Safehouse

Ночь опускалась на город тяжело и сыро, размазывая огни неоновых вывесок по мокрому асфальту далеко внизу. На краю бетонного козырька высотки, свесив ноги в пустоту, сидел Джисон. Ветер безжалостно трепал полы его безразмерной футболки, надетой прямо поверх облегающего костюма, и раздувал широкие штанины бриджей. Ему так было легче — в этой дурацкой, намеренно просторной одежде он чувствовал себя живым, а не просто мишенью в разноцветной чешуе. Из-под маски, сдвинутой на лоб, выбивались непослушные пряди выкрашенных в светлый блонд волос, путаясь на ветру и залезая в глаза. Он лениво перебирал пальцами, слушая, как город дышит привычным шумом: сиренами, гулом моторов, чужими криками. Патруль подходил к концу, оставляя в груди лишь привычную, тягучую усталость. Внезапно рация на запястье хриплым, надрывным писком разрезала тишину. Сквозь помехи пробился короткий сигнал перехвата с частоты частной охраны элитного пентхауса в паре кварталов отсюда. Хан замер. Описание подозреваемого, проскочившее в сухом докладе диспетчера, заставило его сердце сделать болезненный, судорожный оборот где-то в районе позвоночника. Пепельный блонд. Черный костюм. Этого было достаточно, чтобы внутри всё мгновенно перетянуло тугой струной. Джисон резко натянул маску обратно на лицо, скрывая лицо, и поднялся на ноги. Усталость испарилась, сменившись лихорадочным, почти пугающим теплом, разливающимся по венам. Он сорвался с крыши вниз, позволяя силе тяжести на секунду поглотить сознание. Ветер оглушительно завыл в ушах, футболка с треском натянулась на спине. Джисон выбросил руку вперед, и тонкая нить паутины с тихим хлопком впилась в карниз соседнего здания. Рывок — и его подбросило высоко в небо, туда, где звезды казались ближе, а глухой стук собственного сердца заглушал весь остальной мир. Полет между высотками не был красивым аттракционом; это было резкое, размашистое преодоление пространства, где каждый толчок воздуха ощущался кожей через тонкую ткань. Джисон летел вперед, ведомый одним лишь образом, который прочно засел в его мыслях. Нужная крыша встретила его глухой полутьмой и рядами массивных кондиционерных блоков. Он приземлился абсолютно бесшумно, спружинив на ноги и инстинктивно пригнувшись к прохладному бетону. И почти сразу увидел его. Мужчина стоял у края стеклянного купола пентхауса, спиной к Джисону. Чёрный кот. Даже в полумраке его силуэт казался идеальным, пугающе статным и выверенным до миллиметра. На его плечах лежал мягкий, глубокий светлый мех воротника, развивающийся ветром. Пепельно-блондинистые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, контрастируя с темной тканью безупречно скроенного костюма. Минхо слегка повернул голову, и в слабом свете луны блеснули металлические коготки на его перчатках, медленно скользнувшие по раме окна, а глаза оставались скрыты за изящной темной маской. Джисон перестал дышать. Спрятавшись в тени массивной вентиляционной трубы, он просто смотрел, не в силах пошевелиться. В горле встал сухой, острый ком. Каждое движение этого очаровательного, опасного мужчины отзывалось в теле молодого парня глухим, трепетным блаженством, граничащим с мучением. Сердце колотилось в ребра так сильно, что казалось, Минхо вот-вот услышит этот стук. Внутренности стягивало от невыносимого противоречия. Джисон должен был сделать шаг, выбросить паутину, заблокировать выход, выполнить то, что называлось долгом. Но вместо этого он врастал пальцами в холодный металл укрытия, боясь нарушить эту хрупкую, пленительную тишину. Он чувствовал себя распотрошенным, беззащитным перед одной лишь чужой осанкой перед тем, как Кот наклонял голову, изучая замок. Желание просто подойти ближе, коснуться или хотя бы продлить это мгновение омертвевшего времени перевешивало любые логичные доводы разума. Джисон оставался на месте, сжимаясь в комок в своей просторной футболке, пока налитые свинцом минуты тянулись чересчур долго, а взгляд неотрывно скользил по черному силуэту напротив. Хан судорожно выдохнул, заставляя себя сдвинуться с места. Ступор, сковавший тело при виде чужого силуэта, прошел, сменившись резким выбросом адреналина. Времени на саморефлексию не оставалось: прибор в руках мужчины уже выдавал частые зеленые сигналы на панели. Паук резко оттолкнулся от вентиляционной трубы, срываясь в низкий, быстрый прыжок, и вскинул запястье. Белая нить с сухим щелчком вырвалась из катушки, целясь ровно в запястье вора. Ли среагировал мгновенно, будто у него на затылке были глаза. Едва заметным, текучим движением он качнул корпусом влево, пропуская паутину мимо себя. Натянутый шнур с глухим хлопком прилип к армированному стеклу купола. Он грациозно развернулся, обнажая острые скулы и мягкие губы, растянутые в привычной, издевательской усмешке. — Какая нетерпеливость, Джисон-и, — голос Ли прозвучал негромко, с хриплыми, вкрадчивыми нотками, которые отчетливо разнеслись в сыром воздухе крыши. — Даже не поздороваешься нормально? Я ведь могу обидеться. Хан приземлился на полусогнутые ноги, тут же сокращая дистанцию. Просторная футболка взметнулась от резкого движения, когда он выбросил вперед прямой удар кулаком, целясь Коту в челюсть. Минхо заблокировал выпад раскрытой ладонью, перенаправляя инерцию атаки в сторону. Черный латекс его костюма туго обтянул предплечье, а светлый мех на воротнике колыхнулся от встречного потока воздуха. Паук не сдавался: перенеся вес тела, он попытался провести подсечку, но мужчина легко перешагнул через его ногу, одновременно с этим умудряясь удерживать вторую руку на панели замка, где пальцы продолжали быстро вводить код. — Заткнись и отойди от двери, — огрызнулся Хан, чья речь из-за плотной маски звучала глуше обычного. Лицо парня под тканью горело от мешанины злости и смущения. — Твои шутки тупые, Ли. Прекращай это. — Да ладно тебе, расслабься, — Минхо сделал быстрый шаг вперед, разрывая дистанцию для маневра и вынуждая парня отступить к парапету. Кот двигался экономно, без суеты, явно наслаждаясь каждым движением. — Смотрю на тебя в этой огромной тряпке и думаю... Что же ты там прячешь? Такой правильный мальчик, а так любишь погонять со мной по крышам. Может, тебе просто нравится, когда я беру тебя за шкирку? Грязный, прямой намек заставил Хана на секунду запнуться. Эта секундная заминка стоила ему инициативы, Ли резко сократил расстояние, наваливаясь корпусом. Паук перехватил его за запястья, блокируя металлические коготки на перчатках, которые едва не коснулись его шеи. Они сцепились в глухом, вязком клинче, тяжело дыша друг другу в лицо. Сквозь прорези тканевой маски Джисон видел насмешливый, темный блеск чужих глаз, находившихся слишком близко. — Отвали от меня, блять, — выдавил Хан, пытаясь коленкой ударить старшего между ног, но Минхо плотно прижал свое бедро к его бедру, гася любое движение. — Ой, как грубо, — Минхо тихо рассмеялся, и этот смех вибрацией отдался в груди Джисона, учитывая, насколько плотно они были прижаты друг к другу. — А пальчики-то дрожат, паучок. Неужели я так сильно на тебя влияю? Ты только скажи, я могу быть нежнее. Или тебе нравится, когда пожестче? В этот момент за их спинами раздался тяжелый, металлический щелчок — замок на стеклянной двери пентхауса окончательно сдался, загоревшись ровным зеленым светом. Звук открывшейся двери сработал для Хана как пощечина. Отрезвление пришло мгновенно, пока он тут краснел под чужим весом и хватал ртом воздух, вор выполнил свою задачу. Злость на самого себя затопила грудь. Ему нужно защищать этот чертов город, ловить преступников, оставаться тем самым надежным парнем в маске, на которого надеются люди. А вместо этого он стоит и буквально млеет, пока Минхо вертит им как пустоголовым идиотом. Джисон бросил короткий взгляд сквозь прорези маски на фигуру старшего. Латекс безупречно обтягивал рельефный торс, подчеркивая сильные руки и эти невыносимо крепкие, накачанные бедра, против которых у тонкого Хана просто не было шансов в физическом захвате. Кот выглядел слишком идеально, слишком уверенно, и эта разница заставляла паука чувствовать себя последним дураком. Заметив, как Джисон на долю секунды завис, разглядывая его, Ли коротко выдохнул сквозь зубы. Грабеж? Какая к черту разница, что там лежит в этом пентхаусе, когда прямо перед ним так забавно злится и краснеет целый супергерой. Посеять смуту в этой светлой голове сейчас хотелось гораздо больше, чем воровать побрякушки. Резким, мощным рывком Минхо разорвал клинч, отталкивая Хана в грудь. Мужчина не стал заходить внутрь помещения — вместо этого он изящно запрыгнул на стеклянную раму купола, балансируя на узком выступе. — Ладно, малыш, поиграли и хватит, — Ли подмигнул, и его карие глаза блеснули неприкрытым азартом. — У меня по плану небольшая смена декораций. С этими словами кот с силой опустил ладонь со стальными когтями прямо на лазерный датчик у входа, с мясом вырывая провода. Тотчас над крышей взвыла оглушительная, надрывная сирена, окрашивая бетонные стены в тревожный красный цвет. Минхо сорвался с места, перемахнув через парапет и побежав по соседнему карнизу. — Блять! Ты что творишь?! — заорал Хан, бросаясь следом. Голова раскалывалась от грохота сирены, а злость внутри уже переливалась через край. Он вскинул руку, выпуская одну паутину за другой. Белые нити летели точно в цель, но кот двигался с пугающей, почти неестественной грацией. Он делал колесо, прогибался в пояснице, уходил перекатами, каждый раз заставляя паутину Хана бесполезно липнуть к серому бетону. Мужчина намеренно замедлялся, давая парню надежду, а в последний момент ускорялся, оборачиваясь через плечо. — Эй, паучок, не отставай! — перекрикивая ветер, весело крикнул Ли, делая легкий занос на повороте крыши. — Ну всё, вся работа коту под хвост из-за тебя! Придется сматывать удочки, пока копы не испортили нам свидание. Догоняй, если хочешь продолжения! Хан, задыхаясь от быстрого бега и собственного бессилия, выпустил очередную нить, зацепляясь за метталическую трубу, чтобы срезать угол. Его буквально трясло от того, как умело и нагло этот мужчина увлекал его за собой в ночную темноту, превращая серьезное задержание в какие-то глупые догонялки. Погоня казалась бесконечной. Хан уже сбился со счета, сколько раз его кеды с силой вбивались в холодный бетон крыш, и сколько раз он срывался в пустоту, балансируя на тонких нитях паутины. Тело под плотным трико противно взмокло, ткань липла к лопаткам и груди, мешая двигаться, а легкие жгло от ледяного ночного воздуха. Джисон дышал тяжело, с хрипом, но упрямо продолжал переставлять ноги, не отрывая взгляда от фигуры впереди. Ли двигался с какой-то издевательской, дразнящей легкостью. Черный латекс его костюма мягко бликовал в свете далеких фонарей, а светлый мех на воротнике пушистым облаком обрамлял плечи, пока сам кот перемахивал через препятствия так изящно, словно это была не смертельно опасная гонка, а прогулка по подиуму. Конечной точкой этого безумного марафона стала закрытая частная стройка нового бизнес-центра. Внизу площадка была наглухо обнесена высоким временным забором из профлиста, а наверху, куда они влетели один за другим, зиял свободный незастекленный пролет строящегося этажа. Вокруг громоздились бетонные пилоны, голые арматурные каркасы и штабели строительных материалов. Здесь было тихо, темно и сквозило ледяным ветром, гуляющим сквозь пустые оконные проемы. Как только они оказались внутри, Минхо резко вильнул в сторону, скрываясь за массивной бетонной колонной. Джисон влетел следом, но тут же потерял кота из виду в густых тенях недостроенного зала. Паук остановился посреди пролета, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие. Сил бежать дальше просто не было. Пальцы в перчатке судорожно зацепились за нижний край маски на шее, и Хан с трудом стянул плотную ткань вверх, открывая лицо до самого носа. Наружу вырвался горячий, рваный выдох. Его порозовевшие от жара и бешеного бега губы жадно хватали ртом прохладный воздух, а на щеках горел густой, приливший от напряжения румянец. Сердце в груди устроило настоящую чечетку, больно ударяя в ребра. Это был не просто вопль уставшего тела — адреналин смешался с тем самым отвратительным, липким и совершенно непонятным чувством, которое Ли Минхо умудрился разбудить в нем всего за одну эту ночь. Джисон медленно поворачивался вокруг своей оси, пытаясь сквозь грохот собственного пульса в ушах уловить хоть какой-то шорох. Глаза лихорадочно осматривали темные углы стройки. — Выходи, кошак…— прохрипел Хан, сглатывая вязкую слюну, от которой пересохшее горло неприятно саднило. — Хватит бегать. Ты всё равно... никуда отсюда не уйдешь. — А я и не бегаю, малыш, — раздался мягкий, бархатный голос Минхо откуда-то сверху, заставляя Джисона резко вскинуть голову. Кот сидел на широкой двутавровой балке под самым потолком, непринужденно свесив одну ногу в черном латексе вниз и лениво покачивая носком сапога. — Я просто дал тебе возможность отдышаться. Посмотри на себя — совсем загнал себя ради меня. Признайся, ты ведь просто хотел остаться со мной наедине в каком-нибудь укромном местечке? Мужчина слегка наклонился вперед, опираясь локтями о колено. Сквозь полумаску было видно, как его глаза хитро сощурились, разглядывая открытую нижнюю часть лица Хана, его пухлые, зацелованные ветром губы и тяжелое, сбивчивое дыхание. — Тут темно, никого нет... Только ты, я и эта романтичная арматура, — продолжал дразниться Ли, и в его тоне проскользнула откровенно издевательская, грязная усмешка. — Если ты так сильно хотел снять маску и показать мне свой ротик, мог просто попросить. Я бы не заставил тебя так бегать. Ну что, продолжим нашу драку или ты наконец-то расслабишься и позволишь мне заняться чем-то более интересным? Хан рвано, с присвистом выдохнул, и вместо ответа его рука дернулась вверх. С сухого щелчка катушки в темноту улетела новая струя паутины, нацеленная прямо в свисающую с балки ногу кота. Но Ли среагировал быстрее, чем нить успела преодолеть половину расстояния — он просто откинулся назад, перекатом уходя на верхнюю плоскость перекрытия, и белая сеть бесполезно размазалась по ржавому металлу двутавра. Джисон не стал ждать, пока тот снова заговорит. Разозленный до предела, подстегиваемый этим унизительным чувством собственной беспомощности, он выстрелил паутиной в потолок, подтягивая свое тело вверх. Кеды глухо хлопнули по бетонному полу следующего яруса. Здесь, среди густых теней и недостроенных перегородок, началась новая, хаотичная игра в кошки-мышки. Минхо двигался виртуозно. В темноте недостроя черный латекс делал его практически невидимым, и Хан ориентировался только на едва уловимый шорох шагов и смазанные движения светлого меха на воротнике. Паук резко выбросил руку вперед, пытаясь достать соперника коротким хуком, но Ли мягко уклонился, пропуская кулак парня над своим плечом. Мужчина перехватил инициативу в одно мгновение: его сильное бедро жестко врезалось в бедро Хана, нарушая чужое равновесие, а ладонь в латексной перчатке легла на грудь с силой толкая его назад. Джисон полетел на спину, больно приземляясь на бетон и поднимая облако строительной пыли. Он попытался сразу же перекатиться и встать, но Ли уже оказался сверху, нависая над ним тяжелой, непреклонной тенью и упираясь коленом в пол прямо между бедер парня. — Какая прыть, малыш, — прошептал Минхо, наклоняясь так низко, что его открытые губы почти коснулись обнаженной кожи на порозовевшей щеке Джисона. Карие глаза за тканевой маской блестели откровенным, сытым удовольствием. — Ты так красиво двигаешься, когда злишься. Весь горишь. Мне даже жалко тебя портить, но ты так настырно просишь внимания. Джисон, чьи щеки под сдвинутой маской вспыхнули еще ярче, судорожно дернулся, пытаясь упереться ладонями в рельефную, обтянутую латексом грудь старшего, чтобы скинуть его с себя. Сердце колотилось в самые ребра, а открытый рот жадно хватал воздух, смешанный с запахом пыли и чужого тела. — Пусти... блять, Ли, пусти меня! — голос Хана сорвался на какой-то жалкий, совсем не геройский фальцет, отчего ему захотелось провалиться сквозь этот бетонный пол. — Я тебя... я тебя всё равно закрою, слышишь? Ты вор и... и придурок! — Ну конечно, закроешь, — Минхо лениво перехватил обе ладони Джисона одной рукой, сжимая его запястья над головой и с легкостью прижимая их к полу. Его свободная ладонь с металлическими коготками медленно, дразняще опустилась на оголенную шею паука, чуть выше воротника костюма, заставляя парня судорожно вжать голову в плечи. — Только пока что это ты лежишь подо мной, Джисон-и. Весь мокрый, запыхавшийся, с этими своими пухлыми губками. Ты ведь даже не думаешь о работе сейчас, правда? Ты думаешь о том, что я сделаю с тобой. Хан попытался вывернуть руки, но хватка на запястьях была железной — накачанные руки и сильный торс мужчины не оставляли пространства для маневра. Джисон мог только шумно дышать сквозь приоткрытый рот, чувствуя себя абсолютно беззащитным под этим наглым, раздевающим взглядом. — Пошел ты... — выдавил из себя паук, отворачивая лицо в сторону, лишь бы не смотреть в эти смеющиеся глаза. — Ни о чем я таком не думаю... Отвали. — Врешь и не краснеешь. Точнее, краснеешь, да еще как, — Минхо тихо, довольно хмыкнул, и его пальцы скользнули чуть выше, очерчивая контур подбородка Хана, заставляя его снова повернуть голову к нему. — Ладно, давай проверим, насколько глубоко ты умеешь прятать свои геройские принципы, когда тебе по-настоящему хорошо. Джисон глупо опешил, замерев всем телом и переставая соображать. В голове на секунду воцарился абсолютный, звенящий вакуум, пока горячие, сухие губы Минхо не мазнули по его подбородку, медленно поднялись выше к порозовевшей щеке и, наконец, невесомо, дразняще не коснулись его собственных губ. Хан инстинктивно сжал их в тонкую линию, до боли вжимаясь затылком в бетонный пол, и уставился на мужчину сквозь прорези своей маски с каким-то искренним, почти детским удивлением. Он ждал удара, подножки, очередной издевки — но точно не этого. Ли лишь коротко усмехнулся, заметив эту панику, и его свободная ладонь переместилась на лицо парня. Кот властно сжал пальцами пухлые щеки Джисона, заставляя его лицо податься вперед, и металлические коготки на перчатке слегка задели чувствительную, разгоряченную кожу. Хан неизбежно приоткрыл рот от неожиданного давления, и Минхо тут же воспользовался этим, с ходу впиваясь в его губы жестким, требовательным поцелуем. Джисон честно пытался сопротивляться — по крайней мере, первые пару секунд его тело оставалось деревянным. В голове лихорадочным вихрем закрутилось слишком много причин, следствий и панических геройских теорий. Этот ублюдок использует его? Отвлекает, чтобы сообщники вынесли пентхаус? Тайно снимает на скрытую камеру, чтобы шантажировать? Или у него во рту вообще какой-то яд, который сейчас парализует все мышцы? Но Минхо не давал времени на размышления: он целовал глубоко и жадно, нагло сминая чужие губы, а потом остро прикусил нижнюю губу, чуть оттягивая ее на себя и заставляя парня тихо, хрипло вздрогнуть. И в какой-то момент Джисон неизбежно сдался. Это глупое, трепещущее сердце внутри просто взяло верх над остатками разума. Он абсолютно не понимал, что этому Коту от него нужно, зачем разыгрывать этот чертов спектакль на грязной стройке, но сопротивляться физически больше не мог. Минхо продолжал надежно удерживать его запястья над головой, но теперь это ощущалось скорее как фиксация, а не грубое насилие. Свободная ладонь старшего медленно спустилась с лица на шею, оглаживая теплую кожу, а затем пальцы слегка, предупреждающе надавили на кадык. От этого жеста у Джисона перехватило дыхание, и наружу вырвался тяжелый, рваный выдох прямо в чужие губы. Почувствовав эту капитуляцию, Ли медленно повел ладонью ниже, опускаясь по груди паука, очерчивая сквозь ткань рельефные мышц. Джисон тупо растекся под этой тяжелой, уверенной лаской. В какой-то момент он просто отпустил свое тело, позволяя бетону под спиной забрать остатки сил, хотя в руках все еще сохранялось легкое, защитное напряжение на случай, если это все-таки ловушка. Заметив, как податливо обмяк под ним парень, Ли даже ослабил хватку на его запястьях, почти позволяя Хану вырвать руки, если тот захочет. Но напор его мягких, сводящих с ума губ не ослабевал ни на секунду. Минхо продолжал сминать губы Джисона с каким-то сладостным, тягучим удовольствием, превращая их недавнюю драку в нечто совершенно иное. Он выбивал из парня тихие, сдавленные вздохи, тут же жадно ловя их своими губами, не давая им растаять в холодном воздухе недостроенного этажа. Хан лишь судорожно сглатывал скопившуюся слюну, чувствуя, как окончательно тонет в этой темноте. Джисон действительно мог бы окончательно сдаться прямо здесь, на этом пыльном бетоне. Растаять, размазаться под чужими ладонями и собственноручно растоптать остатки своей геройской гордости, превращаясь в абсолютную, покорную мишень для этого мужчины. Это казалось чертовски жалким — позволить парню в маске, настоящему преступнику, вот так легко обвести себя вокруг пальца всего за пару встреч. Но был ли Минхо врагом на самом деле? Хан начал сомневаться в этом еще с самой первой их стычки несколько месяцев назад. Тогда он выслеживал обычного воришку, ожидая увидеть потного, дерганого грабителя, которого он умело погоняет по переулкам, скрутит паутиной и сдаст копам с чувством выполненного долга. Но с Минхо всё с самого начала пошло наперекосяк. Складывалось стойкое ощущение, что это кот при желании скрутит его самого, поставив тревожного, неопытного юношу на колени перед собой. Этот мужчина был до одури утонченным. Его осветленные пепельные волосы так красиво развевались в ночном сеульском ветре, когда он балансировал на краю крыш, а от кожи исходил удивительно притягательный, дорогой парфюм. Даже сейчас, в пылу ленивой драки и погони, этот запах смешивался с горячим потом и сыростью, но не терял своего тонкого, едва уловимого лавандового шлейфа, который Ли оставлял после себя, словно дразнящий след. Минхо казался Джисону каким-то ночным видением — аккуратным, расчетливым, с этими кошачьими строгими глазами, всегда смотрящими сквозь прорези тканевой маски с мягкой усмешкой. Паук буквально горел перед ним, таял изнутри, чувствуя, как с каждым разом теряет крупицы своей жалкой гордости, стоит старшему только начать свой необоснованный, грязный флирт. Но за этой внешней аккуратностью скрывалась пугающая, невероятная сила. Мужчина был идеально сложен, потрясающе владел своим телом и явно умел драться, а его технические навыки поражали — он щелкал сложные электронные замки и компьютерные системы безопасности как орехи. Он чертовски хорошо знал толк в том, что делает. А Джисон потом днями сидел за учебниками в своей тесной комнате, сутулясь над конспектами, и судорожно сминал пальцами копну собственных обесцвеченных блондинистых волос, пытаясь понять, почему его сердце глупо ходит ходуном после каждой чертовой стычки. Ли медленно, с влажным звуком оторвался от красноватых, заметно припухших от жадных укусов губ Хана. Тонкая слюнявая ниточка на секунду связала их рты и тут же разорвалась, когда мужчина чуть отстранился. Предвечернюю тишину стройки разорвал тяжелый, противный гул полицейского вертолета. Яркий, ослепительно-белый луч прожектора полоснул по бетонным перекрытиям этажа, выхватывая из темноты штабели арматуры и заставляя тени метаться по стенам. Минхо очень тихо, разочарованно вздохнул, и этот недовольный шепот опалил влажные губы младшего. Впервые за всю ночь его голос прозвучал как-то... искренне, без привычной издевательской брони. — Блять... Ну почему именно сейчас, — недовольно пробормотал Ли, на секунду прижимаясь своим лбом к маске Джисона, словно действительно был расстроен тем, что эта спонтанная сессия поцелуев так грубо прервалась. — Копы совсем не умеют ценить красивые моменты. Мужчина спокойно, без резких движений разжал пальцы, отпуская запястья Хана и поднимаясь на ноги. Он бросил последний, долгий взгляд на распластанного на полу парня, чья маска все еще была сдвинута до носа, обнажая зацелованный, тяжело дышащий рот. — До встречи, паучок. Не скучай без меня, — тихо бросил кот и, крутанувшись на пятках, бесшумно растворился в темноте дальнего конца пролета, уходя от света прожектора. Джисон так и остался лежать на холодном бетоне, чувствуя, как тело ломит от внезапного одиночества. Пальцы судорожно скребли пыльный пол, а в спину уже бил нарастающий шум вертолетных лопастей. — Стой!.. — отчаянно выкрикнул Хан в пустую темноту стройки, приподнимаясь на локтях. Голос прозвучал хрипло и надрывно. Ему до безумия, до дрожи в коленях не хотелось, чтобы эта сумасшедшая, неправильная спонтанность заканчивалась вот так прямо сейчас. Хан резко вздернул тело вверх, наплевав на ревущий над головой вертолет и ослепительный луч прожектора, который уже шарил по его ногам. Пыль взметнулась из-под кед, когда он на полной скорости понесся вглубь недостроенного этажа, ориентируясь лишь на смазанный, быстро удаляющийся черный силуэт впереди. В груди всё так же противно, до тошноты стучало сердце, а на губах, горевших от недавних укусов, отчетливо сохранялась эта легкая, дурманящая сладость чужого рта. Мысли путались, сменяясь глухой обидой. Он вот так просто уйдет? Спровоцирует, размажет чужую гордость, зацелует до дрожи в коленях, а потом помашет ручкой, потому что приехали копы? Нет, блять, люди так не поступают. Или Джисон действительно был слишком невинен в своих романтических познаниях, раз для него этот дурацкий поцелуй на грязном бетоне уже значил так много, что земля уходила из-под ног? — Минхо! Стой, блять, кому говорю! — сорванным голосом закричал Хан, срывая с шеи маску до конца, чтобы не задохнуться от бега. Ему было плевать, что он орет его настоящее имя на объекте, окруженном полицией. Уходящий силуэт впереди на секунду замер. Кот обернулся у самого края технологического проема, ведущего на ярус ниже. В его карих глазах проскочило отчетливое раздражение вперемешку с удивлением — он явно не ожидал от паука такой глупой, отчаянной настойчивости. Ли крутанулся на месте, выпуская из карабина тонкий металлический хлыст. Трос с мягким гулом обвился вокруг балки, и старший изящно скользнул вниз, балансируя в воздухе и приземляясь на нижний перекрывающий уровень. Хан прыгнул следом без всякой паутины, просто сыграв вниз рыбкой и перекатившись через плечо по бетонной крошке, едва не ободрав локти. — Джисон-и, ты становишься навязчивым, — Минхо плавно свернул хлыст, даже не оборачиваясь, но в его голосе снова зазвучала эта привычная, укрывающая от реальности флиртующая манера, хотя в ней сквозило явное нетерпение. — Копы сейчас будут здесь. Сделай одолжение, уползи в свою норку, пока тебе не подпалили твой красивый хвостик. Нам обоим пора. — Никуда я не уйду! — Хан подскочил к нему, тяжело дыша и хватая мужчину за плечо. Пальцы парня дрожали от переизбытка адреналина. — Что это... что это сейчас было, Ли?! Зачем ты это сделал? Ты просто... ты просто поиздеваться решил, да? Ответь мне нормально, без своих дебильных шуток! Минхо медленно повернул голову. Свет от фар полицейских машин снизу едва дотягивался до этого уровня, но Хан отчетливо увидел, как губы старшего искривились в холодной, едкой усмешке, а кошачьи глаза сузились, теряя остатки недавней теплоты. — Боже, Хан, ты серьезно? — Ли тихо, разочарованно хмыкнул, и этот звук ударил Джисона под дых сильнее любого кулака. — Ты реально такой наивный мальчик? Это был просто поцелуй, чтобы ты наконец заткнулся и перестал путаться у меня под ногами. Ты так разволновался из-за обычной глупости? Не строй иллюзий, паучок. Мне просто нужно было выиграть время, а ты растаял, как подросток на первом свидании. Глупо ждать чего-то большего от вора на рабочем месте. Слова мужчины, хлесткие и ледяные, мгновенно выжгли внутри Хана весь остаток тепла. Щеки, еще секунду назад горевшие от смущения, резко обдало холодом, а пальцы на латексном плече сами собой разжались, оставляя ощущение полного, сокрушительного ничтожества. Минхо замер на долю секунды, заметив, как резко изменилось лицо Джисона. Паук стоял перед ним слишком беззащитный, сбросивший свою супергеройскую спесь вместе с маской. Хан смотрел на него своими круглыми, оленьими карими глазами в обрамлении неприлично длинных ресниц, и в этом взгляде было столько глупой, детской попытки разглядеть правду, что у кота на мгновение дрогнули губы. Но снизу, с улицы, снова рявкнул громкоговоритель, объявляя оцепление периметра. Времени на сантименты не оставалось. Ли резко, с силой вырвал свое плечо из ослабевших пальцев парня, уходя от контакта. — Уходи, Хан. Живо, — уже без капли издевки, глухо бросил мужчина и ринулся вперед, к открытому краю пролета. Джисон, сглатывая подступивший к горлу горький ком, упрямо рванул следом. Он до боли закусил припухшую нижнюю губу, стараясь всеми силами скрыть свое жалкое, растоптанное положение. Слишком больно было признавать, что его так легко проучили. Кеды снова застучали по бетону, вынося его на самый край недостроенного этажа, как раз в тот момент, когда Минхо уже сорвался вниз, с тихим свистом выпуская металлический хлыст. Старший летел над бездной между корпусами, изящно сгруппировавшись в воздухе. Но Хан никак не мог заткнуться. — Минхо! Блять, ответь мне! Просто скажи... — отчаянно закричал Джисон, перевешиваясь через парапет и тщетно пытаясь докричаться до уходящего вора. Этот крик, прозвучавший над пустой стройкой, сработал паршиво. Ли, уже заметно раздраженный этой бесконечной, нелепой настойчивостью юноши, инстинктивно дернул головой на звук своего настоящего имени, отвлекаясь от траектории полета всего на долю секунды. Этого короткого сбоя хватило с лихвой. В конце амплитуды хлыста Минхо не успел вовремя сгруппироваться и погасить скорость: его тело с глухим, страшным стуком влетело в торчащий из стены выступ ржавой металлической арматуры. Острый штырь с противным треском разодрал плотный черный латекс на бедре мужчины, глубоко распарывая кожу. Из горла Кота вырвался короткий, сдавленный рык боли, и он сорвался вниз, теряя контроль над хлыстом. У Хана внутри всё просто оборвалось. Ужас мгновенно вытеснил всю обиду. — Минхо! — испуганно заорал паук, прыгая с края без малейших раздумий. Он выбросил руку, цепляясь паутиной за верхнюю балку, и камнем пошел вниз, настигая падающего мужчину. Хан успел в последний момент — он перехватил Ли поперек талии, намертво вцепляясь пальцами в его бок и прижимая к своей груди. Скорость была бешеной. Паук резко натянул нить, меняя направление, и они вдвоем кубарем влетели на технический этаж соседнего недостроенного корпуса, жестко проехавшись по бетонной крошке. Буквально через секунду ослепительный луч вертолетного прожектора с шумом полоснул по тому месту, где они только что были. Джисон, тяжело дыша и не разжимая рук, судорожно отполз назад, утягивая Минхо за собой в спасительную густую тень за массивной несущей балкой. Кот сразу же отпихнул Хана в сторону, заваливаясь на бок. Его ладонь в черной перчатке плотно прижалась к разодранному бедру, сквозь пальцы тут же потекла густая, темная кровь, пачкая глянец латекса. Лицо мужчины исказилось от боли, капли пота выступили на лбу, а взгляд карих глаз, направленный на Джисона, буквально метал молнии. — Блять... Сука, — прошипел Минхо, тяжело и часто дыша через нос. В его голосе не осталось и следа от привычного флирта — только чистое, злое раздражение. — Ты совсем дебил?! Какого хера ты орал?! Ты под ноги мне смотреть мешал, придурок недоделанный! Доволен теперь?! Джисон опешил, вжимаясь спиной в бетонную опору. Он смотрел на окровавленные пальцы старшего, и внутри всё сжималось от острого чувства вины — ведь это действительно произошло из-за его крика. Но несмотря на чужую злость, оставить Ли здесь, раненого, под носом у полиции, он просто физически не мог. — Я... я не хотел, прости, — тихо, быстро заговорил Хан, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках безопасного выхода. — Минхо, надо уходить, копы прочесывают здание. Пожалуйста... просто подыграй мне, я вытащу тебя отсюда, слышишь? Дай мне помочь. Минхо коротко, хрипло усмехнулся, но этот звук сразу же перерос в болезненный шипящий выдох сквозь сжатые зубы. Он закинул голову назад, прижимаясь затылком к шероховатой поверхности балки, и сквозь прорези тканевой маски уставился на Джисона с явным, неприкрытым недоумением. Кровь уже отчетливо пропитала латекс на бедре, стекая темными каплями на серую строительную пыль. — Ты совсем спятил, паучок? — выдавил из себя Ли, и в его голосе, лишенном привычной бархатной вальяжности, проскользнула злая, сухая ирония. — Тот поцелуй на полу тебе последние мозги отшиб? Ты хоть понимаешь, под чем подписываешься? Тебя же копы вместе со мной примут, если увидят, как ты тащишь вора. Герой хренов. Джисон молча глотал эти едкие, бьющие по самолюбию слова, прекрасно понимая, насколько жалко и глупо он сейчас выглядит со стороны. Да, он добровольно сдавал свои позиции, топтал устав, принципы и всё, чему его учил этот чертов костюм. Но внутри пружиной сидела одна-единственная мысль: Минхо пострадал по его вине. Если бы Хан не орал его имя на всю стройку, этот утонченный, расчетливый кот никогда бы не совершил такую глупую ошибку в полете. И теперь Джисон, как герой — или просто как влюбленный дурак, кем он, собственно, и являлся, — обязан был вытащить этого невыносимого, чарующего мужчину из капкана. — Заткнись, Ли. Просто закрой рот и не мешай, — буркнул Джисон, натягивая маску обратно на лицо до самых глаз, чтобы скрыть новые приливы смущения и упрямой злости. Снизу, с первого этажа, уже доносился отчетливый эхо-гул тяжелых армейских ботинок и обрывки раций спецназа. Времени на споры не было. Прожектор вертолета на секунду мазнул прямо по их балке, заставив обоих вжаться в бетон. Хан лихорадочно соображал. Везти Минхо в больницу — исключено, там сразу повяжут. Оставить в каком-нибудь переулке с такой раной — он просто истечет кровью или попадется первому же патрулю. Оставался только один вариант, от мысли о котором у Джисона поджилки тряслись сильнее, чем от вида спецназа. Его собственная крошечная, съемная квартира на окраине округа, заваленная конспектами и сушащимся бельем. Единственное место, где никто не стал бы искать Чёрного Кота, и единственное место, которое Хан мог назвать по-настоящему безопасным. — Держись за меня. Крепко, — скомандовал Джисон, подлезая под левую руку мужчины и аккуратно закидывая ее себе на плечи. Минхо недовольно дернул щекой, но спорить не стал — при попытке опереться на раненую ногу его лицо бледнело еще сильнее, а латексная перчатка на боку уже полностью окрасилась в багровый. Он навалился всем своим весом на худощавого Хана, и Джисон кожей ощутил, насколько сильным, рельефным и тяжелым было чужое тело, даже когда кот находился в полубессознательном состоянии от боли. План побега созрел мгновенно, благо Джисон знал эти недострои как свои пять пальцев. Вместо того чтобы прорываться через крыши, где их легко сожрет вертолет, или спускаться вниз к копам, Хан потащил Минхо к глубокой шахте технического лифта, которая еще не была зашита панелями. Они подошли к краю черного зева шахты. Воздух снизу тянул подвальной сыростью и холодом. — Нам туда? Серьезно? — слабо прошептал Ли, умудряясь даже в такой момент иронично приподнять бровь, хотя его дыхание уже сбивалось на хрип. — Если ты решил меня похоронить, мог бы выбрать место почище. — Меньше пафоса, кошак. Прыгаем, — коротко бросил Хан. Он крепче перехватил Минхо за талию, чувствуя, как мужчина инстинктивно сжал пальцы на его плече, и шагнул прямо в пустоту колодца. Сердце Джисона сделало привычный кувырок. Свободной рукой он выстрелил паутиной вверх, цепляясь за верхние крепления тросов. Они полетели вниз в кромешной тьме, гася скорость резкими, короткими рывками нити. Хлопок, рывок, еще один — и вот их ноги уже мягко, насколько это было возможно для раненого Ли, коснулись бетонного пола самого нижнего, дренажного уровня. Здесь было глухо. Сирены сверху доносились лишь слабым отголоском. Джисон практически волоком потащил Минхо через затопленные технические коридоры, выходящие к старой городской ливневке. Обутые в кеды ноги скользили по мокрому бетону, футболка парня уже окончательно испачкалась в побелке и чужой крови, но он упрямо шел вперед, чувствуя, как шлейф чужого парфюма, смешанный с металлическим запахом крови, медленно дурманит ему голову. Через полчаса петляний по подземным коммуникациям они выбрались в глухом, заброшенном переулке спального района, далеко за пределами полицейского оцепления. Дома здесь стояли серые, сонные, окутанные предрассветным туманом. Хан, едва переводя дыхание, дотащил Минхо до неприметной кирпичной пятиэтажки, поднялся по темной пожарной лестнице на третий этаж и, дрожащими пальцами кое-как нащупав ключ под ковриком, толкнул хлипкую дверь своей квартиры. Внутри пахло старыми книгами, кофе и дешевым стиральным порошком. Хан аккуратно затащил Минхо внутрь, закрывая дверь на все замки, и буквально рухнул вместе с ним на узкий, потрепанный диван в гостиной, заваленной распечатками по экономике. — Приехали... — выдохнул Джисон, обессиленно откидывая голову на спинку дивана и наконец-то полностью срывая с себя маску. Его блондинистые волосы были растрепаны, лицо покрывала бледность, а губы всё еще горели. — Моя берлога. Сиди тихо, я сейчас принесу аптечку. Минхо позволял ему все эти суетливые ухаживания просто потому, что его собственное тело сейчас отказывалось нормально функционировать. Сильная, пульсирующая боль в бедре накатывала волнами, заставляя парня глубже вжиматься в потрепанную обивку дивана. Он лениво, сквозь полуприкрытые веки оглядел это бедноватое, откровенно тесное жилище, которое гроза преступности Сеула считал своим домом. В голове кота едва укладывалось, что человек такой популярности, о котором трубили все вечерние новости, может жить в подобном захолустье среди стопок пожелтевшей бумаги и дешевой мебели. Но Минхо молчал, лишь тяжело, с присвистом дыша сквозь плотно сжатые зубы и не разжимая пальцев на окровавленной ноге. Джисон тем временем, в своей грязной, испачканной в побелке и чужой крови футболке, лихорадочно расхаживал по комнате. Он то и дело спотыкался о раскиданные кроссовки, лез в какие-то пластиковые контейнеры, доставая из разных углов то бинты, то перекись, то допотопный тюбик с мазью. Всё в действиях паука было таким хаотичным, нескладным и искренним, что эта глупая, паническая суета даже немного забавляла Ли, который неотрывно наблюдал за парнем. Когда Хан наконец вернулся к дивану, нагруженный медикаментами, он остановился прямо перед раненым, оглядывая его безупречный, но теперь безнадежно испорченный костюм. До парня дошло: обрабатывать глубокую рану прямо через рваную, забитую строительной пылью ткань — идея паршивая. — Слушай, Ли... — Джисон замялся, переводя взгляд с окровавленного бедра на открытые губы мужчины, и его щеки снова предательски порозовели. — Тебе... надо это снять. Ну, костюм. Иначе я просто занесу туда грязь, и будет только хуже. Минхо лишь хрипло, тихо усмехнулся, и в его карих глазах, несмотря на бледность лица, снова на секунду проскочили привычные, издевательские искорки. — Неужели тебе так не терпится меня раздеть, Джисон-и? — выдавил он с трудом, но его тон оставался невыносимо флиртующим. — Решил воспользоваться моим беспомощным положением? Должен разочаровать, снять этот латекс — не такая уж простая задачка. Особенно когда я едва могу пошевелиться. Джисон вспыхнул до самых ушей, чувствуя себя последним дураком под этим наглым взглядом. Он заметался, начиная вполне серьезно, сбивчиво объясняться, активно жестикулируя свободной рукой с флаконом перекиси: — Да при чем тут это?! Ты вообще соображаешь?! У тебя там открытая рана, штырь был ржавый, на стройке куча заразы, столбняк, сепсис! Если мы сейчас не промоем всё как следует, у тебя нога просто сгниет, придурок! Я вообще-то тебе жизнь спасаю, а ты... ты... Минхо мягко перебил его, тихо выдохнув и слабо улыбнувшись. Его действительно забавляло, как легко этот грозный супергерой превращался в читающего лекции, смущенного мальчишку. — Хорошо-хорошо, успокойся, лекарь, — Ли прикрыл глаза, и его плечи заметно опустились. — Копыта я отбрасывать не планирую. Если тебе так легче — валяй. Мне, честно говоря, сейчас не так хорошо, чтобы спорить. Мужчина медленно перевел дыхание и чуть отодвинул подбородок, открывая вид на воротник костюма. — Под мехом есть молния, — негромко подсказал кот, кивнув на собственную шею. — Она идет почти до самого живота. Расстегнешь её, сможешь стащить ткань с торса и рук. А с бедрами... ну, там придется повозиться. Джисон судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце снова ускоряет ход. Он аккуратно опустился на колени прямо перед диваном, положив рядом перекись, оказавшись опасно близко к телу мужчины. Дрожащие пальцы парня нырнули в мягкий, пушистый светлый мех на воротнике, нащупывая небольшое металлическое кольцо. Кожа Минхо под тканью была горячей, и Хан кожей чувствовал, как тяжело вздымается чужая грудь. С тихим, плавным звуком Джисон потянул молнию вниз. Черный латекс послушно разошелся в стороны, сантиметр за сантиметром обнажая рельефный, бледный торс старшего. Под костюмом Минхо оказался в великолепной форме — четкие кубики пресса, прорисованные линии грудных мышц и косые мышцы живота, плавно уходящие ниже линии пояса. Хан старался смотреть исключительно на замок, но взгляд то и дело скакал по гладкой, покрытой легкой испариной коже преступника. — Ну что ты замер, паучок? — раздался над ухом тихий, дразнящий шепот. — Смелее. Я не кусаюсь... пока ты хорошо себя ведешь. Джисон шумно выдохнул через нос, заставляя себя перехватить края плотной латексной ткани на плечах Минхо. Ему пришлось приложить усилие, чтобы аккуратно стянуть костюм с сильных, мускулистых рук мужчины, стараясь не тревожить его раненую сторону. Кот негромко шипел, когда Хану приходилось приподнимать его корпус, чтобы высвободить лопатки. Латекс с легким скрипом поддавался, открывая все больше обнаженного, горячего тела, и Джисон чувствовал, что его собственные щеки уже готовы были буквально сгореть от этого вынужденного, интимного стриптиза в полумраке своей захламленной гостиной. Джисон изо всех сил старался держать взгляд сфокусированным на неподатливой, плотной ткани, но глаза предательски фиксировали детали: и идеальный рельеф пресса, и розоватые соски на крепкой груди, и то, как тяжело вздымался чужой торс. Когда дело дошло до бедер, задача усложнилась в стократ. Черный латекс в районе глубокого пореза намертво присох к краям раны, смешавшись с запекшейся кровью. Минхо глухо ругался сквозь зубы, когда Хан, стараясь действовать как можно нежнее, подушечками пальцев поддевал края костюма, сантиметр за сантиметром отлепляя противно прилипшую ткань от сочащейся плоти. Джисон тянул костюм вниз, преодолевая сопротивление сильных, накачанных бедер старшего, пока наконец не стянул его хотя бы ниже колен, оставляя вора сидеть на диване практически полностью обнаженным, если не считать скомканного латекса на лодыжках. — И всё-таки ты маньяк, Джисон-и, — Минхо хрипло, слабо рассмеялся, откидывая голову на спинку дивана, хотя его бледное лицо покрылось крупными каплями пота от боли. — Зачем столько усилий, чтобы просто раздеть меня? Признайся уже, что тебе нравится этот вид. — Заткнись, я уже говорил тебе про сепсис! — вскинулся Хан, чьи щеки вспыхнули с новой силой. — Я не собираюсь мотать бинты поверх грязной резины, чтобы ты потом без ноги остался! Оставив Минхо в покое, Джисон пулей вылетел в ванную. Опомнившись, что чуть было не начал мыть руки прямо в супергеройских перчатках, он судорожно стянул с себя верхнюю часть собственного костюма, повязав её рукавами на талии, а футболку небрежно бросая в корзинку рядом с стиралкой, быстро и тщательно намылил ладони до локтей, смывая дорожную пыль. Вернувшись в комнату с тазом теплой воды, чистой тряпкой, он снова опустился на колени прямо перед диваном, у раненого бедра Ли. Хан действовал с какой-то запредельной, глупой заботой. Он осторожно, едва прикасаясь, начал стирать потеки темной крови вокруг пореза влажной тканью, то и дело поднимая на Минхо взволнованный взгляд. — Сейчас... сейчас будет больно, потерпи немного, ладно? — тихо, почти умоляюще прошептал Джисон, поднося к открытой ране флакон. Он щедро полил перекись водорода прямо на рассеченную кожу. Жидкость мгновенно зашипела, превращаясь в густую белую пену. Минхо резко дернулся, его пальцы с силой впились в старую обивку дивана, а из горла вырвался низкий, болезненный стон. Джисон тут же замер, испуганно округлив свои оленьи глаза и инстинктивно подув на рану, как маленькому ребенку. Ли приоткрыл глаза, тяжело дыша, и на его губах снова появилась слабая, но всё такая же едкая усмешка. Его забавляло и одновременно трогало то, как этот грозный защитник города сейчас буквально дрожал над его царапиной. — Дуешь? Серьезно? — прошептал кот, с трудом сдерживая новый приступ боли. — Ты всегда такой милый с преступниками, которых ловишь, или я какой-то особенный? Может, ты еще и поцелуешь, чтобы не болело? Джисон замер с куском стерильного бинта в руках, чувствуя, как краска заливает не только лицо, но и шею. Он упрямо опустил голову, принимаясь аккуратно промакивать пену. — Ты не особенный. Ты просто невыносимый придурок, который пострадал из-за меня, — буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя руки слегка подрагивали, когда он накладывал чистую марлевую салфетку на бедро старшего. — Я просто выполняю свой долг. И вообще... не разговаривай, тебе силы беречь надо. — О, так ты чувствуешь себя виноватым? — Минхо лениво потянулся свободной рукой вперед и, проигнорировав слабое сопротивление, мягко подцепил пальцами подбородок Джисона, заставляя парня поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Какая прелесть. Значит, если бы не твоя совесть, ты бы оставил меня копам? Хан сглотнул, чувствуя, как близость полуобнаженного, пахнущего лавандой и кровью мужчины выбивает из него последние остатки здравого смысла. Он держал бинт, прижимая его к чужому бедру, и не мог пошевелиться под этим пристальным, изучающим взглядом карих глаз. — Не оставил бы, — на удивление честно и тихо ответил Джисон, опуская взгляд на чужие губы, которые всё еще хранили вкус их недавнего, сумасшедшего поцелуя. — Я бы... в любом случае тебя вытащил. Минхо довольно хмыкнул, и его пальцы медленно, дразняще скользнули от подбородка парня вниз по шее, задерживаясь на бьющейся жилке. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, вытесняя звуки далеких сирен за окном. Минхо было тепло и до странного мило видеть его таким — растерянным, взъерошенным, но упрямо пытающимся казаться серьезным. Мужчина негромко фыркнул и ласково щелкнул парня по кончику носа. Джисон от неожиданности забавно сморщился, но комментировать выходку не стал, лишь неловко поджал губы и сосредоточился исключительно на марлевой повязке, стараясь плотно зафиксировать ее на бедре старшего. Он изо всех сил игнорировал тяжелый, изучающий взгляд карих глаз, который стал еще более выразительным, когда Минхо наконец подцепил пальцами край своей тканевой маски. С тихим шорохом он полностью стянул ее с лица и небрежно отбросил в сторону на диван. Хан невольно сглотнул, мельком мазнув взглядом по открывшемуся лицу: безупречный, аккуратный нос, четко очерченные скулы и покусанные, все еще немного влажные губы. Этот мужчина казался слишком нереальным для его обшарпанной гостиной. Шумно вздохнув, Джисон поднялся на ноги, собираясь поднять таз с грязной водой и окровавленными тряпками, чтобы унести всё это в ванную и хоть немного прийти в себя. Но Ли не дал ему сбежать. Сильная, рельефная рука вора метнулась вперед, пальцы намертво обхватили запястье Хана, и Минхо с неожиданным для раненого напором потянул парня на себя. Джисон в очередной раз почувствовал себя круглым дураком. Его хваленое паучье чутье, которое обычно спасало от летящих в спину пуль и внезапных ударов, рядом с этим котом ломалось, как дешевый механизм. Будто назло, в присутствии Минхо инстинкт опасности просто отключался, позволяя парню раз за разом становиться легкой, податливой жертвой чужих рук. Хан потерял равновесие и глухо охнул, заваливаясь вперед. Он приземлился прямо на крепкие колени Ли, и внутри у него всё похолодело от испуга. — Блять, Ли, пусти! — тут же запаниковал Джисон, пытаясь приподняться на локтях, но не смея делать резких движений. — Я же сейчас твою рану задену! И вообще, я грязный! Паук действительно выглядел хаотично. Но Минхо просто проигнорировал всю эту сбивчивую тираду. Его сильные руки кольцом сомкнулись вокруг хрупкой талии Хана, надежно удерживая его на своих бедрах и заставляя прижаться почти вплотную. — Расслабься, паучок, рану ты не тронул, — тихо, с хриплой усмешкой прошептал Ли, опаляя шею парня своим горячим дыханием. — А насчет грязи... Мне казалось, мы уже выяснили, что мне нравится пожестче. Так что твои грязные штанишки меня совершенно не смущают. Мужчина опасно, в упор вглядывался в карие глаза Джисона, ловя каждое изменение в его лице. Паук смешно и как-то по-детски надул губы, явно сердясь на свою беспомощность, и попытался отвести взгляд в сторону, изучая обои на стене, лишь бы не сталкиваться с этой раздевающей искренностью напротив. Ли это только раззадорило. Он снова мягко коснулся пальцами подбородка Хана, заставляя его повернуть лицо обратно. — Ну и чего ты дуешься, м? — негромко спросил Минхо, и в его тоне проскользнула странная, непривычная мягкость. — О чем ты там думаешь в своей светлой голове? Опять просчитываешь, насколько сильно нарушил свой геройский кодекс, когда притащил меня к себе на диван? Джисон дернул плечом, чувствуя, как тепло чужих ладоней на талии медленно лишает его остатков воли. Он неловко заламывал пальцы, не зная, куда девать руки. — Я думаю о том, что ты невыносим, — тихо, почти обиженно пробурчал Хан, все еще пытаясь смотреть куда-то в область чужой шеи. — Ты сначала говоришь, что я просто удобное средство, чтобы выиграть время... ехидничаешь, обижаешь меня. А теперь сидишь тут, держишь меня так, будто... будто ничего не произошло. Зачем ты это делаешь? Мне правда сложно тебя понять. Минхо на секунду замолчал, и его пальцы на подбородке парня замерли. Усмешка медленно сошла с его губ, сменившись серьезным, глубоким выражением. Он чуть притянул Джисона ближе, так что их обнаженные торсы соприкоснулись, и Хан почувствовал, как часто и сильно бьется сердце вора. — Иногда я говорю глупости, когда копы наступают на пятки, Джисон-и, — почти на ухо парню выдохнул Минхо, и его металлические коготки на перчатке, оставшейся на диване, сейчас точно не смогли бы повредить эту хрупкую атмосферу. — Если бы ты был просто средством, я бы сейчас не сидел в этой глуши. Так что перестань думать и просто побудь со мной. По крайней мере, пока у меня не заживет нога. Джисон тихо, как-то совсем неверующе усмехнулся, глядя в эти открытые, неприлично красивые глаза напротив. В груди разливалось странное, щемящее тепло, вытесняя последние крохи его супергеройской подозрительности. Он чуть наклонил голову набок, упираясь ладонью в мягкую обивку дивана рядом с плечом старшего. — И как мне это понимать? — негромко, с легкой хрипотцой спросил Хан, чувствуя, как внутри всё трепещет от собственной смелости. — Стоит ли расценивать твои слова как намек на то, что великий Кот наконец-то попался в ловушку? В ответ Минхо лишь довольно зажмурился, словно сытый хищник, которому поднесли любимое лакомство. Из его горла вырвалось низкое, глубокое и чертовски удовлетворенное мычание, а голова сама собой качнулась в утвердительном, медленном кивке. Он не собирался отпираться. Зачем, если этот смущенный мальчишка уже сидел в его руках? Джисон, сглотнув вязкую слюну, всё же нашел в себе силы сдвинуться. Стараясь действовать как можно аккуратнее, чтобы не дай бог не потревожить свежую марлевую повязку, он перенес вес тела и плавно пересел, практически оседлав сильные, плотные бедра старшего. Ткань его ярко-красного трико, завязанная на пояснице, мягко потерлась о обнаженную кожу Ли. Хан уперся обеими руками в спинку дивана прямо позади головы Минхо, фактически заключая мужчину в живое кольцо и нависая сверху. Но Кот даже не думал прекращать свою игру. Расслабленно откинувшись назад и чувствуя приятную тяжесть чужого тела на себе, он принялся терзать Хана новыми, абсолютно неловкими и интимными вопросами, от которых у бедного паука мысли путались в тугой узел. — Слушай, паучок... а почему ты всегда так глазеешь на меня, когда мы деремся? — вкрадчиво, с тихой усмешкой спросил Минхо, а его ладонь медленно поднялась выше, невесомо очерчивая линию ребер Хана. — Мне прямо интересно. А на учебе у тебя есть кто-нибудь? Девочка, которая тебе нравится? Или, может быть... мальчик? А что тебе вообще нравится, Джисон-и? Какие сладости ты любишь? М? Кушаешь хорошо? Джисон окончательно потерялся в этом лавинообразном потоке чужого любопытства. Вопросы были такими простыми, бытовыми, но из уст этого полуобнаженного мужчины на старом диване они звучали как самое настоящее издевательство. Хан чувствовал себя еще глупее, чем на стройке. Его уши и шея горели адским пламенем. Не зная, как остановить этот словесный понос, он стыдливо, пряча взгляд, пробормотал: — Заткнись, Ли... Честное слово, я сейчас заткну тебя поцелуем, если ты не перестанешь нести эту чушь. — Хм... — Минхо хмыкнул, и его карие глаза победно сверкнули в полумраке комнаты. — А может, именно этого я и добивался от нашего доблестного героя? Кажется, мой план работает идеально. — Ты невыносим, — Хан завел глаза к потолку, шумно выдыхая. — Я вообще-то боюсь сделать тебе больно. У тебя нога распорота, если ты забыл. Ли тихо, бархатно рассмеялся, и этот звук заставил Джисона вздрогнуть. Руки старшего плотнее легли на его талию, слегка притягивая к себе, убирая последнее расстояние между их обнаженными торсами. — Малыш, ты сам притащил меня сюда, — напомнил Минхо, и его голос опустился до интимного, горячего шепота прямо в губы Хана. — Ты сам раздел меня, перевязал, а теперь сидишь на моих бедрах. И после того поцелуя на грязном полу... неужели тебе действительно будет так сложно поцеловать меня снова? Здесь. Без вертолетов и копов. Джисон театрально закатил глаза, внутренне окончательно сдаваясь. Вся его напускная строгость, все дурацкие правила и страхи просто рассыпались в прах перед этим мужчиной. Может, Ли и прав. Может, это действительно не так сложно — поддаться моменту и поцеловать этого прекрасного, опасного вора, который прямо сейчас, средь ночи, нагло и безвозвратно крадет его глупое сердце. Точно так же, как крадет дорогие украшения из очередного музея или охраняемого пентхауса. Хан медленно опустил голову, позволяя своим блондинистым прядям упасть на лоб старшего, и мягко, уже без всякого сопротивления, накрыл губы Минхо своими. Поцелуй Джисона оказался совсем другим — невероятно мягким, осторожным, почти пугливым по сравнению с тем жестким напором, который Ли устроил на стройке. Хан все еще отчаянно боялся причинить боль раненому бедру, поэтому лишь ласково, трепетно смаковал губы старшего, едва касаясь их своими и пробуя на вкус. Но игнорировать чужие руки было выше его сил. Теплые, мозолистые ладони Минхо медленно скользили по медовой коже ребер Джисона, заставляя парня судорожно вздрагивать от каждого прикосновения, а затем плавно спустились ниже, ложась на его бедра, обтянутые тканью свободных бриджей. Хан тяжело, рвано выдохнул через нос прямо в чужие губы. Он до смешного нахмурился прямо в процессе поцелуя, чувствуя, как внутри все плавится от смущения, и попытался перехватить чужие запястья, чтобы убрать их подальше от своих бедер. Однако Минхо лишь коротко, мило шлепнул его по тыльной стороне ладони, давая понять, что права голоса у паучка сейчас нет, и упрямо продолжил сжимать его бедра сквозь плотную ткань. Мужчина повел ладонями чуть назад, мягко задевая и очерчивая пальцами округлые ягодицы Хана, отчего тот испустил тихий, совершенно стыдный вздох прямо в открытый рот старшего. Почувствовав эту слабость, Ли перешел в наступление. Он настойчиво толкнулся языком между приоткрытых, податливых губ Джисона, мгновенно делая поцелуй глубоким. Хан лишь беспомощно промычал, когда чужой язык начал хозяйничать в его рту, сплетаясь с его собственным и выбивая из головы последние крохи контроля. Минхо целовал жадно, с каким-то сладким, голодным упоением, проникая глубже и одновременно оглаживая обнаженную спину и бока юноши, явно прощупывая границы его выдержки. Было чертовски интересно, как долго этот невинный герой сможет терпеть такой откровенный, взрослый напор. В гостиной воцарилась душная, наполненная звуками тишина, слышалось только прерывистое, тяжелое дыхание, влажный разрыв склеивающихся губ и тихие, хриплые стоны Хана, которые Ли тут же ловил и сглатывал. Возбуждение между ними нарастало с каждым хлопком ресниц. Джисон чувствовал, как его собственная плоть под тканью трико начинает наливаться тяжелым, ноющим жаром, а внизу, прямо под ним, точно так же твердело и упиралось в его пах сильное тело Минхо. Ли на секунду прервал поцелуй, оставляя между их губами влажную дорожку слюны, и спустился ниже. Его светлая, почти фарфоровая кожа разительно контрастировала с красивым, медовым оттенком кожи Джисона. Мужчина припал губами к чувствительной шее, оставляя там мокрые, горячие засосы и заставляя парня выгибаться в пояснице, судорожно цепляясь пальцами за широкие плечи. Свободная ладонь Минхо поднялась выше по медовому торсу Хана, дразняще очерчивая грудные мышцы, и пальцы грубовато, с легким нажимом прошлись по аккуратным темным соскам. Джисон резко, громко вскрикнул от этой внезапной ласки, его бедра сами собой совершили короткий, неосознанный толчок вперед, еще плотнее притираясь к паху Минхо. — Ннгх—блять— Ли... — жалобно выдохнул Хан, запрокидывая голову назад и дрожа всем телом от электрического тока, прошившего позвоночник. — Пожалуйста... что ты... что ты делаешь... — Смотрю, как тебе хорошо, малыш, — прохрипел Минхо прямо ему в ключицу, и его ладонь спустилась к узлу завязанных штанов на бедрах Джисона, начиная медленно, с легким шелестом распускать плотную ткань. — Ты ведь хочешь этого не меньше моего, паучок. Давай снимем с тебя эти остатки твоей геройской брони. Джисон всё ещё пытался слабо, чисто символически противиться, хватаясь за остатки трезвого разума. В голове набатом стучал вопрос: что, чёрт возьми, с ним происходит? Почему он, правильный и осторожный, сидит сейчас в своей полупустой квартире на коленях у раненого преступника и плавится, как восковая свеча? Но стоило горячим, влажным губам Ли мазнуть по его шее, очерчивая кадык и с новой силой впиваясь в нежную кожу, как все мысли вылетали из головы. Минхо будто намеренно оставлял на его медовой коже яркие, бесстыдные метки, заставляя Джисона тихо, прерывисто вздыхать и инстинктивно подставлять шею под новые поцелуи. Хан не хотел его останавливать. Он лишь тихо, покорно замирал, пока губы старшего спускались ниже, осыпая поцелуями острые ключицы и плавно подбираясь к темным соскам. Когда Минхо намеренно задел один из них кончиком языка, а затем влажно обвёл по кругу, Джисон судорожно выгнулся в пояснице, сжимая в кулаках светлые волосы мужчины. Ли ластился к нему, словно самый настоящий кот — горячий, гибкий, ищущий ласки от своего трепещущего героя. Под этим напором Джисон раскрывался совершенно новыми красками, тихо скуля и тщетно пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. Ладонь Минхо тем временем уверенно скользила по животу Хана вниз. Пальцы старшего ловко распустили узел и проскользнули под резинку домашних спортивных трусов. Джисон вздрогнул, когда горячие пальцы коснулись его уже полностью налитого, твердого члена, который было просто невозможно скрыть. Парень испуганно попытался слегка отпрянуть, разорвать этот слишком интимный контакт, пока всё не зашло слишком далеко. Он ладонью мягко упёрся в макушку Минхо, перебирая его светлые пряди. — Ли... стой, подожди, — жалобно пробормотал Джисон, тяжело дыша. — Это... это слишком. Мы не можем... твоя нога, и вообще... Но Минхо лишь сладко, с кошачьей негой прижался щекой к ладони Хана, ловя его прикосновения. Он поднял на парня свои карие глаза, в которых сейчас горело тёмное, густое желание, смешанное с абсолютной уверенностью. — Всё нормально, паучок, — тихо, обволакивающе прошептал Ли, аккуратно поглаживая парня у самого основания члена, отчего у Джисона подкосились ноги. — Лично я не вижу никакой проблемы. Ни в нашей ситуации, ни в моей ране. Она мне совершенно не мешает, поверь. Мы можем поговорить обо всем этом позже, хорошо? А сейчас... просто расслабься и доверься мне. Хан стыдливо повиновался. Против этого голоса у него не было иммунитета. Он чуть приподнял бедра, помогая Минхо окончательно стянуть мешающую ткань вниз, полностью высвобождая свою разгоряченную плоть. Ли, обхватив его член пальцами, сразу почувствовал, насколько сильно дрожит юноша, и как неопытно реагирует его тело на каждое движение руки. — Боже, Джисон-и... — Минхо тихо, дразняще хмыкнул, скользнув взглядом по пунцовому лицу парня. — Только не говори мне, что у нашего великого защитника города всё это вообще впервые? Ты такой чувствительный. — Цыц! — вспыхнул Джисон, стыдливо пытаясь спрятать лицо в чужой шее и невнятно оправдаться. — Ничего не впервые... Просто... ты... Короче, замолчи! Если ты такой умный, то... тогда достань свой. Взаимно. Ты ведь сам сказал, что я тебя раздел? Значит, я могу помочь тебе дальше. Минхо в ответ лишь округлил глаза, состроив самую невинную, ангельскую гримасу, которая совершенно не вязалась с его хищной натурой. — О, так ты хочешь помочь? — промурлыкал кот, слегка подаваясь вперед. — Мне действительно сейчас очень нужна помощь героя, чтобы расслабиться и забыть о боли. Спаси меня, паучок. Джисон от такой наглости лишь стыдливо прыснул, качая головой. Дрожащие от волнения пальцы парня спустились ниже, нащупывая мягкую резинку его боксеров. Для Хана всё это было абсолютной новинкой. Конечно, он знал, как ублажить себя самого наедине в спальне, и смутно представлял процесс по порнороликам, но он точно никогда бы не подумал, что его первый взаимный опыт мастурбации случится в декорациях этой обшарпанной гостиной с очаровательным, смертельно опасным вором. Хан робко зацепил ткань пальцами, стягивая белье вниз аккуратно, чтобы не задеть рану, и освобождая уже полностью налитую, горячую плоть Минхо. Старший тихо, удовлетворенно выдохнул, когда прохладный воздух квартиры коснулся его кожи, и сильнее прижал Джисона за бедра к себе, направляя. Джисон действовал невероятно неуверенно, его ладонь несмело обхватила основание чужого члена. Кожа Минхо была гладкой, горячей и пугающе твердой. Пытаясь скрыть свою растерянность, Хан подался вперед, снова пряча лицо в изгибе чужой шеи и начиная оставлять там ответные, смазанные поцелуи. Он двигал рукой медленно, слегка подрагивая от накатывающего возбуждения, а Минхо в ответ лишь низко, хрипло застонал, запрокидывая голову и подставляя шею под влажные губы своего героя. — Джисон-и... — прошептал Ли, и его пальцы сильнее впились в медовые бока парня. — Да, вот так. Ты всё отлично делаешь, малыш... Умница. Эта похвала действовала на Джисона как самый сильный допинг. Сердце ухало где-то в горле, он тихо хныкал в чужую ключицу, пока его собственная рука обретала чуть больше уверенности, скользя по всей длине чужого ствола. А Минхо, упиваясь этим трепещущим, послушным мальчиком, перехватил инициативу в ласках снизу. Его ладонь плотно обхватила пульсирующий член Хана, соединяя их движения в один сумасшедший, рваный ритм. Поначалу всё было невероятно нежно. Ладонь Минхо двигалась плавно, бережно оглаживая чувствительную головку Джисона, собирая капли предэякулята и смазывая ими медовую кожу. Но с каждым новым выдохом темп неумолимо рос. Ли целовал Хана в висок, в покрасневшее ухо, высасывал нежную кожу на плечах, заставляя паука буквально плавиться на его коленях. Из горла Джисона то и дело вырывались высокие, стыдные звуки — он откровенно скулил от избытка удовольствия, полностью доверившись ведущей руке старшего. Возбуждение нарастало, становясь густым и тягучим, заполняя всю комнату тихими хлопками соприкасающихся тел, влажным трением кожи о кожу и прерывистым дыханием. Минхо, несмотря на накатывающую негу и собственное тяжелое дыхание, аккуратно направлял движения Хана, контролируя процесс и заставляя парня балансировать на грани. — Посмотри на меня, — хрипло, приказным тоном выдохнул Ли, вынуждая Джисона отстраниться от его шеи. Паук поднял свои оленьи карие глаза, подернутые влажной пеленой удовольствия. Его темные соски затвердели от сквозняка и ласк, губы блестели, а на щеках горел лихорадочный румянец. Минхо завороженно смотрел на эту картину, ускоряя движения руки на члене. Джисон судорожно схватился за плечи мужчины, чувствуя, как внизу живота стягивается тугой, невыносимо сладкий узел, готовый вот-вот взорваться. — Минхо... я сейчас... я всё, — жалобно, сдавленно выдохнул Джисон, и в его глазах, подернутых влажной пеленой, промелькнула настоящая паника. Тело натянулось как струна, а пальцы судорожно впились в плечи вора. Минхо лишь мило, понимающе усмехнулся, поражаясь тому, как легко и быстро он привел этого грозного защитника города в состояние абсолютной покорности. Но отпускать парня в одиночный полет кот не собирался. Тяжело дыша, он скользнул своей большой ладонью вниз, перехватывая оба их исходящих жаром члена у самого основания и плотно, до влажного шлепка, прижимая их друг к другу. — Помоги мне, паучок, — хрипло, с трудом сдерживая собственный срыв, попросил Ли, накрывая ладонь Джисона своей. — Давай вместе. Прямо так. Хан стыдливо кивнул, подчиняясь этой тягучей, непреклонной воле. Мастурбация превратилась в нечто совершенно бесстыдное и невероятно интимное: их пальцы переплелись, двигая обе плоти в одном сумасшедшем, тесном ритме. Джисон откровенно скулил, чувствуя себя слишком уязвимым, полностью открытым перед этим мужчиной. Каждое движение кожи о кожу высекало внутри него электрические искры. Он подался вперед, ловя губы Минхо своими, и их поцелуй стал хаотичным, мокрым, полным обоюдных вздохов. Нарастающий экстаз затопил сознание. Темп их соединенных рук стал рваным и быстрым. Джисон плавился на чужих коленях, выгибаясь в спине, пока медовый оттенок его кожи покрывался легкой испариной. В какой-то момент сладкий узел внизу живота затянулся до предела, и Хан, издав высокий, хнычущий всхлип прямо в губы старшего, окончательно сдался. Яркий, сочный оргазм накрыл их одновременно. Джисон крупно вздрогнул, его бедра судорожно прижались к паху Ли, и горячие, густые струи спермы выплеснулись прямо им в переплетенные ладони, пачкая животы и бедра. Секундой позже, с низким, утробным рыком, Минхо кончил следом, содрогаясь всем телом и намертво впечатывая Хана в свою грудь. В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их загнанным, тяжелым дыханием. Джисон обессиленно уткнулся лбом в плечо Минхо, пряча пылающее лицо. Его тело всё еще мелко дрожало, а из горла вырывались тихие, остаточные всхлипы. Ли медленно, ласково гладил его по влажной спине свободной, чистой рукой, игнорируя липкую сперму на пальцах другой ладони. Он оставлял мягкие, трепетные поцелуи на растрепанных блондинистых волосах парня, упиваясь этой минутой абсолютного, хрупкого доверия. Джисон так и продолжал лежать на груди Минхо, спрятав лицо в изгибе его шеи и чувствуя, как собственное сердце постепенно замедляет свой безумный бег. Тишину комнаты нарушало лишь их тяжелое, постепенно выравнивающееся дыхание и тихий шорох за окном, где Сеул медленно погружался в предрассветный туман. Паук чувствовал себя до неприличия уязвимым. Минхо, прикрыв глаза, лениво перебирал блондинистые пряди Хана чистой рукой, но на его губах всё ещё блуждала эта невыносимая, сытая кошачья усмешка. Он чуть повернул голову, мазнув губами по покрасневшему уху парня. — Ну что, супергерой, — тихо, с хриплым смешком прошептал Ли, слегка сжав медовый бок Джисона. — Как тебе твой первый патруль, закончившийся... вот так? Не думал, что гроза преступности Сеула так легко сдастся вору и кончит прямо на его коленях. Ты был таким громким, Джисон-и. Хан от этих слов мгновенно вспыхнул с новой силой. Он резко приподнялся, едва не стукнувшись лбом о подбородок старшего, и стыдливо попытался защититься, неловко натягивая на себя края растерзанного трико: — Заткнись! — буркнул он, отводя взгляд и отчаянно пытаясь вернуть себе остатки геройского достоинства. — Это... это всё из-за твоего дурацкого гипноза. Ты просто... ты наглый манипулятор, вот и всё! И вообще, я просто помогал пострадавшему гражданину расслабиться! — Ах, расслабиться пострадавшему гражданину? — Минхо тихо рассмеялся, и этот бархатный звук заставил сердце Джисона снова предательски екнуть. Кот потянулся к нему, перехватывая его губы коротким, мягким и удивительно нежным поцелуем, гася всю напускную злость парня. Хан неловко ответил на поцелуй, прижимаясь своими припухшими губами к чужим, чувствуя, как обида окончательно испаряется. Но стоило Джисону чуть сильнее сместить вес тела на бедрах старшего, чтобы пересесть, как Минхо резко изменился в лице. Из его горла вырвался внезапный, болезненный и резкий стон, он глухо выругался и до белизны в костяшках вцепился пальцами в подлокотник дивана. На свежей марлевой повязке снова проступило небольшое багровое пятно. Джисон испуганно отпрянул, моментально скатываясь с его колен на пол и едва не опрокинув таз с водой. — Ну вот! Я же говорил! — тут же закричал Хан, и его паника мгновенно переросла в защитную ругань. — Кто только что распинался, что ему «абсолютно не больно» и «нога совершенно не мешает»?! А теперь сидишь тут и хнычешь! Ты зачем вообще полез ко мне с этими своими нежностями, если у тебя там дыра в бедре, придурок?! Ли сидел, откинув голову на спинку дивана и тяжело дыша через нос. Несмотря на явную, острую боль в ноге, он лишь слабо, измученно улыбнулся, глядя на то, как Джисон в одних спортивках хаотично мечется перед ним, размахивая руками. — Ладно, ладно, паучок, признаю... погорячился, — хрипло выдохнул кот, приоткрывая карие глаза. — Но согласись, оно того стоило. Теперь ты точно никуда меня не выставишь. Придется мне остаться у тебя тут на ночь... точнее, уже на день. Минхо скользнул взглядом по окровавленной марле и поморщился. — Кажется, твоему пострадавшему гражданину нужна новая перевязка, горячий ужин и... желательно душ. Самому мне до ванной не дойти, так что тебе придется меня искупать. А после... я бы не отказался от сладкой компании одного очень заботливого парня под боком. Джисон замер, неловко отнекиваясь и что-то бурча под нос о том, что его диван слишком узкий, а сам Ли — слишком наглый нахлебник. Но внутри, за этой напускной ворчливостью, Хан чувствовал себя до одури, до судорог в груди еще более очарованным этим мужчиной. Он мог сколько угодно злиться и строить из себя строгого защитника города, но его щемящая, внезапная влюбленность уже расцвела внутри пышным цветом, и признавать это перед самим собой было до безумия страшно. Джисон действительно послушно выполнил всё, о чём просил этот невыносимый кот. Он заказал самую обычную доставку пиццы из ближайшей круглосуточной забегаловки. Минхо, разумеется, не упустил шанса оскорбить его кулинарный вкус, недовольно фыркнув на слишком толстое тесто и обилие дешевого сыра, но от предложенного куска не отказался и съел всё до последней корочки, сыто жмурясь. Потом Хан бережно, стараясь лишний раз не тревожить раненое бедро, помог ему доковылять до крошечной ванной. Он сам смывал со светлой кожи Ли остатки строительной пыли, засохшей крови и их общего безумия, отчаянно краснея каждый раз, когда мочалка касалась крепкой груди или гладких боков мужчины. После душа Джисон выделил гостю свои самые свободные серые спортивные штаны, которые на Минхо сидели скорее как обтягивающие трико, и огромную растянутую футболку. Рана была аккуратно промыта и перевязана заново — на этот раз плотно, профессионально и без лишней суеты. Когда сеульское солнце уже начало лениво подниматься над горизонтом, окрашивая горизонт в нежно-розовые тона и пробиваясь сквозь щели окон, Хан наглухо занавесил плотные шторы, погружая комнату в спасительный полумрак. Он с глухим скрежетом разложил старый, скрипучий диван, который занимал почти всю гостиную. Минхо принимал эту суетливую заботу на удивление покорно. Стоило его голове коснуться подушки, как он почти мгновенно провалился в глубокий сон. Погоня, жесткое столкновение с арматурой, потеря крови и вспышка страсти забрали у него последние силы. Он спал, уткнувшись носом в изгиб локтя, и выглядел сейчас так беззащитно и мирно, словно и не было никакого опасного преступника по кличке Чёрный кот. Было очевидно, что в обществе Джисона он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Хан тихо сидел на краю, не понимая, чем он вообще заслужил это внезапное доверие и эту странную, ломающую все правила доброту. Но прогонять Минхо или думать о последствиях не хотелось. Он аккуратно замыл следы крови на латексном костюме Ли, повесил его сушиться в ванной рядом со своим, а затем вернулся к дивану. Джисон бережно укрыл старшего своим единственным теплым одеялом, а сам сиротливо и тихо пристроился с самого края, стараясь даже не дышать в чужую сторону. Он прекрасно понимал, когда они оба проснутся в зените дня, эта сказка, скорее всего, закончится. Наглый, ехидный вор вернется к своим делам, а Джисону снова придется натягивать маску героя и делать вид, что между ними ничего не произошло. Но сейчас, в этой полутемной комнате, под мерное и тихое сопение Минхо рядом, Хану было до одури, до щемящей боли в груди хорошо. Он просто позволил себе наконец расслабиться и раствориться в моменте. Засыпая, в полудреме, Джисон стыдливо кусал свои губы, раз за разом прокручивая в голове вкус их поцелуев и тяжесть чужого тела. Он уткнулся носом в край подушки, краем глаза наблюдая за размеренно вздымающейся грудью Ли, и мысленно улыбнулся. Ну и ночка… Если бы все его патрули заканчивались именно так, он бы караулил этот город круглыми сутками.