Не от мира сего

Мия концентрируется. Изо всех сил. На лице каждого проходящего мимо человека. На всём, что видит вокруг. Двенадцать лет уже прошли… Она закончила университет. С отличием. Изучила семь иностранных языков, доведя знания до уровня, которому удивлялись даже преподаватели почтенного возраста. Учёба помогала ей не погибнуть от горя, которое никуда от неё не ушло. От сдавливающей её со всех сторон губительной черноты. От одиночества, которое хуже смерти, ибо это нечеловеческая пытка… А теперь нужно искать работу, чтобы не умереть от голода. Чтобы продолжать платить за аренду убогой квартирки с одной исправной конфоркой из четырёх и с неизменно холодной водой из обоих кранов. Повышенной стипендии хватало и на арендную плату, и на такую-сякую еду да одежду из секонд-хенда. А теперь нужно найти работу с такой же зарплатой. Но пока не получается: нормальные работодатели ещё не попадались. Только уроды, которые чуть не пускали слюни, пялясь на её закрытую видавшей виды футболкой грудь. Однако по-настоящему, если честно себе признаться, она ищет не работу, а его. Папа тогда сказал, что нужно будет перетерпеть двенадцать лет. И вот, они наконец-то прошли. И поэтому она ищет. Ищет, отчаянно концентрируясь на всех и всём вокруг. Боясь прозевать драгоценное мгновение. А вдруг второй возможности уже не будет… Надо искать. Надо верить… Папа сказал, у него рыжие волосы и добрые синие глаза. И она сразу узнает его. Как только увидит… Вот только видит она всё вокруг чёрным. Но папа же сказал… Надо верить. Папа верил в Чудеса. В Сказки… Надо просто искать дальше. Пусть сегодня она его не найдёт. Но будет ещё завтра. И послезавтра… И она будет верить, надеяться, искать. А в одной Книге, которую когда-то читал ей папа, написано, что если ищешь — обязательно найдёшь.

* * *

Мия замирает, ослеплённая золотистым солнечным светом. Оглушённая пением и шумом-гамом весёлых вольных птиц, радующихся жизни в парке, который, оказывается, утопает в пышной зелени и ярких цветах. Редкие прохожие изумлённо оглядываются на неё, а затем, пожав плечами, идут дальше. Но она не замечает их. Чернота куда-то исчезла. Разом. Будто кто-то снял у неё с головы плотный чёрный чулок. И даже дышать легче… Он. Он должен быть где-то рядом. Чудеса не происходят просто так… Сконцентрироваться… Изо всех сил сконцентрироваться… Солнце… Она уже забыла за эти двенадцать лет ночного кошмара наяву, какое оно тёплое и жёлтое… Но не оно ей нужно. Старушка, ведущая за руку хнычущего внука дошкольного возраста. Не то… Двое никого вокруг не замечающих влюблённых азиатской внешности… Не то. А больше людей вокруг нет… Мия, забыв обо всём на свете, бросается к пустой скамейке. Пустой лишь на первый взгляд… Бережно, бесконечно бережно разглаживает измятую обложку журнала с его фотографией… Добрые, мудрые синие глаза признательно смотрят на неё. Он. И волосы, как сказал папа, рыжие. И борода рыжая… Так красиво… Прижимая бесценный журнал к сердцу, она спешит домой — в убогую квартирку, где, однако, ей можно расслабляться и мечтать. Но теперь есть дело гораздо важнее…

* * *

Карлос Рэй Норрис, гораздо более известный всему миру под именем Чак Норрис. Ему пятьдесят лет. Получается… он всего на пять лет моложе папы, если бы тот был жив. Что в той журнальной статье было дальше?.. Ага, мастер боевых искусств. Шестикратный чемпион мира по карате. Киноактёр, звезда боевиков… Боевики Мия никогда не любила: то стреляют, то в постели валяются в чём мать родила. Да и телевизор в интернате удавалось смотреть не особенно часто. А в съёмной квартирке сего предмета роскоши вообще не было. Вернее, был, но безнадёжно сломанный — годился разве что в качестве тумбочки. Впрочем, когда удавалось по интернатскому телевизору поймать какую-нибудь сцену с восточными единоборствами, она всегда смотрела с увлечением: никто ни в кого не стреляет, и бой похож скорее на танец, чем на драку. Но вот Чак Норрис ей, как назло, ни разу не попался. Только теперь… Но лучше так, чем вообще никогда. Он уже вернул ей мир, наполненный разноцветными красками и чудесными звуками. Он должен быть кем-то бόльшим, чем звезда боевиков. Должен. Она чувствует это сердцем… Что ещё ей удалось вычитать в той статье? Ах да… Вот это самое важное. Чак Норрис развёлся. Совсем недавно — в прошлом году. Папа говорил, так бывает: люди женятся ещё совсем юными, а потом становятся чужими… Вот так случилось и с Чаком Норрисом и его женой Дайанн. Пытались-пытались сохранить брак ради детей, но потом он неизбежно развалился, будто карточный домик. Хотя Чак и Дайанн всё равно остались друзьями… И что-то ещё там было важное. Очень важное… У Чака Норриса целая сеть школ карате. Конечно же, в каждой есть свой сенсей, но, надо полагать, иногда Чак появляется в каждой из них, чтобы посмотреть, как идут дела. И почему она родилась в Миссури, а не в Калифорнии?.. Чтобы разложить по полочкам всё, что она только что прочла, нужно время. А сейчас пора бы сварить немного вермишели, да подогреть воды для мытья, да и на боковую. Мия нежно гладит фотографию на обложке помятого журнала. А если точнее — нос. Многострадальный — переживший четыре перелома в турнирных поединках, — но всё равно такой красивый, такой родной нос. Перед сном надо будет его поцеловать. А вдруг настоящий Чак Норрис это почувствует… Ему же одиноко после развода. А уж она знает, что такое одиночество… Ой! Она же совсем забыла. В статье сказано, что Чак Норрис — ещё и автор автобиографической книжки. Как же она называется… Ах да, «Тайная сила внутри нас». Надо будет зайти завтра вот в тот книжный магазин на углу. А вдруг…