Епанутlся не прогнутlся

Глава 12. Нападение На третий день после похорон Джейхейриса Эймонд сказал: — Сегодня летим к Каннибалу. Я сидела у камина в своих покоях, всё ещё с синяком на скуле — расплывшимся, жёлто-фиолетовым, уродливым. Слуги косились на него, но вопросов не задавали. Алисента сделала вид, что поверила в «я упала». Эймонд не сделал вид — он просто ждал, когда я расскажу правду. Я не рассказывала. — Я не готова, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты никогда не будешь готова, — ровно выдал принц, — Летим сегодня. Его голос был без толики эмоций, как всегда. Ни раздражения, ни сочувствия. Констатация факта. Я повернулась к нему. Он стоял в дверях — в плаще для полётов, с мечом на поясе, собранный, как перед боем. Рядом с ним, чуть позади, застыл сир Кристон Коль. Его белый плащ Королевской гвардии был безупречен, а лицо, как обычно — каменным. Но в глазах читалось неодобрение. Он не хотел, чтобы Эймонд летел со мной. Он вообще не хотел, чтобы Эймонд имел со мной дело. Я была для него помехой. Слабостью его принца. Грязью на белом плаще. — Я буду держаться на расстоянии, — продолжил Эймонд. — Вхагар останется у восточного склона. Ты пойдёшь к пещере одна. Я не вмешиваюсь. Но если что-то пойдёт не так… — Ты вмешаешься, — закончила я. — Да. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Кристон задержался на секунду. Его взгляд скользнул по моему синяку — оценивающе, холодно, — и он исчез следом. Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри разрастается странное предчувствие. Тёмное. Тяжёлое. Как будто что-то должно было случиться. Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Предчувствия — это для Хелены. Я просто полечу. Просто сделаю то, что должна. И вернусь. В воздухе было холодно. Осеннее небо затянуло серой пеленой, и ветер хлестал по лицу ледяными иглами, забираясь под плащ, под перчатки, под саму кожу. Я прижималась к чешуе Омора, чувствуя его тепло, его размеренное дыхание. Он был спокоен — спокойнее, чем я. Его золотые глаза сияли в тусклом свете, и он то и дело выдыхал синий дым, разгоняя облака перед собой. Вхагар летела позади, на почтительном расстоянии. Я чувствовала её присутствие — огромную, тяжёлую тень за спиной. Она была старой, покрытой шрамами, с рваными краями крыльев. Когда она взмахивала ими, воздух дрожал и расступался, как перед ударом молота. Эймонд держал слово: он не приближался. Но я знала, что он следит. Его взгляд я чувствовала кожей — холодный, цепкий, не упускающий ничего. Горы вырастали впереди. Серые, суровые, изрезанные ущельями, из которых поднимался пар от горячих источников. Знакомый пейзаж. Я знала здесь каждую скалу, каждый выступ, каждую расщелину. Но сегодня что-то было иначе. Воздух был тяжелее. Тишина — глубже. Даже Омор, обычно радостно предвкушающий встречу с чёрным драконом, сегодня был насторожен. Его уши прижимались к голове, а хвост нервно хлестал по воздуху. Мы приземлились у пещеры. Омор опустился на каменный выступ — тот самый, знакомый до каждой трещины. Я слезла, разминая затёкшие ноги. Камень под ногами был скользким от инея. Вхагар осталась у восточного склона — её тёмная туша виднелась вдалеке, на фоне серых скал, как изваяние чего-то древнего. Каннибал уже ждал. Он вышел из пещеры медленно, как всегда, — огромный, чёрный, с красными глазами, горящими в полумраке, как умирающие угли. Его чешуя поглощала свет, так что казалось, будто сама тьма выползла из горы и приняла форму дракона. Его дыхание вырывалось облачками чёрного дыма с алыми искрами. Он посмотрел на меня — и я почувствовала знакомый холод в сознании. Связь. Древняя, как сами горы. — Привет, — прошептала я. — Я здесь. Он моргнул. Медленно, как ящерица. Я сделала шаг к нему. Ещё один. Всё было как обычно. Он не рычал. Не нападал. Ждал. Я подошла ближе и положила руку на его чешую — горячую, шершавую, покрытую старыми шрамами. Под моей ладонью перекатывались древние мышцы. Связь пульсировала — холодная, чужая, но уже не пугающая. — Сегодня попробуем ещё раз, — сказала я. — Ты и я. Только… Я не закончила. Потому что что-то изменилось. Его красные глаза дрогнули. Он посмотрел не на меня — на что-то за моей спиной. Я обернулась. Вхагар сдвинулась с места. Эймонд не двигал её — я знала это точно. Он обещал держаться на расстоянии. Но Вхагар, старая, своенравная, с нравом, который не мог обуздать ни один всадник, почуяла что-то. Может быть, угрозу. Может быть, вызов. Может быть, просто древний инстинкт, который заставил её двинуться вперёд. Она сделала шаг — и земля дрогнула под её весом. Каменная крошка посыпалась со скал. Омор напрягся. Его хвост хлестнул по камню, выбивая искры. Каннибал заревел. Это был тот самый звук — низкий, утробный, идущий из глубин земли. От него завибрировали камни под ногами, завибрировали кости в теле, завибрировало что-то глубоко в груди, что-то древнее и животное. Я отшатнулась, зажимая уши руками. Омор вскинул голову и выдохнул синее пламя — предупреждающе, но не атакующе. Он встал между мной и чёрным драконом, расправив крылья, заслоняя меня собой. — Омор, нет! — крикнула я. Но было поздно. Каннибал прыгнул. Не на меня — на Омора. Два дракона сцепились в воздухе с ужасающим, леденящим душу звуком — хруст чешуи, рёв, свист крыльев. Синее пламя ударило в чёрную тушу, осветив горы мертвенным, неестественным светом. Чёрное пламя — цвета запёкшейся крови, с алыми всполохами — ответило тем же. Огонь столкнулся с огнём, и воздух вокруг задрожал от жара. Я упала за камень, закрывая голову руками. Вокруг меня рушился мир. Когти рвали чешую. Кровь — чёрная и алая — брызгала на скалы, шипя и дымясь. — Sōvēs! — заорала я на валирийском. Голос сорвался на крик. Я слышала хлопот крыльев, они взлетали, — Sōvēs, Омор! Улетай! Улетай немедленно! Он не слышал. Или не хотел слышать. Он рвал Каннибала когтями, и чёрная кровь брызнула на скалы, прожигая камень. Но Каннибал был старше. Больше. Тяжелее. Его зубы — жёлтые, длинные, с зазубринами — впились в плечо Омора. Раздался влажный, отвратительный хруст. Омор взревел от боли — звук, которого я никогда не слышала раньше и надеялась никогда не услышать. — ОМОР! Я кричала. Вжимаясь в камень всем телом, я кричала его имя снова и снова. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и драконьей кровью. На камне залегла тень. Огромная, темная тень. Сверху обрушилась Вхагар. Эймонд обещал вмешаться, если Каннибал нападёт на меня. Но Каннибал напал не на меня — на Омора. И Эймонд всё равно вмешался. Вхагар спикировала с неба, как гора, сорвавшаяся с места, — огромная, тёмная, с рваными крыльями, рассекающими воздух со свистом. Она врезалась в Каннибала всей своей массой. Удар был такой силы, что скала под ними треснула. Два гиганта разошлись по камням, круша всё на своём пути. Когти рвали чешую, кровь заливала скалы, рычание сотрясало воздух. Это была не битва. Это было столкновение двух древних сил, двух стихий, двух катастроф. — Омор, улетай! — снова закричала я. — Sōvēs! Sōvēs! И на этот раз он услышал. Он отступил — тяжело, как подстреленный зверь. Его плечо было разорвано в клочья, чешуя висела лохмотьями, обнажая рваную плоть под ней. Кровь текла ручьём, заливая камень. Его золотые глаза потускнели от боли. Он посмотрел на меня — и в этом взгляде была не обида. Только усталость. Только боль. Только молчаливый вопрос. — Прости, — прошептала я. Он расправил крылья — одно из них подрагивало, — и нехотя, тяжело, как раненый пёс, уползающий зализывать раны, поднялся в воздух. Каждый взмах давался ему с трудом. Он летел низко, неровно, и вскоре исчез за скалами. Я осталась одна. На коленях, на окровавленном камне, посреди битвы, которая всё ещё продолжалась. Я думала, что сойду с ума. Вхагар и Каннибал кружили друг вокруг друга. Это был танец смерти — медленный, тяжёлый, полный рычания и клацанья зубов. Вхагар была натренирована и страшна, но Каннибал — диким. Их пламя — алое и чёрное — сталкивалось в воздухе, создавая удушливый жар. Эймонд на спине Вхагар что-то кричал — я не разбирала слов, — и наконец ему удалось оторвать её от схватки. Вхагар поднялась в воздух, тяжело, с рваными дырами в крыльях. Каннибал поднялся высоко в небо и улетел. За мгновение до этого он стоял на скале, истекая чёрной кровью, и смотрел на меня. Я смотрела на него. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала его ярость. Его боль. Его… обиду? Как будто он не понимал, почему я привела к нему врага. Как будто я предала его. Как будто он, древний, как сами горы, не мог постичь, что это была ошибка. Что я не хотела. — Я не хотела, — прошептала я. — Я не хотела этого. Он покинул свою обитель медленно, тяжело, волоча раненую лапу и оставляя за собой чёрный кровавый след. Я прижалась лбом к холодной скале и не могла в это все поверить. — Блять, — тихо сорвалось с губ. Эймонд приземлился через несколько минут. Я слышала, как Вхагар опустилась на скалы — тяжело, с глухим ударом, от которого дрогнула земля. Слышала его шаги — быстрые, уверенные. Он остановился в нескольких метрах от меня. Его плащ был разорван, рукав обгорел, на скуле — свежая царапина. Но он был цел. — Твой дракон ранен, — сказал он. — Я знаю, — мой голос был глухим, как из-под земли. — Он улетел. Я видел, куда. Я подняла голову. Он стоял передо мной — прямой, холодный. Ни капли сочувствия в лице. Эймонд наверняка видел вещи и похуже. И несмотря на всё — он вмешался. Он рисковал жизнью — своей и Вхагар — ради моего дракона. — Спасибо, — сказала я. Слово прозвучало тихо, почти неразборчиво. Я не ждала ответа. И он не ответил. — Нужно возвращаться, — сказал он вместо этого. — Совет будет задавать вопросы. Если мы не вернёмся к вечеру, начнутся поиски. — Я не могу, — я покачала головой. — Омор ранен. Я не брошу его. — Он дракон. Он выживет. — Я сказала — нет. Он смотрел на меня. Долго. Его глаз изучал моё лицо — синяк на скуле, красные от жара глаза, дрожащие губы. Потом он кивнул — коротко. — Я найду его. Жди здесь. Он улетел на Вхагар. Я осталась одна у подножия скалы, глядя на чёрный кровавый след, уходящий в пещеру. Каннибал улетел, но вернется. Раненый, злой, но живой. И я знала, что я тоже вернусь к нему. Когда-нибудь. Эймонд вернулся через час. Омора он нашёл в нескольких милях от пещеры — тот, как подстреленный зверь, уполз в заброшенный замок у подножия гор, ища укрытия. Эймонд привёз меня туда на Вхагар. Я сидела в седле перед ним, и его рука держала меня за талию — стальная, не дающая упасть, — а я молчала и смотрела вниз, на проплывающие под нами скалы. В любой другой день я бы смутилась. Сегодня же лимит моих эмоций был исчерпан. Замок оказался древней башней. Полуразрушенной, с провалившейся крышей, с пустыми глазницами окон. Стены поросли мхом, двор зарос сорной травой, вперемешку с камнями и костями каких-то мелких животных. Когда-то здесь жили люди — может быть, дозорные, может быть, какой-то мелкий лорд, чьё имя давно забыто. Теперь здесь было пусто. Только ветер свистел в трещинах стен, завывая на разные голоса, да вороны сидели на остатках крыши, провожая нас голодными взглядами. Омор лежал во дворе, свернувшись клубком. Его плечо было залито кровью — алой, дымящейся на холодном воздухе, — но дыхание стало ровнее. Чешуя вокруг раны уже начала затягиваться тонкой плёнкой. Он поднял голову, когда я вошла, и заурчал — слабо, едва слышно, но узнаваемо. — Омор! — я побежала к нему, спотыкаясь о камни, упала на колени рядом. Обняла его морду, прижалась лбом к горячей чешуе. От него пахло кровью и гарью. — Ты жив. Ты жив, мой хороший. Ты жив. Он закрыл глаза. Его урчание стало громче — почти мурлыканье. Он простил меня. Он всегда меня прощал. Эймонд остался стоять в стороне. Он осмотрел рану Омора — быстро, профессионально, как воин оценивает раны боевого коня. — Плечо разорвано, — сказал он. — Мышцы задеты, но кость цела. Драконы быстро восстанавливаются. Через несколько дней он сможет лететь. Я кивнула, не оборачиваясь. Его слова были облегчением. — Я останусь с ним. — Здесь холодно. Нет еды. Нет воды. — Мне всё равно. Он помолчал. Затем кивнул. Эймонд тоже был всадником. Он понимал мои чувства. — Я свяжусь с Гаванью. Через Кристона. Передам, что мы выслеживаем вражеского всадника. Несколько дней нас не будет. Я подняла на него глаза. Он останется с нами? — Ты соврёшь Совету? — Это не первая моя ложь. — ровно выдал принц, — И не последняя. Он развернулся и вышел. Эймонд вернулся через несколько часов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красный. Он появился из темноты — без плаща, с закатанными рукавами, и в руках у него было два убитых зайца и охапка сухих веток. Я сидела у Омора, гладила его чешую, и не заметила, как он подошёл. — Еда, — сказал он коротко, бросая зайцев на камни. — Разведи костер. — Ты умеешь охотиться? — Я умею выживать, — ответил он и исчез в сумерках. «Какой деловой» — проскользнула мысль в голове. Я развела костер посреди двора. Это было непросто — руки всё ещё дрожали, — но я справилась. Огонь занялся, осветив разрушенные стены замка, и тени заплясали на камнях. Омор спал, его дыхание было ровным и глубоким. Вхагар устроилась на скале над замком, как огромный страж, и её жёлтые глаза следили за мной из темноты. Меня мучала жажда, но воды было мало, была необходимость экономить. Эймонд вернулся, когда совсем стемнело. Он молча освежевал зайцев, насадил мясо на вертел и протянул мне. Я взяла. Есть не хотелось, но я знала, что нужно. Мы сидели по разные стороны костра. Тишина была почти полной — только треск огня и далёкий вой ветра в пустых окнах башни. Я смотрела на него сквозь пламя. На его руки, покрытые шрамами — белыми, старыми, переплетающимися, как карта давно забытых битв. На его лицо, которое в этом свете казалось почти человеческим. Он сидел, положив меч на колени, и смотрел в огонь. Никаких приказов. Никаких стратегий. Просто человек у костра. Видеть его таким было непривычно. В замке он всегда был холодным, расчётливым, с этим вечным прищуром и насмешкой в голосе. Здесь, среди руин, он был просто воином. Человеком, который весь день провёл в седле, который рисковал жизнью ради чужого дракона, который освежевал зайцев и развёл огонь, не сказав ни слова. — О чём думаешь? — спросил он наконец. Я подняла глаза. Он смотрел на меня — не холодно, не оценивающе. Просто смотрел. — О Каннибале, — ответила я. — О том, что будет дальше. — И что же? Я помолчала, собираясь с мыслями. — Сначала, там, на скале, когда он напал на Омора… я думала — всё. Конец. Я больше никогда не полечу к нему. Я оставлю эту затею. Пусть остаётся диким, пусть живёт в своей пещере, пусть… Я запнулась. Эймонд ждал. — Но потом я подумала: а что, если кто-то другой оседлает его? Не я. Кто-то ещё. Кто-то вроде Деймона. Или какой-нибудь безумец. Или просто человек, которому повезёт. Каннибал — это не просто дракон. Это оружие. Огромное, древнее, смертоносное оружие. Если он попадёт в чужие руки — погибнут сотни. Может быть, тысячи. Я подняла на него глаза. — Я — единственная, кого он подпускает. Пока что. Но вдруг я не исключение, а он просто устал от одиночества? — я мотнула головой в сторону гор, — Возможно он позволит кому-то ещё приблизиться. И тогда начнётся резня. Эймонд молчал. Его глаз не отрывался от моего лица. — Ты хочешь продолжить, — произнёс он наконец. — Я должна. Не потому что хочу. Потому что не продолжать опаснее. Он долго смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое. Не восхищение — Эймонд не умел восхищаться. Скорее переосмысление. — Ты говоришь как стратег, — подытожил он. — Лишь иногда. Он отвернулся и уставился в огонь. Мы сидели молча. Но в этом молчании больше не было напряжения. Только тишина, треск костра и вой ветра. Омор спал. Вхагар на скале закрыла глаза. Где-то далеко, в горах, Каннибал зализывал раны в своей пещере. Я смотрела на Эймонда сквозь пламя и снова думала о том, что никогда не видела его таким. И, наверное, никогда больше не увижу. Но сегодня, здесь, среди руин, мы были не мужем и женой. Не принцем и принцессой. Не стратегом и оружием. Мы были просто двумя людьми, которые выжили. И которые знали, что завтра им придётся вернуться в войну.