Остановка в Нью-Кингдом

1

Все знают, что каждый молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену. Даже если из капитала у такого человека — всего-то поношенная коричневая форма конфедератов и вышедший из строя межпланетный кораблик класса «Светлячок», — но это убеждение так долго властвовало над умами родителей на Старой Земле, что его сила ничуть не ослабела за долгие годы, прошедшие со времени эвакуации. Мэл с прохладцей и неприкрытой иронией относился к историям планет, на которых ему доводилось побывать. Тем более что каждая местечковая легенда о первом пришествии людей была очень похожа на предыдущую. Любая периферийная обитаемая луна с гордостью считала себя если не одной из первых, на которую высадились старые земляне, то уж точно в первых сотнях. Особо доверчивым путешественникам предлагалось за дополнительную мзду залезть на какую-нибудь местную верхотуру, вроде колокольни или салуна, чтобы невооружённым глазом («чтоб мне провалиться, если вру вам, милейшие господа!») увидеть галактику, в которой находится Старая Земля. Чем дальше от центра была планета, тем больше болтовни приходилось выслушивать. И тем меньше был шанс свернуть себе шею, упав с высоты, потому что «самое высокое здание», предназначенное за наблюдением Старой Земли, зачастую оказывалось сеновалом или амбаром с запасами зерна. Но планета под названием Нью-Кингдом (или «Новое Королевство») вдруг приятно удивила Мэла. Она находилась чуть в стороне от торговых путей Альянса, но и не настолько на периферии, чтобы бояться внезапного нападения Пожирателей. Влажный прохладный воздух, который не вызывал немедленного кашля и желания выплюнуть лёгкие вместе с набившимся в них песком, свидетельствовал о том, что атмосфера никогда не подвергалась принудительной терраформации и была изначально пригодна для жизни. Единственный материк омывался со всех сторон двумя океанами, солнце большей частью было скрыто за тучами, а полезных ископаемых на планете не смогли найти даже лучшие ищейки Альянса. Попытка превратить Нью-Кингдом в популярную планету-санаторий благополучно провалилась из-за стабильно плохой погоды: альянсовские толстосумы не спешили выкладывать кровные кредиты за пасмурное, постоянно дождливое небо, и средненький сервис. Война за Независимость, революционным пожаром полыхнув на неблагополучных бедных планетах-колониях, обошла Нью-Кингдом стороной: жизнь у людей была такой размеренной и налаженной, что даже в добровольцы записалось от силы сорок человек. Причём половина из этих парней воспользовалась вербовкой, чтобы наконец-то улететь с планеты и затеряться невесть где, а остальные осели в таких же периферийных гарнизонах в качестве штабных наладчиков связи. Иногда они возвращались на родину, туго затянутые в серую форму с медными сержантскими нашивками-крыльями. И каждая девушка Нью-Кингдома в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет мечтала составить партию с таким джентльменом. Вся эта информация втекала в уши и мозг Мэла под сливовые настойки, креплёный сидр и отменнейший натуральный бренди, будто бы специально ради такого случая выдержанный в дубовых бочках. Эти дары предлагались Мэлу безвозмездно, взамен на беседу о достоинствах деревеньки Лонгборн, которая находилась на юго-востоке материка. Именно здесь «Серенити» не повезло (или, наоборот, повезло?) сломаться в очередной раз. Почтенные, убелённые сединами, отцы семейств торопились составить знакомство с молодым капитаном Рейнольдсом. В конце концов, капитал дело наживное, утешали они, вон поблизости целый Незерфилд-парк пустует, а это около двух гектар условно плодородной земли. Если руки из правильного места растут, на этом участке можно добротное поместье выстроить. Да что там поместье — целый замок! Тут главное, чтобы жена была хорошая, плодородная не хуже той почвы, и наследников исправно рожала бы, втолковывали отцы семейств Мэлу мимоходом, между бесконечными тостами, и доставали из-за пазухи фотоснимки, изображающие бледных, томных и тощих, девиц неопределённого возраста. — Сэр, похоже, на этой планете переизбыток невест, — вскользь бросила Зои, наблюдая, как Мэл нетвёрдой походкой поднимается по трапу и лишь с третьей попытки ему это кое-как удаётся. — И выпивки. — Брось, тут отличные старички, душевные. Все как на подбор хотят познакомить меня со своими дочками, — улыбаясь во весь рот, заявил Мэл, приобнимая старпома за узкие, но мускулистые плечи. Сделал ли он это в порыве дружеских чувств, или просто не смог устоять на ногах, Зои предпочла не уточнять. — Восхитительно, сэр. А вот я однажды слышала трагическую историю о том, как один пожилой обрюзгший джентльмен, обременённый подагрой и десятью детьми, однажды бросил выпивать порцию ежевечернего бренди и через недельку вспомнил, что когда-то он был юным и подтянутым капитаном торгового судна, который прилетел на планету, чтобы запастись провизией и слегка подремонтировать двигатель. Пожалуй, это была самая длинная речь Зои за последние пару месяцев. И самая нравоучительная. Особенно если учесть, что произносила она эти слова, буквально втаскивая капитана вверх по узкой металлической лестнице, ведущей из багажного отсека в жилую часть корабля. — Эт-т-то не н-н-наш случ-ч-чай, — в тепле кают-компании Мэла развезло прямо на глазах, будто коварный яблочный сидр, который заставлял заплетаться ноги, наконец-то добрался до языка. — Давай я т-тебя лучше… поц-целую. — Непременно, сэр. С полной готовностью и самоотдачей, сэр, — бесстрастно отрапортовала Зои, ловко, как при спарринге, укладывая его на узкий диванчик. Через мгновенье Мэл уже блаженно храпел, источая крепкий яблочно-спиртовой дух.

2

— Дорогой мистер Уошбёрн, вы слышали, что соседний участок Незерфилд-парк застолбил некий джентльмен приятной наружности и с личным кораблём? Со дня на день должны прийти подтверждающие бумаги, — сказала миссис Уошбёрн своему супругу за завтраком. Мистер Уошбёрн скорбно улыбнулся и сделал вид, будто увлечён чтением утренней газеты. По правде сказать, почта на Нью-Кингдоме была большой редкостью, а уж до Лонгборна добиралась и вовсе с неприличным опозданием, и газета была прошлогодней, читанной уже как минимум десять раз. Возможно, поэтому миссис Уошбёрн ничуть не сомневалась, что супруг использовал «The Spaces» как бумажный щит, призванный оградить его хрупкое утреннее равновесие от её неуёмного энтузиазма. Однако долгие годы замужества убедили миссис Уошбёрн в одном: настойчивая и артистичная женщина всегда добьётся от мужчины больше, чем деликатная и сдержанная. Поэтому, поднеся к глазам тонкий кружевной платок, благоухающий лавандой, она заговорила весьма трагичным тоном: — А хотелось бы вам знать, кто будет нашим новым соседом? — И, поскольку мистер Уошбёрн всё ещё старался не подавать признаков жизни, тут же добавила: — Судя по слухам, его зовут мистер Рейнольдс, и он приземлился на пустыре на собственном грузовом космическом корабле класса «светлячок»… Если только вам эта информация хоть что-нибудь говорит! — Да, дорогая. Это говорит мне в первую очередь о том, что… — Мистер Уошбёрн смерил супругу слегка уставшим, но полным терпеливого смирения взглядом: — Во-первых, этот ваш чудесный и благородный мистер Рейнольдс на самом деле не джентльмен, а какой-нибудь контрабандист средней руки. И во-вторых, он, скорее всего, возмутительно холост, раз уж даже вы, с вашим отвращением ко всей этой, выражаясь вашим языком, космической чепухе, так быстро и без запинки произнесли тип его корабля. — Ох, да будь он хоть одноногий космический пират! Зато у него есть свой личный корабль, и он вполне может увезти на нём хотя бы одну из наших дочерей… Джейн, Элизабет, Мэри, Китти или Лидию, — миссис Уошбёрн помахала в воздухе пухлой ручкой. — Разумеется, сразу же после того, как сочетается с ней законным браком. На Нью-Кингдоме не так уж и много места, и иногда я с ужасом думаю, что будет, если наши девочки возьмут себе в мужья кого-нибудь из местных и будут плодиться и размножаться на соседних участках, согласно господним заповедям… — Дорогая, если вы так беспокоитесь о судьбе целой планеты, то почему бы вам не предложить мистеру Рейнольдсу увезти с собой моего юного племянника Хобана? — усмехнулся мистер Уошбёрн. — Не знаю только, что там будет насчёт законного брака, однако… — Я вас умоляю! Хобан, конечно, крайне почтительный и заботливый юноша, однако в последнее время он так часто возвращался в наше гнездо, что я уже утратила надежду… — демонстративно всхлипнула миссис Уошбёрн, — что он хоть когда-нибудь обретёт счастье вдали от нашего гостеприимства! Этот его Танака скорее похож на незадачливого колониста, чем на серьёзного работодателя. Дверь гостиной хлопнула, и на пороге возник юный Уош, в гавайской рубахе навыпуск, одной рукой безуспешно подкручивая пышный пшеничный ус, а другой рукой — отдавая родственникам честь в духе лётной школы. — Всё сплетничаете обо мне, тётушка? Неужто попрекаете куском хлеба? — произнёс он, целуя миссис Уошбёрн в щёку и параллельно утаскивая со стола намазанный джемом тост. — Ах, милый Хобан, почему ты не можешь одеваться, как все нормальные джентльмены Нью-Кингдома! — воскликнула та, ничуть не смутившись, и даже слегка разрумянившись от его поцелуя. — Эти твои ужасные рубашки, рабочие брюки и лётные ботинки никогда не произведут впечатления ни на одну благовоспитанную леди! — Что ж, в таком случае придётся Хобану производить впечатление на менее благовоспитанных дам, — сокрушённо покачал головой мистер Уошбёрн, тепло улыбаясь племяннику. — Или на джентльменов! — усмехнулся юноша. — Вы же слыхали, что Незерфилд-парк стал временной стоянкой для космического корабля. И ходят слухи, что его капитан не только запасается провизией, но и ищет себе… — Жену? — с надеждой выдохнула миссис Уошбёрн. — Держите выше, тётушка! Он ищет себе нового пилота! И я надеюсь сбить его с ног своим обаянием и своим профессионализмом!