heavy dirty soul

За окном машины мелькали бесчисленные деревья, которые из-за скорости не удавалось толком рассмотреть. Тэхён как мог пытался вслушиваться в слова песни, игравшей в наушниках, но даже Oasis не могли перекричать мысли в голове. Казалось, что жизнь рушится на глазах, а ведь ещё вчера Ким считал себя самым счастливым человеком на Земле, сейчас же он самый несчастный. Психиатрическая больница располагалась в 3 часах езды от Тэгу, и всё время Тэхён потратил на мысли: «Мне стоило бы вовремя закрыть рот». Ссоры с родителями редко заканчиваются чем-то хорошим, но не выходить из дома 2 недели никак не приравнять к месяцу заключения вместе с психами, коим Тэ не являлся. Он просто не вписывается. Не вписывается в образ идеального сына, ученика, парня, будущего мужа и отца. Ведь Ким — гей, только и всего, но родителям, доверие к которым было окончательно подорвано, это кажется катастрофой. Да, Тэхёну определённо стоило вчера промолчать, подождать пару лет и уехать из ненавистного города, никогда больше не возвращаться к тем, кто не может его принять и полюбить. Но сделанного не воротишь, и осталась лишь маленькая надежда, что родители всё же перестанут смотреть на собственного сына как на чудовище. Корея может быть и не самой либеральной страной, но конверсионной терапией тут никто не промышляет. Так как же уложить неугодного вам ребёнка в лечебницу и благополучно забыть о нём на месяц? Деньги. Деньги любят все, особенно директора богом забытой частной психушки в чуть ли не диком лесу. Присвоить человеку несуществующий диагноз, даже не отправив его к психиатру, сложно и дорого, но семья Ким обладала нужными ресурсами и временем. Таким образом, 5 июня 2026 года ещё совсем недавно полностью здоровый и счастливый Ким Тэхён поступил в психиатрический диспансер имени Ким Хе Нама с подозрением на острый психоз.                           ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ Снаружи больница выглядела достаточно неплохо: три этажа, выкрашенные в небесно-голубой оттенок, серая черепица на крыше и необъятный лес. Впечатление портили только решётки на окнах. Обстановка внутри была ничем не хуже, случайно заблудшим людям даже могло показаться, что они наткнулись на санаторий. Вот только Тэхён не случайный прохожий и прекрасно понимает, куда его привезли. Недолго провозившись с заполнением документов, семью Ким привели в коридор с маленькими комнатками, называемыми блоками, там их уже поджидала медсестра лет 30. — Сменная обувь с собой? — достаточно бесцеремонно спросила та, уже успев оценить пришедших взглядом. — Да, но она в чемодане, — ответила миссис Ким. — Хорошо, после осмотра пусть оденет. Значит так, — обратилась работница уже к Тэхёну, — сейчас заполняешь бланк с вопросами, потом раздеваешься и показываешь мне руки и ноги. Тэхён на миг растерялся, но тут же пришёл в себя и принялся за опросник. Вопросы были самыми банальными: думали ли о причинении себе или другим физического вреда, о самоубийстве? Как долго вас посещают подобного рода мысли? Оцените своё настроение по 10-балльной шкале. На все вопросы Ким отвечал негативно.  Медсестра слегка непонимающе посмотрела на заполненный лист и приказала раздеться. Это было некомфортно. Некомфортно стоять перед родителями и незнакомой женщиной в одном нижнем белье, некомфортно давать ей рассматривать свои руки и ноги на наличие шрамов. Но благо это продлилось недолго, и вскоре Тэхён уже стягивал свои кроссовки, заменяя их на тапки. Разобравшись со всем, семью Ким повели на третий этаж, где располагались палаты. Коридоры хоть и были светлыми, но избавиться от давящего чувства никак не получалось, будто сейчас они начнут сужаться и просто всех раздавят. Сейчас Тэхён не был бы против такого развития событий. Пройдя уже с десяток палат, они наконец остановились у самой крайней, располагавшейся на этаже, палатой номер 321.                           ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ — Ну, располагайся, сейчас позову дежурную медсестру, осмотрят твои вещи, — кинула напоследок молодая помощница. Через пару минут из-за угла выглянула низкая женщина, на вид ей было не меньше 50 лет, а доброжелательностью от неё и не пахло. — Входите, чего у порога топчетесь, — сказала она настолько писклявым голосом, что захотелось заткнуть уши, — а ты, садись на свободную кровать и выворачивай суку, — обратилась она уже к Тэ. Выбирать кровать не пришлось, в палате их было всего две, одна из которых уже была занята. Заняв свободную, Тэхён принялся выворачивать всё, как ему и было велено. — Вот пижама, сменная одежда, шампунь и гель для душа, расчётка, книги, блокнот, карандаши и маркеры... — Так, стоять, карандаши ещё разрешу оставить, но маркеры возвращай родителям. Знаю я таких, как ты, художников, потом обрисуешь нам все стены, а мы только ремонт сделали, — слишком озлобленно выпалила медсестра, будто Тэхён прям при ней на стенах рисовать начал. Провозившись ещё минут пять, допрос с пристрастием наконец был окончен, и новоприбывшего отправили ждать своей очереди и психиатра. Сидеть перед массивной деревянной дверью было невыносимо, хотелось, чтобы это всё оказалось дурным сном и на утро Тэхён снова был бы дома в кровати. Но он всё не просыпался. И когда двери распахнули и его пригласили зайти, родители уже успели наговориться с врачом и, взглянув последний раз на сына, ушли, так ничего и не сказав.   Теперь он один. Углубиться в размышления не позволил грубый голос женщины-психиатра. Пока та рассматривала пациента, Тэ просто думал, почему в мужском отделении все врачи — женщины? И что же тогда творится в женском отделении этажом ниже? — Ким Тэхён, 18 лет, диагноз по МКБ F23.0, острый психоз, — самозабвенно бормотала себе под нос врач, — по опроснику у тебя всё чистенько, но я успела пообщаться с твоими родителями, так что строить здорового при мне не стоит, у меня тут тебе подобных пол-отделения. Диагноз у тебя серьёзный, но острую стадию ты уже пережил. Выписываю тебе 300 грамм кветиапина на ночь, да и иди с Богом. Тэхён для себя решил, что чем смиреннее он себя покажет, тем быстрее сможет спорхнуть на свободу. Так что сейчас он молча сидел и внимал всему, что ему пытались донести. — Распорядок дня такой: в 8 подъём, в 9 завтрак, до 15 обход по врачам, 15:30 — обед, 16–18:30 дневной сон, в перерыве между сном и ужином разрешены встречи с родителями, в 19 ужин, в 20 приём таблеток, с 20:10 до 20:40 выдаётся телефон, и к 21 отбой. Свободное время проводишь в общей комнате. Душ открывается 2 раза в неделю, телефон сдашь дежурной медсестре. Сейчас можешь идти в палату, знакомиться с соседом, до конца дня тебя никто трогать не будет, — наконец закончила свою триаду психиатр. От количества информации кружилась голова, от больничного запаха хотелось заткнуть нос, а из-за слишком яркого света ламп — выдавить глазницы.                            ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ Аккуратно разложив вещи в прикроватную тумбу и заправив постель пахнущим ядрёным гелем для стирки бельём, Тэхён свалился на кровать и начал прожигать взглядом стенку. Ощущение времени полностью пропало, а на всём этаже не было ни одних часов. Насилие над стеной продлилось около часа, может два, а может и вовсе прошло от силы минут 10, раздумья прервал тихий голос: — Привет, — Ким сразу же обернулся, перед ним стоял парень, по виду не сильно отходя от возраста Тэхёна, — тебя только заселили? После пары секунд раздумий Тэ всё же ответил: — Да, но я не псих. — Так и я не псих, — усмехнулся темноволосый, — просто от жизни устал, вот приехал отдохнуть, — он явно слегка издевался. — Я Чонгук, пошли отведу тебя на обед, а то потеряешься ещё. Тэхён вообще-то не планировал сегодня никуда выходить, но отказываться было как-то неловко, да и разобраться в устройстве больницы было надо. Когда все пациенты вышли, их цепочкой повели на первый этаж, в какой-то момент Тэ засмотрелся и чуть не свернул за угол, как вдруг резко почувствовал сомкнутые пальцы на своём локте. Его будто током ошпарило, резко повернув голову, он вновь увидал лицо новоиспечённого знакомого. Теперь лицо можно было рассмотреть поближе: ровные брови, достаточно большой нос, россыпь дырок, явно оставшихся от пирсинга, и огромные чёрные глаза. Он был красив, по мнению Тэхёна, даже очень, но он быстро прогнал подобного рода мысли. Уж чего Ким точно не собирался делать, так это влюбляться в больных. — Ты чего застыл, — в этот раз чуть грубовато произнёс Чонгук, — не сворачивай никуда без присмотра. — Я просто задумался, прости. — Ничего, пошли уже есть, — и утащил его в первую дверь за углом. Еда выглядела достаточносносно, смущало только отсутствие вилок, на столе лежали только ложки. Есть откровенно говоря не хотелось, и просидев 10 минут, не притронувшись к еде, Тэхён, поняв, что насильно пихать ему ничего не будут, просто встал из-за стола и отправился в коридор. Стоять и ждать остальных было, мягко говоря, некомфортно, до сих пор не верилось, что так ему придётся жить еще минимум 4 недели. Вскоре все встали в строй и отправились назад в палаты. Чонгук снова взял его под руку, Тэхён не понимал столь откровенного нарушения личных границ, но проблемами с восприятием тактильности он не обладал и просто смиренно отправился в нужном направлении.                          ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ ⚕ Снова оказавшись в палате, Тэ уж было хотел, как и обязуется, пойти спать — в конце концов наступило время тихого часа, но любопытство, а может вежливость или непонятный скрытый интерес заставили отвернуться от стены к соседу. Ким не понимал, что с ним творится, он уже долбаные 15 минут заставляет себя завести диалог, и блядь, ещё ни разу в жизни это не казалось таким сложным. Взяв себя в руки и набрав в лёгкие побольше воздуха, Ким всё же выдал: — Я не врал, когда сказал, что не псих. Родители упекли меня сюда после моего камин-аута, — сам не понимал, зачем начал вываливать всю правду, ведь кажется уже должен был научиться держать язык за зубами, — а ты почему тут оказался? Ответа не последовало. Чонгук издал что-то похожее на «мг» и, накрывшись одеялом, отвернулся к стене. Похоже, всё же стоило молчать, ведь как ещё можно объяснить такую холодную реакцию от человека, который ещё недавно порывался тебе помогать, кроме как... осуждением? Сейчас-то Ким Тэхён полноценно осознал, что эти четыре недели обещают быть самыми ужасными в его жизни.