Вербовка ценных кадров. Операция «Надзор»

      5:00 AM.       О раннем утре в жилом блоке подземных, дохрена технологичных лабораторий возвещают только светящиеся оранжевым неоном часы-будильник на прикроватной тумбочке и фальшивый пейзаж за наглухо зашторенным искусственным окном. Часы сделаны на заказ – первое время от стандартного голубого у заказчика снова проявлялась резь в глазах.       Бросив на прибор беглый взгляд, Габриэль Рейес механически поднялся с постели: жёсткой, словно койка в бараках. В Aperture не скупятся на мебель: по прибытии в жилой блок ему всучили каталог толщиной с телефонный справочник. Там было всё: от полипропиленовых матрасов до инопланетных газов и гидравлических пружин на выбор. Просто тонкий поролон в дешёвом армейском дерматине, от прилипания к которому его кожу спасала только тонкая льняная простыня, был до надёжного привычен.       — Это дисциплинирует, — ответил он как-то своему новому начальству, когда то поинтересовалось, почему Габриэль уклоняется от соблюдения ортопедических медицинских рекомендаций. — Не даёт расслабиться.       — А если расслабиться всё же надо?       На этот вопрос Габриэль предпочёл промолчать. Ему подобная роскошь была непозволительна – во многом из-за опасности для миссии и для команды.       Оставался час до официального подъёма, хотя уже нет ни его отряда, с которым нужно было нянчиться, ни Моррисона, который мог заявиться в казарму и пробить побудку. Можно уйти из армии, но армия не уйдёт из тебя никогда, особенно когда ты отдал службе больше половины своей жизни.       На автомате Рейес поднимается на ноги и твёрдой поступью направляется в санузел, игнорируя ноющий бок. Этот дискомфорт, полученный на вчерашней тренировке – ничто по сравнению с тем, через что ему пришлось пройти в недалёком прошлом.       Утренняя рутина закономерно привела мужчину к зеркалу над раковиной. С тех пор, как пепельно-серый цвет кожи вернулся к более естественному тёмно-коричневому оттенку, впервые за много лет Габриэль мог рассмотреть себя, узнавая что-то знакомое: через запотевающее стекло на него в ответ смотрел мужчина с грубыми чертами лица, на коем канцелярским штампом отпечатался весь груз прожитых лет и пройденных сражений. Чего не скажешь о морщинах – небольшой побочный эффект от многочисленных процедур по возвращению человеческого облика заморозил его биологический возраст. Впрочем, кто откажется на седьмом десятке выглядеть на долбанные пятьдесят?       — Никак не можешь налюбоваться? — немного усмехаясь, но всё же искренне поинтересовался учёный, оглядывая его в полоборота светящимся окуляром глазного протеза после первой операции. Циглер, к счастью, не проронила ни звука, хотя ей наверняка было очень забавно наблюдать за происходящим у высокого зеркала, подвешенного на стандартном креплении для подвижных панелей.       Габриэль на это никак не ответил, но осторожно попробовал коснуться «нового лица», всё ещё серого, но теперь хотя бы целого. И тут же отдёрнул руку.       — Поосторожнее, приятель. — его наниматель плотно накрыл ванночку с оранжево-красной бурлящей жидкостью крышкой и подошёл к нему. — Новая нервная система будет очень остро реагировать на любые раздражители. К этому первое время придётся привыкать.       — Это... Не больно. — удивлённо отозвался Гейб, словно не веря своим ощущениям. Его голос дрожал, всё ещё охрипший, но теперь уже от волнения, а не от боли.       — Конечно, не больно. — мужчину аккуратно похлопали по плечу металлической рукой. Прикосновения снова разошлись резкой, но не болезненной волной по всему телу. — Я же держу обещания. Но ещё одну эпидермальную ванну принять придётся, я думаю. Для профилактики.       До сих пор непривычным взгляду наёмника оставалась и гладкая кожа, не спешащая отслоиться липкими комьями, растворяясь в чёрной мгле и обнажая голые мышцы, зубы, почерневшие глазные яблоки с кроваво-красной радужкой... О пережитой две жизни тому назад трансформации теперь напоминал лишь алый отблеск глубоко на дне карих глаз. В редкие моменты слабости, когда Габриэль позволяет себе полностью окунуться во власть эмоции на поле боя или в жарком споре, в его взгляд возвращается этот красный цвет. Чаще – при использовании особых умений, заботливо сохранённых новым работодателем. Невольно вспомнилась фраза старого товарища по оружию: «Только убивая я чувствую, что живу»...       Отставив лишние сантименты, Габриэль привычным движением электробритвы навёл на лице порядок. С тех пор, как маска перестала скрывать его двадцать четыре на семь, возникла потребность в поддержании презентабельного внешнего вида. Никогда не знаешь, на какое задание тебя отправят. Сегодня, к тому же, его ждёт важная встреча с начальством.       Уже на выходе из ванной комнаты тишину в помещении нарушил характерный сигнал системы оповещения: похоже, сейчас поступят новые приказы.       — Доброго утра, агент Рейес. — из динамиков пролился мягкий, живой и мелодичный, но насквозь фальшивый, холодный женский голос. — В десять часов Вас ожидают в центре управления для предварительного инструктажа.       От этого голоса Габриэля передёрнуло. Гладос всегда звучала до жуткого органично, под стать своему характеру – заносчиво, заставляя что-то глубоко внутри очень недовольно скрутиться. И Рейесу очень хочется думать, что это из-за сходства с омниками, а не из-за дурацкого тестового маршрута.       Время до назначенной встречи старый солдат коротал на тренировках и стрельбище – он обязан был держать себя в рабочей форме. Как минимум, из-за трудового договора. Как максимум – от этого зависела его жизнь и жизни его противников. И если в свои апартаменты, по его настоянию размещённые в одном из наиболее отдалённых и утилитарных секторов жилого блока, Рейес не позволил поставить ничего, кроме койки, рабочего стола, пары металлических шкафчиков для снаряжения и нескольких оружейных полок с верстаком, то вот спортзал со стрельбищем он себе запросил личный, и уже там не стал себе ни в чём отказывать. А начальство с Циглер только и рады, в отличие от завхоза Алларта и заведующей службой безопасности Рокетт. Но им виднее: с каждым движением за тренажёрами всё прочее очень быстро теряло своё значение, особенно чьи-то там возмущения.       Свои, впрочем, ему сдержать не удаётся: стоило тяжёлому шлюзу стрельбища отъехать в сторону, как перед ним предстала фигура в чёрной кожанке с серым капюшоном, преспокойно перебирающая в своих руках чужой арсенал.       — Здаров, Гейб! — приветливо, как ни в чём не бывало поздоровалась фигура, помахав позаимствованным дробовиком и напрочь игнорируя недовольную физиономию друга.       — Мерсер, какого хрена! Опять?!

***

Часом ранее

      Нью-Йорк был, пожалуй, одним из наименее любимых городов Александра, привыкшего к простору и широким горизонтам. Живописные и вдохновляющие только с высоты крыш, на земле бетонные джунгли загораживали как обзор, так и солнечный свет, который учёный считал обязательным условием для продуктивного труда. Весьма иронично, если учитывать, что рабочее место доктора Фрайза находится в полутора километрах под землёй, а большая часть самой штаб-квартиры Aperture Science и того глубже.       Впрочем, сегодня он посещает другое здание. Корпорация Gen-Tec – одно из давних приобретений конгломерата Aperture, совершённое вскоре после возвращения учёного на пост генерального директора после серии трагичных инцидентов. Вторая покупка после Чёрной Мезы, если говорить точно. Но первая, совершённая в результате межпространственных экспедиций. Именно её штаб-квартира расположилась на востоке Мидтауна, и именно в её лифте учёный сейчас поднимается через всё здание к праотцам в кабинет руководителя – Алекса Мерсера, самолично посаженного в это кресло следом за Реймондом МакМалленом в его родном мире. Последнего, правда, для этого пришлось с того же самого места предварительно сместить и устроить на другое, но не суть.       — Босс! Нечасто тебя здесь вижу.       Мерсер, вопреки сказанному, сам видит этот кабинет едва ли чаще, предпочитая решать все вопросы удалённо или базируясь в Aperture Central. Возможно, здание Gen-Tec хранит в себе не лучшие воспоминания для мутанта. И всё же это была большая удача застать его не скачущего незнамо где по небоскрёбам, городам и весям, а «у себя» за столом в просторном рабочем кабинете со стеклянной клиновидной крышей, уставленном дорогой, стильной и почти неиспользуемой мебелью, зонирующей пространство. Ещё большая редкость – увидеть того в уставном белом халате поверх рубашки с повязанным галстуком. Судя по измученному виду Мерсера, снова приходили заказчики из правительства, желая уточнить детали очередной сделки или спросить за выполнение предписаний последних требований к фармацевтической промышленности.       — И тебе не болеть, Алекс. — помахав металлической ладонью протеза, доктор Фрайз зашёл в помещение, безо всякого стеснения проходя в «рабочую» зону. В конце концов, кабинет этот настолько же Мерсера, насколько и его. — Я по делу.       — По другому у нас не бывает. О Мойре? Учитывая, что мы скоро отправляемся в их мир.       Мойра О'Доран – ещё один перспективный сотрудник, завербованный Фрайзом, увы, во время другого глобального кризиса его родного мира. Впрочем, это не помешало спихнуть хитрую учёную на попечение одного из своих самых доверенных Смотрителей.       — Да, верно. Что можешь о ней сказать?       Мерсер на секунду сощурился, косясь на компьютер-моноблок на столе, после чего направился к открытой полке позади своего рабочего стола.       — У неё талант к генному программированию, — бормотал он, — хорошо разбирается в нанотехнологиях и их применении в биологических процессах. Неплохой инженер, причём и генный, и технический, умеет решать широкий спектр задач из разных областей. Не имеет значимых морально-этических рамок, можно её ставить на сложные проекты, но она не везде может быть допущена...       — Из соображений безопасности? — Ал прошёл за ним, занимая удобное кресло по ту сторону стола, пока Мерсер продолжал копошиться и искать что-то в и без того скудном наполнении стеллажа.       — Да. Не похоже, чтобы она заботилась о контроле над проводимыми экспериментами. Чуть не устроила нам тут вспышку бубонной чумы, пока «колдовала» над её инвазивностью.       — Не к добру... — скорее усмехнулся, чем задумался Фрайз.       — В остальном – я бы допустил её к экспедиции. — выдал генетик, располагаясь уже где-то у другого края стеллажа. — По её итогам будет точно ясно, сможет она у нас прижиться, или нет.       — Меня больше волнует, Алекс, смогут ли другие с ней «прижиться». — Фрайз задумался, пока в поле его зрения не легла протянутая распечатка, видимо, таки выуженная из пресловутой полки. — Ты все досье так хранишь?       — Только те, которые нужно быстро приготовить. — в своей манере весело и с задором отозвался Мерсер, не взирая на видимую усталость. Ал, уже привыкший к подобному стилю своего друга, лишь покачал головой. — Я ждал, что ты зайдёшь за Мойрой сегодня, но не думал, что так скоро. Приходится при тебе её отчёты собирать.       — Про электронный документооборот мы не слышали. — иронично вздохнул Александр, погружаясь в наконец-таки предоставленный набор документов.       — Эй, она же – поручение Смотрителей! А ты сам сказал, что к Смотрителям доступ строго ограниченный, а значит – засекреченный.       — Спасибо, что напомнил. — старший учёный перелистнул пару страниц из солидной кипы.       — Ты сам говорил, что нецелесообразно тянуть сюда защищённую связь со всеми рисками ради одного меня.       — Скоро это может измениться. — загадочно выдал Ал. — А теперь помолчи немного, я пытаюсь думать.       На типичный со стороны своего начальства выпад Мерсер просто пожал плечами и плюхнулся в кресло рядом, готовясь прояснить любой вопрос. Пока Ал изучал предоставленные документы, сам генеральный директор дочернего к Aperture предприятия принялся за собственные рутинные процедуры, в частности за разбор корпоративной почты. Gen-Tec оставалась крупным игроком не только лишь в Нью-Йорке, но и во всей Пенсильвании по части генной инженерии, применимой в сельском хозяйстве, а также в фармакологии. От экспериментов над людьми и военным применением различных патогенов тоже было решено отказаться – на бумаге конечно. Де-факто, компания выполняла на постоянной основе работы для Aperture, но на исключительных правах и под грифом секретности. Куда же мы без этого...       — Алекс? — Фрайз поднял взгляд, пристально вглядываясь фиолетовым окуляром протеза в скучающего коллегу.       — Мгм? — уже погружённый в свои дела, протянул Мерсер, не став выныривать из монитора моноблока.       — Твоя подопечная – склонный к мизантропии беспренципный учёный, гений-генетик, любящий заигрываться в творца, со всеми вытекающими. А значит – неплохой манипулятор, умеющий продвигать и лабировать свои интересы, извлекая выгоду из любого своего положения. Я это к чему, ты странностей за О'Доран никаких не замечал? Любых. Учитывая, что я сейчас сказал.       Молодому человеку пришлось ненадолго задуматься, чтобы дать полный ответ на этот вопрос. Он не стоял над Мойрой лично, как из соображений собственной безопасности, так и из-за протокола испытания, которое было ей назначено. А значит, всё взаимодействие его с ней сводилось к приёму отчётов и рецензированию научных публикаций.       — Сейчас, когда ты это сказал, я думаю, что да, что-то было...       — Например? — Александр заинтересованно дёрнул ногой, гнездясь в кресле поудобнее.       — Она почти ни один из своих проектов не доводила до завершения... В смысле, полного, с конечным результатом и резолюцией. — молодой мужчина сел в своё высокое кресло и начал перебирать с таким трудом выуженные бумаги. — Словно теряла интерес, найдя подтверждение или опровержение своей гипотезе, и двигалась дальше.       — Она могла использовать твои ресурсы, чтобы параллельно работать над своими проектами. — оправдал поведение Мойры Фрайз. Он отчётливо помнил, что она не гнушается ничем на пути к своей цели, если таковую она перед собой поставила. — Кроме того, первые эксперименты с биотическим полями Мойра ставила на себе. Помимо возможности манипулировать биотическими полями, О'Доран страдает от побочного эффекта.       — Её правая рука? Напоминает какую-то специфическую форму некроза. Ту, что она сама использует в бою на соперниках.       — Именно. — кивнул Александр, глядя мутанты в глаза с серьёзным выражением лица. — Она могла искать выход из своего положения. Не помнишь, о чём были её исследования?       — О многом. — отчего-то мрачно отозвался Алекс. — Генетический сплайсинг, клонирование, жизненный цикл модифицированных микроорганизмов, биотехнологии и ...       — Дай угадаю, нанохирургия?       — Ага. И множество запросов об исследованиях доктора Циглер и Ю. Неудовлетворённых, конечно же.       Александр задумчиво приложил палец к подбородку.       — Пока мы здесь, глянь-ка её отчёты ещё раз. — выдало высшее начальство. — Проверь их на предмет несовпадений, ошибок, неточностей. Нехарактерные обрывы мысли, внезапные заявления о неизученности без каких либо гипотез.       — Гладос справилась бы быстрее... — пробурчал Мерсер, но всё же придвинул к себе клавиатуру, уставившись обратно в монитор.       — Если бы я подключил её к твоей сети, она бы тебя прибила, сразу. — усмехнулся увлеченный учёный, памятуя о специфических взаимоотношениях Генетической формы жизни и дисковой операционной системы с мутантом-генетиком.       Алекс отмахнулся от ехидства Фрайза и принялся изучать последние отчёты Мойры. Он их, конечно же, читал, но бегло и не подозревая подвоха. В основном, он обращал внимание на поле исследований, ожидаемый и полученный результат и дальнейшие действия. Потому он, собственно, и заприметил странную флегматичность доктора О'Доран к исследованиям, как выяснилось, ей не присущую. Фрайз поднялся со своего места и зашёл за спину к своему коллеге, вместе с ним проверяя полотна текста, таблицы и графики, что было гораздо удобнее делать с нейропроцессором Монокля.       — Она их тасует. — на удивление Фрайза, заявил Мерсер первым и указал пальцем в экран, где было открыто два документа. — Вот – тут она подробно описывает белковые схемы генетического программирования РНК, уверенно и твёрдо, а в следующем по хронологии отчёте говорит, что конкретные варианты комбинаций белков только уточняются современными исследователями.       — Есть такое, — кивает Ал, подмечая с десяток подобных случаев в других отчётах. — И это не единичный. На ошибку редакции не спишешь.       — И что теперь с ней делать?       Алекс Мерсер задал очень правильный вопрос. Фрайз собирался привлечь её к экспедиции, но развернувшийся перед ними факт настораживал – О'Доран держала их за идиотов, с пока неясной целью, что опаснее. Опасения развеивала, разве что, линия её исследований: все они – логическое продолжение работ ещё при BlackWatch. Даже микробиологический анализ тканей развивает её тезисы из экспериментов над Рейесом.       — Пусть. — всё же выдал Ал, отлипая от компьютера. — Но нам нужно быть настороже. Я беру её под свой личный контроль, но и ты не отставай, поглядывай на неё. Особенно учитывая, что как Смотритель она будет работать с тобой.       — Понял, Босс. — выдохнул мутант обречённо. — А я так надеялся, что меня избавят от роли няньки...       — Главное, чтобы это не была твоя последняя роль. Чёрным Светом она тоже интересовалась, и, чую я, не спроста.       — Думаешь, она планирует диверсию?       — Не вижу мотива. — Александр покачал головой и прошёл обратно к ранее занятому креслу. — Она остаётся с тем, кто больше платит и предлагает больше свободы. И мы дали ей кард-бланш. Странно, что она им не воспользовалась...       — Может, ей просто нужно больше? — предположил Мерсер, припоминая характеристику, выданную Фрайзом. — Ты сам говорил, у неё большие аппетиты. Может, именно работа в Aperture Central ей придётся более по вкусу?       — Нда, испытания на людях, доступ к засекреченным и отброшенным экспериментам...       — Может, дать ей для очередной проверки какое-нибудь конкретное задание? Но сложное, чтобы она не заподозрила подвох. И как-нибудь приписать его к предстоящей экспедиции? Мол, нужно позарез.       — Скорее уж что-то, что может помочь лично ей. А это идея... — несмотря на вдохновенный тон, Ал не казался уверенным в своей мысли. — Давай так: я дам ей какой-нибудь старый штамм ВРЭ или Чёрного Света как материал. Накажу сделать из этого контролируемое биооружие. Посмотрим на результат...       — Если выйдет из-под контроля? — первым делом уточняет Мерсер. Уж кто-кто, а он как никто другой знает о том, чем может закончится попадание таких грозных орудий не в те руки.       — Запрём и сожжём всё.       — Ага, и скажем, так и было. — усмехнулся мутант.       — Нет, ну а что? Мелочиться? Или сказать, мол, «Вот тебе толпа смертников с лунным пневмокониозом. Перекрои им геном, чтобы их легкие научились отрыгивать эту каменную крошку при проходе через порталы. Время выполнения – пока те не сдохли»?       Фрайз явно старательно кого-то пародировал, даже фиолетовый окуляр сменил свой цвет на оранжевый, слегка прикрываясь металлическими веками из-за обода. И даже голос стал звучать по-техасски.       — Тоже вариант. — хохотнул Мерсер. — А может, заразим её твоим штаммом ВПЭ и предложим самой выкарабкаться? Она же на себе эксперименты любит.       — Ты что, хочешь, чтобы нас по миру двое таких гуляло? — пришла очередь Фрайза смеяться. — Нам вдвоём здесь тесно будет!       — Ну да, похоже на тебя.       — Хотя знаешь... Есть в твоей идее что-то интересное. — на этот раз Фрайз задумался глубже, как-то слишком резко переключившись в настроении. От Мерсера это не скрылось – Алекс слишком хорошо знает этот взгляд. Мутант, насторожившись, осторожно поинтересовался:       — А она нам точно нужна?       — Вот знаешь, — устало вздохнул Ал, — Я тоже задаюсь этим вопросом сейчас. Но мне просто стало интересно – что она замышляет?       — И ты хочешь просто дать ей сделать то, чего она хочет?       — И посмотреть, что из этого выйдет. — честно призналось начальство. — Она явно преследует какую-то цель в своём подлоге. Да и разброс тем у неё широк, но специфичен, даже для такой области, как теория биополя. Остаётся установить, противоречит ли оеё цель нашей.       — И каковы же риски? — несколько легкомысленно, но с недоверчивым прищуром уточняет Мерсер, наблюдая, как Фрайз в голове опять что-то прикидывает.       — Исход одной временной ветки экспедиции, а также целостность временного штаба.       — Не велика цена. — хмыкнул мутант.       — Вот и я о том...

***

      — А ты рано.       Перекрикивать залпы дробовиков, длинной с его руку, генетику-мутанту было нелегко. Наушники, служившие частью аммуниции, остались висеть на стенке стрельбища. И если автоматическая винтовка в его руках шумела не так уж и сильно, то вот залпы обрезов Рейеса заставляли что-то в ушах звенеть от каждого нового выстрела.       — Я-то рассчитывал, что тебя не будет ещё хотя бы час.       — Значит просчитался. — в своём духе ответил Рейес, по старой привычке отшвыривая ружьё в сторону, когда большая часть снарядов осыпается в антиэкспроприационном поле за мишенью.       — Ну же, здоровяк, — попытался Алекс подбодрить товарища. — Ты же стрелял с двадцати метров. Дробью.       — Дело не в этом.       Вопреки своему же слову, Габриэль берёт с полки два самых обычных пистолета, возвращается к своей дорожке и кладёт один на стол. Из раскрытой пачки патронов Рейес снаряжает магазин второму, по-армейски выверенными движениями загоняя их один за другим, затем вставляя обойму в приёмник и передергивая затвор с отточенной до автоматизма точностью.       — А с виду и не скажешь, что ты в ладах с такими мелкими пушками.       Звуча все также легкомысленно, Мерсер тихо подмечал каждую деталь. И хоть генетик боевой подготовки не имел, десятки поглощённых им солдафонов щедро делились своим опытом, позволяя оценить чистую армейскую выправку Рейеса. Это вызывало уважение. Возможно, в прошлом Гейб был еще и сержантом-инструктором.       Весь магазин быстро и точно разряжается в голову мишени. В дело идет и второй пистолет. Оба смотрятся несуразно в лапищах, затянутых в чёрную кожу поверх толстого слоя брони. Алексу всегда было удивительно, как его нередкий напарник по миссиям умудряется носить на себе столько железа, и при этом двигаться со скоростью и грацией пантеры. А затем вспоминает о курсе по подготовке суперсолдат…       — Есть новости от босса? — спрашивает Рейес, когда повторяет тот же трюк, но уже с ружьями, заряженными теперь цельными пулями.       — Только то, что нам уже сказали – экспедиция к тебе домой. Правда мы ещё не совсем определились с участниками… Сегодня вроде должно решиться при тебе.       И пусть при нём Алекс старался максимально избегать тему своей подопечной, сейчас лицо Рейеса стало ещё более мрачным. И Мерсер мог его понять: Габриэлю предстояло провести целую миссию под прикрытием плечом к плечу с Мойрой, что была повинна в его прошлом состоянии. Хотя исправить болевой синдром можно было в два счета, с её-то способностями…       При всём при том, что Жнец прекрасно знал, что именно мутанту поручили следить за этой ведьмой, он ни разу не позволил себе поинтересоваться о ней. Видимо, желал не тревожить старую рану. Жаль, но сейчас её придётся снова вскрыть и хорошенько засолить, на проверку.       — Как давно ты его знаешь?       Пока Мерсер пребывал в раздумьях, Гейб уже стоял перед ним с опущенным оружием, явно желая сменить тему.       — Фрайза? — вопрос показался мутанту неожиданным. — Кажется, довольно давно… Я был одним из первых, кого он пригласил к нему присоединиться. Уже точно был Саунд, вся Aperture с Кэролайн, AEGIS, инспектором и Аллартом… Разве что мейнфрейм охранной системы запустили на полную только после прихода Серлин. О, а ещё Людвиг! Кажется, мы с ним пришли почти одновременно.       — Значит, вы хорошо знакомы. — убрав оружие в футляры заключил Габриэль. Далее по его привычному распорядку значился приём пищи, который с ним часто разделял тот же Мерсер. Похоже, что сегодняшнее утро – не исключение.       — Типа того. — подав плечами ответил Алекс, нагоняя тёмную фигуру товарища у выхода. — Хотя по началу он был ну оооочень замкнут. Почти ни с кем не разговаривал о чем-либо кроме работы. Во всяком случае, пока он не пришёл в мой мир. Ты бы видел, как я его доводил!…       Россказни Мерсера с пикантными подробностями об их общем начальстве (которые Фрайз явно предпочел бы скрыть в тайне) заметно повеселили Габриэля, пока они с Алексом шли в сторону ближайшего кафетерия. Особенно ему понравилась история о том, как Александр скакал по карантинной исследовательской зоне, когда Мерсер привел туда своего ручного охотника. А зверушке хоть бы хны, что её чуть на атомы не расщепили. Хотя, возможно, она прикидывала, как бы ей не подавиться и не сломать зубки о кибернетические протезы, которые то и дело в форме оружия мелькали у неё перед носом.       — Не думал, что он был таким чопорным. — едва-едва, но всё же улыбаясь выдал Габриэль над подносом с выданным рационом, задумавшись о чём-то приятном, но безвозвратно утерянном. — Напоминает одного старого друга… Мне при первой встрече он показался мало похожим на яйцеголового.       — Можешь не благодарить! — самодовольно выдал Алекс, словно изменения в личности начальства – его персональная заслуга.       Позднее, конечно, впечатление о нанимателе изменилось: за работой Фрайз сочетал в себе ядрёную смесь из безумного учёного, хладнокровного стратега и безжалостного командира. А в некоторых случаях – хитрого разведчика и чуткого психолога. И сомневающегося в своих силах сломленного человека... Но свои наблюдения, как и всегда, Габриэль решил оставить при себе. Годы на командирском посту заставили его научиться хорошо читать людей, а нечитаемых – опасаться. К таковым он относил и своего нового нанимателя до поры, до времени. А быстрое согласие на распоряжение своим здоровьем и способностями он предпочитает обуславливать очередной научной приблудой, которая, по словам того же Мерсера, принимала участие в их с Фрайзом «переговорах».       Впрочем, есть ещё кое-что, что Рейес смог уловить в учёном, когда многолетняя боль и ярость наконец отступили: Фрайз патологически держит свое слово. И наверняка это можно как-то использовать…       — Ну ладно, я, пожалуй, тоже двину по делам. Не хотелось бы, чтобы наше ценное приобретение в моё отсутствие решило устроить очередную вспышку «Чёрного Света» в свой первый день в Aperture Central. — усмехнувшись, попрощался Алекс, поднявшись со своего места. — Увидимся, Гейб. Саунд, не скучай.       Рейес резко выпрямился и развернулся в том направлении, куда только что отсалютовал приятель. И действительно – подперев собой вендинговый автомат на них смотрел своим тёмным лицевым щитком тёмно-синий АРО. И пусть Рейес уже достаточно знаком с первым рукотворным роботизированным организмом Фрайза, к его привычке наблюдать Габриэль привыкнуть не может до сих пор. И это при том, что Мерсер и Саунд – первые два Смотрителей, с которыми Рейес быстро нашёл общий язык. Вернее, язык этот активно искал Алекс, причём с упёртостью ледокола, а Саунд всегда оказывался рядом. Несмотря на всю непохожесть рукотворного кибертронца на продукт Омний, оставаясь с ним один на один Рейес начинал немного нервничать. У Стрейнджа ушло месяца три только на то, чтобы Гейб перестал подпирать собой углы, но ослаблять свою глобальную настороженность даже в дружеской атмосфере Рейес не рисковал – во-первых, пригодится по работе, а во-вторых... Пожалуй, это стоит отнести в один разряд с вопросом Александра о необходимости расслабиться.       Отставив опустевшую посудину и глянув на часы, висящие над выходом из пункта приёма пищи, Жнец понял, что ему тоже следовало бы выдвигаться – путь до центра управления не близкий.       Центральный зал – спинной мозг всей Aperture Central, где и разместился центр управления – ожидал гостей распахнутыми настежь массивными металлическими дверьми на мощных панельных креплениях. После множества преобразований, которое претерпело это место за свою историю, с остальным комплексом его соединял массивный коридор доступа. Незнающему или постороннему он покажется пустым, исключая редкую роботизированную охрану. Габриэль же отлично знал, сколько вооружения кроется за этими стенами: огнемёты, лазеры, пулемёт и энергетические орудия, различные поля и много чего ещё – от ловушек до сканеров. И пусть отсутствие здесь обычных камер он, по началу, считал упущением, ранее упомянутая Серлин Рокетт, – де-факто начальник службы безопасности, – смогла наглядно убедить его в том, что они здесь ни к чему.       — Попробуйте, агент Рейес! — задорно предложила светловолосая девушка сверкая линзами своих круглых очков с подвижного мостика, готового переправить своего пассажира к ядру AEGIS. — Если у Вас получится проникнуть внутрь – с меня обед. Не получится – с Вас.       В тот день ещё только-только начавший проходить экспериментальное лечение Габриэль был вынужден терпеть усмешки учёной, наслаждавшейся халявным угощением. Впрочем, наёмник не мог не заприметить её острый ум стратега, что до того дня он считал редкостью для учёного.       Уже из этого пресловутого коридора Рейес мог слышать, как начальство обсуждало с Ангелой Циглер последние результаты его анализов и обследований. Вернее, они снова спорили. Причём происходило это настолько регулярно, что Габриэль уже по тону мог определить, собирались ли Фрайз и Циглер оторвать друг другу головы, или же просто поддерживали между собой спортивный интерес. Результаты, как обычно, удовлетворительные, как отмечает Фрайз с истинным прагматизмом, в кои-то веки, учёного. Циглер называла их идеальными, и Рейес склонен с ней согласиться – о большем он и мечтать не мог.       — О, вот и ты, Гейб. Как настроение? — Ал, только заметив подошедшего коллегу, оборвал себя на полуслове и протянул к нему свою металлическую руку – обязательный ритуал для них с недавних пор. Проверка Рейеса на прочность одновременно с экспериментом: «а сможет ли»? Увы, рукопожатиям ему пришлось тоже заново учиться, что от зоркого глаза Фрайза не ускользало. Пожалуй, только недавно наёмник смог докопаться до сути учёного. Или он так думал.       — Давай ближе к делу, док. — Гейб, пожав таки несчастную металлическую руку, сложил уже свои ручищи перед собой. В мыслях проносится, что привыкнуть к отсутствию при том ощущения рези на коже и в мышцах под ней вместо тепла и твёрдости мышц или ткани костюма даже сейчас всё ещё непросто.       — Ну хорошо. — учёный обошёл своих подчинённых и прошёл вглубь зала к белой платформе.       В следующий миг свет в просторном зале начал тускнеть и несколько панелей, служащих границами сферического зала вместо стен, выпрямились. В голубых излучателях Габриэль по опыту службы упорно признавал камеры, а по факту они ещё неплохо служили и фонарями, и проекторами: с их помощью в зале возникли сложные голографические проекции, за несколько секунд сложившиеся в пару объёмных моделей и плоских экранов с полотнами текста и изображений.       — Как вы знаете со вчерашнего совещания, мы сегодня отправляемся в ваш мир. Первостепенная задача – закрепить влияние Aperture. Второстепенная – вербовка ценных кадров, наше любимое.       — Кого берём? — без прелюдий в лоб выдала вопрос Циглер.       Иногда Гейба поражала контрастность этой женщины: вчера она ледяным тоном докладывала о ходе клинических испытаний новых суппрессантов против какого-то инопланетного вируса и о влиянии чужеродных биоорганизмов из очередного параллельного мира (не спрашивайте, откуда Рейес это знает), через час – смеялась до колик в животе над напускным идиотизмом Мерсера, одновременно препираясь в метафорах с Гладос, после чего возвращаясь к работе за операционным столом часов так на дцать. А сегодня – вполне воодушевлённо выслушивала разнарядку от начальства. Она в точности осталась такой же, что и много лет назад, ещё во времена омнического кризиса. С другой стороны, насколько Рейес слышал, Ангела ждала этой экспедиции достаточно долго, почти с самого своего знакомства с Фрайзом, а она тут намного дольше Габриэля едва ли не на десять лет.       — Точно Де-Койпера. Но список может пополниться. Может быть, мисс Коломар, Лакруа, Уинстон? — Александр задумался на пару мгновений, пока мимо них троих проплывали панели с данными, личными досье и сопроводительной информацией. — А ещё пришла пора подводить итог испытательному сроку доктора О'Доран.       — Оу... — Рейес был готов поклясться на могиле Моррисона, что изо всех сил пытался сдержать своё разочарование только у себя в голове.       — Успел уже забыть о ней? — Ал сочувственно посмотрел на него, в то время как Ангела неловко отвела взгляд. Насколько Габриэль знал, она была недовольна её кандидатурой с самого начала и едва ли не больше него самого.       В словах начальства не было ни грамма издёвки. Занимаясь выправлением всех последствий многочисленных грубых вмешательств Мойры в генную структуру бывшего коммандира Чёрного дозора, Ал мог досконально понять, почему к этой даме Гейб питает далеко не самые тёплые чувства. Собственно, поэтому она находилась под руководством его подчинённого в достаточно отдалённой дочерней компании. А подчинённый тот весьма талантливо, надо признать, держал язык за зубами.       — Никак нет. — по-армейски возразил Гейб и был прав. Тем более, последнее, что ему было нужно в дополнение к пытливому взору Фрайза – искреннее сострадание Ангелы. Сестра милосердия, блин...       — Это хорошо, — подхватил речь учёный снова, — потому что именно об этом нам сейчас нужно будет поговорить...       Именно в этот момент (Фрайз как знал, зараза), в раскрытом настежь проёме показался Мерсер и Мойра. Последняя даже не пыталась скрыть любопытство. Благополучно забыв, что его лицо больше не скрывает маска, Габриэль, судя по всему, скорчил весьма красноречивую гримасу, на которую его бывшая коллега не преминула ответить чем-то похожим, добавив:       — Очаровательно.       — Здравствуй, Мойра. — сообразив что-то сказать, гораздо более нейтрально выдал Гейб.       — Ну привет. — принебрежительно, с цинизмом микроба, ответила-таки Мойра на запоздалое приветствие, поддев: — Выглядишь куда лучше, чем в нашу последнюю встречу.       — Уж точно не благодаря тебе. — буркнул себе под нос Рейес, отходя подальше и позволяя Мерсеру встать между ними. А то ещё сцепятся или ещё чего похуже...       — Доктор О'Доран!       Доктор Фрайз же, напротив, излучал собой абсолютный профессионализм и дружелюбие. Резкий контраст перехода к «корпоративному» лицу снова некстати напомнил Рейесу о Моррисоне и сравнению своего начальства со старым другом и товарищем... Чьё имя, впрочем, уже давно переползло в особый список Жнеца.       Следующие полчаса их компания, к которой вскоре также подключился и Саундвейв, обсуждала подробности грядущей миссии. В частности, границы и условия, при которых в качестве штаба на этот раз будет использована Aperture Central, где они сейчас и находятся, а также цели и задачи операции вместе с текущей обстановкой в мире постомнического кризиса и расцвета нового, под именем «Нуль-сектор», волной окатившего мир с подачи Когтя. Именно с ним планируется предложить помощь обоим группировкам – пересобранному Overwatch и разросшемуся до неприличия Когтю, – попутно пообщавшись с предводителем омников – Рамматрой.       — Но если мы базируемся здесь, то как мы будем перемещаться между мирами? — почти сразу задалась вопросом Ангела. — Вряд ли Вы лично будете нас транспортировать по одному.       — Верное замечание, доктор Циглер. — отвлёкся на вопрос коллеги Алекс, сузив диафрагму окуляра Монокля. — Напомню Вам о том, что на космической станции Левиафан завершились испытания Сифона – устройства, которое позволяет открывать порталы между мультивселенными без моего непосредственного участия, основываясь на управлении энергией Разлома. Так вот, именно Сифон станет средством перемещения в этой операции. Пока он будет управляться из релейного зала, оператором нашей экспедиции вызвался быть Шоквейв.       — Циклоп? — уточнил Габриэль полушёпотом у Мерсера. Со вторым и третитьм АРО Рейес пересекался не так часто, так что иногда забывал, каких их зовут.      — Да, — ответили ему шёпотом, добавив — У которого ещё вся голова – один красный глаз с антенами.       — Кхм, теперь, когда вопросы логистики мы прояснили, — сделал Фрайз вид, что не заметил этого короткого диалога на фоне, — обсудим ваши роли в командах Когтя и Overwatch. И, прошу сейчас проявить особое внимание, действовать вам придётся под прикрытием.       Пожалуй, среди всех наиболее неприятных исходов этой беседы, которые мог ожидать Рейес, этот был наиболее благополучным. Док Фрайз из кожи вон вылез, продумывая, как подпустить их с Мойрой к Аканде, при этом снизив шансы их пересечений. И всё же выслушивая новые правила взаимодействия в экспедиции, в которые входило в том числе поддержание прикрытия, ибо начальство само хотело рьяно поучаствовать и лично познакомиться с главными действующими лицами их абсурдного театра боевых действий, Рейес умудрился снова отвлечься. Его разум ускользнул, предаваясь воспоминаниям, под доклад Ангелы об обстановке в группе по интересам под предводительством обезьяны-переростка. И тем сложнее становится не подмечать, что за время их совместной работы, Циглер умудрилась перевернуть отношение к себе с ног на голову. Может быть, и он тоже ждал этой экспедиции, пусть и совсем немного.       Рейес вспоминал, как он вообще оказался в Aperture в первый раз. Ангела как раз играла в этом событии судьбоносную роль. Тогда он питал к давней союзнице лишь искреннюю неприязнь и раздражение, граничащие с искусственной ненавистью из-за её бессилия перед его недугом. И хотя с начала антигенной терапии, призванной устранить «побочные эффекты» экспериментов Мойры, не к добру помянутой ранее, контролировать себя, в том числе свой разум, давалось гораздо легче, иногда усмирять демонов в голове с их историями сейчас не хотелось – они могли многое рассказать Габриэлю о самом себе, заставить наконец задуматься...       

***

      — Габриэль.       — Уйди.       Судьба превратна. Не первый раз на поле боя она смешивает участников их карнавала, получая безумные комбинации по каждой из сторон баррикад. И совершенно неважно, кто кем и кому приходится: зятем, сватом, отцом, братом, закадычным другом или заклятым врагом – не имеет значения. По крайней мере, пока они разделяют одну и ту же боевую задачу. Каким бы ни был итог...       И тем не менее, бой закончился. Увы, не в их пользу. Мысленно, Жнец ухмыляется про себя – чего ещё следовало ожидать от кучки стариков и медика с крыльями, которая как раз прямо сейчас действовала ему на нервы. Что, с каждым годом, превращалось для окружающих всё в более опасную игру с повышенными ставками.       — Есть дело.       Решительный голос доктора Циглер, их старой-доброй Ангелы Циглер, заставил всколыхнуться былой интерес. Редко какая задача или миссия, будь то собственная самовольная вылазка, или работа на Коготь, могла зацепить его внимание. Воспоминания о твёрдой воле и весьма специфичных боевых задачах, которые перед ним ставил главный медик Overwatch, ещё до того, как он нашёл своего персонального палача, заставили прислушаться.       Всё, по чему можно было бы считать, что внимание крупной фигуры в чёрном плаще успешно привлечено – лёгкий поворот головы. Поворачиваться к доктору, спасшему его самого здесь раза два точно, он не собирался. Много чести. Или, было здесь что-то ещё? Габриэль всегда отличался хорошим самосознанием. Когда из него лепили суперсолдата, это был один из ключевых навыков, способный помочь грамотно оценить свои силы. И теперь, когда агония пожирала его плоть каждую минуту, каждую секунду его существования, он точно знал: остановиться и не придушить, хотя бы из соображений чести, бывшую соратницу вполне может оказаться выше его сил, посмотри он ей в лицо немногим дольше пяти секунд.       — Интересно, о чём таком добрый доктор хочет попросить Жнеца.       — Я не буду повторять дважды. — несмотря на явно пренебрежительный намёк, воля девушки оставалась непреклонной. — Один влиятельный человек хочет с тобой поговорить. Воспользоваться твоими услугами.       — И ты ожидаешь, что я слепо пойду в ловушку? — нашёл в себе силы усмехнуться Рейес. — Не думал, что годы сделали тебя такой наивной, док.       — Я работаю с ним много лет. И могу сказать одно: если ты не придёшь к нему, он сам найдёт тебя. И тебе это точно не понравится.       В следующее мгновение, на опустевшей улочке, стены домов на которой были испещрены щербинами от выстрелов и вымазаны сажей от взрывов, раздался звук, странно похожий на перезарядку оружия. Инстинктивно Жнец растворился в тумане собственного тела, меняя позицию и выхватывая дробовики. Но вместо пистолета или ружья он видит в руках Ангела странное устройство, никоим образом не похожее на её экипировку – небольшой цилиндр, разделённый пополам и полый внутри, судя по раздвинутым половинам. Внутри – более знакомый персональный коммуникатор с примитивным тактильным интерфейсом. Футляр с глухим звуком оказывается на асфальте, вымазываясь белоснежным корпусом с серыми узорами в грязи подворотни, а гаджет отправляется в полёт к нему.       Освободив одну руку от оружия, Жнец перехватывает устройство связи, недолго разглядывает его, вертя перед своей маской, после чего возвращает взгляд на доктора.       — Мне самой противно, что я это делаю. Если согласен – встретимся по этим координатам. Я буду там в любом случае. Пропустишь время – упустишь шанс. Ждать тебя никто не станет. Придёшь убивать... — девушка нервно и печально усмехнулась, — Будешь удивлён.       Развернувшись и не проронив больше ни слова, юная гордая девица доктор Циглер удаляется прочь, скрываясь за ближайшим углом, оставив Жнеца один на один со сбитыми в кучку и перевёрнутыми с ног на голову мыслями. Решение казалось не простым, и, тем не менее, было принято за несколько секунд. Информация в коммуникаторе только лишь подстегнула и без того разгорающееся любопытство...

***

      В пересобранной Overwatch, если верить Циглер, всё было по старому: периодический раздрай и лихорадочные попытки примата наладить коммуникацию между рьяно рвущимся в бой молодняком и ветеранами-старпёрами по типу старшей Амари. Ничего нового, за исключением нескольких пополнений и ситуативных альянсов.       — Понятно. — настолько же бесцветно, как и описанная организация, выдаёт Александр, переводя взгляд на Рейеса. — Что с Когтём и Аканде?       — Коготь продолжает операции, — рапортует Рейес, не меняя положения. — Провалы в них случаются всё чаще. Некоторые обвиняют в этом Думфиста. Открыто, по крайней мере, никто своё недовольство не высказывает – влияние Когтя сохраняется.       — Отлично, значит всё пока стабильно. — Ал хлопнул в металлические ладоши, из-за чего те брякнули кевларовым покрытием. — Итак, теперь самое интересное. Доктор О'Доран.       Габриэль почти захотел развернуться и уйти. Но любопытство и, в какой-то мере, обязательства перед Александром заставили его остаться.       — Я слушаю Вас. — Мойра, до того с некоторой скукой и явно натянутым уважением на лице внимавшая докладам, быстро встрепенулась.       — Мы с доктором Мерсером были... впечатлены вашей работой. — Фрайз протянул руку к стоящему здесь всё это время коллеге чтобы тот вложил в неё уже ранее собранное досье. — Скажу сразу, место в штате у вас есть, причём и в Gen-Tec и здесь, в Aperture Central.       — С удовольствием рассмотрю совмещение. — гордо заявила Мойра, в то время как её назначенный наставник изо всех сил постарался не усмехнуться вслух.       — Как правило, у нас в таких ситуациях нет выбора. Режим работы Алекса, — Фрайз кивнул на тёзку-генетика, — Вы уже знаете.       Дождавшись, пока Мойра с вопросом глянув на своего коллегу, с пониманием кивнёт, Александр поднял другую тему, куда менее приятную.       — Прежде чем мы продолжим этот разговор, я бы хотел спросить с Вас за некоторые недочёты в Ваших последних публикациях.       Несколько голограмм высветились едва ли не у Мойры перед носом. Отойдя от них на шаг-другой, учёная смогла узнать в них тексты своих последних статей, где были выделены даты публикаций и некоторые фрагменты.       — Видите ли, при анализе ваших работ сегодня утром, мы с доктором Мерсером выявили некоторые хронологические и логические противоречия в результатах и выводах.       — Не представляю, при чём могу тут быть я. — скептически окинув взглядом свою писанину ответила Мойра, гордо задрав нос кверху. — Вы же тоже учёный. Вы прекрасно знаете, какие казусы случаются в редакционной коллегии. Тем более, Вы наверняка в неё входите.       Александр миловидно улыбнулся, наклонив голову чуть в бок. Для Мерсера и Рейеса это означало одно – предстоящее шоу. Ангела тоже приготовилась к зрелищу, хотя и с куда хуже скрываемой плотоядной ухмылочкой.       — Вы несомненно правы, доктор О'Доран. Но это всегда можно проверить. — приторно пропел Фрайз, затем обратившись куда-то наверх. — Гладос, подскажи, будь любезна, не ты ли случаем проводила редакцию этого журнала?       — Да, я, доктор Фрайз. — раздался холодный женский компьютерный голос ровно оттуда, куда посмотрел Ал, а именно сверху зала. — И я могу заверить, что ошибки в хронологии обработки или подачи исследований в редакционную коллегию не было – все присланные материалы были тщательно обработаны и выпущены в установленные сроки. Логические ошибки остаются на стороне автора.       — Тогда я должен поинтересоваться, Мойра, уж простите. — Александр перевёл взгляд фиолетового окуляра на учёную, скептически оглядывающую его самого с ног до головы. — По какой такой причине официальные результаты Ваших исследований противоречат сами себе?       — Я не обязана перед Вами отчитываться. — не менее холодно отрезала учёная. — Я могла допустить ошибку. Следить за этим – задача доктора Мерсера, с него и спрашивайте. Никаких претензий с его стороны мне не предъявлялось. Вы хоть знаете, какой бардак происходит в Gen-Tec!?       — Знаю, причём лучше Вас. — спокойно ответил Фрайз. — А ещё я знаю о неоднократном нарушении установленного направления исследований, хотя Вы прекрасно знали, что для того, чтобы получить доступ к подгрифным данным, Вам было достаточно уведомить своего куратора – доктора Мерсера. Но на связь, как я могу видеть, вы не выходили, предпочитая искать всё самостоятельно, в обход официальных каналов.       В помещении воцарилась крайне неуютная атмосфера. Однако уходить было ещё рано – Мерсер ждал Мойру, а Циглер и Рейес – окончания брифинга. Мойра отвечать не торопилась. Хотя, признаться честно, Габриэль даже получал удовольствие от происходящего – Мойра, в кои-то веки попавшись на своих махинациях, едва ли поумерит своё самодовольство, но точно станет осторожнее.       — Я должен напомнить Вам, доктор О'Доран, что одним из условий работы в Aperture, – не важно, в каком подразделении, – была прозрачность работы. Не только для обеспечения безопасности, но и для эффективного отслеживания перекрёстных и смежных направлений. И пренебрежение этим правилом, наравне с выявленным нами логическим противоречием, кое-о-чём нам говорит. — многозначительно протянул Ал, затем добавив, кивая на Рейеса: — Как и множество незавершённых до конца проектов.       Александр всмотрелся в лицо девушки напротив. Мойра держалась напряжённо. Ещё бы – её раскусили. И буквально тыкнули в это носом. Но чего она не ожидала, так это второго шанса:       — Несмотря на это, мы решили не отбрасывать Вашу кандидатуру. Наоборот, Ваш опыт и достигнутые результаты позволяют мне рассмотреть Вас на... более высокую позицию. Скажите, Вы уже слышали о совете Смотрителей?       — Знаю только то, что Вы, доктор Мерсер и доктор Циглер в нём состоите. — честно призналась Мойра. — Когда я запрашивала допуск к ряду исследований, у некоторых был гриф этого совета.       О том, как она была раздосадована, не сказать раздражена, когда по этой причине получила отказ в доступе, О'Доран говорить не стала, постаравшись удержать лицо. От этой фальши, которая ещё в Blackwatch доводила его до белого каления, Габриэль едва удержался чтобы не закатить глаза. Хотя эти пять минут позора, при которых «великого недооценённого учёного» отчитывали как аспирантку он запомнит надолго.       — Чтож, в нём мы и предлагаем Вам место. — прямо сразу выдал Фрайз, стараясь игнорировать искренний ужас в глазах Габриэля, быстро сменившийся сдерживаемым гневом, и праведное возмущение – у Циглер.       — Тогда, наверное, я могу спросить, что это за совет? — сказала Мойра с некоторым нажимом, оглядев всех собравшихся. Благо Гейб и Ангела вернули на лица непрошибаемое спокойствие.       — Конечно. Это особое формирование, существующее отдельно от корпорации но основывающееся на её ресурсной базе. Сюда входят некоторые руководители подразделений и ценные кадры, такие, как агент Рейес. — Ал встал со своего места под перестройку голограм по всему залу. Вокруг них выстроились двадцать четыре объёмные фигуры самих Смотрителей. — Каждый из нас – не просто исключительный специалист в своей области, но и куратор своего направления. Во многом, Смотрители свободны проводить свои исследования, операции, экспедиции. Почти за каждым закрепляется структурное подразделение в ведомство: лаборатория, отдел или сектор, а в случаях, когда Смотритель был приглашён из другой вселенной или мультивселенной, – и его родной мир. Такие Смотрители становятся представителями Межмультивселенского конгломерата Aperture у себя «дома».       У некоторых голографических фигур развернулись краткие описания. Мойра с видимым интересом изучала то, что попадало в её поле зрения. Даже Габриэль нехотя мазнул взглядом по своей фигуре и обнаружил за ней несколько слов о тренировке экспедиторов и институтских Корсуров.       — Смотритель – это не должность, скорее статус или звание. — продолжил Александр. — В шутку я называю наше сборище клубом по интересам. На деле же мы представляем независимую силу, движимую потребностью в знании. Стать одним из Смотрителей – значит получить в своё распоряжение без преувеличения все активы, какими располагает Aperture и какие могут пригодиться в исследовании и разработке, а также возможность вырабатывать и принимать стратегически важные решения. Разумеется, с сопутствующей ответственностью — перед другими Смотрителями, своим миром, а также перед Отделом внешних исследований и мной лично. Плюс редкие задачи по запросу других Смотрителей и Отдела.       — Помимо прочего, — вставил свои пять копеек Мерсер, — Взаимодействия с другими мирами у нас регламентирутся сводом правил Экспедитория, это структура при Отделе внешних исследований. Как пример, нельзя появиться посреди городской площади и во всё горло кричать туземному населению, что ты с другого мира. Логичное дело, ты окажешься в дурдоме.       Ангела, до этого сверлившая Фрайзу взглядом его Монокль, прыснула со смеху, а Рейес даже ухмыльнуся, только сейчас заметив, что всё это время с силой сжимал кулак.       — Но до этого ещё далеко. — прервал коллег Александр, тоже не сдержав улыбку. — В обычных обстоятельствах Совет предлагает место сразу. Но в Вашем, Мойра, случае, Вам нужно будет выполнить одно последнее, но крайне важное задание.       На этих словах белый люк конструирующей установки в центре зала, до этого скромно изображавший декор пола, раскрылася, а из его подсвеченных алым недр вынырнул механический манипулятор с клешнёй, услужливо протянувший рыжей девушке вакуумную пробирку с переливающейся фиолетовым цветом субстанцией. Мойра, бегло осмотрев пробирку и, видимо, не найдя в ней угрозы, аккуратно перехватила её у клешни, после чего та, изящно взмахнув ввысь, снова скрылась под закрывшимся люком.       — Что это? — последовал логичный вопрос. По лицу доктора Циглер, к счастью, стоявшей позади, было ясно, что она узнала этот препарат и снова едва сдерживала своё негодование.       Видя состояние коллеги, Алекс, – который Мерсер, – поспешил подойти к блондинке и успокоить её, пока она не сотворила какую-нибудь глупость. Увы, времени поделиться их с Фрайзом планами на Мойру времени, как и возможности, не было.       — В пробирке запечатан актуальный штамм Вируса персональной эволюции, но лишённый модификаторов и не вызывающий никаких побочных мутаций. — на этой фразе Мерсеру пришлось зажать Ангеле рот, чтобы та не вздохнула слишком громко. Это бы разрушило весь их план. — Вы можете помнить его, поскольку некоторое время назад работали над модификацией этого проекта вместе с доктором Мерсером. Над реструктуризацией и унификацией белковых цепочек для дальнейшей модификации.       — Да, я помню. — теперь пришла очередь Мойры опасливо перехватить образец. — Очень... необычный инструмент. Если не ошибаюсь, Вы, доктор Фрайз, используете этот вирус для усиления собственных способностей.       — В некотором роде, да. — уклончиво ответил Ал. Подробности этого проекта ей пока знать не обязательно. — Но сейчас Ваша задача будет заключаться кое-в-чём другом. А именно – Вам нужно будет нивелировать механизм генного замка и приспособить вирус к приживаемости в любых носителях без летальных последствий для последнего.       — Стесняюсь спросить, а в чём практическая польза моей работы, в таком случае? — совершенно по-деловому интересуется Мойра, опуская руку с пробиркой вниз. — Единственное применение, какое я могу найти такому вирусу в этом случае – использование в качестве биооружия.       — Боюсь, это будет не совсем корректно. — возразил Александр, глядя на то, как Ангела всё сильнее пытается прокусить руку Мерсеру. А это значит, что пора закругляться. — Вирус персональной эволюции основан на Вирусе Рукотворной Эволюции, который изначально создавался для создания суперсолдат. Первые его итерации приводили к серьёзным мутациям, отказу нервной системы или её деградации вплоть до отказа низших психических функций, так что я был вынужден его доработать. В итоге, ВПЭ без модификаторов лишь значительно ускоряет метаболизм и усиливает регенерацию тканей, делая носителя биологически бессмертным и позволяя ему быстро восстановиться от любых ран. Это качество может очень пригодиться нам в экспедиции, однако генетический замок, не позволяющий вирусу срабатывать как нужно на ком-либо, чья ДНК отлична от моей, не позволяет его использовать. А времени заниматься этим самим ни у меня, ни у Алекса, ни у доктора Рокетт нет.       Фрайз с чистой совестью разворачивает Мойру спиной ко всем остальным, на всякий случай, также привлекая её внимание визуализациями белковых цепочек вируса. В этот момент её внимательный взгляд начал смешить уже самого Александра – он словно размахивал погремушкой у ребёнка перед носом.       — Вот тут на сцену и выходите Вы. Для работы Вам предоставят всё необходимое, включая доступ к синт-реплекатору, который обеспечит Вас бесконечным источником послушных и обезличенных подопытных. Работу можно будет вести как здесь, в Aperture Central, так и на Ваших личных активах.       — Я поняла Вас, доктор Фрайз. Когда я могу приступать?       — Немедленно. — односложно отвечает Александр, добавляя: — Но есть одно условие: зная Ваш подход к проведению экспериментов, тестирование результатов Вашей работы должно производиться только на синтетическом подопытном материале. Ни в коем случае не на себе, это условие не обсуждается. Если вы нарушите его, то задание будет аннулированно, как и моё предложение. Вам всё ясно?       Надо признать, звучал доктор Фрайз настолько строго, что даже Ангела с Алексом выпрямилась по струнке. Что выглядело особенно комично, учитывая, что его рука всё ещё покоилась на её лице. Одному Кейву Джонсону известно, как Рейесу удалось незасмеяться в этот момент. Но наблюдая за этим цирком, Габриэль нутром чувствовал неладное – после той показательной «порки» предлагать ей Смотрителя? Да чёрта с два. Фрайз гораздо более последователен в своих решениях. Что же он задумал?...       — Да. — с внушительной серьёзностью заявила Мойра, что ей можно было даже поверить.       — В таком случае, Вам уже предоставлен доступ к лабораторному помещению в испытательном крыле. — отвечает Фрайз, прокладывая для Мойры ещё один выход из цилиндрического помещения. Массивные панели с гудением сложились и выстроились в коридор, ведущий из центрального зала управления. — Доктор Мерсер проводит Вас и познакомит с заведующей лабораторией генетических исследований и модификаций. Она введёт Вас в подробности Вашего задания.       С неописуемым удовольствием Алекс аккуратно высвобождает свою руку из плена пасти доктора Циглер, на ходу маскируя следы от зубов, и подскакивает к О'Доран, чтобы увести её отсюда подальше, да и самому убраться поскорее: что-то подсказывает ему, что после их ухода здесь случится что-то очень интересное, но о чём лучше будет позже спросить Гладос, чем наблюдать самому.       — Идём, Мойра.       Калеченному учёному не обязательно было поворачиваться обратно, чтобы догадаться, кто прожигает в его затылке дыру. Две дыры, если быть точнее.       — Алекс, потрудись...       — Минуту. — оборвал Ал коллегу, продолжая вглядываться в коридор, по камерам через Монокль прослеживая путь Мерсера и О'Доран. Итолько когда те вышли из проложенного коридора, Фрайз его разобрал обратно, наглухо закрывая центр управления. — Вот теперь можно.       — Ты вообще в своём уме!? — не сдерживая голос обвинила учёного медик. Об отношении к увиденному Габриёля говорил только взгляд алых глаз. — Давать Мойре такое оружие!       — Да тише ты. — прикрылся Алекс металлической рукой, когда Ангела уже замахнулась его ударить. А бьёт она больно, на тренировках он не раз в этом убеждался. — Это наш план. Сейчас объясню...       В пересказе история с перетасованными отчётами Мойры и планом двух Алексов едва ли заняла больше пяти минут. Больше, конечно, заняли ответы на вопросы. Этого времени хватило, чтобы погасить проекторы и вернуть панели в изначальное положение, а также подняться в верхнюю надстройку, где располагался более скромный рабочий кабинет Ала.       — То есть, ты дал ей не полноценный чистый штамм ВПЭ, а заражённый нанитным маркером? — наконец дошло до Ангелы, стоило ей успокоиться.       — Да, именно! — с остаточным запалом порадовался Алекс. — Именно поэтому мы придумали идею с регенерацией – это приманка.       — Она как-то упоминала, что несколько... ограничена во времени. — отозвался Рейес, оперевшись копчиком о рабочий стол, пока Ангела и Фрайз расположились в зоне отдыха с мягкими диванами. Учёный, в ответ на это, резко подорвался на диване:       — Вот-вот! Значит идея доработать свою технологию за счёт моей точно должна зацепить её внимание! Если она вживит этот штамм в себя, то я смогу наблюдать за каждым её шагом.       — А если она заметит ловушку? — не теряла настороженности Ангела, отставляя кружку с чаем, любезно предложенную Алексом, когда они поднялись сюда. — Или честно выполнит задачу?       — Нанитный маркер очень хорошо скрыт, она не сможет его распознать. — возразил Алекс. — За эту работу можно поблагодарить Цезаря. С его помощью я смогу узнать, как она распорядится материалами ВПЭ, и проконтролировать последствия.       — Если заметит – не подаст виду. — снова вмешался Габриэль. — Постарается обернуть всё в свою пользу.       — Чем мы и воспользуемся. — согласился Фрайз, затем слегка задумавшись. — А если честно выполнит – заслужит место, пусть ей и придётся объясниться за странности в публикациях. Хотя я сомневаюсь, что она на эту честность способна, учитывая, как она тасует свои собственные исследования.       — На одном из заданий, ещё при Blackwatch, она сказала, что намеренно не демонстрирует насколько она умна. Говорит, ей так проще манипулировать.       Ангела и Алекс с интересом взглянули на Рейеса. До сего дня он никогда не упоминал свою работу в спецотряда Overwatch. Ал даже, можно сказать, был рад и испытывал гордость.       — Что? — прервал повисшую тишину Гейб, неуютно передёргивая плечами. — Разве это не имеет отношения к её перетасованным отчётам?       — Да, это много проясняет, на самом деле. — Александр задумался на мгновение, убеждаясь, что выбрал правильную стратегию.       Александр поднялся с кресла и проследовал к своему рабочему столу, включая размещённый на его поверхности сенсорный терминал.       — Мойра либо докажет, что способна работать в наших интересах, либо покажет свои истинные намерения. В любом случае, мы узнаем её цену. Вирус – это не награда, это приманка. Если она клюнет — мы избавимся от потенциальной угрозы. Если она выйдет из испытания достойно — мы получим надёжного исследователя.       — Пожалуй. — согласилась, наконец, Ангела, принимая действительность. — Но нам нужно будет, чтобы кто-то за ней следил. Здесь этим можешь заняться ты, Алекс Мерсер или Гладос, но вот в Когте...       — В Когте за ней пригляжу я. — понял свою роль в этом плане Жнец. Не сказать, что Габриэль был этим доволен, однако он был непрочь увидеть, как Мойра провалит проверку.       Пролистав несколько файлов под заинтересованным взглядом Габриэля, Ал добавил:       — А тем временем, у меня появится возможность лично изучить её лаборатории. Уж очень мне хочется покопаться в её записях.       — Я думала, твои солдаты забрали всё, что смогли унести из её убежища в Когте. — отозвалась Ангела.       — Да, из тех лабораторий, до которых я смог дотянуться. — ответил Фрайз. — Боюсь, что у неё их больше, чем я думал: данные обрывочны. Некоторые зашифрованы, и пока я не соберу полные пакеты – расшифровать их будет невозможно. И наверняка большая их часть охраняется инфраструктурой Когтя.       — Значит, у нашей миссии есть ещё и третья цель. — Габриэль развернулся к Алексу лицом. — Проследить за Мойрой.       Алекс в тишине многозначительно поднял взгляд фиолетового окуляра монокля на Рейеса и Ангелу. Несмотря на верхнее освещение кабинета, холодный свет рабочей поверхности сенсорного стола накладывал глубокие световые шрамы на лицо учёного.       — Не подведите.