Триумвират Слизерина

Средневековый замок не знал жалости к слабым. В одиннадцатом веке магия была не академической дисциплиной, а синонимом выживания. Здесь, в неосвещённых коридорах, за стенами которых выли дикие волки и прятались куда более опасные твари, Гарри Поттер быстро понял: его прошлая гриффиндорская подготовка была лишь детской игрой на лужайке. Обучение у Салазара Слизерина началось на рассвете следующего дня. — Поднимись, змеёныш, — низкий голос Основателя заставил Гарри мгновенно вынырнуть из глубокого сна. Салазар стоял у постели, полностью одетый в тренировочный кожаный доспех, плотно облегающий его широкие плечи и грудь. В его руках были два тренировочных меча из тяжёлого, тёмного дерева, укреплённого магическими рунами. — Маг, зависящий только от палочки — калека. Маг, не умеющий защитить себя физически — труп, — холодно произнёс Слизерин, бросая один из мечей на постель прямо к ногам Гарри. — Живо на полигон. Уже через полчаса Гарри стоял на скрытом от ветров внутреннем дворе замка. Земля была покрыта утренней изморозью, пар от дыхания облачками поднимался в воздух. Тренировка превратилась в сущий ад. Салазар двигался с пугающей, нечеловеческой грацией. Он не делал скидок на то, что Гарри только восстановил свои каналы. Деревянный меч Основателя жалил безжалостно — в плечо, по рёбрам, по бёдрам. Гарри падал на мёрзлую землю, пачкал льняную рубаху в грязи, тяжело хрипел, но упрямо поднимался снова и снова. Гриффиндорское упрямство, помноженное на слизеринскую злость, не позволяло ему сдаться. — Плохо, Гарри! Ты защищаешься, как щитом, но твой меч — это продолжение твоей воли! — Салазар сделал стремительный выпад, обезоруживая юношу. Тренировочный клинок Гарри со свистом отлетел в сторону, а сам парень повалился на спину, тяжело дыша и глядя в серое небо. Салазар подошёл ближе, его высокая фигура закрыла собой тусклое солнце. Он направил острие своего деревянного меча прямо в грудь Гарри, чуть повыше сердца. — Ты боишься ударить в полную силу. Ты всё ещё думаешь о том, как не навредить мне, — тихо, на парселтанге прошипел Слизерин. Его лесные глаза потемнели, в них вспыхнуло опасное пламя. — Забудь о благородстве, которому тебя учили. Твои враги не будут благородны. Если ты хочешь выжить и отомстить — ты должен быть готов разорвать горло любому. Гарри лежал на холодной земле, чувствуя, как внутри него закипает бешеная, тёмная волна. Ярость на предателей, на собственную слабость, на этот чёртов мир, который заставлял его вечно страдать, поднялась из самых глубин его существа. — Я не боюсь! — яростно выплюнул Гарри на змеином языке. Вместо того чтобы тянуться за мечом, он резко выкинул руку вперёд. Чистая, невербальная стихийная магия сорвалась с его пальцев. Воздушная волна невероятной силы ударила Салазара в грудь, заставив великого мага отлететь на несколько метров назад. Слизерин приземлился на ноги, изящно скользнув по грязи, его посох вспыхнул изумрудным светом, гася остатки кинетического удара. На дворе воцарилась тишина. Гарри медленно поднялся, тяжело дыша, его растрепанные волосы липли ко лбу, а зелёные глаза горели диким, первобытным огнём Авады. Он приготовился к гневу Основателя. К тому, что его накажут за такую дерзость. Но Салазар молчал. А затем на его аристократическом лице медленно расплылась хищная, безумно довольная улыбка. Он отбросил деревянный меч в сторону. — Превосходно, — прошептал Слизерин, и в этом шёпоте было столько страсти и гордости, что у Гарри побежали мурашки по коже. — Наконец-то ты показал зубы, мой маленький хищник. Салазар сократил расстояние между ними за один миг, словно растворившись в воздухе и соткавшись заново прямо перед Гарри. Прежде чем парень успел среагировать, сильные, покрытые мозолями от меча пальцы Основателя стальной хваткой сжали его талию, прижимая грязного, взмыленного юношу к своей чистой кожаной броне. Вторая рука Салазара легла на затылок Гарри, пальцы грубо, но сладостно запутались в чёрных кудрях, заставляя его запрокинуть голову. — Ты дикий, не объезженный жеребец, Гарри, — горячо прошептал Салазар прямо в его губы. Их дыхание смешивалось в морозном воздухе. — Но магия в тебе... она поёт. Она откликается на мою силу. Чувствуешь? И Гарри чувствовал. Магия Салазара окутала его, как тяжёлое, грозовое облако. Она проникала под кожу, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Это было настолько острое, физическое притяжение, что у Гарри закружилась голова. Он инстинктивно ухватился пальцами за плечи Салазара, сжимая жесткую кожу доспеха. Салазар медленно опустил взгляд на губы Гарри — приоткрытые, искусанные во время боя, манящие. Расстояние между ними сократилось до ничтожного миллиметра. Гарри затаил дыхание, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он ждал этого поцелуя, жаждал его, как путник в пустыне жаждет воды. Но Салазар лишь шумно вдохнул его запах, коснулся носом его виска и медленно, с явным неохотным усилием ослабил хватку, не выпуская, впрочем, Гарри из своих объятий полностью. — Ещё не время, змеёныш, — тихо, с хриплыми нотками в голосе произнёс Основатель, и его лесные глаза блеснули тёмным обещанием. — Сначала ты должен стать сильным. Твоё тело должно научиться выдерживать не только мою магию, но и мою страсть. Идём. Твои раны нужно обработать. Гарри стоял, прислонившись к широкой груди Салазара, чувствуя, как внутри него всё горит от невыносимого, сладкого разочарования. Но в то же время он понимал: этот мужчина сделает его сильнее. И когда придёт время, их союз будет абсолютным.

***

Личные покои Салазара встретили их сухим теплом и ароматом успокаивающих благовоний. После ледяного ветра на тренировочном дворе здесь казалось особенно уютно. Гарри сидел на краю массивной кровати, стянув с себя грязную рубаху. Его торс был покрыт крупными багровыми синяками от ударов деревянного меча, а на плече красовалась ссадина, из которой всё ещё сочилась кровь. Он тяжело дышал, глядя на свои подрагивающие от усталости пальцы. В голове всё ещё шумело от недавнего выброса магии, а кожа до сих пор помнила жар чужого тела и властную хватку на талии. Салазар бесшумно передвигался по комнате. Он снял свой кожаный доспех, оставшись в одной лишь лёгкой чёрной рубахе с расстёгнутым воротом, открывающим крепкие ключицы. В руках он держал небольшую чашу из тёмногокамня, наполненную густой мазью изумрудного цвета, которая пахла хвоей и ментолом. Маг подошёл к кровати и опустился на край рядом с Гарри. Юноша инстинктивно напрягся, но Салазар лишь негромко, успокаивающе зашипел на парселтанге: — Тише, змеёныш. Я не причиню тебе вреда. Позволь мне. Он зачерпнул пальцами немного прохладной мази и прижал их к ссадине на плече Гарри. Юноша тихо зашипел от резкого, покалывающего холода, который тут же сменился приятным онемением. Боль уходила мгновенно, уступая место расслаблению. Салазар двигался медленно, почти лениво, но в каждом его движении сквозило то самое собственничество, которое Гарри читал в его глазах. Ладони Основателя скользили по плечам парня, втирая мазь в ушибленные мышцы, спускаясь ниже к лопаткам и ребрам. Его прикосновения были уверенными, сильными, но удивительно нежными для воина. Гарри прикрыл глаза, невольно подаваясь навстречу этим рукам. Его дыхание выровнялось. Напряжение, копившееся месяцами после войны, словно вытягивалось из него через эти тёплые пальцы Салазара. — У тебя сильное тело, Гарри, — негромко произнёс Слизерин, и его голос вибрировал у самого уха юноши. — Но оно не привыкло к правильному распределению энергии. Ты тратишь слишком много сил на эмоции. В бою эмоции — это яд. Они затуманивают разум и заставляют делать глупые ошибки. Твоя ярость должна быть холодной, как сталь твоего клинка. — Я всю жизнь дрался на эмоциях, — тихо ответил Гарри, приоткрыв глаза и глядя на профиль Салазара. — У меня не было времени учиться хладнокровию. Каждая моя битва была выживанием здесь и сейчас. Салазар остановил свои руки на его талии, слегка сжав пальцы. Его лесные глаза встретились с изумрудными глазами Гарри. Расстояние между ними снова сократилось, и на этот раз Салазар не стал сдерживать себя. Он наклонился вперёд, и его губы накрыли губы Гарри. Этот поцелуй не был мягким. Он был глубоким, собственническим, со вкусом мяты и горьких трав. Салазар целовал его так, словно заявлял свои права на каждую мысль, на каждый вдох этого мальчишки из будущего. Его язык требовательно скользнул по губам Гарри, заставляя того приоткрыть рот и ответить на этот тёмный, пьянящий напор. Гарри тихо застонал, запуская пальцы в длинные, шелковистые волосы Основателя, притягивая его ближе к себе. Всё его существо пело от этой близости. Это была не та робкая, неумелая любовь, которую он пытался строить в своём времени. Это была дикая, первобытная страсть двух сильных магов, чьи ауры переплетались в один плотный, искрящийся узел. Когда Салазар наконец отстранился, его дыхание было тяжёлым, а лесные глаза казались почти чёрнымиот желания. Он коснулся своим лбом лба тяжело дышащего Гарри, удерживая его за затылок. — Ты мой, змеёныш, — прошептал Слизерин на парселтанге, и его голос был полон обещания вечной защиты и власти. — И весь мир узнает об этом. А теперь отдыхай. Завтра мы продолжим. Гарри сидел, тяжело дыша, его губы горели от требовательного, собственнического поцелуя Салазара, а сердце колотилось в груди так сильно, будто пыталось пробить рёбра. Он смотрел в эти потемневшие лесные глаза напротив и понимал: пути назад нет. И, Мерлин, он не хотел этого пути. Всё его гриффиндорское прошлое казалось теперь лишь блеклым, фальшивым сном, от которого он наконец-то очнулся. Салазар медленно убрал ладонь с его затылка, но напоследок нежно, почти неощутимо провёл большим пальцем по нижней, слегка припухшей губе Гарри. В этом жесте было столько негласной власти и одновременно защиты, что у юноши перехватило дыхание. — Ложись спать, Гарри, — тихо, с бархатными нотками приказал Слизерин на парселтанге. — Твоё тело приняло мазь и мою магию. Теперь им нужен покой, чтобы завершить слияние. Я буду здесь. Гарри не стал спорить. Усталость, смешанная с глубоким, пьянящим удовлетворением, навалилась на него тяжёлой волной. Он лёг на мягкие меха, укутываясь в тёплое одеяло. Салазар поднялся, взмахнул рукой, гася свечи и оставляя лишь багровые, уютно мерцающие угли в камине. Он сел в глубокое кресло у постели, положив руки на подлокотники, и устремил на спящего юношу свой верный, неусыпный взгляд. В полумраке его зелёные глаза светились, как у хищника, оберегающего своё самое ценное сокровище. Гарри закрывал глаза с лёгкой улыбкой. Впервые за долгие годы он засыпал без кошмаров. Он засыпал, зная, что его больше никто не предаст. Потому что змеи не предают своих. Они лишь ждут момента, чтобы нанести смертельный удар.