Когда одно сообщение может изменить всё

      Йеджи отчётливо чувствовала запах больницы, приходя в себя после операции. Её тошнило, голова кружилась, хотелось плакать; все эмоции и чувства внутри перемешались после наркоза и капельниц.       Она чувствовала, как даже под обезболивающими ныло в груди — не физически, а морально. Она всё ещё ощущала вину за свой поступок перед Сухо. И когда мама навестила её, убедилась, что дочь в полном порядке и самое страшное теперь позади, девушке принесли телефон, чтобы она позвонила друзьям и родным, которые не смогут сразу к ней прийти.       Но первым делом Йеджи хотела разблокировать номер Сухо, она думала написать ему, но над смартфоном её большой палец замер на месте. В другой жизни она не смогла это сделать, а здесь издала глубокий шумный выдох, размышляла несколько секунд и с трудом, пересилив себя, решила написать ему. Вытащив Сухо из чёрного списка, она ещё дрожащей рукой черканула ему короткое сообщение: всего лишь номер больницы и время для посещений — ни на что не надеясь.       Следующие несколько дней, трое суток точнее, к девушке приходили родители, друзья, сёстры. Но его так и не было. Сухо не пришёл.       Йеджи, после одной из оздоровительных процедур, злобно отбросила в сторону телефон, так и ощущая, как горело желание написать молодому человеку первой, но она не решилась. Этим же днём, перед обедом, её навестили родители и принесли пару свежих книг, которые девушка проглотит так быстро, что опять заскучает в больнице от безделья, ведь конспекты и тетради из школы ей ещё не передавали.       Синхе явится к ней ближе к вечеру с домашними заданиями и свежими сплетнями, и девушка уже не надеялась хоть на какое-то развлечение, но у судьбы были иные планы.       Сухо всё же приехал к ней.       С мандаринами, цветами, как полагается, прямо как в романтических фильмах. Они смотрели друг на друга и не понимали, что сказать, как сделать первый шаг, и юноша просто всунул ей в руки букет и пакет.       — Это тебе, — сказал он раздражённо, но взволнованно.       Йеджи ещё никогда не ощущала в его голосе столько печали, разве что когда он говорил когда-то о своих родителях.       — Я, я… — она пыталась хоть что-то сказать, но начала заикаться. Ей было просто страшно признаться, что она совершила ошибку, сжимая пальцами чёртов тяжёлый пакет. — Прости меня, пожалуйста, — с трудом произнесла она, ощущая, как защипало в носу и глаза наполнились слезами.       — Да ладно, чего уж теперь.       И она почувствовала, как он обнял её — крепко, нетерпеливо, оберегая каждую её клетку тела собой, будто желая оградить от всех опасностей вокруг. Она вспомнила, как от него раньше пахло персиковой газировкой, и не поняла, в какой момент начала плакать. Слёзы скатывались по щекам, попадая на его чёрно-красную куртку, которая ей давно приглянулась, и даже сегодня юноша надел её.       — Я люблю тебя, — произнёс он тихо ей на ухо, вырывая из глаз девушки новую порцию слёз и рыданий.       Опустив пакет с мандаринами на пол, сжимая в одной руке шуршащую упаковку с цветами, Йеджи обнимала его. Не знала, своего ли, Сухо, понимая, как сильно по нему скучала.       Унеся цветы в палату и вернувшись к молодому человеку, Йеджи прихватила телефон и начала гулять с юношей по территории больницы. Она не знала, когда они теперь снова увидятся, и наслаждалась с ним каждой возможной секундой.       — К тебе друзья хотя бы приходят? — спросил у неё Сухо, вдруг взяв девушку за руку.       — Конечно, домашку приносят. Я ведь неделю перед операцией пропустила в школе и ещё дней на десять здесь зависну точно, — вздохнула Йеджи, в ответ сжимая ладонь молодого человека. — Они как раз скоро должны прийти ко мне, можешь познакомиться с ними, если захочешь.       — Интересно узнать, с кем ты общаешься, так что придётся остаться.       — А бабушка тебя не потеряет? — спросила девушка с заботой в голосе.       — Нет, я сказал, что к тебе поехал. Она меня даже отговаривать не стала.       — Когда меня выпишут и снимут с наблюдения, ты познакомишь меня с ней?       — С чего это вдруг? — юноша остановился и уставился на Йеджи с ухмылкой. — Ты же так этого не хотела.       — Не хочешь — не надо, — ответила она с обидой в голосе и, повернув голову вбок от Сухо, почувствовала, как он притянул её к себе, обнимая и прижимая к себе.       — Познакомлю, если бросать меня больше не будешь, — голос Сухо стал бодрее и мягче.       Они общались с ним ещё минут двадцать, прежде чем девушке позвонила Синхе, и Йеджи вместе с Сухо направилась к ней, ближе к приёмному покою.       Подруга стояла не одна, а с братом, и, как увидела Йеджи в компании молодого человека, то сначала обомлела, даже широко рот раскрыла, но позже вышла из оцепенения.       Синхе обняла её мягко и осторожно, тогда как Баку прижал к себе Йеджи так крепко, что от его прикосновений в груди стало больно, и девушка охнула.       — Прости, сдавил тебя по привычке, — произнёс старший Пак, уже не так сильно сжимая Йеджи в своих руках.       — Сухо, это Синхе и Баку, — произнесла девушка, представляя друг другу молодых людей, и почувствовала, как горячая ладонь Сухо легла ей на талию.       Их приветствия, как и знакомство, вышли неловкими и напряжёнными, ведь Йеджи видела, как Ан приревновал её к Паку, но стоило ей обнять Сухо, как он тут же немного оттаял.       — Мы принесли мороженое, — вдруг опомнилась Синхе, — тебе ведь можно? Надо сейчас съесть, пока не растаяло.       — Я поддержку двумя кусками вашу компанию, но больше нельзя, — Йеджи пожала плечами, вымученно улыбаясь, — ограничение жидкости.       Вчетвером они сидели на лавочке у больницы, общались, и Йеджи боялась даже взгляд отвести от Сухо: переживала, что он сразу уйдёт или, что ещё хуже, что он был её миражом, галлюцинацией под лекарствами. И ближе к вечеру, когда они снова ненадолго остались наедине, Йеджи крепко, насколько позволяли боль и терпение, обняла его на прощание.       — Напиши мне или позвони, как домой приедешь, чтобы я не переживала, — девушка прижалась к нему и на несколько секунд закрыла глаза.       Сухо провёл по её спине рукой и надел на плечи девушки свою куртку, понимая, что Йеджи продрогла.       — Могу ещё добавить тебе свою геолокацию, чтобы ты видела, наблюдала за мной и убеждалась, что я тебя не обманываю, — предложил парень, и, хоть Йеджи отказалась, её «нет» прозвучало неуверенно, и Сухо добавил местонахождение своего телефона в её приложение. — Скоро увидимся, — она видела, как он не хотел от неё уходить.       И, хоть Йеджи знала, что, возможно, поспешила, обхватив ладонями его лицо, девушка притянула к себе Сухо и коснулась его губ своими. Её сердце затрепетало, внутри будто кровь закипела, и Йеджи поняла, что не может его отпустить, но первой от него отстранилась, зная, что время на процедуры подходило.       Все оставшиеся две недели в больнице Сухо писал ей, звонил каждый день, и она отправляла ему фотографии. Парню было неважно, было ли там её уставшее лицо или капельницы — он просто хотел снова стать частью её жизни.       Они снова подписались друг на друга в инстаграме, и она увидела: незадолго до того, как она перешла на его профиль, он опубликовал фотографию с ней, сделанную буквально пару часов назад, после его последнего посещения больницы. Йеджи была в его чёрно-красной ветровке, а он сфотографировал её обнимающей его со спины тайком, чтобы не было видно её измученного лица.       — Почему ты мне ничего не сказал? Не сказал, что фотографируешь! — возмутилась она, когда тут же набрала его номер. — У меня там волосы будто грязные и выглядят неприлично.       — Йеджи, для меня ты всегда красивая, — попытался её успокоить Сухо, но это не помогло.       — Удали, и опубликуем потом другое.       — Нет, — стоял юноша на своём.       — Ну пожалуйста… — она даже изменила голос, сделав его более жалобным и плаксивым.       — Дело не в самой фотографии ведь, — произнёс Сухо последний аргумент, — а в моих ощущениях. Ты задремала на мне, и, пусть даже слюну пустила, но этот день был для меня счастливым.       — Чтобы потом вспоминать и напоминать, как я тебя чуть бешенством не заразила?       Но вместо неё зарычал Сухо.       — Сама подумай и вспомни, что сказала мне сегодня.       Йеджи резко замолчала. Она хорошо помнила те слова, которые ему произнесла, но повторить их снова не смогла.       — Я тебя поняла, — девушка вздохнула, смиряясь с тем, что молодого человека ей не переубедить, — ладно, оставляй пока.       И она опять замолчала. Тишина в телефоне неприятно давила, и тогда Сухо опять заговорил первым:       — Йеджи, я тоже люблю тебя. Очень.       Его слова были наполнены теплотой и нежностью к ней.       — Ты уже говорил, — ответила она, сидя с дурацкой улыбкой, ощущая, как краснели щёки.       — И ещё скажу, мне не сложно, — произнёс он, в конце усмехнувшись, — ладно, мне пора на работу. Слушай врачей и будь осторожна.       Они попрощались тихо и легко.       Он всегда писал ей первым каждое утро, напоминая о себе. Девушка вспомнила, как была с ним счастлива, как улыбалась, как блестели его глаза, стоило ей появиться рядом, и когда она выписалась, они не перестали общаться.       Она виделась с ним каждые выходные. Йеджи часто приезжала к нему на район, оставалась у своей бабушки до утра понедельника, а потом с первым же поездом метро или автобусом ехала сразу в школу.       Но иногда к ней приезжал Сухо и оставался у неё с ночёвкой. Йеджи видела, что родители от подобной идеи были не в восторге, и, прежде чем на такое согласиться, мама прочла девушке целую лекцию о контрацепции и последствиях, если её не использовать.       Ощущая смущение, Йеджи выслушала маму до конца, и, когда Сухо приехал к ним с ночёвкой в первый раз, то получил такую же порцию нотаций.       — Я просто переживаю, — сказала мама в конце, обращаясь к Сухо. Она с трудом произнесла то, что очень давно не давало ей покоя: — Моя сестра забеременела в школе и умерла вследствие тяжёлых родов. Я это говорю, чтобы ты понимал, что потерять дочь я не хочу, ведь ей только что поставили кардиостимулятор.       И хоть мама прежде о таком не рассказывала, и Йеджи, и Сухо видели, сколько боли было в глазах женщины.       — Я вас услышал, — ответил юноша сразу же, — мы будем аккуратны.       Убеждать школьников не заниматься сексом — всё равно что поставить стакан с соджу перед алкоголиком и начать читать монолог о вреде спиртных напитков.       Поэтому, оставшись через пару недель в доме одни, пара не могла не воспользоваться этим и, разумеется, занималась любовью. Но Сухо больше не оставался в ней во время разрядки, хоть и прежде они всегда использовали презервативы. Девушка позволила ему кончить ей на спину в той позе, в которой они были, которая так нравилась ей, но не ему. Он любил смотреть ей в глаза, подминая её тело собой, иногда переплетая пальцы рук, и он покрывал поцелуями её лицо.       После первой близости с их примирения, приняв душ, Йеджи лежала у него на груди и почти засыпала, вслушиваясь в шум внизу из-за того, что вернулись родители, и девушка заговорила тихо, чтобы их не услышали.       — Ты боишься потерять меня? — спросила она, облокотившись руками о его обнажённую грудь. — Ты не стал заканчивать внутрь, хотя мы предохраняемся.       — Очень боюсь, — он обнял её в ответ, и впервые выглядел таким серьёзным, будто от его слов зависели и его, и её жизни. — Боюсь, что порвётся резинка.       — Так можно не покупать дешёвые, ну или можно вообще больше не заниматься любовью, пока не поженимся.       Слова девушки заставили Сухо сесть и посмотреть на неё с полной серьёзностью. Йеджи легла на подушки, усмехнувшись, зная, что воздержание — не их приём, и молодой человек провёл рукой по её боку в его длинной белоснежной футболке.       — Можно обойтись лаской, — предложил он.       — Ещё скажи, — девушка облокотилась локтем о подушку и приставила ладонь к голове, — могу помастурбировать тебе, а потом ты мне.       Она увидела, как он смутился и увёл взгляд в сторону.       — Что? Тебе ведь раньше это нравилось, — добавила Йеджи, продолжая над ним глумиться, делая свой голос ещё тише. — Зато точно последствий не будет, хотя мне нравится больше, когда ты внутри…       — Тогда будем предохраняться, но всё же побережём твоё сердце, — ответил Сухо, — я бы тебе и своё отдал, если бы мог.       — Не получится, — она вздохнула, но на губах её появилась улыбка.       — Да, оно и так уже твоё. Как и кровь, руки, ноги, кишки…       — Какой же дурачок ты, — засмеялась она и приподнялась, подавшись вперёд к парню.       Йеджи коснулась его шеи губами и притянула к себе, видя, как Сухо поддался ей и лёг сверху, но не для секса, а чтобы согреть её, ведь с ним ей всегда было теплее и морально, и физически.