Чужой мотив

Он проснулся от того, что кто-то играл с его волосами. Это было нежное, почти невесомое прикосновение — чьи-то пальцы перебирали пряди, скручивали их, укладывали в странные узоры, которые невозможно было разглядеть с закрытыми глазами. Майк чувствовал, как лёгкое натяжение у корней волос сменяется расслаблением, и это повторялось снова и снова, как успокаивающий ритм, который проникал в самые глубины его сна, постепенно вытягивая его на поверхность. Он приоткрыл глаза, щурясь от яркого солнечного света, который заливал комнату золотистыми, тёплыми лучами. Они просачивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, падая на подушку, на одеяло, на светлые волосы Лукаса, который лежал перед ним на боку. Солнце делало их такими яркими, как будто ангел прямо перед ним, и Майк на мгновение замер, поражённый этой картиной, словно она была вырезана из какого-то старого, прекрасного фильма. Лукас был полностью погружён в своё занятие. Его глаза были чуть прищурены от сосредоточенности, а губы слегка приоткрыты, когда он перебирал выцветшие красные пряди, пытаясь заплести их в тонкую косичку. Он так увлёкся этим процессом, что не заметил, как Майк уже проснулся — просто продолжал своё тихое, утреннее колдовство, изредка останавливаясь, чтобы поправить локон или распутать узелок. Майк долго смотрел на него, чувствуя, как его сердце наполняется той особенной, тёплой радостью, которую он не испытывал уже очень давно. Лукас был так близко, что он мог видеть каждую ресницу, каждую веснушку на его бледной коже, каждую морщинку от напряжения на его лбу. Он смотрел на него и думал о том, как много времени они потеряли, как много ночей провели порознь, и как странно и правильно было лежать здесь, чувствовать его тепло, его дыхание, его прикосновения. — Ты что делаешь? — прошептал Майк, и его голос был хриплым со сна, с лёгкой улыбкой, которая растягивала его губы. Лукас вздрогнул от неожиданности, и его пальцы на мгновение замерли. — О, ты проснулся, — сказал он, и в его голосе послышалось лёгкое разочарование. — А я почти закончил. Если бы ты подождал ещё пару минут… Он запнулся, и Майк тихо хмыкнул, чувствуя, как его тело само тянется к теплу, которое исходило от Лукаса. Он притянул пианиста за торс, прижимая его к себе, и зарылся носом в его плечо, в изгиб шеи, где кожа пахла утром, чистотой и чем-то таким родным, что у него перехватило дыхание. Он почувствовал, как Лукас выдыхает, и его тело расслабляется в его руках. — Ты всё испортил, — проворчал Лукас, утыкаясь лицом в его волосы, и его голос звучал приглушённо, но в нём не было злости — только лёгкая, шутливая обида. — Это было произведение искусства, Майк. Я потратил на это двадцать минут, а ты просто взял и разрушил всё своим внезапным пробуждением. — Двадцать минут? — переспросил Майк, и его голос дрожал от подавленного смеха, который он пытался сдержать. — Ты двадцать минут заплетал мне косичку? Пока я спал? — Я заплетал тебе косичку, — ответил Лукас, и в его голосе появилась гордость, которую он не пытался скрыть. — Это была идеальная, симметричная косичка, которая могла бы украсить любой журнал. А теперь она, — он провёл пальцем по спутанным волосам Майка, — превратилась в колтун, который даже я не смогу распутать. Майк тихо засмеялся, и его дыхание касалось кожи Лукаса, заставляя того слегка вздрагивать. Он чувствовал, как его тело наполняется теплом, которое разливалось откуда-то изнутри, согревая его даже больше, чем солнечные лучи. — Ты слишком много переживаешь о косичках, ментяра, — прошептал он, и его голос был низким и хриплым. — Я уверен, что она была прекрасна. Просто дай мне насладиться моментом, пока в эту комнату не ворвались два придурка, которые будут орать, что мы опоздали на репетицию и что мы — последние суки, которых они когда-либо видели. Лукас улыбнулся, и его улыбка была мягкой, почти детской. Он прижался к Майку сильнее, обвивая его торс руками, и спрятал лицо в изгибе его шеи. Их дыхание синхронизировалось, и в комнате стало тихо — только шум города за окном и звуки их сердец, которые бились в унисон. — Ты прав, — сказал Лукас, и его голос был приглушённым. — Они, наверное, уже стоят у дверей. Я слышал, как Дэн вчера говорил, что приедет с утра, чтобы не дать нам проспать. — Он всегда так говорит, — ответил Майк, и его голос был расслабленным. — Но я всё равно не собираюсь вставать. Тепло слишком хорошее, чтобы его терять. Они лежали в тишине, и Майк чувствовал, как Лукас перебирает его волосы, уже не пытаясь заплести их, а просто касаясь, изучая, запоминая. Это было так интимно, так спокойно, что он почти закрыл глаза, готовый снова провалиться в сон, когда дверь с грохотом распахнулась. — А ну вставайте, сонные тюлени! — заорал Дэн, влетая в комнату и хлопая в ладоши. — Репетиция через час, а вы тут дрыхнете, как будто у вас нет никаких обязательств! Сэм стоял за его спиной, прислонившись к дверному косяку, и на его лице играла лёгкая, понимающая улыбка. — Мы знали, что вы не встанете, — сказал он, и его голос был спокойным. — Поэтому мы пришли вас будить. Ваши проблемы, что вы не можете даже проснуться вовремя. Майк медленно приоткрыл один глаз и посмотрел на Дэна, который стоял посреди комнаты, широко расставив руки, как будто собирался обнять весь мир. — Ты невыносим, — сказал Майк, и его голос был всё ещё сонным. — Это не мой день. Почему ты не спишь до обеда, как все нормальные люди? Дэн рассмеялся, и его смех разнёсся по комнате, разгоняя остатки сна. — Потому что у меня есть цель в жизни, — сказал он. — И эта цель — сделать вашу жизнь немного сложнее. А теперь вставайте, пока я не начал снимать с вас одеяло. Лукас вздохнул, но в его глазах плясали смешинки, которые он прятал за притворным недовольством. Он повернулся к Дэну и сказал с улыбкой, которую не мог скрыть: — Ты просто хочешь, чтобы мы тоже страдали, как вы. — Возможно, — ответил Дэн, и его улыбка стала шире. — Но я также хочу, чтобы мы отрепетировали новую песню до того, как у тебя, Лукас, кончится вдохновение. Лукас фыркнул и, наконец, отстранился от Майка, садясь на кровати и потягиваясь. — Ладно, — сказал он. — Я иду. Но только потому, что у меня есть идея для аранжировки, которая снесёт вам крыши. — Я тебя слышу, — сказал Дэн, уже направляясь к выходу. — И я беру тебя на слово. Сэм последовал за ним, но перед тем как выйти, обернулся и посмотрел на Майка, который всё ещё лежал на кровати, улыбаясь. — Ты идёшь? — спросил он. — Да, да, — сказал Майк. — Я просто хочу ещё пару минут. — Нет, — ответил Сэм, и его улыбка стала такой же широкой, как у Дэна. — Мы идём сейчас. Вставай, мы подождём внизу. Он вышел, и дверь за ними закрылась, оставляя Майка и Лукаса наедине с тишиной, которая снова опустилась на комнату. Лукас уже встал и начал собирать свою одежду, но Майк лежал на кровати, глядя на него, и чувствовал, как его сердце наполняется тем особенным теплом, которое он так долго искал. — Ты слышал их, — сказал Лукас, поворачиваясь к нему с улыбкой. — Нам пора. Майк медленно сел, чувствуя, как его тело ещё сопротивляется пробуждению, но его глаза уже были полны света. — Да, — сказал он. — Пора. Он встал и подошёл к Лукасу, притягивая его к себе и касаясь губами его виска. — Но это было лучшим утром, которое я помню, — прошептал он. Лукас закрыл глаза на мгновение, позволяя себе почувствовать это прикосновение, и его улыбка стала мягче. — Лучшее ещё впереди, — сказал он. — Я обещаю. ━───────⊹⊱✫⊰⊹───────━ Они шли по заснеженной улице, и их шаги были почти синхронными, как будто они двигались в одном ритме, который был слышен только им. Майк шагал рядом с Лукасом, и их плечи касались друг друга через ткань курток, создавая ту особенную, тёплую близость, которая не требовала слов. Солнце уже поднялось выше, и его лучи падали на снег, заставляя его искриться тысячами мелких огней. Разговор лился легко и непринуждённо — они перебивали друг друга, смеялись, вспоминали вчерашний вечер и строили планы на будущее. Дэн шёл чуть впереди, размахивая руками и рассказывая какую-то историю, которая, судя по его голосу, должна была быть очень смешной. Сэм двигался рядом с ним, изредка вставляя свои комментарии, которые заставляли всех снова смеяться. Майк чувствовал, как внутри него разливается то особенное тепло, которое он так долго искал. Лукас был рядом, его дыхание смешивалось с морозным воздухом, и каждый раз, когда их взгляды встречались, Майк чувствовал, как его сердце делает небольшой кульбит. Он не мог перестать улыбаться, и это было так естественно, что он почти забыл, каково это — быть несчастным. — Я всё ещё не верю, что ты согласился играть с нами, — сказал Дэн, оборачиваясь к Лукасу. — Это был лучший концерт за последние годы. Если бы ты знал, как публика реагировала на твой переход в «Basic Instinct»! — Это была твоя идея, — ответил Лукас, улыбаясь. — Не моя. — Но ты сыграл, — сказал Сэм, и его голос звучал довольно. — Ты сыграл, и это было офигенно. — Я всегда знал, что у тебя есть талант, — добавил Майк, и его голос был мягким. — Ты просто не хотел его показывать. Лукас фыркнул, но в его глазах плясали смешинки. Он хотел что-то ответить, но вдруг Майк остановился, отставая от группы на пару шагов. Парни продолжали идти, не заметив этого, и он наклонился, зачерпывая в ладони снег. Его движения были плавными и почти незаметными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Он сжал снег в руках, чувствуя, как холод проникает сквозь перчатки, и, прицелившись, метнул снежок прямо в затылок Лукаса. Снежок разлетелся белым облачком, и пианист вздрогнул от неожиданности, останавливаясь на месте. Он резко развернулся, и в его глазах мелькнула злоба, смешанная с игривым вызовом, которая заставила Майка широко улыбнуться. — Ах ты, — начал Лукас, но не успел закончить фразу, потому что снежок который он сформировал так быстро что никто не заметил полетел в смеющегося Дэна. — Боже, Лукас! Ты попал мне прямо в глаз! — простонал он, зажмуриваясь и потирая переносицу. — Я теперь ничего не вижу! Это была месть или просто неуклюжесть? Лукас ухмыльнулся, и его злость мгновенно исчезла, уступив место той особенной, искренней радости, которую он чувствовал только рядом с ними. — Это была точная цель, — сказал он, и в его голосе звучала гордость. — Просто ты случайно оказался на пути. — Случайно? — переспросил Дэн, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Ну всё, ты поплатишься за это! Он наклонился, поднимая пригоршню снега, но Лукас уже опередил его, запустив ещё один снежок, который попал прямо в грудь барабанщика. Дэн пошатнулся, и из его груди вырвался громкий смех, который разнёсся по улице, заставляя их всех улыбаться. Снежная битва началась. Они кидались снежками, как дети, которые забыли о том, что они уже взрослые, и их смех был таким громким, что, казалось, мог разбудить весь город. Майк уворачивался от снарядов, которые летели в него со всех сторон, но когда Лукас нацелился в него снова, он не успел увернуться, и снежок попал прямо в лицо, заставляя его зажмуриться. — Отлично! — крикнул он, вытирая снег с лица, и его голос дрожал от смеха. — Ты объявил войну! Он кинулся вперёд, и Лукас, не ожидая такого напора, попытался отступить, но его нога поскользнулась, и он рухнул в сугроб, который оказался глубже, чем он думал. Снег хрустнул под ним, и он полностью погрузился в него, оставляя только голову на поверхности, с мокрыми волосами и удивлённым выражением лица, которое быстро сменилось притворной злостью. Сэм подошёл к нему и протянул руку, помогая подняться. Лукас ухватился за неё, и когда он встал, весь его вид был настолько забавным, что Дэн и Майк не могли сдержать смеха. Он был весь в снегу, с мокрыми волосами, с каплями, которые стекали по его лицу, и в целом выглядел очень забавно. Дэн смеялся так сильно, что согнулся пополам, держась за живот, а Майк почти плакал от смеха, вытирая слёзы, которые застилали его глаза. — Ты выглядишь… как снеговик, который решил прогуляться, — выдавил Майк сквозь смех, и его голос был прерывистым. Лукас стоял, холодный и мокрый, и его лицо выражало ту особенную, притворную злость, которую он не мог скрыть, как бы ни старался. — Сейчас я вам покажу, что такое настоящий снеговик, — сказал он, и его голос был низким и угрожающим, но в нём слышалась улыбка. Он переглянулся с Сэмом, и они синхронно наклонились, поднимая пригоршни снега. Дэн и Майк мгновенно перестали смеяться, понимая, что происходит, но было уже поздно. Снежки полетели в них с обеих сторон, и они не успели увернуться, когда снег залепил им лица, куртки, волосы. Дэн попытался защититься, но его руки были слишком заняты тем, чтобы вытирать снег с глаз, а Майк просто сдался, поднимая руки вверх и смеясь. — Сдаюсь! — крикнул он, и его голос был полон радости. — Вы победили! Я не хочу больше воевать! Лукас остановился, и его лицо расплылось в той особенной улыбке, которая появлялась только тогда, когда он был по-настоящему счастлив. Он стоял весь в снегу, с мокрыми волосами, которые прилипли ко лбу, и его глаза блестели от той искренней радости, которую невозможно было скрыть. — Это была лучшая битва, — сказал он, и его голос был тёплым. — Но я думаю, нам пора идти, пока мы все не превратились в ледышки. Они стояли посреди улицы, мокрые и холодные, но их сердца были полны тепла. Снег продолжал падать, укрывая город белым, мягким одеялом, и они двигались дальше, уже не как отдельные люди, а как одно целое, связанное той нитью, которую невозможно было разорвать.