coconut hate

Никакие учебники и презентации не смогли хоть на минуту отвлечь его от мыслей об Эндрю. Это глупо. И непривычно, совершенно непривычно и вообще очень странно, признавать, что Нил думает о ком-то так много. Никогда в жизни никто не занимал столько места в его голове. И никогда в жизни он не касался своей щеки с таким трепетом, вспоминая, как недавно там покоилась чужая ладонь. Он словно безумно пьян, или наоборот, страдает от жуткого похмелья, поэтому мозг так плохо соображает, почти плавится. Наверное, ему всё таки не стоило так беситься и обижаться на Эндрю из-за того, что тот идет с Кевином в бар. Но в груди почему-то неприятно покалывает от осознания, что Миньярд не провожал его. Им просто нужно было в одну сторону. И что тут, черт возьми, вообще забыл этот придурковатый Дэй, если живет в совершенно другом месте? Если только он не был у Элисон. Схватив телефон, Нил быстро нашел номер подруги и сразу же позвонил, желая понять, какого хера происходит между ними и почему она ничего не говорила. Бездушные гудки не прекращались целых пять минут, пока Рейнольдс, наконец, не подняла трубку. — Хули ты звонишь мне в час ночи? — вместо приветствия раздраженно ответила Рейнольдс, и он только сейчас обратил внимание на время. — Извини, заработался, — пробормотал Нил, отставляя тетради в сторону, — Кевин был сегодня у тебя? Нет, по другому: с чего вдруг он был сегодня у тебя? Элисон несколько минут молчала, а потом тяжело вздохнула, — Ты его видел? Девушка проигнорировала вторую часть вопроса и он сделал вид, что не заметил. — Ты знала, к кому он идет после? — В смысле? — её голос был слегка взволнованным, — Он с другой девушкой был? — Нет, — закатил глаза Нил, пусть она и не видела, — С Эндрю. — Сука, зачем ты так пугаешь? — Элисон раздраженно выругалась, но было слышно, как она облегченно выдохнула, — Конечно, я знала. Кевин перед выходом ему написал и предложил встретиться, потом ещё так удивился, когда тот сказал, что рядом ходит. Нил облегченно выдохнул, оседая на стуле. Напряжение тут же ушло, и усталая улыбка сама растянулась по лицу. Это просто бред сумасшедшего, или еще кого, но он, похоже, действительно рад, что Эндрю не договаривался с Дэем заранее. Значит, он действительно провожал его, по своему желанию. — Скажи мне лучше, почему Эндрю был тут? — Он меня провожал, — продолжая улыбаться, ответил Джостен, и Элисон присвистнула в трубку, — Ну, так случайно вышло. — Охуеть, — радостно промямлила Рейнольдс, — Просто охуеть, как всё круто складывается. А вы за руку держались? — Нет, — жар медленно разливался по телу, и он смущенно закрыл лицо руками, — Нет, Элисон. — А целовались? — Блять, нет, конечно. — Трахались? — Заткнись нахуй, — Нил вскочил со стула, подходя к распахнутому окну. Прохладный ветер обдувал полыхающее лицо, хоть немного приводя в чувства. — Мы не будем трахаться, — твердо отчеканил он. — Не сегодня. — Ну-у, — с грусть. протянула подруга. — Так неинтересно, — На другом конце трубки послышалось шуршание, — Вы вообще меня бесите. Оба. Сами нихера не поймете, что между вами, но при этом все вокруг виноваты. — Между нами ничего нет, Элисон, я уже говорил тебе об этом, — Нил выключил свет в комнате, попутно убирая мусор со стола, — Я спать. — Спокойной ночи, придурок, — недовольно пробубнила Элисон и первая сбросила вызов, оставив его в знакомой тишине. То, что происходит между ним и Эндрю не должно никого касаться, потому что это только их дело. Не то чтобы между ними и вправду что-то происходит. И потому что Нил не хочет, чтобы кто-то знал о нем больше нужного, а Рейнольдс обязательно "случайно" проболтается своим подругам. Ну, может она и вправду не специально, но об их взаимоотношениях в любом случае узнает пол универа, если не весь кампус. Джостен улегся на кровать, раскинув руки по обе стороны и уставился в потолок. Ему хотелось снова оказаться рядом с Эндрю и снова ощутить нежное касание к своей щеке. Кажется, никто никогда не прикасался к нему так. Он бы тогда не обижался и, может, согласился бы пойти с ними, провел бы там целую ночь и разошелся под утро. Выпил бы пару стаканов, чтобы чувствовать себя увереннее и сделал бы хоть что-то первым. Но Нил не знает, что может сделать сейчас. Сейчас, когда он фантазирует, что бы было, не поведи он себя как полный идиот. Все его знания и умения, к сожалению или к счастью, заканчиваются на сексе. Ни о какой романтике и речи идти не может. Нил полный ноль в этом, потому что не знает, что можно считать романтичным, а что нет. Из прочитанных фанфиков про него и Эндрю он понял, что на поцелуях можно остановиться. Дальше все обычно идет по-пизде. Курить сигареты вместе, оказывается, тоже флирт. Как и совместный душ. Ему действительно интересно узнать, почему все решили, что в их паре Эндрю — актив, а он какого-то черта пассив. Полная хуйня. Миньярд определенно годится лучше под роль пассива. Особенно, если будет лежать под ним. Он зарылся носом в подушку, всеми силами пытаясь отогнать эти мысли, чтобы напряжение внизу живота побыстрее спало. Телефон рядом внезапно завибрировал, и Нил подскочил от неожиданности, сразу хватая его в руки. Только в чате с одним конкретным человеком у него включен звук. Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) ты меня бесишь Удивленно подняв брови, он несколько раз перечитал сообщение, прежде чем напечатать ответ.

Нил

ты пьян. не пиши мне

Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) я не пьян Нил не поверил, уже собираясь выключить телефон, но не сделал этого, когда под ником Эндрю появилась плашка "печатает". Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) ты меня очень бесишь

Нил

проспись иди, идиот

Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) отъебись. я не хочу спать

Нил

ну а что ты тогда, блять, хочешь?

Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) тебя Жар снова обдал его щеки, и Нил удрученно застонал, принимая сидячее положение. Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) убить Нихуя подобного.

Нил

где ты?

Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) тебя ебет? Хотелось бы.

Нил

где ты?

Выблядок с ахуенным кофе (и задницей) не ебу. иду куда-то Блять. Нил точно ебанулся на голову, раз переживает, что Эндрю пьяный бродит где-то в такой поздний час. Просто, блять, невыносимо. Он подскакивает с кровати и надевает на себя первые попавшиеся под руку вещи, чтобы через секунду уже стоять за дверью.

Нил

ты, сука, меня заебал.

Нил

приходи ко входу в парк или я убью тебя.

а потом себя.

Эндрю не ответил, но ему и не нужно было, потому что Джостен и так знает, что он пойдет туда. Глупые, до невозможного глупые переживания неприятно расплываются в груди, словно окутывая его полностью. Хочется задать сотню вопросов и получить ровно столько же ответов, но в первую очередь спросить нужно самого себя. Нил перепрыгивал ступеньки через две, сердце колотилось все сильнее и сильнее, голова была будто свинцом налита, а в мыслях вообще царил бардак из совершенно бредовых представлений, что может быть дальше. Он вообще, блять, не должен переживать за Миньярда, ведь Эндрю вполне способен позаботиться о себе самостоятельно. Но по неизвестной причине этот ублюдок пишет ему поздней ночью, наверняка напившись до состояния овоща. Иначе и быть не может, раз из всех возможных контактов он написал именно ему. Холод неприятно окутал его, когда Нил вышел на улицу. Это помогло на секунду прийти в себя и подумать о том, какое решение в жизни привело его к этому. Он перешел на легкий бег, стараясь побыстрее оказаться рядом с парком. Наверное, ему стоит извиниться за свою грубость при встрече. Или попросить Кевина больше не звать никуда Эндрю, чтобы тот проводил все свое время с ним. Подбегая к нужному месту, Нил замедлился, оглядываясь по сторонам и не видя нигде Эндрю. Дурацкое волнение накрыло с новой силой, и он собирался было уже вытащить телефон, но сзади послышались шаги. — Ты быстро, — хриплый голос Эндрю раздался за спиной, и Джостен резко развернулся, оказываясь лицом к лицу с причиной своих потрепанных нервов. — Еблан, — выдохнул Нил, облегченно выдыхая, — Сколько ты выпил? — Я не пьян, — в очередной раз сказал Миньярд, едва заметно нахмурившись. Джостен наклонился вперед, находясь слишком близко к чужой шее. От него действительно не пахло алкоголем. Блять, видимо, из них двоих пьяный только Нил. Эндрю поднял левую руку и неожиданно запустил пальцы в его волосы, не давая отстраниться, наоборот, прижимая головой к себе. Он удивленно охнул, касаясь холодным носом горячей бледной кожи, на которой сразу появился покрасневший след. Чужие пальцы аккуратно перебирали его волосы, отчего Нил окончательно потерял всё свое недовольство, блаженно расслабляясь. Через секунду послышался ехидный смешок, и он до боли закусил губу. — Всё ещё злишься? — спросил Эндрю, оттянув его голову назад, заставляя смотреть на себя. — Терпеть тебя не могу, — закатил глаза Нил, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Раздражаешь. — Нахуй ты тогда пришел? — по чужому лицо раплылась усмешка, и её хотелось стереть простым ударом в челюсть. — Не знаю, ясно? — он раздраженно поджал губы, — Пошли. Мне холодно, — схватив Эндрю за край кофты, пробормотал Джостен и потащил вслед за собой. Они идут в молчании целую вечность. Нил чувствует тепло, исходящее от чужой ладони, но не касается её, крепче сжимая в пальцах плотную ткань. Всё это, конечно, не потому, что холодно и он не хочет расходиться сейчас, а потому, что это легче, чем объяснить, зачем он вообще пришел на встречу. Эндрю шел рядом, смотря на него, и этот взгляд не означал ничего хорошего. Ему хотелось сказать, чтобы тот прекратил на него поглядывать, но не смог выдавить ни слова. Только оказавшись на своем этаже, Нил выпустил край кофты и почувствовал себя полным идиотом. Он тащил его сюда, как бездомного котенка, а теперь не знал, что с ним делать. Открывая дрожащими пальцами дверь, он с каждой секундой впадал в панику всё больше и больше. Нужно было слушать Элисон, когда она рассказывала о чем-то таком. Странном. О том, как быть, если ты привел кого-то к себе, а потом не знаешь, что с ним делать. Но сейчас рядом не было ни Рейнольдс, ни возможности позвонить и спросить, как быть дальше. — Ну, вот, — Нил обвел рукой небольшую студию, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, — Моя комната. Эндрю зашел следом, и дверь за ним закрылась сама собой. Свет из коридора погас, и они остались в темноте. Нил ничего не видел, только слышал, как Эндрю дышит где-то рядом. Потянувшись к выключателю, он нащупал его пальцами в темноте. И в этот момент осознал, как близко они стоят. Джостен чувствовал запах, тепло, слышал ровное дыхание и всё это сводило с ума. Как только свет загорелся, Нил наткнулся на лицо Эндрю в нескольких сантиметрах от своего. Карие глаза смотрели на него с непонятным ожиданием и чем-то ещё, что добивало окончательно. Через секунду пальцы слетают с выключателя и всё снова проваливается во мрак. Он резко попятился назад, случайно зацепившись ногой за ножку стула, и Нил потерял равновесие, заваливаясь назад. Мысленно готовясь к тому, что сейчас позорно рухнет на пол, он удивленно выдохнул, когда Эндрю ловко двинулся вперед, потянув его на себя за ворот куртки. Оперевшись спиной о край столешницы, он глянул на чужие руки, которые стояли по обе стороны от него. Это полный пиздец. Нил медленно поднимает голову и снова оказывается слишком близко. Расстояние между ними критически мало, но он не может заставить себя сдвинуться с места. Или просто не хочет отстраняться. Эндрю оглядывает его лицо своими невозможными глазами, Джостен чувствует жар, расплывающийся по телу и ничего не может поделать с этим. — Я начинаю верить, что тогда ты упал случайно, — прошептал Миньярд с усмешкой, горячее дыхание обдало его лицо, — Неуклюжий. — Заткнись, — недовольно пробормотал Нил, отведя взгляд в сторону, — Ты просто… — потом замолчал, закусив губу. — Просто, что? — Эндрю издевательски приблизился, задевая своим носом его, — Свожу с ума? — Ха… — издав нервный смешок, он снова посмотрел в глаза напротив, — Блять, да как же ты меня раздражаешь, — Джостен резко сокращает расстояние и накрывает чужие губы своими, боязливо зажмурив глаза. Эндрю не двигается, и на мгновение Нилу кажется, что он проебался. Что сейчас он просто отстранится, скажет что-то колкое, и они сойдутся на том, что все это было ошибкой. Но потом знакомая рука ложится на затылок, пальцы перебирают рыжие волосы с такой осторожностью, будто боятся спугнуть, и притягивают обратно. Он отвечает на поцелуй так, будто действительно ждал этого. Может быть, всё это время. Его губы мягкие, теплые, такие живые после всего того холода, который Нил привык видеть в нём. Эндрю целует медленно и глубоко, словно пробует на вкус, дает ему целую вечность, чтобы распробовать сладкие ноты, ощутить каждый миллиметр. Губы скользят, приоткрываются, и Джостен чувствует, как воздух уходит из легких. Он не помнит, когда в последний раз целовался так, чтобы не хотелось останавливаться ни на секунду. Чтобы всё тело дрожало от одного прикосновения губ. Руки Эндрю ледяные настолько, что по коже бегут мурашки. Ладони скользят под куртку, касаясь горячей кожи на талии. И Нил прогибается вперед, поддаваясь навстречу, сокращая последние сантиметры между ними, пока их тела не соприкасаются полностью. Он чувствует, как сердце колотится где-то в горле, как пальцы сами сжимают чужую кофту, как воздух становится сладким и густым, практически осязаемым. Миньярд отстраняется первым. Влажный, тёплый звук, который эхом отдаётся где-то внутри, на секунду Нилу кажется, что он умирает. Но Эндрю просто смотрит на него. Ладонь лежит на его щеке, большой палец медленно проводит по скуле, оставляя за собой горячий след, который пульсирует под кожей даже после того, как он убрал руку. — Ты первый начал, — шепчет Эндрю, и его горячее дыхание касается губ Нила раньше, чем он успевает подумать. А потом он снова целует его. Не дает ни секунды на ответ, на оправдание, на попытку осознать происходящее. Он проходится языком по его губам, ощутимо прикусывая нижнюю, так, что по позвоночнику пробегает ток, и Нил тихо выдыхает ему в рот, чувствуя, как всё тело плавится изнутри. Это слишком много и одновременно мало. Он хочет больше. Хочет Эндрю. Всего. Поцелуй становится глубже, влажный, горячий, почти невесомый и тягучий. Нил ощущает, как внутри растекается что-то липкое и теплое, как всё тело становится мягким и податливым. Последняя стена, которую он так упорно строил, лишь бы между ними ничего не было начинала рушиться. Возможно, она потрескалась уже давно, просто только сейчас у него хватает смелости признать, что между ними точно не ненависть. Нил небрежно перебирает пальцами светлые волосы на затылке Эндрю, притягивая его ближе, и чужие губы касаются его губ снова и снова — жадно, требовательно, но с какой-то невыносимой нежностью, от которой хочется умереть. Эндрю отстраняется только чтобы вдохнуть, и Нил слышит, как его дыхание сбивается. Он чувствует только вкус поцелуя на своих губах, голова кружится, но ему хочется, чтобы это не заканчивалось. — Нил, — зовет Миньярд, проводя своим холодным носом по его шее, но Нил не отвечает. Вместо этого тянет за собой, и они одновременно падают на матрас так, что Эндрю теперь нависает над ним, целуя каждый миллиметр его лица. Миньярд стягивает с него одежду одним рывком, тут же прокладывая влажную дорожку поцелуев от шеи до ключицы. Тело откликается на каждое прикосновение. Напряжение, которое он носил в себе последние пару часов, становится невыносимым настолько, что с его губ срывается громкий стон, когда Эндрю касается живота прохладной ладонью. Он не думает о том, правильно ли это. Просто знает, что не пожалеет. Эндрю приподнимается на руках и смотрит на него сверху вниз. Его дыхание напрочь сбито, волосы в беспорядке, в глазах искры, плещущие желанием. Нил шипит сквозь зубы и тянет его за шею вниз, сталкиваясь зубами в жестком, настойчивом поцелуе. Чужие пальцы гладят по спине, по позвоночнику, едва сжимая шею. Лучшее, что случалось с ним. Металлический привкус крови чувствуется на языке, но он и не думал останавливаться, губами оставляя влажный след на линии челюсти. Светлая голова опускается ниже, Миньярд оставляет поцелуи на груди, животе, переходя к внутренней стороне бедер. Нил громко выдыхает, когда чужие пальцы скользят по его телу и останавливаются на пуговице джинсов. Он жадно смотрит, как Эндрю медленно расстегивает ширинку, почти небрежно, от этого всё внутри сжимается от ожидания. — Смотри на меня, — говорит Миньярд, и Нил не может ослушаться. Конечно, блять, не может, когда тот выглядит так сексуально между его бедер. Ещё никогда в жизни он не был снизу, но теперь готов отдать всё, чтобы каждый следующий раз Эндрю обращался с ним так же охуенно. И он смотрит, как тот тянет ткань вниз, освобождая его от последней одежды. Прохладный воздух тут же касается кожи, и Нил вздрагивает, когда пальцы Эндрю смыкаются на его бедре, чуть сжимая. — Расслабься, — его голос едва слышен, но он чувствует, как тело медленно подчиняется. Он не знает, где Эндрю достал смазку — может, из тумбочки, потому что ему, черт возьми, пришлось принять этот скромный подарок от Элисон, а, может, тот сам притащил её с собой. Когда прохладная, чуть маслянистая жидкость касается его кожи, то он протяжно стонет, откидываясь головой на подушку. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра, медленно, словно специально выводя его из себя, прежде чем опуститься ниже. Нил до боли сжимает простыню в кулаках, когда первый палец проникает внутрь. Блять. Это чертовски странное ощущение, он сильно жмурится, немного болезненно, но одновременно с этим приятно. Второй палец добавляется почти сразу, и он громко выдыхает, ощущая, как давление внутри набирает обороты. — Дыши, придурок, — слышит он голос Эндрю. Он действительно пытается, но напряжение никуда не пропадает, тело само сопротивляется чужому присутствию. Тогда Миньярд наклоняется ниже и целует его в шею, впивается зубами в мягкую кожу и оставляя на ней метки, которые невозможно будет убрать ещё несколько дней. Специально, сука, не дает поцеловать себя в губы, отчего Нил недовольно рычит, но понимает, что расслабляется из-за этих тупых ласк. — Я бы тебя похвалил, но не буду, — усмехается Эндрю и коротко целует его в щеку. — Да трахни ты меня наконец, — шипит Нил, приподнимаясь на локтях. Каждое движение пальцев Эндрю чувствуется глубоко внутри — медленные, аккуратные, почти нежные. Он сам поддается вперед, понимая, что даже этого уже мало. Миньярд усмехается, вытаскивая масляные пальцы из него, и небрежно вытирает ладонь о простыню, прежде чем медленно войти в него. На секунду он замирает, давая привыкнуть к новым ощущениям. Нил сжимает плечи Эндрю, впиваясь пальцами в его спину, и двигается навстречу. Он блаженно закрывает глаза, закусывая губу, чтобы сдержать стоны. Движения становятся более ритмичными, более уверенными. Нил чувствует, как Миньярд опускается на локти, касается его лба своим, и их дыхание смешивается в одно. Тепло разливается внутри, с каждой секундой становясь все сильнее. Нил почти на грани. Эндрю, вероятно тоже. Проходит ещё несколько долгих секунд, прежде чем он громко стонет, содрогаясь в чужих руках в наслаждении. Миньярд отстраняется от него и спустя минуту шипит сквозь зубы от наступившего оргазма, без сил падая рядом. В комнате безумно жарко, он глубоко дышит, пытаясь восстановить дыхание, пока знакомые пальцы невесома гладят его по плечу, не давая забыть случившемся. — Это был…, — начинает Нил, но замолкает, не зная, что больше сюда подойдет. Что-то хуже пиздеца. — Лучший секс в твоей жизни, — заканчивает Эндрю, вызывая у него хриплый смешок. Наверное, именно это и есть то, о чем он думал. Они лежат в тишине, и Нил чувствует, как мир вокруг становится намного тише и мягче. Неизвестно, что будет завтра, но в этот момент его это совсем не волнует. Стоит поговорить завтра с Элисон и сознаться во всех грехах, если вдруг она что-то заподозрит. Он поворачивается на бок и утыкается лбом в чужое плечо, проваливаясь в долгожданный сон.

***

Яркие лучи солнца неприятно слепят глаза, и он невольно прикрывает их рукой, медленно выбираясь из глубокого сна. Тело приятно тяжелое, мышцы расслаблены, и Нил впервые выспался за долгое время, что даже открывать глаза не хочется. Он лежит неподвижно, наслаждаясь странным, почти забытым ощущением отдыха, но где-то на периферии сознания уже начинает подниматься легкая тревога. Нил проводит ладонью по покрывалу рядом с собой. Пусто. Резко садится, забыв о том, как ночью его тело использовали не по назначению. Неприятная боль разливается внутри, где-то ноет спина, где-то тянет мышцы, и с его языка срывается несколько нецензурных ругательств, которые он даже не пытается сдержать. Другая половина кровати пуста. Нил хмурится, на секунду замирая, пока в голове с пугающей ясностью проносится вчерашняя ночь. Блять. Горячие ладони, сбитое дыхание, его голос в темноте, их переплетенные руки. Полный пиздец. Он и этот мудак, от которого он уже сам не знал, чего хотел больше. Убить или быть вместе. И что самое ужасное — он даже не был пьян, чтобы хоть как-то оправдать свои действия. — Сука, — выдыхает Нил, опрокидываясь обратно на подушку и закрывая лицо руками. Ему пиздец, как стыдно. Не потому, что это было плохо. А потому, что это было охуеть, как хорошо. И теперь он понятия не имеет, кто они друг другу. Как теперь находиться рядом, когда он помнит каждый вздох, каждое касание и каждый поцелуй. Он лежит так ещё несколько минут, пытаясь унять хаос в голове. Потом с болью в пояснице поднимается на ноги, морщится, привыкая к дискомфорту, и медленно оглядывает комнату. Вроде всё на своих местах. Только напрочь смятая простыня, сбитое покрывало и одежда на полу напоминают о том, что здесь кто-то был. Взгляд падает на стол, и Нил удивленно вскидывает брови. На поверхности стоит стакан с кофе, а рядом с ним записка, прижатая краем, чтоб не улетела. Он подходит ближе, берет её в руки, разворачивает.

ушёл раньше, чтобы успеть на пары. выпей кофе и позавтракай бутербродами (в холодильнике). не лежи до обеда, придурок

Нил перечитывает один раз. Потом второй. Почему-то дыхание учащается. Он смотрит на стакан и возвращается к записке, уголок губ предательски ползет вверх. Схватив кофе, Нил делает несколько глотков и довольно зажмуривается — тот самый вкус, который может повторить только сам Эндрю. Усмехнувшись, он ставит стакан обратно и ещё раз пробегается глазами по строчкам. Ни слова о том, что случилось. И это лучше, чем какая-нибудь хуйня в виду выяснения отношений. Будет хорошо, если они оба станут просто игнорировать случившееся. — Идиот, — бормочет он в пустоту, и голос звучит предательски мягко. Слишком мягко, — Просто идиот. Он делает ещё один глоток, наслаждаясь приятным теплом в груди, и не может перестать глупо улыбаться. Потому что, черт возьми, именно это ему и нужно было с утра. Нужно было знать, что Эндрю здесь был, что они вчера были вместе и ему это не приснилось. Нил крепит записку на холодильник магнитом и идёт в ванну, думая о том, что, возможно, всё не так уж и плохо.