Огонь полуночи

Вода не была ледяной — Белла тщательно следовала указаниям Карлайла и сделала её комнатной температуры. Но для Теи, чьё тело пылало в лихорадке, она казалась обжигающе холодной. Это стало шоком для её разгоряченного организма.   Тея, до этого пребывавшая в полубессознательном состоянии, резко распахнула глаза. Мир вокруг был размытым и нечетким, но инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Она попыталась вырваться, отталкивая от себя чьи-то руки. — Нет! Отстань! — её голос был слабым хрипом, но в нём звучала паника. Она забилась в воде, расплескивая её на пол, пытаясь прикрыться руками, хотя сознание всё ещё путалось.   — Тея, стой! Это я! Это Белла! Успокойся! — голос Беллы звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога. Она легко удерживала подругу, не давая ей выскользнуть из ванны. — Тебе нужно остыть! У тебя сильный жар!   Тея перестала вырываться, но её взгляд оставался диким и непонимающим. Она дрожала, то ли от контраста температур, то ли от самой лихорадки. — Почему... — прохрипела она, облизывая пересохшие губы и глядя на свои руки. — Почему я...голая?   Белла на секунду опешила.   — Я сняла с тебя одежду, чтобы сбить температуру. Одежда только удерживала жар. Послушай меня, — Белла наклонилась ниже, заставляя Тею сфокусировать взгляд. — Почему ты не принимала лекарства?   Тея отвела взгляд, её веки снова начали тяжелеть. — Не хочу... от него... ничего... — прошептала она и снова закашлялась.   В этот момент в дверях ванной комнаты раздался звук, от которого у Беллы по спине пробежал холодок. Это был звук распахнувшейся входной двери, которую сорвали с петель.   Карлайл вошёл так быстро, что человеческий глаз не смог бы уловить его движения. Он застыл на пороге ванной, и его лицо превратилось в маску холодной сосредоточенности. Он видел всё: бледную Тею, мокрую одежду на полу.   Он не стал здороваться или тратить время на это   — Выйди, Белла. Иди найди чистое постельное бельё, чтобы перестелить кровать в спальне. Подготовь инъекцию жаропонижающего. Живо.   Его голос был низким и вибрировал от напряжения. Белла молча кивнула и исчезла.   Карлайл не стал ничего объяснять. Он знал, что Тея сейчас не способна воспринимать логику. Его действия были продиктованы необходимостью, а не желанием её смутить.   Он рывком снял с неё остатки мокрого белья — это произошло так быстро, что она даже не успела осознать происходящее до конца. Затем он завернул её в сухое полотенце и поднял на руки. Она запищала не своим голосом — хриплый, надрывный звук сорвался с её губ, на сколько это позволяло больное горло.   Он отнёс её в спальню и уложил на кровать, которую уже застелила Белла. — Ты принимала что-нибудь жаропонижающее? — его голос был властным, не терпящим промедления.   Тея с трудом сфокусировала на нём взгляд. — Две... таблетки... из аптечки отца... — прошептала она.   Карлайл метнулся к тумбочке, где Белла нашла аптечку. Он бегло осмотрел блистеры.— Парацетамол... Слишком мало и слишком поздно... — пробормотал он себе под нос и вернулся к кровати.   Не давая ей времени среагировать или запротестовать, он одним движением перевернул её на живот. — Эй! Что ты... — начала было Тея, но договорить не успела.   Она почувствовала резкий укол в ягодицу. От неожиданности и боли она зашипела на него сквозь зубы и попыталась вырваться, извиваясь на кровати. — Больно! Ты... ты... — она попыталась наорать на него, вложив в слабый голос всю свою злость.   На это Карлайл отреагировал мгновенно и неожиданно. Он просто шлепнул её ладонью по бедру — не больно, но ощутимо и властно. — Лежи смирно! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Это для твоего же блага.   Он действовал с механической точностью профессионала. Пока она приходила в себя от шока, он уже закрепил пластырь и перевернул её обратно на спину. Следующим движением он ввёл иглу капельницы ей в вену на другой руке. Всё это было сделано так быстро и уверенно, что Тея даже ответить ничего не могла. Лекарство начало действовать почти мгновенно: тело становилось ватным, веки наливались свинцом. Она смотрела на него затуманенным взглядом, в котором смешались страх, злость и что-то еще..   А потом она просто провалилась в глубокий сон.   Он сел рядом с ней на диван и взял её за руку, считая пульс. Его прикосновение было уверенным и прохладным. Тея лежала неподвижно, лишь изредка вздрагивая от озноба или кашля. Карлайл смотрел на её бледное лицо и чувствовал странную смесь: ледяной ужас от того, как близко она была к опасной черте из-за своего упрямства, и горячую волну нежности к этой дерзкой девчонке, которая даже сейчас пыталась бороться с ним молча.   Он не отпустит её руку до тех пор, пока кризис не минует.   В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем физраствора из капельницы. Тея спала глубоким, тяжелым сном, вызванным жаропонижающим. Её дыхание было ровным, а кожа, хоть и оставалась горячей, уже не пылала так нестерпимо, как час назад. Кризис миновал.   Карлайл сидел на краю кровати, не выпуская её руки из своей. Он считал пульс, следил за дыханием. Его лицо было непроницаемо-спокойным, но Белла, стоявшая в дверях спальни, видела, как напряжены его плечи.   Она подошла ближе и тронула его за плечо. Карлайл поднял на неё взгляд. В его золотистых глазах не было ни торжества, ни удовлетворения — только бесконечная усталость.   — Она спит, — тихо сказала Белла. — Температура начала падать.   Карлайл кивнул и осторожно положил руку Теи на одеяло. — Хорошо. Теперь ей нужен покой и обильное питье, когда проснётся. Белла, — его тон сменился на деловой, — мне нужно, чтобы ты съездила в больницу. В моём кабинете в шкафу возьми антибиотики широкого спектра и противовирусные. Инъекции. И ещё одну систему для капельницы. Привези всё сюда. Я останусь с ней.   Белла кивнула, хотя её лицо выражало крайнюю степень беспокойства.— Конечно. Я быстро.   Она уже развернулась, чтобы уйти, но Карлайл остановил её. — Ей нельзя мерзнуть. И найди что-нибудь... сухое и тёплое из её одежды. Только не свитер. Что-то лёгкое, может рубашку, чтобы была на пуговицах.   Белла снова кивнула и исчезла. Карлайл остался один в тишине спальни. Он прислушался к дыханию Теи — оно стало глубже. Он сделал то, что должен был. Теперь она в безопасности.   Через полчаса Белла вернулась. Она несла саквояж с лекарствами и выглядела озадаченно.   — Карлайл... — начала она дрожащим голосом, ставя саквояж на столик. — Она тебе этого не простит. То, как ты... Если она это вспомнит, то я даже не знаю...   Карлайл посмотрел на неё с удивлением.   — А что именно, Белла? — спокойно спросил он, доставая ампулы из саквояжа. — Что я пытался спасти её? Или что действовал определённым образом, чтобы она наконец осознала что натворила?   Он повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула сталь.— Белла, я триста лет имею дело с человеческой глупостью и упрямством. Я видел, как люди умирали от аппендицита только потому, что «боялись врачей». Я видел, как они отказывались от лечения из гордости или страха. Но я никогда не позволю этому случиться с ней. Никогда.   Он подошёл к кровати и поправил одеяло на спящей девушке.— Она думает, что сильная и независимая? Пусть так. Но её «сила» чуть не стоила ей жизни вчера ночью. Она лежала там одна и горела, потому что её проклятое упрямство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Я больше не стану ей потакать.   Карлайл говорил тихо, но в его голосе звучала непререкаемая воля.— Она будет принимать лекарства. Она будет соблюдать постельный режим. И если для этого мне придётся быть строгим... властным... или даже шлепнуть её по заднице, чтобы она перестала брыкаться во время укола — я это сделаю. Потому что сейчас я не просто мужчина, который пытается ей понравиться. Я врач. И я отвечаю за её жизнь.   Он посмотрел на Беллу, и его взгляд смягчился.— Не переживай. Теперь всё будет хорошо. Я здесь. И я не позволю ей вернуться к тому состоянию, в котором я её нашёл.   — Карлайл, но разве она могла умереть? — голос Беллы дрожал, она не могла усидеть на месте и ходила туда-сюда по комнате. — От обычной простуды?   Карлайл оторвался от проверки капельницы и посмотрел на дочь тяжелым, серьезным взглядом. — Белла, она была обезвожена. Температура тела была критически высокой. При таком состоянии может отказать сердце или мозг просто не выдержит нагрузки. Это называется гипертермия. Да, люди умирают. Особенно те, кто отказывается от помощи и лежит один в пустом доме.   Белла побледнела еще сильнее, хотя это казалось невозможным. — Но... ты же помнишь, что она только вчера тебя увидела впервые. Когда она очнется, будет скандал. А когда она узнает, что ты врач... — Белла всплеснула руками. — Пожалуй, я пойду. А то тут еще попаду под раздачу...   Карлайл вздохнул и подошел к ней. Он мягко, но настойчиво взял её за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Белла. Послушай меня. Я знаю, что будет скандал. Я к нему готов. Но её жизнь и здоровье сейчас важнее её уязвленной гордости или страха перед белыми халатами. Она привыкла быть одна, привыкла, что никто о ней не заботится. Я собираюсь это изменить.   Он отпустил её и кивнул в сторону двери.   — Ты права. Тебе лучше уйти. Позови ко мне Эдварда. Мне понадобится его помощь здесь.   Белла кивнула, благодарная за возможность сбежать от грядущей бури, и выскользнула из комнаты.   Через пол часа в спальню вошел Эдвард. Он окинул взглядом картину: спящая Тея, опутанная трубками капельницы, и Карлайл, стоящий у кровати с видом полководца после выигранной битвы. — Ситуация под контролем? — тихо спросил Эдвард, хотя уже читал все мысли и эмоции в голове отца.   — Под контролем, — кивнул Карлайл. — Но нам предстоит долгая осада. Она будет в ярости, когда проснется.   Эдвард едва заметно улыбнулся:— Она уже пыталась на тебя кричать?   — Пыталась, — уголки губ Карлайла дрогнули в ответной улыбке. — И получила шлепок по заднице за непослушание.   Эдвард удивленно приподнял бровь: — Ты? Шлепнул пациентку?   — Я спасал пациентку, которая брыкалась во время инъекции, — строго поправил Карлайл, но в его глазах плясали искорки веселья. — И это сработало. Она затихла ровно настолько, чтобы я успел закончить.   Эдвард подошел ближе и понизил голос до шепота:— Отец... ты понимаешь, что только что перешел черту? Ты не просто спас ей жизнь. Ты заявил на неё права самым варварским способом.   Карлайл посмотрел на спящую девушку. Её лицо было спокойным, умиротворенным. Страх ушел, оставив после себя лишь бледность и тени под глазами. — Я знаю, — тихо ответил он. И я готов ответить за это. Но я больше не буду играть по её правилам. Её упрямство... оно восхитительно, но смертельно опасно. Теперь правила буду диктовать я. И первое правило — она больше никогда не будет одна, когда ей плохо.