Ничего не кончено

Телефон Уилла вибрирует в сумке между тетрадями и футляром для очков. «Если бы Фредерик был здесь, он бы озабоченно поглядывал на меня. Никогда ему не нравились мои звонки в нерабочее время». И мистер Грэм не может остановиться в своих мыслях о первом возлюбленном, ведь весь его дом теперь пропитан запахами: его полосатые рубашки в одном шкафу с клетчатыми, шампунь Уилла теперь кончается в два раза быстрее обычного, а носков в комоде стало больше; его руками пахнет каждая выгуленная им перед работой собака, а из кружки отца Уилла теперь пьëт он сам, отдав Фредерику свою. И кто-то убирает по утрам стакан с каплей виски, оставленный им с вечера на террасе в окружении собак и тусклом свете из окна кухни. Но пора ответить, его уже пятый раз зовëт по имени Ганнибал. — ... Уилл? Уильям? Ты здесь ещë? — Да, я не ... Не мог сразу ответить – собаки путаются под ... ногами. — Так они рядом, отлично. Выпустиих на лужайк и когда накормишь, приезжай ко мне. Могу заехать. У нас будет ужин, он уже готовиться. Ведьты не откажешь мне? «Фредерик сейчас вернëтся с работы, я должен ехать сам» — Я сам сяду за руль. Прозвенел звонок ряжом с кухней. «Что успел сделать Потрошитель за такой короткий срок, что Джек уже тут и без предупреждеия?» — Ганнибал – с чувством произносит Уилл шëпотом – я думаю, нам пора расстаться. — Я беременна. — Я про звонок по телефону, мне пора. — Я запаниковал. — Я, конечно, это понял. Кто-то звонит в дверь. Ты не возбудил Кроуфорда? — Только начал, не думаю, что он так быстро может среагировать. Второй звонок в дверь и Уилл кладëт трубку. — Разберусь и еду. — Прощай, Уильям. За дверью правда ждал Кроуфорд. — Доктор Чилтон пропал. Его старшая медсестра сказала, что он ушëл вчера в семь, но сегодня на работу не вышел, трубку не брал. Я подозреваю Потрошителя, он давно не убивал. — Перешëл на похищения? — Похищением его дела не кончаются. Джек провëл Уилла до своей машины. По дороге, когда Джек всë объяснил и они ехали молча к зданию ФБР, Уилл подумал о том милом прозвище, что дал ему Ганнибал: «Уильям. Как Шекспир. И, как Шекспир и любой его герой, я не могу отказаться от своих принципов морали». —Джек, я подозревал Ганнибала в первый раз, больше мои подозрения с тех пор ни на кого не падали. Прошу, нам нужно его навестить. — Я не верю в это. — Поехали к нему и ты докажешь, что я не прав. Дело касается моего будущего мужа, нам нельзя ошибиться. Джек сделал поворот в пробке, врубил мигалку и они направились в город на улицу с большим светлым домом с тëплыми огнями, красивой столовой, приветливой кухней и всегда готовым ужином. *** Они с Джеком просто открыли дверь, без стука и звонка. Он зашëл в столовую первым – этот жест должен Ганнибала успокоить. Но не успокаивает. “Джек замечает что-то еодозрительное в нижней части кухонных тумб: кажется, тайный проход. Он просит Уилла подержать Ганнибала на мушке, а Ганнибала – поднять руки. После проверки на коленях под раковиной он обнаруживает проход с лестницей. Вподвале Джек находит привязанного к стулу и с заклеенным ртом доктора Чилтона ......” Ганнибал очень постарался, стобы этого не произошло. Любое оружие будет лишь в его руках. А когда агенты ФБР ищут что-то в его столовой и кухне и, ничего не найдя, уходят, погладывач на него оба с подозрением, хозяин просит остаться одного из незванных гостей на ужин. Джек говорит, что соскучился по Белле и уезжает домой, а взгляд Ганнибала полный замешательства уже переходит на Уилла и теперь полон нежности. На ужин была только рыба, а значит от своего мужа он не получит кусок тушонного мяса из ноги его второго мужа. Но из тëплой трапезной с тремя свечами и милой парой Леды с Зевсом над мемтом хозяина Уилл медленно, плавно и осторожно переходит за Ганнибалом в кухню. Холодная подсветка над пустой вымытой и вытертой до сухости раковины, пол холодного оттенка зелëного и нож, свободно лежащий на пустой столешнице не говорят ни о чëм хорошем. *** — Если кого-нибудь любишь, его не грешно убить. Бог милостив, но он учит нас убивать. — Я любил тебя и доверял. — Да, но предал меня. Уилл всхлипывает, он чувствует как пальцы рук вибрируют, впившиеся в рубашку, в плечи Ганнибала. Ноги подкашиваются, и только сильная рука, держащая за талию с сильным и болезненным давлением может удерживать его между потерей сознания и последней прикосновением к тому, в ком он не мог быть никогда уверен. И всë же он доверился, а зря. Оба они доверяли друг другу зря.