Счастливого Нового года, мой любимый враг

      Тэхён не мог успокоиться. Каждый нерв в его теле был натянут до предела, словно гитарная струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Правая коленка ходила ходуном, выбивая нервную дробь, которая, судя по косым взглядам других студентов, раздражала всех вокруг. Но Тэхёну было плевать. Он вновь и вновь перечитывал свои конспекты, выхватывая глазами темы, которые, как ему казалось, он так и не понял до конца. Абсурд. Учить за пять минут до экзамена то, что ты обязан был освоить за два года ординатуры. Но Тэхён себя понимал: это был страх. Самый настоящий, сковывающий все внутренности страх.       Сегодня должно было всё решиться.       Последний, важный экзамен. Тот, который отделял его от заветного статуса «врач-хирург». Тот, который открывал дверь во взрослую жизнь, где больше не будет ничьей тени за спиной, кроме собственной.       Из кабинета один за другим выходили его одногруппники с сияющими лицами, облегчённо выдыхая и обмениваясь довольными взглядами. Кто-то сжимал кулаки в победном жесте, кто-то тихо выдыхал, прижимая руку к груди. Тэхён искренне радовался за них. Ну, то есть почти искренне. Где-то глубоко внутри шевелилась ноющая зависть, которую он тут же подавлял.       Он должен был зайти туда одним из первых. Но что-то постоянно останавливало его. Ноги словно прирастали к полу, а взгляд то и дело цеплялся за табличку на двери. Он пропускал вперёд одного студента за другим, придумывая десятки оправданий: «мне нужно повторить», «пусть идут те, кому нужно спешить на поезд», «я зайду позже, когда станет спокойнее».       И вот в коридоре у кабинета осталось всего два человека. Он и Юнсок.       Тэхён тяжело сглотнул. Шансов оттягивать неизбежное больше не осталось. Юнсок шагнул вперёд, и Тэхён едва заметно кивнул ему, мысленно желая удачи. Когда дверь за омегой закрылась, Тэхён остался один.       «Может, я ещё не готов?» — мысленно спросил он себя. Губы сами собой сжались в тонкую линию, он покусывал их до тех пор, пока на языке не появился металлический привкус. Он даже не заметил, как начал это делать. Тело во время сильного стресса жило своей жизнью, отдельно от разума.       «Может, сказать, что у меня болит живот?» — пролетела в голове следующая идея, но он тут же мысленно дал себе подзатыльник. Жаловаться на живот в хирургическом отделении? Глупее мысли и придумать нельзя. Все хирурги тут же уложат его на кушетку, осмотрят и за долю секунды вынесут вердикт: «Симулянт, который боится экзамена».       Позора не избежать.       Омега шумно и прерывисто выдохнул, затем запрокинул голову и закрыл глаза. Начал считать, сначала от одного до десяти, потом обратно. И снова. И снова. Пока сознание немного не прояснилось.       Он приоткрыл один глаз, чтобы понять, в чём было дело.       Мозг, который последние несколько дней жил на паре часов сна, не сразу опознал фигуру. Но когда всё-таки сделал это, омега подскочил так резко, что перед глазами замелькали чёрные точки.       Рядом с ним стоял Ким Сокджин.       — Здравствуйте, — выдавил Тэхён. Голос его прозвучал сипло. Он поправил халат, который и без того идеально сидел, и поклонился. Пальцы на руках мгновенно похолодели. — Ким-сонсэнним.       Сердце колотилось где-то в горле.       — Тэхён-щи, — начал Сокджин, и омега внутренне сжался, готовясь услышать приговор. Ведь кабинет, где проходил экзамен, вот-вот откроется, и ему придется войти внутрь. Видимо, Сокджин пришел для того, чтобы напомнить, что, как бы Тэхён ни старался, экзамена не избежать. Но, несмотря на все скопившиеся за два года знания о хирургии, Тэхен был уверен, что у него ничего не получится. Он провалит важный этап в своей жизни, поэтому в голове уже прокручивались варианты круглосуточных магазинов, куда он мог бы устроиться. «7-Eleven» казался неплохим вариантом. Жаль только, что их скоро выкупят… — Я поговорил с коллегами, — продолжил сонсэнним, и Тэхён понял, что задержал дыхание. — Мы долго выбирали преподавателя, который принял бы у вас экзамен. Это было непросто, потому что почти всем хирургам вы нравитесь. — Тэхён моргнул. Это было не то, что он ожидал услышать. — Вы отличный ординатор, — продолжал Сокджин, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Схватываете всё на лету. Но, к сожалению, для экзаменатора это, скорее, минус, чем плюс. Ведь нам нужен именно тот преподаватель, который будет с вами абсолютно объективен.       — Почти всем? — перебил Тэхён, сам не ожидая от себя такой дерзости.       Сокджин приподнял бровь:       — Что?       — Вы сказали, что почти всем хирургам я нравлюсь, — Тэхён облизал пересохшие губы и, понимая, что вопрос совершенно неуместен, всё же не удержался: — А кому именно не нравлюсь?       На лице Ким-сонсэннима проступила понимающая улыбка. Он не пытался скрыть её, и Тэхён замер от неожиданности. Потому что это было так непохоже на обычно сдержанного сонсэннима.       — Ни для кого не секрет, что есть один хирург, который относится к вам… — Сокджин замолк, подбирая слово, и скрестил руки на груди. Взгляд его был внимательным. — …по-особенному, — продолжил он после короткой паузы. — Чон Чонгук.       Тэхёна словно окатили ледяной водой.       Что значит «по-особенному»? Все в отделении знают, что они встречаются? Как давно хирурги в курсе? Ведь последние полгода они так старательно скрывали свои отношения. Почти не оперировали вместе. Постоянно, если это было возможно, брали дежурства в разные дни, хотя, конечно, иногда это от них не зависело, и нужно было выходить в дополнительные смены из-за нехватки сотрудников. Но на работе они держались профессионально. Не считая того раза, когда они оказались в ординаторской без одежды, больше такой вольности никто из них не позволял.       Хотя… Чонгук никогда не упускал возможности проводить Тэхёна взглядом. Или задержаться на секунду дольше у его стола, чем требовалось. А после каждой смены альфа находил способ напомнить омеге, как именно он хотел бы разложить его на том самом столе в ординаторской. И Тэхён каждый раз улыбался, снова и снова принимая в себя альфу.       Удивительно, но раньше он считал, что ненавидит Чонгука. Как же он ошибался. Его неприязнь была лишь предвкушением. До того момента, как они начали быть вместе, внутренний омега с нетерпением ждал, что будет, когда альфа наконец получит желаемое.       Поняв, что молчание затянулось, Тэхён быстро заморгал, стряхивая наваждение.       — Ч-что вы имеете в виду? — выдавил он, заикаясь.       — То, как вы постоянно ссоритесь. То, что вы берёте смены в разные дни, чтобы не пересекаться. — Сокджин выглядел недовольным, но Тэхён никак не мог понять, куда тот клонит. — Я слышал, последней каплей стала та ваша игра в осложнения, где он опозорил тебя перед другими ординаторами.       Сокджин громко вздохнул и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Омега почувствовал себя нашкодившим ребёнком.       — Мне правда жаль, — продолжил преподаватель, — но мы с коллегами посоветовались и решили, что лучшим кандидатом для вашего экзамена будет именно он. Чон Чонгук — единственный, кто сможет быть абсолютно непредвзятым. Он-то уж точно оценит вас по достоинству.       Тэхён застыл. Внутри всё перевернулось. Экзаменатор. Чонгук. Его альфа. Тот, кто за последние полгода успел изучить каждую родинку на его теле. Тот, кто ночами шептал нежности и признавался в любви в самые уязвимые моменты.       Чонгук.       Экзаменатор.       — Это справедливо, — тихо проговорил Тэхён, всё еще не до конца осознавая происходящее и то, что чувствовал в этот момент. Радость, что Чонгук не будет его заваливать и в любом случае поставит экзамен? Или грусть, потому что Чонгук не упустит шанса погонять Тэхёна по его слабым местам? И уж поверьте, альфа знал все его слабые места. — Спасибо, что предупредили.       — Мы все хотим, чтобы ты выпустился и стал превосходным хирургом, — уверенно проговорил Сокджин, а после, поклонившись, открыл перед Тэхёном дверь.

***

      Чонгук сидел за преподавательским столом, стараясь, чтобы его лицо выглядело нейтральным и максимально безразличным. Он должен был вести себя профессионально.       Это было чертовски сложно.       Потому что напротив него сидел Ким Тэхён. Его Тэхён. Омега, который последние полгода сводил его с ума. Своим запахом. Своей красотой. Тэхён был идеален во всём. Даже сейчас, выглядевший уставшим и невыспавшимся из-за напряжённой сессии, которая должна была определить всё его дальнейшее будущее, он всё равно казался человеком, сошедшим с обложки глянцевого журнала. И альфа честно пытался держать себя в руках. Но с каждой секундой делать это становилось всё труднее.       Он знал, что сегодня решается судьба Тэхёна. Знал, что тот готовился, ночами не спал, зубрил конспекты, перечитывал учебники. Знал, что омега безумно волновался, и Чонгук, сохраняя в себе профессионализм, должен был оценивать его объективно. Ведь именно это он обещал Ким-сонсэнниму, когда предложил свою кандидатуру в роли экзаменатора Тэхёна.       Как оставаться объективным, когда перед ним сидел самый красивый мужчина на свете? Когда тёмные волосы Тэхёна, чуть влажные от пота, обрамляли лицо, а одна непослушная прядь спадала ему на лоб, так и хотелось убрать её, провести пальцами по бархатистой загорелой коже. Когда его глаза — тёплые, карамельного оттенка — смотрели на Чонгука с такой смесью надежды и страха, что у альфы внутри всё переворачивалось. Когда этот взгляд — одновременно уязвимый и упрямый — пронзал его насквозь и заставлял забыть, зачем он вообще здесь сидел.       И… ох уж эти губы.       Пухлые, чуть прикушенные от волнения, влажные оттого, что Тэхён то и дело облизывал их, сам того не замечая. Чонгук видел, как кончик языка скользил по нижней губе, и в голове мгновенно вспыхивали картинки, которые не имели никакого отношения к медицине.       Всё, о чём мог думать Чонгук — это как разложить Тэхёна на этой самой парте. Прямо здесь. Прямо сейчас. Скинуть с него этот дурацкий белый халат, стянуть синюю хирургичку, задрать рубашку и целовать его везде до тех пор, пока омега не забудет, как его зовут. Пока не начнёт стонать имя альфы тем низким, хриплым голосом, от которого у Чонгука внутри каждый раз всё переворачивалось.       — Чонгук-хён? — голос Тэхёна вырвал его из омута мыслей.       Чонгук моргнул.       — Сонсэнним, — поправил он, прочищая горло. Голос прозвучал хрипло, и он кашлянул, пытаясь придать себе строгость. — Называйте меня сонсэнним, Тэхён-щи. Мы на экзамене.       Тэхён едва заметно закатил глаза, сдерживая улыбку. Этот жест, который Чонгук уже успел полюбить до безумия, потому что он был таким родным, таким… его. Омега выпрямился, одёрнул халат и посмотрел на альфу с вызовом.       — Хорошо, Чон-сонсэнним, — произнёс он с нескрываемой усмешкой. — Я готов.       Чонгук судорожно сглотнул.       Только не это. Только не этот тон. Не этот игривый, чуть насмешливый взгляд, от которого у альфы вставали дыбом волосы на затылке. Только не сейчас.       Он опустил взгляд на экзаменационные вопросы с темами: общая хирургия, топографическая анатомия, неотложные состояния и кардиохирургия.       Так, подождите, какой был первый вопрос? Он перечитал строчку, но слова не складывались в смысл. Они просто стояли перед глазами, как бессмысленный набор букв, потому что мозг отказывался работать. Всё его внимание было приковано к Тэхёну. К тому, как омега ровно сидел, сложив руки на столе. К тому, как на его губах играла сексуальная улыбка. К тому, как ритмично вздымалась грудная клетка под костюмом.       — Начнём, — выдавил он, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. Он зачитал первый вопрос — что-то про перитонит и осложнения после аппендэктомии.       Тэхён начал отвечать.       И Чонгук пропустил первые несколько предложений мимо ушей. Потому что он смотрел на губы омеги. На то, как они двигались, как складывались в слова, которые альфа не слышал. Он видел только влажный блеск на нижней губе. Видел, как Тэхён прикусывал её на секунду, подбирая формулировку.       Чонгук сжал ручку в пальцах так сильно, что побелели костяшки.       — Продолжайте, — сказал он, хотя не имел ни малейшего понятия, о чём до этого говорил Тэхён.       Омега нахмурился, но все же послушно продолжил. Его голос звучал ровно и уверенно, ведь он знал ответы на все вопросы. Чонгук это понимал. Он видел, как глаза Тэхёна загорались, когда тот говорил о своей любви — о хирургии, которая была его жизнью. Это только усиливало желание альфы. Огонь в глазах Тэхёна, его страсть — все это было даже более пьянящим, чем его естественный аромат.       Чонгук задал второй вопрос. Третий.       Он слышал, что Тэхён отвечал верно. Где-то в глубине души он осознавал, что омега блестяще справлялся. Но самое важное для него было то, как Тэхён чуть наклонял голову, задумываясь. Как хмурился, сосредоточившись. Как проводил языком по губам перед тем, как ответить на один из самых сложных вопросов.       И даже несмотря на всю серьезность происходящего, Чонгук хотел его. Прямо сейчас. Прямо здесь, на этом столе, скинув все эти бумаги на пол. Он хотел сжать пальцами тонкую талию, притянуть к себе, впиться в эти пухлые губы страстным поцелуем.       — Чон-сонсэнним? — Тэхён замолчал и смотрел на него с лёгким недоумением.       Чонгук моргнул.       Он понял, что молчал уже несколько секунд. И что смотрел на омегу с совершенно неприличной для экзаменатора откровенностью.       — Да, — выдавил он и кашлянул. — Всё верно. Следующий вопрос. Кардиология. Острая сердечная недостаточность. Алгоритм действий при отёке лёгких.       Тэхён выдохнул. Видимо, это была одна из тем, в которых он был особенно уверен. Омега расправил плечи и начал говорить ровно, без запинки. Он перечислял препараты, дозировки, последовательность действий, и Чонгук слышал всё это. В этот раз он действительно всё слышал. Потому что это была последняя тема. Последний вопрос.       Чонгук смотрел на Тэхёна. Тот держался уверенно, его глаза горели. Чонгук ощущал гордость. Гордость за омегу, который недавно был просто раздражающим ординатором, а теперь стал его миром. За омегу, который прошёл долгий путь и стоял на пороге новой жизни.       — …и после стабилизации гемодинамики — перевод в палату интенсивной терапии для дальнейшего мониторинга, — закончил Тэхён.       Он замолчал и посмотрел на Чонгука. В его глазах читалось напряжение. Ожидание. Он боялся услышать вердикт.       Чонгук смотрел на него несколько долгих секунд. На этого красивого, талантливого и просто невероятного омегу. На того, кого очень сильно любил.       — Отлично, — произнес он, и голос его звучал мягче, чем подобалось профессиональному сонсенниму. Но, если быть честным, Чонгук не особо стремился к этой роли. Он просто хотел немного позлить Тэхёна, зная, каким страстным может быть омега, когда злится. Альфа поставил жирную пятёрку в ведомости, поднял глаза и улыбнулся. — Поздравляю, доктор Ким. Вы сдали на высший балл.       Тэхён замер. В его глазах промелькнуло недоверие, потом удивление, а затем такая ослепительная радость, что Чонгук почувствовал, как сердце пропустило удар. В следующее мгновение Тэхён рванулся вперёд. Он перепрыгнул через стол — Чонгук даже не понял, как это получилось так грациозно, — и врезался в альфу, обняв его за шею. Тэхён притянул Чонгука к себе так крепко, что его горячее дыхание коснулось уха омеги.       — Я сдал, — выдохнул Тэхён дрожащим голосом. — Сдал, Чонгук. Я сделал это!       Чонгук обнял его в ответ. Прижался к Тэхёну так крепко, как только мог, зарылся носом в его тёмные, пахнущие мятой волосы и выдохнул с облегчением:       — Ты сделал это, — прошептал он. — Я знал, что ты сможешь. Ты умница.       Тэхён тихо рассмеялся. Возможно, от счастья или облегчения, а может быть, от того, что наконец-то сбросил тяжелый груз с плеч.       — Заткнись, сонсэнним, — выдохнул он, отстраняясь, и посмотрел на Чонгука блестящими от слёз глазами. Его взгляд стал опьяняющим. — Во мне столько чувств, что я не знаю, куда их деть…       Искорки в глазах Чонгука засияли новым пламенем. Может быть, омега не знал, как справиться со всем этим, но Чонгук, у которого две недели не было секса, был рад показать Тэхёну правильное решение. Он ведь его сонсэнним.       Он начал аккуратно стягивать с омеги халат, радуясь, что Тэхён пошёл последним сдавать экзамен, и сейчас, кроме них двоих, в кабинете больше никого не было. Затем, взяв за нижний край хирургической рубашки, начал медленно поднимать её вверх. Но он не раздевал омегу, скорее намекал ему на то, что хотел сделать с ним в эту секунду.       — Прямо здесь? — спросил Тэхён, приподнимая бровь.       Чонгук оглянулся на пустой кабинет, на закрытую дверь, на стол, за которым только что сидел экзаменатор. И ухмыльнулся.       — Ты сам виноват, — сказал он, наклоняясь к самым губам омеги. — Не надо было сажать меня на двухнедельную диету под названием «никакого секса, озабоченный альфа». Я очень голоден.       — Но у меня ведь были экзамены, — запротестовал Тэхён, откидывая голову и открывая доступ шеи для поцелуев.       — И ты только что благополучно сдал последний, — отстранился Чон и внимательно посмотрел в глаза Тэхёна. — Только не говори, что я один думал об этом последние несколько часов экзамена? — Чонгук нахмурился, не сумев прочитать какие-либо эмоции на чужом лице.       Тэхён закатил глаза и громко цокнул.       — Стареете, сонсэнним, — хмыкнул он, притягивая альфу ближе, — обычно наши перепалки заводили тебя, а теперь? — он вопросительно приподнял бровь, — теперь ты собираешься верить каждому протесту?       И прежде чем Чонгук успел ответить, Тэхён поцеловал его. Быстро и требовательно, вкладывая в этот поцелуй всё: страх, радость, облегчение и ту самую любовь и благодарность, которые не выразить словами.       Чонгук отстранился всего на сантиметр, чтобы поймать взгляд Тэхёна. Глаза омеги были тёплыми, карамельными. Тэхён выглядел потрясающе: растрёпанные волосы, припухшие от поцелуев губы, лёгкий румянец на скулах. Чонгук провёл пальцем по его щеке.       — Запомни этот день, — тихо сказал он. — Сегодня ты стал врачом. Теперь ты не просто ординатор, а доктор Ким Тэхён.       Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь этими словами.       — Я запомню, — выдохнул он.       — Но и я кое-что запомню, — сказал Чонгук, его голос стал ниже, глубже, с бархатными нотками, от которых у Тэхёна пробежали мурашки. — Ты знаешь, что я пережил за последние две недели?       Тэхён нахмурился, не понимая, к чему он клонит.       — Ты был невыносимым, — продолжил Чонгук, скользя рукой по спине омеги. — Когда началась подготовка к экзаменам, ты словно отгородился от мира. Никаких прикосновений, никаких поцелуев. Я приходил к тебе, а ты сидел с учебником, как будто я — лишь отвлекающий фактор.       Тэхён тихо фыркнул, признавая правду. Он сам установил это правило: во время экзаменов — никакого секса. Он не мог позволить себе расслабиться, потерять концентрацию. Даже когда Чонгук стоял перед ним в полотенце после душа с мокрой головой и умоляющим взглядом, Тэхён был твёрд.       Чонгук, кстати, тоже. Но эта твёрдость совсем не спасала ситуацию.       — Ты чуть не свёл меня с ума, — признался Чонгук хрипло. — Каждую ночь я лежал, думая о тебе. О твоих стонах, о том, как твои пальцы царапают мою спину, как твои зубы кусают меня, когда я вхожу в тебя особенно сильно.       — Чонгук, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как внутри разливается тепло.       — И вот, — Чонгук скользнул ладонями по бёдрам Тэхёна, притягивая его ближе, — последний экзамен позади. Ты свободен. И я тоже хочу того, чего меня лишали две недели. Тебя. Здесь. Сейчас.       Тэхён прикусил губу, ощущая, как по телу пробегает предвкушение. Он хотел ответить, сказать «да», снова поцеловать Чонгука, но что-то кольнуло его в груди.       Он отстранился.       — Подожди, — сказал он, прищурившись. — Ты поставил мне пятёрку не только ради секса, правда? — Он кивнул на стол с ведомостью. — Ты просто хотел трахнуть меня и поэтому закрывал глаза на ошибки?       Чонгук застыл. Его глаза распахнулись, в них мелькнула обида. Напускная, но очень убедительная. Он даже немного отстранился, скрестив руки.       — Ты серьёзно? — спросил он с лёгкой обидой в голосе. — Я, может, и альфа, но в первую очередь — врач. Хирург. Я бы не рискнул твоей карьерой и своей репутацией ради удовлетворения своих желаний. Я поставил тебе отлично, потому что ты это заслужил. Ты знаешь материал лучше всех выпускников. Я горжусь тобой. А не ради того, чтобы тебя… трахнуть.       Тэхён почувствовал угрызения совести. Он знал, что Чонгук — лучший хирург своего поколения. Что он бы никогда не опустился до такого.       — Прости, — тихо сказал он, двигаясь ближе. — Я не это имел в виду. Просто не могу поверить, что это случилось. Что я сдал.       Чонгук не дал ему договорить. Его лицо смягчилось, обида исчезла, уступив место нежности.       — Я знаю, — прошептал он, снова притягивая Тэхёна к себе. — Ты справился. Теперь я хочу, чтобы ты перестал думать хотя бы на час. Расслабься и доверься мне, Тэ.       Тэхён выдохнул и почувствовал, как напряжение последних недель медленно покидало его. Остались только он и Чонгук, этот пустой кабинет и их желание. Их губы снова встретились, и в этот раз поцелуй был наполнен страстью, которую они так долго сдерживали. Руки альфы блуждали по телу Тэхёна, развязывая веревку на брючных штанах и стягивая хирургичку с плеч.       — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук, — хочу чувствовать, хочу слышать тебя.       Тэхён застонал. Чонгук мягко, но уверенно усадил его на край парты, и холодная поверхность обожгла кожу через тонкую ткань брюк. Этот контраст только усилил огонь внутри. Чонгук опустился перед ним на колени.       Тэхён замер, глядя на Чонгука снизу вверх. Его взгляд был полон обожания и желания. Альфа медленно начал снимать его брюки.       — Чонгук… — выдохнул Тэхён, и его голос дрогнул.       — Тихо, — прошептал Чонгук, его дыхание обожгло обнажённую кожу. — Просто смотри на меня.       Он провёл губами по внутренней стороне бедра Тэхёна. Омега выгнулся, вцепившись пальцами в край стола. Его дыхание сбилось, когда язык Чонгука коснулся чувствительной головки члена.       — Боже… — простонал Тэхён, запрокидывая голову.       Чонгук обожал этот звук. Он обожал, когда Тэхён терял контроль, когда его сдержанность уступала ласке. Чонгук взял в рот твёрдый член Тэхёна, медленно и глубоко, чувствуя, как тот вздрагивал в его руках. Тэхён застонал громче, чем того ожидал, и его пальцы запутались в тёмных волосах альфы.       — Господи, Чонгук… — хрипел он, не находя слов.       Чонгук двигался в хаотичном ритме: сначала медленно, словно дразня, затем быстрее, глубже, заставляя Тэхёна вскрикивать и сжимать его волосы сильнее. Он ласкал языком, касался губами, и каждый раз, когда Тэхён был на грани, Чонгук замедлялся, давая ему отдышаться.       — Нет, — выдохнул Тэхён, — не останавливайся. Пожалуйста…       Чонгук поднял темные от желания глаза и усмехнулся. Тэхён, опустив веки, чуть не кончил от увиденного.       Альфа снова взял его в рот, на этот раз быстрее и глубже, чувствуя, как Тэхён быстро терял контроль. Ладони омеги сильнее сжали его волосы, и Чонгук позволил ему вести. Он хотел, чтобы Тэхён почувствовал, хотел, чтобы он запомнил этот момент.       — Чонгук, я сейчас… — простонал омега, и его голос сорвался на хрип.       Чонгук лишь глубже взял его в рот, поглаживая языком чувствительную головку, и Тэхён сдавленно кончил, выгнувшись дугой. Его тело сотрясала мелкая дрожь, а пальцы всё ещё сжимали волосы альфы, не давая тому отстраниться.       Чонгук проглотил всё до последней капли, не отрывая взгляда от Тэхёна. В его глазах читались страсть и любовь. Он медленно облизнул губы, встал и приблизился к омеге, который всё ещё пытался восстановить дыхание, затем снова поцеловал его, нежно, обещая, что это только начало.       — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. — Голос альфы стал низким, почти рычащим. — Я хочу тебя везде. Хочу ощущать тебя каждой частичкой своего тела.       Тэхён прикусил губу, глядя на альфу из-под опущенных ресниц. Его дыхание всё ещё было неровным, но глаза уже загорались новым огнём.       — Тогда чего же ты ждёшь? — выдохнул он хрипло.       Чонгук усмехнулся и медленно опустился на колени перед Тэхёном, который всё ещё сидел на краю стола, раздвинув ноги.       — Я хочу попробовать тебя, — сказал он, и голос его был низким, бархатным, опаляющим. — Хочу почувствовать тебя на языке. Хочу, чтобы ты кончил от того, как я буду ласкать тебя языком.       Тэхён замер. Они никогда не делали этого раньше. И эта мысль одновременно пугала и возбуждала его до дрожи.       — Чонгук… — начал он, но альфа уже спустил его на пол и развернул спиной к себе, укладывая животом на деревянную поверхность, открывая перед собой вид сжимающегося колечка из которого вытекала щедрая порция смазки. Чонгук коснулся губами внутренней стороны бедра, целуя, покусывая, оставляя влажные следы. Его язык скользил по коже, поднимаясь всё выше, к тому месту, где ощущался сладкий, пряный аромат.       — Доверься мне, — прошептал Чонгук, поднимая на него взгляд. — Я никогда не сделаю тебе больно.       Тэхён, смотря на альфу через плечо, тихо выдохнул и расслабился, опустившись полностью на парту, дрожащими руками держась за её край. Он не видел, но чувствовал, как Чонгук скользил губами по позвоночнику всё ниже, как его пальцы раздвигали ягодицы, обнажая самое чувствительное место. Тёплое дыхание коснулось кожи, а затем он почувствовал влажный язык.       Чонгук начал медленно и осторожно исследовать вкус омеги. Его язык коснулся нежной кожи, и Тэхён вздрогнул, стиснув зубы. Альфа почувствовал естественную смазку на языке, которая начала выделяться, подготавливая тело к их соединению. Она была тёплой и скользкой, пахла, как сам Тэхён — сладко и пряно, словно корица. Эта корица каждый раз вызывала у Чонгука трепет.       — Ты так сладко пахнешь. Такой вкусный, Тэ.       Тэхён застонал от удовольствия, чувствуя, как жар разливался по всему телу. Альфа улыбнулся, облизнувшись. Его язык сделал пробный толчок внутрь, и Тэхён вскрикнул, сжимая край деревянной поверхности до побелевших костяшек.       — Чонгук, пожалуйста, продолжай, — простонал он. Ноги дрожали, но он не хотел останавливаться.       Альфа двигался медленно, рисуя языком круги, чувствуя, как вкус корицы таял во рту.       — Ты очень вкусный, — вновь прошептал Чонгук, отрываясь, чтобы перевести дыхание. — Не могу поверить, что не попробовал тебя раньше.       Тэхён посмотрел на Чонгука сверху вниз. Его сердце пропустило удар, когда альфа, стоя на коленях между его ног, с обожающим взглядом ласкал его языком.       — Чонгук, — выдохнул Тэхён, проводя пальцами по влажным волосам альфы, притягивая ближе. — Боже…       Чужой язык проникал глубже, а ритм становился быстрее и нетерпеливее. Тэхён дрожал, его бёдра напрягались, а хриплые стоны становились громче.       — Да, да, ещё, — простонал омега, сильнее вцепившись в волосы Чонгука.       Альфа ускорился, чувствуя, как Тэхён сжимался вокруг его языка. Его тело выгибалось навстречу, а дыхание сбивалось.       — Я… я сейчас, — прошептал Тэхён, и его голос сорвался.       Он снова кончил. По телу пробежал электрический ток. Чонгук отстранился, облизывая губы, и поднялся на ноги, нависая над омегой, который успел перевернуться и вновь лежал спиной на парте.       Он всё ещё дрожал, пытаясь отдышаться, но альфа не давал ему ни секунды покоя. Его губы скользили по шее омеги, а пальцы сжимали и поглаживали дрожащую талию.       — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук ему на ухо. — Хочу быть внутри тебя. Слышать, как ты стонешь моё имя.       Тэхён выдохнул, его руки потянулись к рубашке альфы, расстёгивая пуговицы. Холодная ткань упала на пол, присоединяясь к его форме.       — Я тоже хочу тебя, — ответил он, глядя Чонгуку в глаза. — Хочу тебя всего. Сейчас.       Альфа усмехнулся, его глаза блеснули хищным блеском. Он подхватил Тэхёна под бёдра, усаживая его обратно на край парты, и встал между его ног.       — Ты прекрасен, — выдохнул Тэхён, касаясь пальцами члена Чонгука. Тот вздрогнул и застонал.       — Ты снова готов, — прошептал Чонгук, чувствуя, как смазка омеги обильно выделялась на его пальцы.       Тэхён кивнул, прикусив губу.       — Всегда, — выдохнул он. — Только для тебя.       Чонгук медленно вошёл в него, чувствуя, как омега сжимал его внутри.       — Боже, ты такой… — прошептал Чонгук, уткнувшись лбом в плечо омеги. — Так хорошо сжимаешь меня, Тэ.       Он замер на мгновение, давая Тэхёну привыкнуть, а затем начал двигаться. Его движения были медленными, глубокими и размеренными.       — Да, да, — простонал Тэхён, запрокидывая голову. — Ещё, не останавливайся.       Чонгук ускорился, его толчки стали резкими и глубокими. Он чувствовал, как тело омеги напрягается, а его дыхание сбивается.       — Ты чувствуешь? — прошептал Чонгук. — Чувствуешь, как я глубоко? Я весь внутри тебя.       Тэхён закрыл глаза, его тело двигалось в унисон с Чонгуком. Запах корицы стал почти опьяняющим, смешиваясь с хвойным ароматом альфы.       — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук в ухо Тэхёна. — Я люблю тебя так сильно, что это сводит меня с ума.       Тэхён застонал, его тело напряглось. Он почувствовал, что вновь был близок к краю, и его дыхание стало прерывистым.       — Чонгук… я… я больше не смогу, — выдохнул он.       Альфа ускорился, его толчки стали грубыми и проникающими. Он хотел, чтобы Тэхён чувствовал каждое движение.       — Кончай для меня, — прошептал Чонгук. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.       Тэхён кончил, громко вскрикивая имя альфы и выгнувшись дугой, обнимая сильные плечи, слегка царапая их. Чонгук вошёл в него ещё несколько раз, чувствуя, как его тепло разливается внутри омеги.       Он замер, тяжело дыша, и посмотрел в глаза Тэхёна.       — Я люблю тебя, — прошептал он.       Тэхён улыбнулся.       — Знаю, — ответил он. — Потому что я тоже люблю тебя.       Чонгук притянул его к себе.       — Пойдём домой, — сказал он. — Я приготовлю ужин. Мы отпразднуем твой успех.       Тэхён поднял на него глаза.       — Да, — ответил он. — Пойдём.       Они оделись в тишине, помогая друг другу привести себя в порядок. Когда Тэхён взялся за ручку двери, Чонгук остановил его.       — Я горжусь тобой, — прошептал он и поцеловал расслабившегося омегу в висок.