Между строк

1 сентября 1989 года, Хогвартс-экспресс.

Ирис Эшдаун сидела в купе и смотрела на мелькающий за окном пейзаж, уже успевший сменить аккуратные пригородные домики на бескрайние зелёные поля. Она была напугана. И если быть до конца честной сама с собой — не просто напугана, а где-то в глубине души ошеломлена. Год назад она и подумать не могла, что её палочка, сделанная из виноградной лозы и с сердечной жилой дракона (она всё ещё не могла произнести эти слова без благоговейного трепета), окажется законной собственностью, а не безумной фантазией, купленной в сомнительном магазинчике на Косой Аллее. Ирис перевела взгляд на дверь купе, надеясь, что никто не войдёт. Ей хотелось посидеть в тишине, привыкнуть к этому новому миру Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стенку. Ирис вздрогнула и вжалась в сиденье, машинально прикрывая запястье рукой, на которой были часы от отца В проёме стояли двое. Рыжие, очень рыжие, и настолько одинаковые, что на секунду Ирис показалось, что у неё двоится в глазах. Они улыбались одинаковыми широкими улыбками, и эта улыбка, в отличие от многих, казалась настоящей. Светлая, несмотря на их огненные волосы, она напомнила ей летнее солнце. — Привет! — выпалил тот, что стоял слева. — Свободно? — спросил тот, что справа. — Здесь больше нигде нет мест, — добавил левый, виновато пожимая плечами. — Мы уже обошли все вагоны, — подтвердил правый, и оба синхронно вздохнули. Ирис открыла было рот, чтобы сказать, что да, конечно, садитесь, но её голос предательски сел. Она просто кивнула и подвинула свой старый потёртый рюкзак с полки на колени, освобождая им место. Рыжие переглянулись. Буквально за долю секунды — просто посмотрели друг на друга, и Ирис показалось, что между ними пробежало понимание, недоступная никому постороннему. Они плюхнулись напротив неё, и Ирис наконец рассмотрела их получше. У них были веснушки — целое созвездие на переносицах, и глаза — такие же тёплые, как их улыбки. Она поймала себя на мысли, что они похожи на двух рыжих котов, которые случайно забрели в чужой дом и чувствуют себя здесь абсолютно хозяевами. — Я Фред, — представился тот, что слева, и хитро прищурился. — А я Джордж, — сказал второй. — Мы близнецы. Ирис моргнула. Она уже поняла это, но почему-то почувствовала, что он сказал это не для того, чтобы подтвердить факт, а чтобы разрядить обстановку. Как будто он знал, что ей сейчас страшно, и хотел её немного успокоить. Она почему-то Джорджа запомнила сразу, хотя они были почти неотличимы. Разница была в мелочах — в том, как Джордж чуть приподнимал левую бровь, когда улыбался. Или в том, что у Фреда была чуть более дерзкая улыбка. — Ирис, — выдавила она наконец. — Ирис Эшдаун. — Ирис, — повторил Джордж, пробуя имя на вкус. — Красивое. Как ириска Ирис почувствовала, как к щекам приливает тепло. Она не была готова к такому прямому комплименту. — Или как радужка глаза, — вмешался Фред, наклонив голову и пристально глядя на неё. — У тебя, кстати, глаза цвета шторма. Круто. Она не нашлась, что ответить, просто пожала плечами и опустила взгляд на свои колени. Фред неожиданно зевнул и откинулся на спинку сиденья, вытянув длинные ноги. Он щёлкнул пальцами, и в его руке появилась коробка с «Берти Боттс». Он швырнул её на колени Ирис. — Держи, угощайся. Только осторожно, там с нотками ушной серы. Мы уже пять штук выловили. Ирис хмыкнула, беря коробку. Этот жест был таким простым и неожиданным, что она почувствовала себя чуточку увереннее. Она взяла одну бледно-розовую конфету и откусила половинку. Вкус был странным — персиковым, с лёгкой горчинкой. Она посмотрела на Фреда, ожидая, что он скажет что-то вроде «ахаха, это сера!», но он просто улыбнулся и подмигнул ей. — Первая удачная, — констатировал он. — Видишь, у тебя хорошее начало. — Не слушай его, — серьёзно сказал Джордж. — У него чутьё на людей. Он знает, с кем надо дружить. — А ты? — Ирис неожиданно для себя самой поймала его взгляд. — У тебя есть чутьё? Джордж улыбнулся той же тёплой улыбкой, и Ирис заметила, как в уголках его глаз собрались мелкие морщинки от смеха — настолько он любил улыбаться, что это оставило след на его лице. — У меня есть чутьё на идеи, — сказал он, понижая голос до заговорщического шёпота. — Например, я уже придумал, как мы можем разыграть старосту на первом же уроке. Хочешь в доле? Он пододвинулся ближе к ней, и от него пахло чем-то сладким, наверное, теми самыми пирожками и ещё — каким-то лёгким, почти неуловимым запахом пороха. Ирис вдруг поняла, что ей здесь нравится. С ними, с этими двумя рыжими болтунами, которые говорили без остановки, перебивая друг друга, она не чувствовала себя чужой.