Проза бродячих псов и кошки

Домой я добралась только в девятом часу. Сначала офис — Кушиба задержал с расспросами. Потом бумаги, которые нужно было развезти по адресам. И только сейчас, уставшая и голодная, я подъезжаю к своему дому. Захожу внутрь в темную квартиру. Лицо приятно окутало свежестью, я оставила окна открытыми. Включаю свет и плетусь на кухню. Там я и понимаю, что еду-то я не купила. В холодильнике перекати-поле. Нет, проблем с деньгами у меня нет. Есть проблема с временем, всегда не успеваю распределить время на себя. Раздался стук в дверь. Я захлопнула холодильник и направилась к выходу. Даже не взглянув в глазок, распахнула дверь, активировав способность. На пороге стоял Дазай. — Привееееет, — радостно сказал он и шагнул внутрь, в руках у него был пакет. — Дазай, выжидал под дверью, пока я приду домой? — А? Нет, я знал, что ты придешь поздно и что будешь без еды, — он поставил пакет на стол, — все же ведь никакого свидания не было, а то голодная ты бы не пришла. Интересно, почему его это заинтересовало. Впрочем, его мысли не понять никому. Еще и ведет себя как дома. — Откуда ты знаешь, где я живу? — подошла я, чтобы взять тарелки и стаканы. — Я же знаю в. Я перебила его: — Да-да все знаешь, а серьезно? Пока мы говорили, я выкладывала лапшу на тарелки. Вкуснейший аромат заполнил всю мою квартиру. — Ну выведать это было нетрудно, так же, как понять, что ты не купишь себе еду, и что нет никакого обворожительного мужчины — Дазай в то время разлил по стаканам вино, которое тоже принес с собой, — а эта квартирка мне нравится даже больше. В его уме я никогда не сомневалась. Правда иногда он все же меня поражал. Мы сели на диван в гостиной. Чтобы было удобно есть придвинули к нему журнальный столик и затем поставили на него еду. Это было так необычно. Я не могла поверить, что это не сон. Мы с Дазаем в моей квартире сидим и едим? Такое даже для нашей прошлой дружбы редкость. Однако наша сегодняшняя посиделка ощущалась очень по родному. — Выполняй часть сделки, — сказала я жуя лапшу. Я все еще не могла себе простить то, что несмотря на столько обид впустила его в дом и веду спокойные беседы. Позволила себе не думать об этом сегодня и расслабиться. Смотрела на его расслабленную фигуру, развалившуюся в углу дивана, и внутри закипала глухая, тупая обида. — Слушай, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я понимаю, что ты пришёл из-за дела. Что тебе понадобилась моя помощь, и ты просто… воспользовался случаем. Дазай приподнял бровь, но промолчал. — Ты же не меня хотел увидеть, — продолжала я, уставившись в стену. — Просто так сложилось. Сделка, работа, удобный случай. Он молчал. Я чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась. — В общем, ты не обязан делать вид, что рад меня видеть. Мы же взрослые люди. Сделаем дело — и разойдемся. Тишина стала тягучей. А потом Дазай тихо, почти без улыбки, сказал: — Ты правда так думаешь? Я наконец повернулась к нему. В его глазах не было привычной насмешки. Только что-то серьезное, почти грустное. Это могло быть наигранным. — А что, нет? — усмехнулась я, но внутри всё сжалось. — Ты бы пришёл, если бы не это дело? — А ты бы открыла, если бы я пришёл без дела? Я замерла. — В смысле? — В прямом, — он пожал плечами, но в его голосе послышалась едва заметная горечь. — Ты бы впустила меня, если бы я просто постучал в дверь через четыре года и сказал: «Привет, поболтаем»? Я молчала. Потому что знала ответ. Нет. — Вот видишь, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Это не оправдание, — тихо сказала я. — Я и не оправдываюсь, — ответил он. — Я просто говорю как есть. Я отвернулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он не стал спорить. — Фух, — он глотнул вина, нарушая тишину, — умеешь портить веселье. Вокруг нас весельем пока и не пахло. — Ладненько, — улыбнулся Дазай и сменил тему. — Дело было так. Я отодвинула пустую тарелку и приготовилась слушать. — Причина, по которой я ушёл из мафии, предполагаю, тебе уже известна. — За пять лет уже стала известна, — ворчала я, недовольно поглядывая на парня. Мы так и сидели на диванчике. Я закинула ноги поудобнее и полностью развернулась на Дазая. — Интересовалась мной? — ухмыльнулся парень. Мне ужасно хотелось дерзить ему, но я держалась. Злобно посмотрела на него и пнула ногой. А он продолжил говорить: — Не переживай и я тобой тоже, — подмигнул мне Дазай. После моего нервного вздоха он продолжил: — Причина эта достаточно неожиданная, поэтому заранее это не было спланировано. Я лишь кивала на его слова, ведь все это было мне и так понятно. — Когда я ушел, то попал в агентство не сразу. — Да я в курсе, — уже не выдержала и перебила я. Дазай довольно улыбнулся и чуть наклонился в мою сторону. — Все ты знаешь, зачем спрашиваешь. Мисс детектив, вела расследование? — Я не знаю основного, — сегодня я общалась как самый недовольный человек. Как гном Ворчун, — И нет, зачем мне расследовать то, что выяснила за день. А вот тут я ему наврала. Пришлось целую неделю выяснять где он. Дазай крайне удачно затаился, я была вынуждена поднять все свои активы. Несмотря на то, что я была крайне хороша в разведке и могла узнать что угодно, но тут я слегка попотела. Осталось только то, что самой выяснить невозможно — личностные мотивы. Самая коварная и больная тема. Он обреченно вздохнул. — Тогда к основному и перейдем. Почему я не сказал тебе? На самом деле я хотел. Я скептически вскинула бровь. Его слова прозвучали как пустое оправдание. — Да правда хотел, — надул он губы, — но решил, что тебе это не надо. Или мне. — Не надо что? — Нести этот груз. Я думал справиться со всем сам, — спокойно говорил он, попивая вино, — у тебя в руках целое агентство и тебе ни к чему перебежчик, а мафия могла тобой манипулировать из-за меня. Тем более я уже потерял Оду. Его слова заставили меня задуматься. В них определенно был смысл и если бы их произнес не Дазай, то я бы поверила. Но согласится с тем, что Дазай «побоялся» что кто-то будет нести лишний груз, или падет под угрозу мафии, я не могла. — Как же? Не смеши. Это все какие-то отговорки, Дазай. Ты никогда не боялся, что из-за тебя у кого-то будут проблемы. — В один момент, — продолжал он, игнорируя мои слова. Говорил так спокойно, будто рассказывал свой обычный день, ничем не примечательный. — Я хотел дойти до тебя и почти это сделал. — Что? — я вскинула брови. Во мне промелькнула надежда. Надежда, что я ошибалась все эти года. — Да-да, это было спустя два года, когда я уже попал в агентство, — Дазай закинул руки за голову, поставив бокал, — тогда я и выяснил где ты живешь и думал наведаться в офис. — Два года собирался с мыслями и в итоге струсил? Дазай с весельем помотал головой. — Не, я увидел как к тебе в штаб пришел Чуя, — театрально поморщился он, — и я решил, что с ним видеться не буду. — И все? Хочешь обвинить в своих поступках Чую? Повисла тишина. Я пилила его взглядом, а внутри меня бушевали эмоции. Будто я сейчас услышу то, что я никому не нужна и не была нужной. После паузы Осаму сказал: — Киара, мы уже оба не те что раньше. И тот факт, что при потери Одасаку, я потерял друга. Я не мог терять всех остальных. Мне пришлось измениться. Спустя столько лет я вернулся и я здесь, без подсмыслов, без тайных намерений — с печальной улыбкой произнес он и потянулся за бутылкой вина. Я смотрела на него, пока он наполнял наши бокалы, и ничего не говорила. Я не могла найти слова, чтобы описать все то, что хочу сказать. Если подытожить — он не хотел меня грузить и терять, спустя два года хотел прийти, но струсил, а вот сейчас резко поменялся и одумался… Концовка у меня все никак логически не складывалась. Я продолжила, склонив голову и прикрыв глаза: — Ведь я тоже была твоим другом… Меня охватила боль. Ноша, что была на мне четыре года. Та самая дыра в сердце открылась снова. — И осталась им, — заявил он, глядя мне в глаза. — Нет. Ты предал меня! Как можно предавать тех, кто является твоими друзьями — почти крикнула я, еле сдерживая слезы. — Я был тьмой этого мира, которая потеряла всех близких. Ты этого не заслуживала. — А я принимала всю твою тьму, была готова принять и дальше. Друзья есть друзья. И мафия мне не помеха. Но ты… — тут слезы вырвались наружу. Я устала сдерживаться, всхлипывая договорила — ты выбрал другое. Слова застряли в горле, и я просто сидела, чувствуя, как плечи трясутся от беззвучных рыданий. Дазай молчал. А потом его ладонь легла мне на спину — медленно, будто он касался раненого зверя. Его пальцы чуть сжались на ткани моего свитера, и я вздрогнула — не от испуга, а от того, как сильно я скучала по этому прикосновению. Я ненавидела себя за то, что позволила ему это. Он провёл рукой вдоль позвоночника, и каждый миллиметр его ладони будто оставлял след. Я сжала зубы, пытаясь унять дрожь, но тело предательски выдохнуло, расслабляясь под его рукой. — Тебя успокоит, что я чуть не совершил после этого еще несколько суицидов? Я злобно скинула его руку с своего плеча и вскрикнула: — Нет! Что за чушь! — Яснееенько, — протянул он и снова положил руку мне на спину, будто знал, что я не скину её второй раз. Его ладонь лежала на моей лопатке, и я чувствовала, как тепло разливается по спине. Я выдохнула. Дазай наклонился к столу, взял бокал и сделал глоток. Затем продолжил: — Я тебе сказал правду о своих причинах, может продолжим этот разговор в другой раз? Не потому что я избегаю, а просто так лучше. — Лучше для кого? По правде я не хотела больше продолжать эту тему. Не сегодня. Мрачно уставившись в одну точку я замерла, проживая заново всю боль. Друзья. Дружба. Почему это так сильно ранит, когда теряешь. — Я правда считал и считаю тебя своим другом, — сказал Дазай, наклонившись ко мне. — Молодец, — огрызнулась я, но голос дрогнул. — Что мне нужно сделать, чтобы ты простила меня? — щенячьими глазками уставился на меня Осаму. — Отмотать время назад и не быть мразью. — Второе попробую, первое — увы, увы. Он протянул мне наполненный бокал. Я схватила его и выпила залпом, чувствуя, как терпкое вино обжигает горло и разливается внутри чем-то теплым. Запах вина смешался с его запахом, и это было почти невыносимо — сидеть так близко, дышать одним воздухом, притворяться, что меня не штормит от каждого его движения. Рука Дазая потянулась к моему лицу — я видела это краем глаза. Его пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула от неожиданности: они были прохладными, в отличие от ладони, которая только что гладила спину. Он провёл большим пальцем по влажной коже, стирая слёзы, и я замерла, чувствуя, как этот жест разбивает во мне последнюю стену. Я подняла на него глаза. И замерла. В этом взгляде больше не было коварной неизвестности как раньше, не было бездушной мафиозной натуры. Теперь эти глаза были наполнены светом. Яркими лучами надежды. Это меня поразило и я еще пару секунд рассматривала его. — А теперь хватит грустить, я не хотел, чтобы снова было так, — Дазай еще раз провел рукой по моей щеке, прерывая тишину. — Я не знаю, смогу ли когда-то простить тебя, — вздохнула я. Это была чистая правда и он должен был это понимать. Парень печально кивнул и произнес: — Я знаю, я и не прошу. — Думал, что ушел во благо мне и заодно сам укрылся от новой боли? Он рассмеялся и хлебнул вина. — Когда-нибудь ты все поймешь. Я закатила глаза. Слабо верилось, что его вообще можно понять. Дазай, видимо, заметил мои сомнения. И негромко добавил: — Справедливости ради, я не могу ни дня не вспоминать наши совместные дела… — он улыбнулся той самой знакомой мне улыбкой, — дела с самым мощным эспером, которого я когда-либо встречал. Я фыркнула. — Ты сейчас просто хочешь меня разжалобить. — Разве это похоже на меня? — он приложил руку к груди с притворной обидой. — Это похоже на тебя, — проворчала я, но уголки губ дрогнули. — И не пытайся перевести тему. — А кто переводит? — он пожал плечами, но в глазах мелькнула та самая искренность, которую я так редко видела. — Я просто сказал правду. Я не ответила. Но внутри стало чуточку теплее. — Ну и? Кто был вместо меня в мафии? Чуя? Вы сблизились? Ты ему наболтала гадостей про меня? — завалил меня вопросами парень, все-таки перепрыгнув на другую тему. Я посмотрела на него с презрением, будто он произнес самые глупые вещи в этом мире. — Ясненько, все еще в обиды играем, ну да ладно. Он сидел так же расслабленно, но теперь — ближе. С края дивана он придвинулся почти вплотную, и я почувствовала его запах — тот самый, который помнила ещё с мафиозных времён. Я не отодвинулась. И это, наверное, было самым большим признанием, которое я могла ему дать. Плечи почти соприкасались, и я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Откуда-то издалека доносился шум ночного города, а здесь, в этой маленькой квартире, воздух стал тягучим и густым. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное, чужое и одновременно до боли родное. — Осаму Дазай, — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Ты хоть бы написал, что жив. Он прикусил губу и на мгновение отвел взгляд. Я видела, как дрогнула его челюсть, как желваки заходили на скулах — всего секунду, но я успела заметить. И поняла: ему тоже было больно. — Ну уже ничего не воротишь, — сказал Дазай, — и я тоже наблюдал за твоим благополучием, — он снова выпрямился и спокойно договорил. Как обычно он был неисправим. Умел обернуть все в свою пользу. — Снова твои уловки, ты хоть понимаешь чт… Но тут Дазай меня перебил и медленно выдохнув произнес: — Да я знаю, что заставил тебя мучиться в догадках о моей судьбе, да я знаю, что кинул тебя и не объявился больше ни разу, хоть в последнюю встречу чуть ли не вербовал в мафию, — быстро проговаривал он, будто скороговорку, — дай мне шанс исправится, — договорив, жалобно улыбнулся он. — Что сейчас изменилось? Подождал бы еще год. Я скрестила руки на груди. То, что он осознает все последствия своих действие было конечно плюсом, но и минусом. Ведь он, получается, осознанно причинял мне боль. Вино тем временем заканчивалось. Алкоголь уже ударил в голову, но это дало только приятное расслабление. — А это уже тема для другой сделки! — объявил он, подняв указательный палец, — а теперь твой ответ на м. Я перебила его, закатив глаза: — Нет, это не Чуя, — я сделала паузу, наслаждаясь его напряженным взглядом. — Хотя он заходил пару раз. И знаешь… он был на моей стороне. Я специально растягивала слова, видя, как Дазай начинает хмуриться. — Эй! — он резко выпрямился. — Что за интрижка с Чуей?! — Уууу, тебе бы знать, — я довольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Я впервые рассмеялась. Нашла точку куда могу надавить. Дазай скрестил руки в театральной обиде и пилил меня взглядом. — Признайся, это он тот обворожительный мужчина? — О Чуя крайне обворожителен, — продолжала я дразнить парня. — А кто стал постоянным переговорщиком, — сменил тему Дазай. — Это уже в другую сделку, — подмигнула я. Он цокнул и отвернулся, но я все же заметила его довольную улыбку. Мы посидели еще не долго. От вина меня повело в сон, да и день был тяжелым. Когда за ним закрылась дверь, я ещё пару минут стояла в прихожей, прислушиваясь к шагам на лестнице. В квартире пахло вином, лапшой и почему-то им. Я упала на кровать, не раздеваясь, и провалилась в сон — тяжелый, тёплый, без снов. Сегодня я позволила себе не думать. И это было лучшее, что я могла для себя сделать.