Венец в океане/A crown in the ocean

Глава 17.

Оковы для синицы

      

муз. Nicholas Hooper – Malfoy's Mission

      Полуприкрытые веки прятали затравленный взгляд сугилитовых глаз. В них плескалось отчаяние и вуаль слабости, скопившейся за минувший день. Хитоми хотела бы, чтобы все стало как прежде. Чтобы она вновь жила у Акико в песчаном грибовидном доме, пряталась от палящего солнца, выметала старым веником скорпионов и змей. Чтобы работала в сухом погребе, пропахшем пылью, землей и терпкими кореньями. Она хотела собирать травы в далеком лесу. Хотела снова стать невидимой и прозрачной. Она с готовностью пожертвовала бы солнечным светом, лишь бы вновь ощутить вокруг себя надежные, глухие стены.       Ее пугал почти каждый, кого она здесь встречала.       Одни уже успели обнажить свои темные намерения. Другие, казалось, лишь готовили почву для раскрытия ядовитых семян. Хьюге казалось порой, что даже Шикамару преследует личные, скрытые мотивы. Мечтала ошибиться, но не могла разгадать его замыслов. С Гаарой или Иори все обстояло куда проще: они сразу обозначили свои позиции. От них не приходилось ждать ничего хорошего. Но Шикамару…       «Чего ты хочешь от меня?»       Угроза оседало на шее Хитоми. Акико не раз травила байки об опасных, безжалостных ниндзя. Для подобных случаев?       «Не связывайся с ними и не смей заводить разговоры», — сетовала старая наставница.       «Молчи. Молчи. МОЛЧИ!» — змеей шипел чужой голос в подсознании. И Хитоми молчала, пока Гаара — повелитель зыбучих песков — не вынудил ее заговорить, стиснув в своих тисках. А следом за ним и остальные. Она приняла решение покинуть деревню, даже если это противоречило заветам Акико.       — Хитоми, — Шикамару прервал поток ее мыслей, не разрывая зрительного контакта. — Ты не в том положении. Твой побег в лучшем случае приведет к заключению под стражу. В худшем — к казни.       Они выдержали паузу. Хитоми поджала губы и отвела взгляд. Она изучала оконную раму, расценивая свои возможности: успеет ли метнуться в темноту прежде, чем Шикамару свяжет ее теневыми путами?       — Я не стану останавливать тебя, если ты решишься, — ровно произнес Нара, отслеживая взгляд подруги.       Хитоми резко обернулась, наткнулась на прищур шиноби. А потом он закинул руки за голову и, демонстративно зевнув, будничным тоном добавил:       — Только имей в виду: мне придется отправиться следом. Ты слишком приметна. Слишком плохо защищаешься. Да и ниндзя своих в беде не бросают.       — Я не своя.       — Глупая. Я не спрашиваю. Утверждаю. И выбора у тебя нет, — остановил возражения Шикамару. — Ты сама говорила: нужно помогать, если есть силы и возможности. Другое дело, будь ты готова к долгому путешествию. Но сейчас ты умрешь.       Он замолчал. Внимательно посмотрел в ее глаза, накрывая бледные дрожащие пальцы своими ладонями. Хитоми отчаянно замотала головой, отказываясь верить. Шикамару лишь крепче сжал ее кисти, отпустил их и, выпрямившись, шагнул к распахнутому окну, на ходу доставая из кармана пачку сигарет.       Его вялые движения приобретали дерганную резкость, стоило ему приблизиться к подоконнику. Зажав сигарету в зубах, он низко склонился над бурыми пятнами крови, въевшимися в светлое дерево рамы. Молчал, выпуская через нос сизые струйки дыма. Хитоми ежилась на кровати, бросая взгляды то на его напряженную спину, то на дверь.       

муз. Nicholas Hooper – The Killing Of Dumbledore

      Плотные кольца дыма растекались под потолком. На улице стояла тишина: ни дуновения ветра, ни шороха листвы. Лишь изредка доносился сухой шелест птичьих крыльев в кронах деревьев. Воздух в палате густел, горький табачный запах неприятно щекотал ноздри. Хьюга сдерживала спазмы, чтобы не раскашляться. Шикамару не проронил ни слова, пока сигарета не истлела до самого фильтра. Тогда он обернулся к девушке.       — Кого за тобой закрепили? — спросил он.       Хитоми внутренне подобралась, вглядываясь в заострившиеся черты лица ниндзя. Зачем он так упорно пытается проникнуть в ее голову?       — Иори Хьюга, — негромко, на выдохе отозвалась она.       Шикамару выругался сквозь зубы, снова отвернулся. В полумраке вновь вспыхнул рыжий огонек новой сигареты. Сделав пару затяжек, он швырнул недокуренную сигарету во тьму, прижал ладонь ко рту и со свистом втянул прохладный воздух. Он неразборчиво бормотал что-то себе под нос, меряя пространство палаты неровными, рваными шагами.       — Все плохо, да? — голос Хитоми, подобно тонкой игле, прошил густую тишину комнаты, заставив Шикамару замереть на месте.       — Я был абсолютно уверен, что за тобой закрепят Ко. Он опытный наставник, с него сняли обязанности по воспитанию Хинаты, и сейчас он свободен. Это было бы логично. Но Иори… Он не боец, не шиноби. И он не позволит тебе покинуть деревню. Потому тебе необходимо тренироваться. Учиться защищать себя.       — Поясни.       — Буду краток: он останется абсолютно безнаказанным, если решит убить тебя. Как я говорил, в делах клана даже Цунаде бессильна.       Хитоми издала придушенный стон и уставилась в половицы. Панцирь страха, сковавший позвоночник, дал трещину, тело обмякло, став ватным и непослушным. Плечи поникли, руки налились свинцом. Губы болезненно искривились в подобии смиренной улыбки. Хьюга дышала часто и шумно, разрезая тишину палаты.       — Снова… — после молчания прошептала она, разбивая мысли юноши, который уже явно выстраивал в голове многоходовые комбинации.       — М? — будто вынырнув из сна, переспросил он.       — Снова это, — ее голос шелестел, словно пожухлая трава на ветру. — Я просто появилась в вашей деревне. Кому я перешла дорогу, что оказалась неугодна каждому второму? Что я сделала, шиноби? В чем моя вина?       Пустой взгляд зацепился за темные глаза шиноби. Лицо Хитоми превратилось в безликую маску — точно из ее тела по капле вытекала жизнь. Шикамару же, напротив, излучал плотное тепло, не дающее этой комнате окончательно промерзнуть. Он несколько секунд он молча изучал ее надломленную фигуру.       

муз. HOYO-MiX, Yu-Peng Chen – Forlorn Child of Archaic Winds (Dvalin's Nest)

      В два шага он пересек палату, оказался прямо перед ней и протянул открытую ладонь.       — Идем, — ровно скомандовал он.       Хитоми не шелохнулась. Ино учила стоять на своем. Тогда он сам обхватил кисть Хьюги и потянул за собой к окну. По неведомой Хьюге причине, она оттаяла и послушно ступая за ним.       — Комендант ни за что не позволил бы тебе покинуть территорию, — коротко пояснил шиноби с улыбкой, увлекая ее через влажную от росы лужайку заднего двора. Тонкое запястье по-прежнему покоилось в его пальцах.       Сердце Хитоми окутала буря эмоций: страх мешался с негодованием, а робкое восхищение — с отчаянной жаждой свободы. Слишком далеко от больницы. Непривычно далеко.       Отовсюду стекались густые ароматы жареного риса, копченостей и сладкой выпечки. Из приоткрытых дверей питейных заведений вырывалась громкая музыка. Там и тут раздавались гортанные голоса мужчин и звонкие спевки женщин, не попадающие в ноты. Пестрота горящих огней заставляла легкие сжиматься от непривычного обилия красок. Прохожие скользили равнодушными взглядами по бегущей паре, быстро возвращая внимание к пляшущим бумажным драконам. Хьюга втянула голову в плечи, свободной ладонью прикрывая печать на лбу.       Вскоре шумный центр сменился вереницей тихих, спящих домиков. Их трубы пыхтели серыми облаками, более темными, чем те, что выпускал Шикамару. А затем Хитоми почувствовала дыхание леса. Она ни с чем бы не спутала запах сырой почвы, листьев и древесной коры.       Тропа уходила вверх, огибая крутой зеленый холм. За ним чернела глухая чаща. Стоило им преодолеть подъем, как глаза Хитоми распахнулись шире, а дыхание сперло от величия открывшейся картины. Она резко затормозила, вынудив Шикамару тоже остановиться. Вслед за восхищенным вздохом сорвался шепот:       — Что это?       — А? — Нара изогнул бровь, проследив за ее взглядом, но не нашел в привычном пейзаже ничего экстраординарного.       Глаза Хьюги были прикованы к бурлящим потокам воды, с гулким ревом обрушивающимся с обрыва. И эта бесконечная вода разбивались о поверхность озера, расходилась концентрическими волнами. У берегов, заросших травой, вода успокаивалась, превращаясь в гладкое темное зеркало.       Шиноби заметил, как становятся влажными глаза подруги и улыбнулся.       — Ты не видела водопадов в своей жизни, — догадался он. — Я думал отвести тебя в тихое место, откуда хорошо видна Коноха и небо, но теперь, пожалуй, мы спустимся к озеру.       — Подумать только… столько воды в одном месте, — завороженно выдохнула Хитоми, послушно следуя за ним вниз по склону.       Шикамару посмеялся, но ничего говорить не стал, лишь изредка поглядывал через плечо на свою спутницу.       Чем ближе они были к озеру, тем звонче бились потоки воды о камни и взволнованную поверхность озера. Но шум водопадов — единственное, чем звучала местность. Берег был безлюден — жители Конохи либо гуляли по торговым улочкам, либо спали. Животных также видно не было: пологий, лишенный густых зарослей берег не давал им укрытия. Пространство просматривалось насквозь.       Достигнув кромки воды, Шикамару выпустил руку Хитоми и присел на корточки у глади. Зачерпнув полные ладони ледяной воды, он плеснул ею в лицо, растирая щеки и шею. Влажными пальцами провел по жестким черным волосам, стянутым в хвост. Выпрямился, стряхивая капли, и посмотрел на девушку.       — Попробуй. Вода чистая. И лучше сними обувь, дерево не терпит сырости, — посоветовал он, утирая влажное лицо рукавом. — Ну же!       Хитоми огляделась и зябко обхватила себя за плечи. Подчиняться этому порыву она не спешила, метнув в юношу недоверчивый взгляд.       — Зачем мы здесь, Шикамару? — неуверенно пролепетала она.       Тот хотел было ответить, шагнул навстречу, но Хьюга испуганно шарахнулась назад, сжимаясь еще сильнее. В ее голосе нарастала тревога:       — Почему здесь никого нет? Где птицы?       Нара замер и примирительно поднял раскрытые ладони — безоружен.       — Хитоми, я не враг тебе. Не обижу, ты знаешь это, — он отступил на шаг ближе к озеру.       Движения молодых людей, минутой ранее находившихся так близко друг к другу, теперь напоминали танец укротителя и загнанного дикого зверя. Казалось, одно неверное движение — и она сорвется в чащу. Но зрительный контакт сделал свое дело: сжатые в струну мышцы на девичьих плечах медленно расслабились, руки безвольно повисли вдоль тела.       — Подумай, сколько шансов у меня было, — он медленно, шаг за шагом, приближался к ней. Хитоми стояла, словно пригвожденная к сырой земле. — Птицы ночью улетают в лес, некоторые спят в кустах за твоей спиной, — она не обернулась проверить. — А нормальные люди дома спят.       Шикамару аккуратно опустил прохладную ладонь ей на плечо. По телу Хитоми пробежала дрожь. Шиноби опасны. Убийцы. Так учила Акико.       — Зачем мы здесь? — тревога пульсировала в висках, глаза стали влажными.       — Я же сказал: хотел показать тебе тихое место. Но ты сама сделала выбор в пользу этого, — он кивнул на водопад. — И этот вариант ничуть не хуже.       — Зачем?       Шиноби тяжело вздохнул. Если бы он знал, что это не приведет к новым вопросам, он бы закатил глаза. Но он промолчал, а затем ответил:       — Подумал, тебе пора увидеть мир за стенами госпиталя. Ты же этого хотела? — ладонь Шикамару соскользнула с ее плеча, он отступил.       

муз. HOYO-MiX – Fading Memories

      — Я нахожу твое поведение странным, шиноби. Никто ничего не делает просто так. Чего ты хочешь взамен? — тревога улетучилась, уступив место тяжелой прямолинейности. Так учила Ино?       Этот выпад заставил ниндзя усмехнуться.       — Хочешь, чтобы все было прозрачно… — со вздохом протянул он, уперев руки в бока. Нара покачал головой, тихо рассмеявшись. — Имей в виду, твое твердолобие не делает тебя краше, Хитоми Хьюга. Но раз уж прозрачно…       Его взгляд помимо воли зацепился за проклятую печать на ее лбу. Рвано выдохнув, Нара опустился на траву и легким жестом пригласил ее сесть на плоский камень напротив. Хитоми поправила подол кимоно и присела.       — Ты уходишь от ответа. Твоя миссия давно завершена, — сухо напомнила она.       Спина оставалась прямой, колени плотно сомкнуты, сложенные лодочкой ладони чинно покоились на бедрах. Хитоми словно пришла на важные переговоры. Шикамару же вальяжно развалился в позе лотоса, опираясь локтями о колени. Полунасмешливая улыбка не сходила с его губ.       — Да мне просто любопытно, — небрежно бросил он. — Хочу узнать твою историю. В конце концов, именно твое появление не позволило мне бросить путь шиноби. Ты помогла мне тогда. Теперь я хочу помочь тебе.       Нара проницательно всматривался в тонкие черты лица собеседницы, словно намеренно отвлекая внимание от собственных пальцев. Но Хитоми считала выдающий волнение тремор.       

муз. iday – Whale

      — Этого недостаточно. Уж точно не для тебя, шиноби, — Шикамару непонимающе повел бровью. Хитоми пояснила: — Я слышала, о тебе говорят как о человеке, возведшем лень в абсолют. Станет ли ленивый человек добровольно менять свой законный отдых на чужие проблемы?       Не найдя достойного ответа, он пожал плечами и опрокинулся на спину, заложив руки за голову. Замолчал, блуждая взглядом по бесконечной россыпи звезд на темно-синем небосводе. Хитоми, не отрывая от него взгляда, продолжила:       — Ино проговорилась, что вчера ты приходил вовсе не за своими вещами.       — И что еще наплела тебе Ино?.. — криво ухмыльнулся Нара.       Но на этот раз его улыбка вышла натянутой, глаза сузились. Он скрипнул зубами, изогнул губы и принялся кусать щеку. Хитоми опустила глаза, пожала плечами, перебирая взмокшие пальцы.       — То же, что и ты. Что я глупая, — честно призналась она.       — Да не глупая ты… Это я так… Неопытная еще. Но не глупая, — поправил он, смягчаясь.       — Научи меня, шиноби. Научи тому, что умеешь сам, раз уж вызвался опекать…       Шикамару медленно перевел взгляд с неба на Хитоми. Она по-прежнему возвышалась на своем камне, неподвижная и зажатая, словно фарфоровая кукла в витрине. Нара с досадой цокнул языком.       — Где мы, по-твоему, сейчас находимся?       — У водопадов Конохагакуре, — без тени сомнения отчеканила Хьюга.       — Не-а, это я у водопадов. А ты на официальном приеме у Дайме. Или на допросе, — поморщился он. — Начнем с малого: прекрати называть меня «шиноби». У меня есть имя. Избавляйся от этой дурной привычки.       Шикамару прикрыл глаза, мизинцем почесывая в ухе, а щеки Хитоми налилось краской, следом побледнело. Всю жизнь по имени она смела обращаться лишь к Акико. Остальные чаще оставались для нее безликой массой — так было проще выжить, не привязываясь и оставаясь тенью. Она и помыслить не могла, что ее отстраненность может кого-то задевать.       — Научись называть людей по именам. Второе: слезь ты с этого каменного трона и ложись на траву. Ты не гейша на чайной церемонии. Расслабь спину. Ты словно бревно проглотила.       Шикамару вернул внимание к мерцающему небу. Хитоми колебалась, но все же бесшумно соскользнула с камня, придерживая подол, и неловко опустилась на землю рядом с юношей. Нара скосил на нее глаза, тяжело выдохнул и поймал ее пальцы. Потянув вниз, вынудил лечь на спину подле себя.       — Вытяни ноги. Вот так, умница… Раскинь руки. И прекрати трястись: пока я рядом, никто тебя не тронет. Слышишь? Обещаю, — он крепче сжал ее кисть. — А теперь, раз уж жаждешь учиться — лежи, дыши глубоко и смотри в небо. Здесь оно особенное.       — Мне нужно запомнить карту созвездий? — озадаченно нахмурилась Хитоми.       — Не-а. Тебе нужно почувствовать, как земля держит твой вес. Ощутить, как влажный воздух наполняет легкие. Слышать рев воды и мой голос. Если станет страшно — просто закрой глаза.       Девушка засопела, затерявшись в лабиринтах мироощущений. Но тяжесть в мышцах постепенно отступала. Внутренняя пружина, натянутая до предела, начала медленно раскручиваться. Веки, налившись тяжестью, плавно опустились.       — А теперь, юная Хьюга, слушай. Далеко не все здесь желают тебе зла. Сакура потеряла близкого человека и винит в этом каждого. Но она придет в норму. Наруто и Какаши-сенсей вытащат ее. Дай ей немного времени, и, вот увидишь, вы поладите.       Его голос убаюкивал. Тонкие пальцы Хитоми сами собой скользнули между мозолистых пальцев Нара, переплетаясь в крепком замке. Нара застыл, но продолжил:       — Гаара… он специфичный парень, но вряд ли представляет для тебя реальную угрозу. Насколько мне известно из рапортов, у тебя были множественные переломы. Говорили, ты держалась какое-то время на каких-то настоях. Не знаю, но песчаный гроб сберег тебя. Можно сказать, Гаара спас тебе жизнь, пусть его методы и выглядят жутковато.       Хитоми пробрал озноб. Слишком страшными были воспоминания, что теперь просачивались в голову. Изломанный силуэт песчаного демона, разорвавшего в клочья целый отряд шиноби среди древних руин. Тварь, готовая пожрать и ее саму, но внезапно рассыпавшаяся прахом. Хьюга приоткрыла было рот, но тут же закусила губу. Расскажи она про монстра — Шикамару сочтет ее безумной. Эта тайна должна умереть вместе с ней.       — Ты во всем ищешь двойное дно, — меланхолично констатировал Шикамару. — Похоже, концепция бескорыстной дружбы тебе в принципе не знакома.       — Мы знакомы едва ли пару недель. О какой дружбе может идти речь?       — Справедливо. Но что мешает нам начать? Скольких друзей ты нажила за свою жизнь? За свои четырнадцать лет… Много у тебя было товарищей за эти годы, Хитоми?       Словно удар в спину. Нара повернул голову, вглядываясь в исказившееся девичье лицо. У нее никогда никого не было. И этот проницательный шиноби бил в самую уязвимую точку. Он понял.       — Так почему бы не позволить мне стать первым? Звучит наивно, понимаю. Но если ты продолжишь дичиться — просто перегоришь изнутри. Уверен, Ино и Ли со мной солидарны. Мы хотим вытащить тебя из твоего панциря. Так уж заведено в Конохе. А ты теперь тут своя.       — Все звучит слишком сказочно, — с сомнением прошептала Хитоми, из последних сил сдерживая жгучие слезы. Ее выстроенная годами картина жестокого мира трещала по швам.       — Ино нуждается в подруге — в нашем ремесле не так много девчонок, с которыми можно посплетничать и обсудить ваши женские штуки. То, что я скажу тебе, считай местью ей за ее длинный язык, — посмеялся Нара. — За ее крикливым блеском прячется одиночество. Единственная подруга стала бывшей с появлением парня на горизонте, и вот — она одинокая одиночка!       — И ты говоришь мне о женских сплетнях, — не сдержалась Хитоми.       Нара шмыгнул, щелкнул языком, пробубнил что-то невнятное, и продолжил:       — Ли помешан на тренировках, он прирожденный сенсей, и сейчас ты — его идеальный проект. А я... Мне спокойно, когда ты поблизости. Когда я слышу твой голос, мне хорошо.       Плотина рухнула. Хьюга выдернула свою руку из его пальцев и подорвалась, усаживаясь спиной к шиноби, чтобы скрыть влажные дорожки на щеках. Сжалась в комок, уткнувшись лицом в подтянутые к груди колени, напрочь забыв о правилах приличия и помятом подоле. Темный хлопок быстро пропитывался горячей влагой.       Шикамару медленно сел. Он положил ладони на ее дрожащие плечи и притянул к себе, упираясь грудью в ее лопатки. Потом пальцы сомкнулись кольцом поверх ее пояса. Острый подбородок уткнулся в темную макушку. Хитоми притаилась, боясь разрушить хрупкую магию момента. Чужое тепло, проникая сквозь ткань, действовало как исцеляющая мазь. Время потеряло свой счет. Затем хватка Нара ослабла. Он осторожно развернул девушку лицом к себе и подушечками больших пальцев стер влагу с ее скул.       — Если есть силы — помогай. Ты сказала это мне однажды, когда прицепилась ко мне, как заноза.       Еще некоторое время он смотрел на нее, терзая себя бурлящими в голове мыслями, но отстранился и медленно поднялся. Он протянул руку, помогая Хитоми встать с остывшей земли.       

муз. Hiromitsu Agatsuma – Paper In The Air [Kami no Mai]

      Глухо откашлявшись и почесав затылок, он вернул себе привычный ленивый тон:       — Подышали, поплакали, а теперь пора возвращаться. Для ночных тренировок сегодня слишком сыро.       Хитоми неохотно побрела следом, часто оборачиваясь на поток водопада. Она молчала, оберегая обретенную гармонию от лишних слов, способных утомить провожатого. Юноша неспешно шагал впереди, периодически прерываясь на долгие, заразительные зевки, и безропотно ждал каждый раз, когда она останавливалась насладиться пейзажем.       К моменту их возвращения торговые улицы заметно опустели. Лишь изредка навстречу попадались захмелевшие, но очень довольные люди с моти и фруктовыми палочками. Брусчатка была густо усыпана яркими конфетти, напоминающими сказочный листопад. Только гораздо красивее. Воздух густо пропах пряным вином и жженым сахаром.       Вскоре из мрака вынырнул знакомый силуэт госпиталя. Обратный путь через окно оказался столь же беспрепятственным. Чугунный чайник на столе все еще хранил тепло. Хитоми разлила терпкий настой по пиалам, немым жестом приглашая Шикамару за стол. Нара не заставил себя упрашивать, опускаясь на табурет.       — Что мне делать с Иори, Шикамару? — тихо спросила Хитоми, ища в лице друга опору.       Нара испытал мимолетное удовлетворение от того, как естественно ее губы произнесли его имя. Но упоминание Иори мгновенно стерло расслабленность с его черт. Нара тихо поставил пиалу на столешницу.       — Я поговорю с Неджи. Уверен, он поможет тебе.       — Наше знакомство задалось не лучшим образом, — скептически заметила Хитоми, вырисовывая пальцем невидимые узоры на дереве.       — У него скверный характер, но в беде он не бросит. Мы будем тренировать тебя вместе.       Девушка робко кивнула, краешками губ отвечая на его уверенность. На дне ее души затеплился крошечный, но осязаемый огонек надежды. Как только чай был допит, Шикамару растворился в оконном проеме, словно его и не было. Хитоми, не найдя в себе сил даже развязать измазанный в траве пояс, рухнула на матрас и провалилась в тяжелый сон.       

муз. Atharva Mohite – Raiden Shogunate

      

Черное чудовище с деревянным крюком вместо когтистой лапы мерно брело по изогнутой тверди. Его молочно-белые, слепые бельма не отражали ничего, кроме пустоты. Позади твари тянулся гнилостный след первородного мрака. Монстр хрипел, выдыхая из пасти клубы сажи, оседающие на землю мертвым пеплом.

      

На выступающем костяном хребте восседала девушка, тонкими пальцами цепляясь за наросты. Голову ее обрамлял сияющий серебром венец из сплетенных корней. Светлые, льдисто-сиреневые глаза безучастно следили за кровавым диском восходящего солнца.

Стоило светилу взойти в зенит, как тварь яростно вскинула уцелевшую лапу. Из-под земли с хрустом вырвались толстые костяные прутья, смыкаясь вокруг девушки неприступной клеткой.

Лучи Солнца выжигали тьму, но не могли пробиться сквозь монолитную решетку. Тогда небесную высь разорвал пронзительный клекот. Белоснежный сокол камнем рухнул в бездну, остервенело вгрызаясь когтями в спину чудовища, вырывая шматы гниющей плоти.

      

Девушка отчаянно тянула руки к небу в мольбе о спасении. Но порождение бездны издало оглушительный рев, сотрясший основы мира. Огромная туша обрушилась на землю, смахивая белоснежную птицу. Монстр обхватил клетку лапами и с корнем выдрал ее со своей спины.

Вспышка сапфирового пламени пронеслась по миру, поглощая и зеленоглазое Солнце, и белого Сокола, и черное Чудовище. Синева затопила все, подобно стремительному паводку. Узница сжалась в комок на дне своей темницы. И костяные оковы угрожающе накренились.

      

Пространство разорвал топот тяжелых копыт и свирепое конское ржание. Исполинский мустанг, сотканный из синего потустороннего огня, сжимал клетку в стальных челюстях. Зверь несся бешеным галопом сквозь пустоту, унося ее прочь от Бездны, Кровавого Солнца и Павшего Сокола.

      

муз. Paintamelody – Abyssal Depths Palace

      Хьюга распахнула глаза, ослепленная белизной больничного потолка. Остатки кошмара ядовитыми пятнами расползались в сознании. Внешне она дышала ровно, но сердце в груди билось заполошно. Хитоми села, закрыв лицо руками. В висках пульсировала кровь, в ушах стоял гул. Тело ломило после ночи в плотно затянутой одежде. Заставив себя сделать глубокий вдох, она сползла с матраса.       Стоя под горячими струями, омывающими кожу, она размышляла о том, что ни один житель Конохи не представляет истинной ценности воды. Здесь руки не покрывались трещинами от вездесущего песка. Губы не лопались в кровь от суховеев. Жажда больше не была постоянным спутником. Живя в Суне, Хитоми и помыслить не могла, что за одно утро можно безнаказанно слить месячный лимит целого квартала. Ванная комната казалась ей храмом — сокровенным, желанным и отчего-то стыдным.       Не избавляясь от влаги на коже, она облачилась в свежее черное кимоно, туго перетянув талию багровым оби. Скрыла печать под широким бинтом. Шагнув к выходу, замерла: дверь палаты была приоткрыта. Медсестра заходила с обходом? Но животный инстинкт вопил об опасности. Хитоми медленно толкнула створку. Пальцы соскользнули с ручки. Сердце остановилось.       У окна, спиной к входу, застыла высокая фигура. Светло-серое шелковое одеяние струилось до самого пола. Невесомые широкие рукава напоминали сложенные птичьи крылья. Иссиня-черные волосы едва-ли прикрывали шею. Пространство палаты было насквозь пропитано едким, удушливым запахом дорогой кожи и табака.       

муз. Deadly Avenger – The Bayou Single Version

      — А я все гадал, когда же ты соизволишь вернуться, Хитоми Хьюга, — вкрадчиво протянул Иори, оборачиваясь. Его губы изогнулись в полуулыбке. — Заждался. Уже оправилась от вчерашнего?       При свете дня он казался еще выше. Еще тоньше. Длинная челка скрывала правую половину лица, делая его мимику рваной и нечитаемой. Хитоми приросла к порогу. Лишь деревянно кивнула, не смея разорвать зрительный контакт.       — Проходи и садись, — произнес Иори шершаво.       И Хитоми послушалась. Она присела на край стула. Точно так же, как прошлым вечером. Разве что теперь палата была залита утренним солнцем, высвечивающим каждую деталь облика ее мучителя. В нем безошибочно угадывалась аристократичная, врожденная статность старшей ветви клана.       Иори препарировал взглядом ее. С дотошностью опытного оценщика, точно проверял антиквариат на предмет некрасивых сколов. Змеиная ухмылка не сползала с его лица. Хитоми исступленно молилась, чтобы дверь открылась. Чтобы ворвался шумный Рок Ли, требуя немедленно приступить к тренировкам. Но коридор отзывался могильной тишиной — словно весь госпиталь вымер или затаил дыхание по чьему-то приказу.       Иори шагнул ближе. Тихий шорох его шелковых одеяний отдавался в мозгу громче водопада. Бледные пальцы сжали ее подбородок, запрокидывая голову. Темные пряди соскользнули с белоснежной повязки.       — Снимай.       Хитоми дернулась, но распустила узел. Лицо Иори окаменело. Не ослабляя хватки на челюсти, он поворачивал ее лицо из стороны в сторону, изучая расколотый узор печати.       Юная Хьюга держалась, цепляясь за спасительные воспоминания о вчерашнем вечере. Прохладный бриз. Умиротворяющий голос Шикамару. Тепло его ладоней. Она думала о чем угодно, лишь бы не выдать затаенного в груди ужаса. И все же она задрожала, когда Иори сложил свободную руку в печать перед лицом. Но, вопреки ожиданиям, адская боль не обрушилась на ее череп.       Глаза Иори налились цветом, от чего стали темнее и выразительнее. Вокруг глаз вспухли жгуты вен. Бьякуган прошивал ее. Хитоми чувствовала, как его внимание скользило по внутренностям, замеряло бой сердца, скреблось по каналам чакры. Выражение лица Иори становилось все более мрачным. Но вот он брезгливо отдернул руку и отшатнулся.       — Потоки деформированы. Как любопытно… — восхищенно процедил он. Слова явно не предназначались для ее ушей. Заметив оплошность, Иори поджал губы и рывком развернулся к двери. — За мной.       Хитоми не стала рисковать. Боялась, что Иори вернется и вновь применит технику, сдавит ее голову. Она молча вскочила и засеменила за наставником.       На выходе дежурные врачи не подняли голов, хотя Хитоми кричала на них обреченным взглядом. Улицы как назло опустели. Иори вел ее незнакомыми, узкими тропами в обход жилых кварталов, прямиком к лесному массиву. Хитоми надеялась услышать хотя бы утешительный шум водопадов, но они уходили в противоположную сторону.       Вековые ели стеной смыкались над головой, отсекая солнечные лучи. Воздух становился сырым и вязким. Глухая чаща давала призрачную надежду: здесь, среди бесконечных лабиринтов стволов и корней, можно попытаться затеряться. Это вряд ли спасло бы ее от носителя Бьякугана, но на природе она чувствовала себя куда увереннее, чем в бетонной ловушке.       Иллюзия безопасности рассеялась, стоило деревьям расступиться. Перед ними раскинулся искусственно выровненный каменный полигон, испещренный сложной вязью символов. Круглый постамент возвышался над ковром из прелой хвои и мха. Площадка была вычищена до блеска, словно ожидая их прибытия.       Иори взошел на камень, будто на пьедестал, проследовал в центр и повернулся лицом к Хитоми. Он сложил руки на груди, наблюдая, как Хитоми топчется у границы. Наконец, и она шагнула на холодную плиту. Масштабы полигона подавляли, превращая ее в муху на фоне каменного величия. Иори на расстоянии казался меньше, но от этого он не стал менее опасным.       Хитоми сделала шаг к центру, но Иори властно вскинул ладонь, приказывая замереть. Она опустила глаза: полигон был не просто расписан иероглифами — весь камень покрывали борозды, вроде годовых колец на спиле. Хитоми стояла на самом краю. До центра, где возвышался Иори, оставалось не меньше полусотни таких колец. Наконец, он нарушил тишину.       — Покажи мне, что ты можешь, — шершавые интонации, точно завернутые в бархатное одеяло, пронеслись к девушке вместе с шепотом ветра.       Хитоми затравленно оглянулась. Потом сложила пальцы в печати. Техника клонирования. Следом — техника замещения. Базовые приемы были выполнены безупречно, но лицо Иори брезгливо исказилось.       — Еще. Дальше.       Хитоми лишь опустила голову. Это был ее предел. Лицо Иори перекосило, губы некрасиво изломились. В мгновение ока он преодолел расстояние между ними, двигаясь быстрее, чем мог зафиксировать глаз. Хитоми попыталась отшатнуться, но стальные пальцы капканом сомкнулись на ее запястье.       — Ты носишь фамилию Хьюга! — прорычал он прямо ей в лицо. — Нас почитают. Нас боятся. С нашей родословной считаются! А ты стоишь здесь и демонстрируешь дешевые фокусы? Ты — грязное пятно на нашей репутации! Ты позоришь великое имя Хьюга!       Он обезумел. Его присутствие выбивало воздух из легких, заставляя сжаться в комок и отчаянно желать лишь одного — провалиться сквозь эту каменную плиту. Хитоми понимала: ни глухая чаща, ни вековые деревья ее не спасут. Напряжение сжимало затылок тупой, нарастающей болью. Защитные барьеры внутри рухнули.       

муз. FanEOne – Bre Petrunko

      — Я не просила этого звания! Я не просила рождаться Хьюга!       Иори медленно опустил на нее исполненный гнева взгляд и тихо засмеялся. От этого смеха кровь в венах застывала, превращаясь в багровый лед. На глаза Хитоми наворачивались слезы.       Резким движением Иори отбросил ее кисть в сторону. Его пальцы мертвой хваткой впились в тонкую шею юной Хьюга. Он склонился к ее уху, и его горячее дыхание опалило мочку:       — Ты поплатишься за свои слова, милая…       Хитоми пыталась сделать хотя бы полувздох. Пальцы скребли по его запястью, но хватка лишь уплотнялась, превращаясь в стальной ошейник.       — А теперь смотри. Смотри, не смея закрывать глаз, — вкрадчиво шептал он. — И знай, на что способны те, в чьих жилах течет эта кровь.       Иори оттолкнул ее от себя. Хитоми рухнула на камень, больно ударившись копчиком. Она обхватила горло ладонями, жадно втягивая воздух, пропитанный ароматом хвои и сырой земли. Этот запах намертво въедался в память.       — Старуха совершила ошибку. Ей следовало учить тебя, девочка… — Иори отчеканивал шаг за шагом, неспешно возвращаясь к центру полигона, а его голос, казалось, звучал всюду.       Он замер в сердце круга. Гордо расправил плечи; пальцы раскрылись подобно веерам. В своих шелковых одеяниях, трепещущих на ветру, он казался огромным животным, хозяином леса. Вскинув руки, Иори сокрушительным вихрем начал сплетать десятки печатей. Его пальцы двигались с пугающей скоростью — воздух вокруг него накалялся и плотнел. Белесые глаза были закрыты.       С каждым сложным па его рук вокруг статной фигуры расцветал сгусток чакры. Сфера переливалась сине-фиолетовыми оттенками, наливалась сапфировым свечением.       Когда Иори резко распахнул глаза, его ступня обрушилась на камень.       На Хитоми понеслась волна чакры. С каждым превзойденным кольцом она набирала мощь, затягивая в свой бурлящий поток пыль, осколки породы и сухие еловые иглы. Хитоми зажмурилась, скрестила запястья перед лицом и закричала. Взвесь из мелкого сора впивалась в кожу рук, забивалась в рот и царапала горло.       Но она не думала, что эта завеса — начало. Настоящий удар чакры ждал впереди. Хитоми сшибло с каменного цоколя ударной волной. Отбросило назад. Она врезалась спиной в ствол ели. Внутри тела что-то хрустнуло. Тонкая алая струйка соскользнула с уголка ее губ.       Когда поток утих, Хьюга мешком сползла на землю, уткнувшись лицом в хвою. Краем глаза она успела заметить, что молодые деревья на краю поляны лежали плашмя, вырванные с корнем.       Тяжелый гул, донесшийся со стороны центра, заставил ее превозмочь боль и поднять голову. Зрение застилала пелена. Печать на лбу кровоточила, омывая лицо теплом. Через алый туман Хитоми увидела, как Иори наотмашь выбросил вперед руку. Это легкое движение породило новую волну — к ней несся гудящий синий шар.       Девушка уткнулась лбом в хвойный ковер. Но вдруг шум сменился абсолютной тишиной. Пространство затрепетало, натягиваясь, как струна. Подушечки ее пальцев ощутили не колкую хвою, а песок, что надежным щитом закружился вокруг ее тела.