Дурак дураком

Когда Иннокентий отошел к Даниле, то остались Макар с Маркизом вдвоем. Смотрели друг на друга насмешливо в первые минуты, словно оскалились и драться собрались, но вздыхает Макар мрачно и машет на Маркиза рукой: — Что я тебе скажу, товарищ Шиловскай, о жизни твоей и мировоззрении твоем… Дурак дураком ты… — От идейного дурака слышу, — отзывается с веселым смехом Маркиз. Макар опять же усмехнулся. Оба сейчас вспоминали гастроли, как вдвоем одного мальчишку опекали. Чем-то это было волнительно, чем-то это было приятно. Подсаживается Маркиз ближе к Макару и произносит: — А что Кешка? Он, поди, и третий путь выберет. Монахом станет. Обернулся на него Макар, так же мрачно кивнул, а потом имел неосторожность заглянуть к Маркизу в глаза. Казалось, что он что-то решил, где-то уже свыкся, казалось, что прощался. Заледенело в груди. — Ты это брось! — встряхнул его за плечи Овчинников, а Маркиз все еще смотрел на него умиротворенно, словно уже давно знает, чем дело кончится. Кладет ладони на встряхивающие его руки, а потом шепчет: — Знаешь, все же барские недоросли — такая морока. А с тобой и Кешкой как будто семью обрел. Сбит с толку Макар, заледенело еще больше. Словно призрак перед ним Маркиз. Будто бы уже и нет его на этой земле. — Прекращай! — с ненавистью и тихо выдыхает Макар. Маркиз же все еще держит его руки, а потом очень тихо произносит: — За тебя и Кешку драться буду, месье Овчинников. Даже если с головой распрощаюсь. И тут происходит то, чего никто не ожидал. Первым целует его в губы Макар и Маркиз не отстраняется. Поцелуй выходит скомканным, но теплым, как все то лето, что прошло в гастролях. Первым же и отстраняется Макар, стараясь не смотреть на лицо своего соседа, которое выражает нежность. — Дурак дураком ты… — опять, чуть ли не истерично смеясь произносит Макар, головой качая. — От дурака слышу, — вполне искренне смеется Маркиз, а потом берет Макара за руку.