Муж босса

– Да я как тарелочник выгляжу! – пожаловался Габриэль и покрутился перед зеркалом. На нем была белая рубашка с длинным декольте, а на ногах широкие классические брюки. – Ой, Нико, сладкий, а ты же заплатишь за мою маленькую пасту? – повысил голос Габи и начал закручивать невидимая прядку волос, делая жалостливое лицо щенка и быстро моргая.  – Не выглядишь ты как тарелочник, успокойся! – Кими кружил вокруг друга с явным энтузиазмом. Он выглядел как маленький итальянский, но не менее гениальный и пафосный дизайнер одежды, хотя наряд на нем был куда лучше, чем на Габи: любимая растянутая футболка с итальянской надписью, широкие шорты, висящие исключительно на завязках и очень акцентные тапочки-какашки, которые шаркали при любом удобном случае. Ну, в общем – моделям повезло, что Кими выбрал экономику, вместо модельного. – Ну, а если он не оплатит счет, то он жмот, который тебя не достоин! Итальянец рыскал по шкафам Габриэля в поисках «соблазнительной одежды, чтобы этот твой Нико в обморок упал». Неподходящие наряды летели на пол, а Габи оставалось только вздыхать, и поднимать их, отставляя их на диван.  И тут Антонелли замер.  – Mamma mia! – Кими медленно поднял бордовую ткань, как какое-то сокровище, и развернулся лицом к Бортолето, который сразу узнал вещь из своего гордероба. – Meu, Como pudeste esconder isso? Это же идеально подходит! – воскликнул Кими и полностью показал вещь.   Это была бордовая водолазка без рукавов. Ткань струилась, как водопад, а длинные ворот подчеркивал шею Габриэля. Но самое главное было то, что она сидела на нем, как влитая. Она так хорошо подчеркивала его стройное тело, что отвести взгляд было невозможно. А хотя, возможно, но при условии, что взгляд переместится на его полностью открытые и накаченные руки. Кими прекрасно знал, как она сидит на его друге, и сам Габриэль знал, как она на нем сидит, поэтому и поджал скептически губы, сощурившись. Он не хотел, чтобы Нико снова смотрел на него, как на объект. Он уже был полуголым перед ним четыре года подряд, а вдруг этот наряд станет последней каплей, и Нико не сдержится. Вдруг что-то случится, и Хюлькенберг окажется не таким добрым и сдержанным, какой он есть сейчас.  – Может не надо? – попытался отговорить бразилец, но видя, как загорелись глаза у Антонелли, понял, что это бесполезно. Да и тот уже начал медленно подходить, не сводя глаз с водолазки.  – Снимай эту белую залупу! – скомандовал тот и влюбленно вздохнул, даже не обернувшись на уже расстегивающего рубашку Габриэля.  – А вдруг он будет смотреть на мое тело, а не на меня? – тихо и отчаянно спросил Бортолето, стягивая рубашку и откладывая ее на тот же диван, где уже была гора таких вещей.  – Значит он тебе не подходит! – водолазка прилетела в грудь Габи и Кими упер руки в бока, строго смотря на то, как его друг пытался найти, где перед вещи. – Если этот мудак будет смотреть на тебя, как на игрушку, то он тебе не пара. Твой будущий муж должен видеть в тебе личность. Хотя твое тело безусловно шикарное, но оно идет дополнением к твоей не менее красивой душе! Понял меня? – Габриэль уже натянул водолазку и поправлял на ней складки. Антонелли обошел того сзади и тоже уставился на его отражение в зеркале. Бордовый был явно цветом Габриэля. Черные брюки на высокой посадке сидели потрясающе, особенно подчеркнутые черным ремнем с серебряной бляшкой. Титаново-белые кеды, в отличии от простых черных туфель, которых у Габи просто не было, делали образ более повседневным. А черная мини сумка через плечо с серебряными вставками подчеркивала законченность наряда.  Антонелли присвистнул и покачал головой.  – Какой я гениальный, и какой ты красивый! В каком фастфуде выдают такое комбо..? – Кими медленно потянулся к полке с украшениями и достал оттуда два тонких серебряных браслета и часы. Один браслет с мелкой цепочкой, а второй сплошным пластом тонкого серебра. Ну как серебра, чего-то металического, так как они были куплены на каком-то рынке у старой бабушки с хитрым лицом. А часы тоньше обычных с прямоугольным циферблатом. Антонелли одел эти два браслета на одну руку, а часы на другую. – Oh, mio Dio… Габриэль, я… – Кими отошел от друга и повернул его лицом к себе. Рука сама собой закрыла рот от удивления. – Какой Нико счастливчик… – Кими! – лениво упрек Габи друга, но сам смотрел на свое отражение. В этом его и дар и проклятие, быть привлекательным. – Почти пять, – парень посмотрел на свои часы, бережно одетые Кими на его руку.  – Да, – итальянец постучал пальцем руки по губе и задумчиво хмыкнул. Пару минут он просто разглядывал парня, но тут резко спросил: – ты не хочешь ухо проколоть? – Что? – Ухо проколоть! – Габриэль уставился на своего друга в полном недоумении. – Тебе сюда идеально подошел бы серебряный гвоздик!  – Ты и так меня серебром осыпал, князь батюшка! Зачем ещё ухо-то? – смеялся бразилец.  – Не знаю, но тебе бы пошло! – честно признался тот. Но тут их смех прервал громкий рев мотора за окном.  Друзья переглянулись и одновременно посмотрели на часы. Ровно пять.  – Ну, конечно, этот немец пунктуален до костей! – разочаровано вздохнул Кими и направился к окну, а Габриэль, буквально, упорхал за ним. Улыбка на его лице появилась сразу же, но уже не от шуток Кими, а от одного понимания, что Нико приехал забрать его, как обещал.  Кими облокотился на подоконник и взглянул вниз, замерев. Сцена перед ним была настолько романтичная, что блевать захотелось.  Антонелли буквально оттолкнул уже подходящего Габриэля от окна и начал гнать его к двери.  – Нет, Габи! Ты должен увидеть это в живую, а не с окна! – протестовал тот и, быстро попшикав Габриэля его любимыми духами, выставил за дверь. – Не прощаемся, все равно тебе придется подниматься!  – Кими, что там такое? Зачем подниматься? – но дверь уже захлопнулась перед его носом.  Потупив немного взгляд, он направился к лестнице, уже чуть предвкушая увидеть там что-то грандиозное. Перепрыгивая через ступеньки, он остановился перед подъездной дверью.  Глубокий вдох. Выдох.  Тяжелая дверь со скрипом открылась и, толкнув ее плечом, Габриэль вышел наружу и замер.  Нико в светло-голубом поло и белых классических брюках стоял, облокотившись на край своей машины, и смотрел в сторону. Но самое главное лежало на капоте его машины. Букет.  Хюлькенберг, услышав скрип двери быстро повернул голову и тоже замер. И если бы не машина, он бы, наверно, упал, как и предсказывал Кими.  Габриэль, опомнившись, начал медленно подходить.  – Привет, шикарно выглядишь, – сделал комплимент Габриэль и остановился в двух метрах от мужчины. Тот, вздохнув и облизнув резко пересохшие губы, улыбнулся.  – Привет, спасибо, но думаю до тебя мне ещё далеко, – парировал тот и встал ровно, наконец отлепившись от машины.  – Спасибо, комплимент защитан, – улыбнулся Бортолето шире. Хюлькенберг, будто очнувшись, резко обернулся через плечо, дотянулся до букета и протянул его спутнику.  Габриэль замер, все ещё прибывая в шоке. Букет был так же минималистичен, но не менее шикарен: Множество черных пион, обернутых черной матовой оберткой.  – Мимо проезжал, подумал, что они очень похожи на тебя и решил купить, – Нико отвел взгляд и провел рукой по волосам. Бортолето, будто не веря, что пионы реальны, медленно поднес обе руки и взял их, широко открыв глаза и приоткрыв рот.  – Это… – попытался хоть что-то сказать, но голос предательски дрогнул. Он просто поднес букет к лицу и глубоко вдохнул. Приятный аромат вскружил голову. – Нико, не стоило… – уголки его губ поползли вниз в виноватой улыбке и Габриэль продолжал рассматривать цветы.  – Ты стóишь большего, но я начал с букета, – осмелел мужчина и, улыбнувшись, посмотрел ему в глаза. Их взгляды встретились, и Нико подумал, что сейчас задохнется от вида. Габриэль смотрел на миллиардера с таким благоговением, что Нико почувствовал себя лучшим во всем мире. И почему-то, Хюлькенбергу захотелось быть причиной такой реакции всегда. – Спасибо, – прошептал тот и улыбнулся ещё шире, вдыхая аромат цветов снова. – похожи на меня говоришь?  – Да, издалека кажутся черными и неприметными, но если приглядеться, то можно заметить красные, почти никому не открытые цвета, – проговорил Хюлькенберг и засунул руки в карманы. А Габриэль только тихо и тепло рассмеялся.  – Долго репетировал? – усмехнулся тот и склонил голову на бок.  – Да, – признался Нико и тоже рассмеялся.  Они стояли так, по среди улицы с букетом черных пион и Габи совсем не хотелось уходить. Но время не ждет. – Тогда я щас поставлю этот шикарный букет в вазу, а ты никуда не уезжай, я быстро! – пригрозил пальцем младший и упорхал обратно к подъезду.  – Как скажешь! – пожал плечами мужчина и выдохнул, как только тот скрылся за дверью. Хюлькенберг схватился за голову и развернулся к своей машине лицом, не веря в происходящее, то такое красивое чудо, спустилось с небес поужинать с ним, так ещё и делало комплименты ему. Нико покачал головой и обернулся обратно к дому, только сейчас заметив в открытом окне наблюдавшую за ним фигуру кучерявого парня.  Хюлькенберг помахал рукой ему и улыбнулся. А тот, вопреки логике, пригрозил ему пальцем и крикнул: – Смотри мне, Хюлькенберг! Если хоть один волос упадет с его головы, я лично запихаю этот красивый букет тебе в… – КИМИ! – раздался громкий вопль сзади. – Estás a brincar comigo? Cala-te, por favor, e afasta-te da janela, agora! – Нико не понял ни слова, но по интонации понятно, что Габи недоволен, хотя все равно просит вежливо, и мужчина рассмеялся, все ещё наблюдая за окном.  – Ты меня понял! – крикнул тот напоследок, обращаясь к Нико, и скрылся в глубине квартиры, говоря что-то по-португальски в ответ. – Só lhe expliquei o que aconteceria se te acontecesse alguma coisa! – Кими, блять! – выругался Габи чуть тише, но уже смеялся и наливал воду в какую-то старую вазу, которая, как казалась, была старше него и Кими вместе взятых. – Odeio-te e adoro-te ao mesmo tempo, – и, покачав головой, поставил букет в вазу, поправляя некоторые лепестки.  – И я тебя обожаю, а теперь иди и охмуряй своего миллиардера, и судя по его реакции, он уже очарован! – Кими по-итальянски поцеловал Габриэля в щеку три раза и хлопнул того по плечу. – И геолокацию! – Обязательно, спасибо и пока! – крикнул вслед Габи, уже прыгая вниз по лестнице.  Настроение уже было настолько хорошее, что парню казалось, что он вот-вот взлетит от счастья. Цвета хмурого подъезда на секунду показались не мрачными, а по своему романтичными, словно парень был главным героем какого-то аниме.  Открыв дверь, он увидел улыбающегося и все ещё смотрящего на окно их квартиры Нико. Сверху он услышал более тихий, но не менее отчетливый голос своего друга: – Если он придет домой заплаканный, тебе мало не покажется, – угрожал итальянец, высунувшись на половину из окна. Легкий ветер трепал его и без того хаотичные кудри, а ворот растянутой футболки колыхался и открывал ключицу ещё больше. – у меня отец влиятельный человек в этом городе, и если я попрошу… – Кими, ты в ссоре со своим отцом, поэтому хватит Нико угрожать, por favor! – вмешался Бортолето, тоже улыбаясь и подходя ближе к Хюлькенбергу. А тот уже тихо смеялся, пытаясь делать вид, что не над Кими. – Ну и что? – замешкался парень, – Ой, все, хватит, бесишь меня, Бортолето, иди гуляй! – уже начал уходить, как тут же метнулся обратно к окну. – И Нико! – Хюлькенберг, уже отвернувшийся, чтобы открыть дверь Габи, повернулся обратно. – Габи борьбой занимается, поэтому если хочешь сохранить свои кости целыми, то даже не думай!  – Кими, я уже понял, что Габриэль может за себя постоять, как словесно, так и физически. Тем более я уже сказал, что не прикоснусь к нему без его разрешения, можешь не беспокоится, – успокоил Нико и открыл дверь все ещё улыбающемуся Габриэлю, который быстро помахал рукой другу и скрылся в салоне машины.  – Я на всякий, – Кими отвел взгляд, – приятного вечера, – попрощался тот и отошел от окна, не дожидаясь ответа.  – Спасибо, – все равно крикнул Нико и сел за руль. Чуть помедлив, он хмыкнул и завел машину. – у тебя очень заботливый друг. – Это да, и с учетом того, что мы с ним прошли вместе, это оправдано, – чуть погрустнел младший и пристегнулся, смотря на мерцающие фонари их района. Хюлькенберг, поняв, что сейчас не лучшее время для ковыряния старых травм, поспешил перевести тему. – Он сказал ты борьбой занимаешься? – мужчина обернулся и посмотрел в окно заднего вида, искусно выруливая. Хоть машина и оснащена камерами заднего вида, но привычка молодости все же осталась. – Занимался, если быть точнее. Но, думаю, навыки не растерял, – улыбнулся младший и откинулся на спинку кожаного кресла.  – Проверять я не собираюсь, – ответил мужчина и поднял свободную руку в защитном жесте, улыбаясь.  – И не советую, – рассмеялся Габриэль и посмотрел на руки спутника, а точнее на одну, которая держала руль. В его хвате было что-то по истине завораживающее, словно он сам был частью машины. – А куда мы едем? – поинтересовался младший и достал телефон, чтобы вбить адрес для Кими.  – В ресторан «Spiaggia» – отозвался Нико и протянул руку к телефону на стойке уже с включенным навигатором, отдавая его в руки пассажиру без заминки. Тот взял его и быстро вбил тот же адрес в свой телефон. – Мне его ещё давно советовали, но я был верен «Mawar»-у.  А Габриэль время даром не терял и уже успел AirDrop-ом кинуть себе контакт Нико, а ему свой. Теперь, в телефоне миллиардера будет значится контакт «Габриэль Б.», но пока он об этом не знает. И не узнает, пока Габи ему сам не напишет. И, вернув на экран навигатор, отдал телефон владельцу. – Ну, «Mawar» хороший ресторан, правда менеджмент там не очень умный, – прокомментировал Габи и отложил свой телефон обратно в карман. – Между сотрудниками ходят слухи, что хозяин хочет выйти на пенсию и ищет себе замену, но, смотря, кто к нам устроился недавно, этот ресторан обанкротится раньше, чем я окончу универ. – и грустно выдохнув, положил ногу на ногу и облокотился одной рукой свой подбородок. – Надеюсь, это слухи, а то будет жаль, если такое место пропадет. – Правда, потому что заработать танцами я мог только в этом ресторане, – глаза мечтательно посмотрели в лобовое стекло на мимо проезжающие машины.  – Неужто такому шикарному танцору нашлось место только там? – мельком взглянул на Бортолето, который улыбнулся от неосознанного комплимента.  – Спасибо, конечно, но увы и ах! Везде, где еще можно заработать танцами, зарплата ниже средней, а в наше время это копейки, поэтому не выгодно.  – А если не танцы? – поинтересовался старший, останавливаясь на светофоре – Это конечно, но хочется, чтобы работа не только деньги приносила, но и удовольствие, – Габи неосознанно повел рукой, будто он сейчас танцует. – Ты прав, – согласился старший и тронулся с места, заметив зеленый светофор. – а давно ты танцами занимаешься?  – Примерно столько же, сколько и борьбой. Лет с пяти, получается шестнадцать лет занимаюсь, – чуть удивившись такой цифре, ответил Бортолето.  – Ух ты, это почетно, а я вот еле как нахожу время в зал пойти. – Видно, что ходишь, – не раздумывая согласился парень, но тут же залился краской, поняв, что только что сказал. С водительского места послышался тихий смех. – Спасибо, стараюсь, – все ещё улыбаясь, ответил Хюлькенберг и посмотрел на спутника, который усердно делал вид, что не выучил вид за окном за эти четыре года. – Красиво водишь, кстати, – перевел тему Габи, чтобы не залиться краской ещё больше.  – Правда? Спасибо, – поднял брови Нико. – мне никто ещё не говорил, что я красиво вожу. В основном говорили, что-то типа: «Мистер Хюлькенберг, я когда к вам на работу устраивался, не думал, что у меня есть шанс погибнуть в автокатастрофе». А я всего лишь-то на прямой разогнался, – спародировал миллиардер своего ассистента и улыбнулся.  – А в чем тогда смысл вождения, если не в скорости? – и так же хитро улыбнувшись, Габриэль посмотрел на Нико. Их взгляды, полные понимания и азарта, встретились.  – Ты умеешь водить? – ухмыльнулся тот, отводя взгляд с некой неохотой обратно на дорогу.  – Умею и обожаю, но машины нет, приходится просить друзей поводить, но после они говорят, что штрафы за превышение и стертые шины оплачивать буду сам, – Хюлькенберг рассмеялся, а за ним и Габриэль.  – Любимая марка?  – Ауди, конечно!  – Солидарен! – ещё больше рассмеялся Нико и взглянул на такого же смеющегося Габриэля, в чьих глазах он увидел что-то похожее на обожание.  – Не поверишь, но ты первый в моем окружении, кто согласен со мной в этом плане, – сказал Габи и сразу оживился, повернувшись к Нико корпусом чуть сильнее. – Правда? Реально не верю! Ауди это же одна из лучших машин, как она может быть нелюбимой?  – Я тоже не понимаю! Вот Кими считает, что лучшая это Мерседес. Я не спорю, что Мерседес тоже ничего, но объективно Ауди более маневренная, чем Мерседес. – Согласен! А за счет Quattro, я будто живу этой машиной. – О да! Полный привод, мой любимый. Ты будто продолжение этой машины. Тем более, Ауди, это «волк в овечьей шкуре», а Мерседес, больше про роскошь в открытую. В чем смысл покупать машину для понтов, особенно если ты не разбираешься в ней? – Полностью поддерживаю! Ауди для тех, кто разбирается, но не хочет кричать об этом! Мужчины, разговорившись о машинах, даже не заметили, как подъехали к пункту назначения.  Вид на ресторан был просто потрясающий. Снаружи сразу было видно, что ресторан, который в переводе означал «пляж», не просто так был назван именно пляжем.  Он был в пляжно-морской тематике. Теплый свет исходящий от гирлянд, настольных ламп и маленьких фонариков, создавал ту самую атмосферу ресторана, на берегу моря, хотя, вместо моря тут была река Темза.  Везде висели атрибуты из морских кораблей, но не так открыто, а более скромней, чтобы все же держать марку ресторана, а не бара. Хотя бар там был тоже, который подавал шикарные коктейли.  За большими панорамными стеклами виднелись немногочисленные, но шикарно одетые гости. Хотя, Габи этого даже не заметил, учитывая, что он с головой погрузился в диалог с Нико.  Выйдя на прохладную, из-за речного воздуха, улицу, они направились ко входу.  Хюлькенберг открыл перед Габи тяжелую деревянную дверь, напоминающую палубную и поднял руку около талии Габи, как бы подталкивая, но не прикоснулся, а остановился примерно в пяти сантиметрах от тела и мягко улыбнулся. Габриэль, почувствовав даже на таком расстоянии тепло, исходящее от руки Нико чуть вздрогнул, но не придал этому значения и вошел, тихо благодаря спутника. На пороге их встретила хостес. Молодая девушка, явно ещё студентка мило улыбнулась мужчинам. – Добрый вечер, у вас забронировано? – спросила та, уже открывая на планшете какую-то вкладку.  – Добрый, да, – ответил Хюлькенберг и подошел ближе. – Нико.  – Нико, – задумчиво произнесла она и тыкнула пару кнопок. – да, стол на двоих на пять тридцать вечера, верно? – спросила та, уже беря в руки разного рода меню.  – Именно, – пока Нико разговаривал с девушкой, Габриэль осматривал помещение с нескрываемым удивления лицом. Настолько тут было атмосферно, что Габи готов был просто постоять у входа, наслаждаясь видом. Он представил, словно он в каком-то ресторанчике при шикарном пятизвездном отеле на берегу моря и сейчас он в отпуске, и это романтический вечер, посвященный только им двоим. Двоим.  Габриэль прервал свои мечты и взглянул на Хюлькенберга, который неспешно что-то говорил девушке. Его профиль в таком освящении был просто невообразимо красив. Четко очерченные скулы и линия челюсти, словно его вырезали из камня. Ровный нос и уверенная улыбка. Настолько его внешность подходила его характеру, что Габи невольно задумался, что в наше время, можно определить характер человека по одной лишь его фотке.  Хюлькенберг повернулся к нему и улыбнулся, отводя руку в сторону удаляющейся от них девушки.  – Идем, или у входа попрошайничать будем? – Габи улыбнулся и медленно прошел мимо мужчины, словно дразня.  – С тобой, все что угодно, – и отвернулся, быстро идя за хостес, которая выходила с основного зала на террасу.  Хюлькенберг только покачал головой, хмыкнув такому откровенному флирту и пошел в ту же сторону, что и его спутник.  Терраса была к удивлению пустая, только пару официантов лениво убирали столы. Мягкие диваны, вместо стульев были завалены мягкими подушками, а на столах небольшие искусственные свечи и веночки из засушенных цветов.  Габриэль улыбнулся и сел за стол, на котором уже было два пустых бокала. Девушка стояла чуть поодаль, чтобы гости без труда смогли сесть.  Габи сел и с довольным лицом осматривал вид закатного Лондона. Нико приземлился напротив и тут же ему пришло сообщение: Оливер: «Я подумал, раз на двоих и не в «Mawar»-е, то не деловая. Поэтому взял на террасе, так как там шикарный вид. И если станет холодно, то можно попросить у них пледы. Приятного ужина.» Хюлькенберг улыбнулся догадливости своего ассистента и отложил телефон. Два меню были уложены на стол, а бутылка дорого вина вскрыта и разлита по бокалам. И Габи, еле оторвав взгляд от вечерней Темзы, взял меню и, чуть потупив в нее взгляд, ухмыльнулся. – О, – только и сказал Габи, поднимая взгляд на уже изучающего меню Нико.  – Что? Что-то не так? – чуть нахмурился брови тот, смотря, как его спутник улыбается уголками губ. – Тут цен нет, – и правда, в меню Габриэля напротив названий и состава блюд, не было ни единого намека на цену.  – А, да, для тебя без цен, выбирай что душе угодно, – опомнился Нико, но сразу спросил: – Но, если хочешь, могу попросить другое меню. – И стал поднимать руку, чтобы позвать официанта, но тут ее накрыли и уложили обратно на стол. – Не надо, спасибо, – теплая и нежная ладонь все ещё находилась поверх пальцев Нико. Это было их второе прикосновение, которые миллиардер уже коллекционирует в отдельную баночку в голове. – раз уж ты знал, то не надо. Просто предупреждай в следующий раз, чтобы мне неловко не было, – и посмотрел на него с теплой улыбкой прямо в глаза.  – Хорошо, как скажешь, – чуть помедлив глухо ответил старший, не решаясь убрать руку первым. Он уже тогда понял, что под этим взглядом, полным нежности и вежливости, сделает все, что тот попросит.  – Спасибо, – так же, как обычно в особые моменты тихо поблагодарил парень и выдохнул, улыбаясь шире. Рука сползла, а иначе ни как не описать, как он плавно и текуче ее убрал с костяшек Нико и вернулся к своему меню, как ни в чем не бывало. А вот дыхание Нико уже сбито, и тут ничего не поделать. Что такое, мне же не шестнадцать, чтобы от одного прикосновение дыхание сводило… Подумалось Хюлькенбергу, но тут их тишину прервал тихий звонок, исходящий из кармана Габриэля. Тот быстро достал телефон, намереваясь отклонить звонок, но, как только увидел, кто ему звонит. – Прости, я отвечу, – его брови взлетели вверх и он мигом взял трубку, прислоняя телефон к уху. Хюлькенберг только кивнул и продолжил изучать меню, потому что за 4 года он отвык от других ресторанов. – Габриэль, слушаю, – парень все ещё смотрел в меню ленивым взглядом. – Здравствуйте, Габриэль, простите, но вынуждены сообщить, что Вы уволены. – раздался четкий мужской голос на другом конце трубки. Габриэль замер, осознавая, что только что произошло, но тут же ухмыльнулся.  – Простите, не расслышал, – повторил с мягкой улыбкой на лице Бортолето, но тут же перебил собеседника, – но если вы мне вдруг хотите уволить, то давайте я вам расскажу, почему вы этого сделать не сможете с юридической точки зрения и с точки зрения пользы вашему ресторану, – Нико, как только услышал слово «уволить», то сразу напрягся и отложил меню, заинтересованно смотря на спокойное лицо собеседника, которого только что уволили по телефону.  – Во-первых, если вы меня хотите уволить из-за того, что я коммуницировал с клиентом, то это странно и несправедливо как минимум. Я у вас беспрерывно работаю уже четвертый год, и не планирую увольняться, а этот один раз был первым и последним. – Хюлькенберг положил подбородок на свою ладонь, наблюдая, как спокойно Габи опровергает свое увольнение. Нико чувствовал себя как в кино, в котором он симпатизировал одному конкретному персонажу.  – Во-вторых, если вам знакомо имя Нико Хюлькенберг, а оно вам знакомо, раз вы менеджер этого ресторана, то вы должны знать, что он наш постоянный клиент уже четыре года. Но, если заглянуть чуть поглубже, то можно заметить закономерность, что он приходит только в мои смены вот уже, угадайте сколько? Правильно, четыре года. Думаю, тут очевидно, что он приходит в этот ресторан исключительно из-за меня, как эгоистично это не звучит. А если я перестану приходить на работу, то он, уверяю вас, тоже перестанет приходить. Вы потеряете не только отличного сотрудника, но и щедрого постоянного клиента.  В-третьих, этот же самый щедрый постоянный клиент, от того и щедрый, что он оставляет такие чаевые, что у всех наших сотрудников поднялась зарплата, так как все чаевые идут в общую копилку. А если уйду я, то и большие чаевые тоже уйдут, а значит зарплата у остальных сотрудников тоже понизится, а значит, они будут негодовать и потребуют прибавки, денег на которую, у вас нет, – Хюлькенберг закрыл рот рукой от удивления и восхищения.  – В-четвертых, уже с юридической точки зрения, вы не можете меня уволить только из-за одного взгляда, так как в нашем договоре четко прописано, что сотрудника можно уволить, если наберется определенное количество ошибок, которых у меня всего одна. И да, если вы мне захотите возразить, что записка, о которой, я уверен, вам уже доложили и встреча вне рабочего времени вне ресторана считается как за отдельную ошибку, то боюсь вас огорчить, но это не только не считается за отдельную ошибку, но и не считается за ошибку вообще, так как это все, помимо взгляда, о котором я не сожалею, происходило вне смены. А в нашем договоре прописано, что коммуницировать с посетителями вне рабочей смены не запрещается, – Габриэль посмотрел на приближающуюся официантку, готовую принять заказ. – Так, что вы там говорили? – Бортолето зажал телефон между ухом и плечом, разворачивая меню в сторону девушки одной рукой, а второй тыкая на блюдо. Та тихо их записала и повернулась к Нико, который, кажется, вообще ничего вокруг не видел, кроме Габриэля. – Э-э, – раздалось на той стороне провода, – простите, что потревожили, приятного вечера и хороших смен в нашем ресторане…  – Ох, Obrigado и вам того же, – и улыбнувшись, вернулся к Хюлькенбергу, только сейчас заметив его взгляд и рядом стоящую официантку, смирно ждавшую заказа. – Нико, все хорошо? – Хюлькенберг улыбнулся ещё шире и выпрямился, смотря на парня с нескрываемым уважением.  – Это я у тебя должен был спросить, - и быстро проговорив блюда, которые он заказал, вернулся к диалогу, – тебя там чуть не уволили, нет? – А, – Габи пожал плечами и убрал телефон обратно в сумку. – я им просто напомнил, почему я все ещё работаю у них, – и взяв аккуратно бокал в руку, поднял его. – за стабильную работу?  – За стабильную работу и людей, умеющих стоять на своем! – добавил Хюлькенберг и чокнулся красным вином. Стекло с громким звоном соприкоснулось и, улыбаясь, парни отпили из бокалов.