egg

            уилл по-настоящему любит музыку.             вообще ему нравятся многие и даже странные вещи. например, тонкий аромат жасмина, что почему-то преследует его — особенно по ночам; он любуется глазами незнакомых людей, в которых можно прочитать реальные чувства — эмоции; любит родную семью, когда те не думают о себе и своих делах — такая редкость. уилл обожает ровный почерк стива на листах с новой песней; затем — глупые заметки на полях чёрной ручкой. младшему слишком нравится довольная улыбка, показывающая ровный ряд зубов; как харрингтон постоянно поправляет волосы; грызёт фильтр сигарет и всегда встаёт так, чтобы дым не попадал на уилла.             кажется —                   ему нравится весь стив.             со всеми изъянами; с упёртым характером, который не даёт упасть на колени; с разбитым сердцем в груди — старший день за днём кропотливо латает себя; учится думать — иначе; избавляется от болезненных вещей и особенно воспоминаний; уходит с головой в музыку — дышит ею и зовёт за собой других. уилл не против; совсем — даже рад. робин — тем более; она вообще за любую движуху, и даже прыгать с крыши дома — тоже с радостью, чтобы не попасть в список двадцать седьмых. она всегда рядом; всегда готова. робин единственная такая в своём роде.             эдди тоже когда-то был уникальным.             а сейчас — спустя всего какую-то жалкую неделю и множество репетиций с утра до ночи — его место занимает та красивая, но, если честно, странная девушка нэнси. то есть. она на самом деле странная. не помешана на музыке, как, например, стив со своими вечными недосыпами за аранжировкой; она не любит её, как это делает уилл — тихие напевы под нос, чтобы заглушить слова родителей. или вовсе как робин — сходить с ума лишь под громкие барабанные удары. кажется, что нэнси уилер вправду оказывается в их бэнде случайно — по просьбе или что-то типа такого.             но её навыки, чёрт возьми. она — гений музыки.             это пугает.             — уильям, ты о чём задумался? — мальчишка слабо вздрагивает, слыша приятный женский голос, и натягивает дежурную улыбку, от которой внутри что-то начинает тихо плакать; усталость; выдох носом. он видит перед собой лицо матери с этим всем дорогим макияжем и взглядом, будто упрекающим, но. — у тебя всё в порядке?             уилл готов сказать, что нет; всё совсем не в порядке, мам. просто во весь голос крикнуть, что он не хочет прямо сейчас находиться тут — они называют это субботним вечером, проведённым в кругу своей семьи и близких друзей. уилл это мысленно кличит личным адом, потому что он не знает тут совершенно никого, кроме своих же родителей и троюродного брата шарля, что большую часть жизни пропадает в автогонках и конюшнях, кажется, напротив, чувствует себя свободным. уилл же —                   лишний.             он мажет растерянным взглядом по людям в классических нарядах; слышит, как кто-то говорит об утренних ценах на бирже; кто-то рассказывает об увлекательной поездке в израиль — привозят из других стран не магнитики, а дорогие статуэтки и картины; шарль ярко улыбается красивой девушке в синем платье, в то же время обсуждая что-то с отцом уилла. раздражает — душит. мальчишка устало касается горла белой рубашки и думает, что всё, правда, не в порядке. перед ним всё так же стоит мать, чего-то ожидая.             то есть.             — всё хорошо, — голос уилла даже с этой искусственно-натянутой улыбкой слишком добрый и живой. он переводит взгляд на свою маму — чувствует концентрацию вины где-то под сердцем. не хочет быть тут; смотреть; слышать; дышать —                   жить тут.             уилл думает, что ему надо было родиться в какой-нибудь семье алкоголиков. ужасная мысль. он знает. но там хотя бы никто не делал бы из него витрину. чувствовать запах спирта с маленькой кухни и разглядывать на рёбрах очередные пионы. там он не был бы фарфорово-фаянсовым; там бы он выслушивал, что появился на свет совершенно случайно — ошибка — без требований как тут. в другой жизни уилла бы не упрекали существованием какого-то дружка по имени стив. не заставляли бы учить ебучего шопена, чтобы затем —                   дорогой, сыграй нашим гостям.             когда-нибудь его пальцы дрогнут; рано или поздно он перестанет умело касаться чёрно-белых клавиш ради лживых аплодисментов людей, которых он не знает — которые ему не нужны. однажды мальчишка прекратит задерживать дыхание во время игры для пустоты — матери; и уилл честно скажет ей в лицо, что это — не его жизнь. пожалуйста, пойми, что я устал терпеть искусственную любовь к себе. я вам лишь ещё одна дорогая картина, которой можно хвалиться другим и показывать иногда издалека. я — проект, от самого момента рождения. моя жизнь — золотая клетка, отец. вы режете крылья; вы —.             — сыграешь нашим гостям, уильям?             по коже бегут мурашки; вновь. чёртов день сурка — поникший взгляд на аккуратные руки матери, что постепенно покрываются морщинками старости. он любит её — женщину, которая его родила. только матерью она для него так и не стала. их родство — заканчивается одной кровью. как же жаль.             — я не буду больше играть то, что вы захотите и когда вы это захотите, — шепчет он, так и не поднимая головы; ломается; правая ладонь нервно сжимается в кулак. рядом грузные шаги — отца он знает слишком хорошо; знает, что тот уже готов крепко схватить за плечи, уводя куда-то на кухню, где нет лишних ушей. просто высказать многое. очень. — могу кавер металлики на клавишных. это будет, — запинается, — забавно.             уилл впервые в жизни усмехается перед ними —                   больно.             мать тихо охает, резко прикрывая ладонью губы с этой дорогой помадой. отец уже тут — разговоры в помещении утихают; появляются заинтересованные зрители. опять — как всегда быть единственной мишенью на охоте. может поэтому сцена, разделённая с любимой группой, для него так спокойна. в бэнде он больше — не один; сейчас же будто на убой. мальчишка покорно убирает руки за спину — не разжимает кулак защиты.             бояться —                   естественно.             — уильям байерс, что с тобой происходит в последнее время? — отец выше него ростом; смотрит слишком строго. а на дне этих глаз будто бы нет души. прости, папа, что я вот не такой, как вы с мамой. я продолжаю сохранять свой разум и не поддаваться вашему культу денег и лживой эстетики. мне так жаль. — тебя всё меньше в нашем доме, и у лукаса — тоже. ты стал отменять занятия с преподавателем по фортепиано. а ещё эта твоя дикая новая стрижка, — мужчина тянет руку и бьёт двумя пальцами по нескольким торчащим прядям, что уилл отрезает ножницами в собственной ванной комнате, — я могу закрыть на всё глаза. но как ты смеешь грубить своей матери?             мальчишка за своей спиной нервно заламывает пальцы — вглядывается в тёмный взор отца, невольно сравнивая их с такими живыми глазами стива; вот где точно есть душа. затем переводит взгляд за спину родителей. люди — шакалы; гиены; падальщики — смотрят с азартом на них. троюродный брат шарль лишь с улыбкой подмигивает уиллу, мол, раз уж начал, то жми на газ и вперёд до финиша. выхода, правда, нет.             — может наш сын влюбился? — тяжело бормочет мама, драматично касаясь пальцами своего виска; отец хмурится лишь сильнее. нет, такое неприемлемо тоже. потому что у них всё запланировано на несколько лет вперёд. переезд сына в европу, а там — невестка. кимми из престижной итальянской семьи — идеально, чтобы заключить выгодный брак, и. — господи, уилл, ты же умный мальчик и должен понимать, что тебе нельзя ни влюбляться, ни вести себя вот так.             должен.             как же он ненавидит это слово.             с самого детства он должен аккуратно носить дорогую одежду, сшитую на заказ, и каждый раз душащую его; должен ходить на какие-то жуткие вечера со своими родителями; он должен хорошо учиться, потому что всё — оплачено; должен превосходно знать любимые вещи родителей. особенно — без ошибок играть на клавишных. ведь зимой ему заканчивать экстерном музыкальную школу, просто потому что —                   должен.             ему не следует вести себя, как те дворовые детишки, которые так и сгниют меж уродливых домов. не стоит тратить своё время на таких примитивных людей. забавно — интересно. насколько сильно бы злились родители, узнав об их бэнде? прознав, что у лукаса он ночует лишь пару раз за чёртово лето, а остальное — где-то на полу среди музыкальных инструментов и робин, раскидавшей свои ноги. уилл, наверное, в их глазах станет точно таким же отбросом, если он скажет, что — да, влюбился, мам. в человека, который и мизинца вашего не стоит; в парня с чудесной улыбкой и живым сердцем; в стива, который старше его почти на пять лет, но который душой — настоящий. несмотря на всю реальную боль и своё одиночество.             в стива харрингтона, что настолько близко с ним каждый день, —                   и в то же время так далеко.             странно признавать это самому себе.             — извините, я лучше пойду с вашего милого субботнего вечера в кругу семьи и друзей. а то меня тошнит от количества лживых лиц, — уилл пытается не дрожать. голос, пропитанный сарказмом и усталостью, ломается на последнем слове под вскрик матери. у той, кажется, шок; конечно, ведь всегда тихий и спокойный сынок произносит в лицо такие наглые слова.             идеальность байерса —                   трескается.             надоело.             он разворачивается в сторону холла, касаясь пальцами белой рубашки и сразу расстёгивая верхнюю давящую пуговицу. ему нечего больше сказать этой семье, но — отец хватает за плечо, силой заставляя остановиться. зол; обижен; виноват только вот — сам. или нет. может, не стоило столько денег вкладывать в него — уилла — и так мало отдавать понимания да любви? к чёрту.             — нет, молодой человек, так просто ты не уйдёшь, — произносит родитель, разворачивая сына лицом к себе; за его спиной — шёпот наблюдающих и только шарль вскрикивает что-то глупое и вправду приободряющее. забавный. только бы не разбился во время своих сумасшедших гонок. — мы столько для тебя сделали, а ты-             — нахуй, папа, — хрипит уилл, почти что без страха смотря отцу прямо в глаза; он виноват, да. неблагодарный ребёнок, который скидывает с себя ладонь отца и под немые взгляды присутствующих — своей родной матери — выходит из помещения, бросая уже намного громче. удар ногой в пол, — нахуй.             — можешь не возвращаться!             больно надо.             его ждёт небольшая репетиционная, что этажом ниже дешёвой пиццерии; его ждут классные и заразительные смехом шутки робин, которая любит заканчивать свой сарказм барабанной дробью; мальчишку ожидает настоящая жизнь со всеми её ужасными и не очень изъянами — нехваткой денег; едой из супермаркета; попойками старших; с приходами и уходами самых разных людей; с музыкой — чужими записями; уилла ждёт стив, который своей судьбой уже доказал, что бояться будущего не стоит.             и если некоторые вещи происходят не так, как ты хочешь, то стоит просто всё изменить. всё. а затем — двигаться дальше; он рано или поздно будет в порядке, да. сможет — справится.             улица.             уилл вдыхает прохладный вечерний воздух полной грудью — солнце уже заходит за горизонт; он смотрит на несколько занятых прислуг у дома, с горечью понимая, что нужно быстрее уходить отсюда. ему тут не место. на плечах — излюбленная кожаная куртка, которая так нелепо контрастирует с белой рубашкой и вовсе классической одеждой. без разницы.             в груди лишь странное чувство — не истеричные рыдания, а скорее надрывный смех — будто чужой; сходить с ума, если честно, рано, но уилл — солнечно улыбается. кажется, ему становится чуть легче. интересно — почему? неужели это ощущают все дети, которым отец говорит не возвращаться в родительский дом? и куда ему теперь?             чёрт. ключи от помещения для репетиций он оставляет в своей комнате — за ними он уж точно не вернётся. уилл задумчиво касается ладонью своих чёрных волос и неспешно выходит на главную дорогу. именно по ней он бродит пешком, чтобы добраться до другого района, не тратя при этом родительские деньги на такси; уличные фонари уже тлеют оранжевыми свечами; вальяжные машины и случайные люди. прислуга таких же богатых домов и просто-напросто люди.             мальчишка идёт, не глядя куда, тогда как в руках сотовый телефон — открывает список исходящих, сразу же нажимая последний контакт. стив единственный, кому настолько часто звонит уилл — даже с лучшим другом лукас они говорят только при встречах. а стив. хах. кажется, это, правда, влюблённость. прости, мам, твой ужасный сын ещё нетрадиционной ориентации —                   позор.             гудки всё продолжаются — старший почему-то не берёт трубку; может, случайно заснул, утомлённый работой? или вновь не слышит звонка за своей музыкой. но он должен поднять трубку; стив ведь всегда ему отвечает, ещё ни разу не было, чтобы.             — что-то случилось, малыш? — голос харрингтона настолько усталый, что острым стеклом режет душу уилла; его синие киты умирают где-то в прозрачных венах, — прости, со мной связался один знакомый диджей и попросил посмотреть несколько демок. я что-то увлёкся, всё слушал и слушал. ну и... ещё вещи эдди собирал. оставшиеся.             опять работает на износ; не жалеет себя — ко всему прочему предлагает помощь другим. как вообще такой человек может жить на этой ужасной планете? чёрт-чёрт. уилл сильно жмурится — отгородить бы своего лидера и старшего от всех людей; достать бы его из этого густого омута навязчивых мыслей о расставании да просто уложить спать — не выпускать из постели, пока тот не проспит несколько суток, а лучше больше. намного больше.             остаться бы с ним жить.                   но.             — прошёл почти месяц, а ты всё не можешь отпустить его, — слишком неправильные слова, что тихим неуверенным голосом из груди уилла. ему больно смотреть на харрингтона, который в свою очередь не замечает вокруг себя нужного; лишь отталкивает легкими фразами и всё ещё считает его — ребёнком. — почему?             на другом конце жуткая тишина. мальчишка внимательно наблюдает за проезжающими мимо машинами и продолжает свою дорогу, представляя, как сонный стив окончательно поднимает взгляд от своих ног; как старший привычным движением руки зарывается пальцами в волосы со светлым оттенком на концах; как он судорожно думает, не понимая, с чего уилл задал такой болезненный вопрос.             всё просто, —                   стив.             эти ебучие чувства.             — потому что я всё ещё люблю эдди?             уилл чувствует, как на другом конце города харрингтон слабо улыбается, в этот раз не показывая белый ряд зубов. наверное, бросает взор на общую фотографию с эдди, которую до сих пор не может убрать, потому что наивно верит. кажется, слепа. но уилл лишь беззвучно усмехается, будто бы зная такой ответ; словно понимая, что —                   рано.             ошибка байерса. ещё одна. мальчишка, что внутри романтик, хочет той глупой любви, про которую пишут волшебные книги да снимают фильмы. он мечтает признаться стиву в своих чувствах — на фоне красивого заката; спасти того от всей боли, которую он не заслуживает. уилл жаждет того самого, чего не бывает в реальной жизни; эмоций, что не испытывал ни один человек до него. чувства больно бьют по голове — обрушиваются, словно лавина. это кажется идеализированной любовью, в которую так сложно поверить.             уилл просто мечтает делить с стивом одну кровать на двоих — чувства; мысли; заветную их музыку. ощущать его губы — проводить пальцами по тёплой коже; выцеловывать узоры на шее поверх родинок. стать реальностью, а не —                   проблемой.             — извини меня, — уже мягче произносит уилл; свет встречных машин слепит глаза, а он почему-то улыбается, как самый настоящий дурак, — у меня ведь никогда не было серьёзных отношений, и я, наверное, — сглатывает, — я просто не до конца понимаю.             скрыть правду за болтовнёй; как же, чёрт возьми, тупо.             — всё хорошо.             всё хорошо? это далеко не так, нет-нет. потому что у уилла — горькие слёзы на глазах от этого ебучего вечера; от непонимания родителей; от эдди мансона, который, вообще-то, классным был другом, но теперь — боль. мальчишка плачет — пытается с улыбкой на губах, как это всегда делает его любимый лидер. стив. стив харрингтон. вокалист с чудесным медовым голосом — его настоящий эталон в жизни.             его —                   смысл жизни.             уилл вытирает щёки торчащим из-под куртки рукавом белой рубашки, а затем медленно жмёт на сброс вызова; уже не думает, правильно ли он сейчас поступает — ему не хочется уже ничего выбирать. надо успокоить эту странную давку в груди и уснуть, чтобы наутро проснуться и стойко пойти на репетицию. туда, где музыка, созданная кровью и потом; где его старшие, которые могут приободрить словом или робин — шуткой. он хочет туда, где сможет увидеть стива.             дверь резко открывается, а на пороге — низкая девушка в домашней одежде; она удивлённо смотрит на черноволосого мальчишку с заплаканными глазами. задумчиво склоняет голову, как бы спрашивая, зачем тот к ней пришёл этим вечером субботы.             — привет, нэнси, ты не могла бы пустить меня переночевать? я ушёл из дома.             а прийти к стиву у меня не хватит смелости —             из-за любви,                   верно?