Винс

Винсент, наблюдая за этой перепалкой, только тихо улыбнулся. — Если вам так интересно… комната Шарлотты и Дианы прямо по коридору. Там две двери, но ведут они в одну комнату. Элеонора сразу оживилась. — Правда? Виктор моментально повернулся к жене. — Нет. — Виктор… — Нет. — Я только посмотрю. — Именно с этих слов всё обычно и начинается. Элеонора театрально вздохнула. — Ты ведёшь себя так, будто я собираюсь их похитить. — Нет. Ты собираешься подружиться. — Это плохо? — Очень. Ричард снова тихо засмеялся. Винсент лишь пожал плечами. — Да пусть посмотрит. Честно говоря… девочки всё равно вряд ли её пустят. Виктор недоверчиво прищурился. — В смысле? — Они иногда запираются и никого не впускают. Даже меня. — Родного отца? — Угу. — Почему? — Потому что, цитирую: «Мы заняты». Ричард с совершенно серьёзным лицом добавил: — А однажды они выставили перед дверью табличку «Вход только по приглашениям». — И тебя не пустили? — удивилась Элеонора. — Не пустили. — Ты же король. — Они тоже так считают. Но говорят, что это ничего не меняет. Виктор неожиданно усмехнулся. — Ладно… хоть кто-то способен тебе отказывать. Винсент рассмеялся. — Есть такое. Элеонора уже почти бесшумно направилась к двери комнаты. Виктор лишь устало прикрыл глаза. — Всё… началось… Она осторожно подошла к одной из дверей и очень аккуратно приоткрыла её буквально на несколько сантиметров. И... Замерла. Комната была настолько розовой, что казалось, будто кто-то смешал закат, сахарную вату и клубничное мороженое в одну краску. Стены — ярко-розовые. Шторы — ещё более насыщенного оттенка. Ковёр, подушки, пледы, игрушки, полки, коробки, лампы... Розовое. Повсюду. Даже отдельные предметы мебели были окрашены в нежные пастельные оттенки. На фоне и без того яркого дворца Земовых эта комната выглядела так, словно решила победить все остальные помещения в соревновании по количеству цвета. Элеонора несколько секунд просто молча смотрела внутрь. Потом тихо пробормотала: — Господи… Она машинально прикрыла глаза ладонью. — Такое ощущение, будто мои глаза только что получили солнечный ожог. Из глубины комнаты донёсся спокойный детский голос: — Кто там? Элеонора осторожно улыбнулась. — Простите… я только хотела посмотреть. Наступила короткая тишина. — Нет. И дверь медленно закрылась прямо перед её носом. Элеонора ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Потом спокойно вернулась обратно. Виктор, даже не поднимая головы, спросил: — Не пустили? — Не пустили. — Я же говорил. Она села рядом и, немного помолчав, произнесла: — Но знаешь… — Что? — Я теперь понимаю, почему у Винсента всё время хорошее настроение. Все посмотрели на неё. Она кивнула в сторону коридора. — После такой комнаты наши фиолетовые обои выглядят так, будто мы живём в монастыре. На несколько секунд воцарилась тишина. А затем Винсент рассмеялся так громко, что даже из-за двери комнаты девочек донеслось недовольное: — Папа, тише! В коридоре неожиданно послышались шаги. Со второго этажа лениво спускались ещё двое. Первым был высокий мужчина. Элеонора даже на секунду решила, что Винсент каким-то образом успел подняться наверх и вернуться обратно. Те же черты лица. Та же улыбка. Та же походка. Разница была лишь в двух вещах. Во-первых — аккуратная борода. Во-вторых... Виктор невольно моргнул. — Это... Ричард спокойно кивнул. — Бернард. Виктор ещё раз посмотрел на фигуру мужчины. Потом снова. — Они... одинаковые. — Почти, — улыбнулся Винсент. — Только у него борода. Бернард остановился рядом и спокойно добавил: — И задница. Виктор вопросительно поднял бровь. Бернард совершенно серьёзно хлопнул себя ладонью по бедру. — XL. — Бернард... — устало произнёс Винсент. — Что? Это общеизвестный факт. Следом по лестнице буквально впорхнула девушка. Жёлтые волосы. Несколько ярко-розовых прядей. Короткая лёгкая куртка. Топ с большим черепом. Элеонора несколько секунд молча пыталась понять... Это точно принцесса? Девушка лениво махнула рукой. — Всем привет. — София, — представил её Винсент. Элеонора всё ещё не могла отвести взгляд. — Ты... — Принцесса? — закончила София. — Да... — К сожалению. Бернард прыснул со смеху. — Она уже лет десять пытается доказать, что корона не запрещает одеваться как хочется. София пожала плечами. — Пока никто не смог привести документ, который это запрещает. Виктор неожиданно спросил: — Простите... а сколько вам вообще лет? Винсент и Ричард одновременно, будто репетировали: — Одному тридцать четыре, другой тридцать пять. Наступила пауза. Виктор посмотрел сначала на одного. Потом на другую. — И я даже не знаю, кого из вас старше записать. — София, — спокойно ответил Бернард. — На один год, — кивнула она. … К вечеру все наконец собрались за огромным столом. Элеонора огляделась. — Так... а ради чего мы всё-таки приехали? Винсент удивлённо посмотрел на неё. — Завтра день рождения моего сына. — Как зовут? — Гончерез. Виктор в этот момент как раз сделал глоток воды. И тут же закашлялся. Бернард заботливо похлопал его по спине. — Бывает. Виктор прокашлялся. — Простите... — Ничего страшного, — спокойно сказал Винсент. — Мы уже привыкли. Ричард невозмутимо добавил: — Первый раз это имя редко кто произносит без паузы. Элеонора осторожно спросила: — И... дети познакомятся? — Обязательно, — кивнул Винсент. — Правда, сейчас все тринадцать наших чем-то заняты. Виктор удивился. — Все тринадцать? — Ага. Элеонора улыбнулась. — Забавно... наши тринадцать тоже сейчас куда-то разбежались. — Они где? — спросил Ричард. — В библиотеке. — На четвёртом этаже? — уточнил Винсент. — Да. — Тогда до ночи их можно не ждать. Все дружно рассмеялись. Через несколько секунд Виктор, взглянув на календарь на стене, произнёс: — Значит... день рождения завтра. Восемнадцатого июля две тысячи тридцать первого года. Винсент несколько секунд молча смотрел на него. А потом с абсолютно серьёзным лицом сказал: — Нет, блядь. Родился в две тысячи третьем. За столом повисла тишина. Бернард первым не выдержал и согнулся пополам от смеха. София закрыла лицо ладонью. Ричард, уже привыкший к подобным репликам мужа, лишь тяжело вздохнул. Элеонора тихо рассмеялась. А Виктор, не меняя выражения лица, спокойно ответил: — Хорошо. Значит, чувство юмора у вас тоже наследственное. — Абсолютно, — с гордостью подтвердил Бернард.