Найди свое счастье

      Очередная ссора. Крики, побои. Седьмая пыталась успокоить вновь разгневанного мужа, которому не понравилась еда. Заметив Кулкида, мужчина крикнул: — Ты куда это направился, отброс? — Я... Я в библиотеку, — неуверенно ответил парень. — В такое время? Ты завтра не мог сходить? — Мне нужно сдать книгу сегодня, иначе завтра её не примут... — с этими словами он быстро вышел из дома, хлопнув дверью.       Седьмая стояла, чувствуя облегчение. Она была рада, что Кулкид ушёл, что не увидит того, как её бьют. Впрочем, она всегда старалась отправить сына куда-нибудь подальше, чтобы он не попал под горячую руку. Конечно, это не всегда работало, но по крайней мере Итан обращал больше внимания на неё.       После ухода сына стало тихо. Слишком тихо.       Стоя спиной к мужу, Седьмая решила повернуться. Это было ошибкой.       Как только она повернулась, в голову прилетела бутылка. На лбу образовалась глубокая царапина, кровь быстро потекла по лицу. Седьмая пошатнулась, но не успела восстановить равновесие — резкая боль пронзила область рёбер. Она упала на пол, с трудом дыша. Казалось, рёбра прокалывают лёгкие.       Итан не остановился. Он навис над ней, его глаза горели япомтью.       Он ударил её в живот, и Седьмая закричала от боли. Воздух со свистом вырвался из лёгких, в глазах потемнело. — Я убью тебя, убью, и твоего сыночка тоже— прошипел Итан, хватая её за волосы и приподнимая голову.—как же вы меня бесите, зачем я только тратил время на вас?       Седьмая, собрав последние силы, схватила лежавшую рядом сковороду и изо всех сил ударила мужчину по коленям. Не ожидая такого сопротивления, Итан вскрикнул от боли и упал рядом.       Не теряя ни секунды, Седьмая поднялась, держась за ребра одной рукой. Второй рукой она схватила большой нож. Она не поворачивалась. Она ждала. Медленно дыша, стараясь не причинять себе боль, она прислушивалась к звукам. Шорох. Шаги. Ещё шаг. Ещё... Пора! Она резко повернулась и... Неудача.       Итан успел среагировать и перехватить руку с ножом и медленно переводя взгляд с ножа на женщину повалил на пол, садясь на неё. — Ты думала, что сможешь меня убить? — он засмеялся, но смех был злым и холодным. — Ты всего лишь жалкая тварь.       Он поднял нож и нанёс удар. Тёплая боль разлилась по животу. Седьмая ахнула, чувствуя, как лезвие входит в плоть. Итан вытащил нож и ударил снова. И снова.       Кровь хлынула из ран, заливая кухонный пол. Седьмая попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Она чувствовала, как жизнь покидает её с каждым ударом сердца. Боли почти не было — только холод, разливающийся по телу.       Итан наклонился к ней, его лицо было перекошено от ярости. — Сдохни, — прошептал он. — Сдохни, как и должна была.       Он занёс нож для последнего удара, но вдруг пошатнулся. Слишком много выпил, слишком много адреналина. В глазах поплыло, раслабив руку нож выпал где-то рядом с женщиной.       Седьмая знала — это её последний шанс. Она собрала остатки сил, протянула руку и нащупала рукоятку ножа, выпавшего из руки Итана. Её пальцы были скользкими от крови, но она сжала их изо всех сил.       Она не видела, куда бьёт. Просто вскинула руку вверх.       Нож вошёл в горло Итана. Тихо. Почти беззвучно. Только хрип и булькающий звук вырвались из его рта. Он схватился за шею, попытался что-то сказать, но из горла хлынула тёмная кровь. Он упал рядом с ней, дёрнулся пару раз и затих.       Седьмая прижимаоа руки к животу. Она чувствовала, как из разорванных сосудов вытекает жизнь. Тёмная кровь растекалась по кафелю, смешиваясь с кровью её мучителя.       Она сделала это. Она убила его. Но было слишком поздно.       Дождь начал барабанить по крыше, заглушая её прерывистое дыхание. В окно билась гроза, словно природа оплакивала её уходящую жизнь. Седьмая повернула голову и увидела руки — в крови, в алом. Попыталась улыбнуться, но из горла вырвался лишь хрип.       «Кулкид... Я защитила тебя... Ты будешь в безопасности...»       Она вспомнила его улыбку, его смех, его глаза, полные надежды."       «Прости меня, сынок... Прости, что оставляю тебя одного...»       Её глаза стали тяжелыми. Дыхание становилось всё тише. Она чувствовала, как холод поднимается от ног к груди, как мир начинает расплываться в сером тумане.       Её глаза закрылись. Дыхание стало тише, а затем и вовсе прекратилось. Тело обмякло, оставляя после себя лишь тишину и запах смерти.       На её лице застыла улыбка. Спокойная. Мирная. Впервые за долгие годы.

***

      Дождь лил как из ведра, когда мопед Элли свернул на знакомую улицу. Кулкид сидел сзади, нервно теребя край рюкзака. — Мы почти приехали, — сказала Элли, хотя сама чувствовала странное беспокойство, сжимающее грудь. — Твоя мама знает, что мы сегодня будем? — Я отправил ей сообщение, — ответил Кулкид, вглядываясь в темноту за окном. — Но она не ответила...       Элли нахмурилась. Плохое предчувствие сжало грудь ледяными тисками.       Когда мопед остановился у дома, Элли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Дом выглядел мрачным, окна кухни тускло светились, но в остальных комнатах было темно. Слишком темно для вечера. — Подожди у крыльца, чтобы не промокнуть ещё сильнее, — сказала Элли, положив руку на плечо Кулкида. — Я зайду первая. — Почему? — удивился парень. — Не знаю, — честно призналась Элли. — Просто... у меня плохое предчувствие. Подожди тут, ладно? Я позову, если всё в порядке.       Кулкид хотел возразить, но Элли быстро пересекла небольшой двор и толкнула входную дверь. Та оказалась незапертой.       Внутри пахло сыростью и чем-то металлическим, резким, удушающим. Элли нахмурилась, прислушиваясь. Тишина. Слишком неестественная.       Она осторожно двинулась по коридору, заглядывая в комнаты. В гостиной горел свет, но никого не было. Телевизор выключен. На полу валялась разбитая ваза.       Сердце Элли забилось быстрее. Она повернула на кухню и замерла.       Тела. Два тела на полу. Море крови.       Итан лежал лицом вверх, с ножом в горле, глаза его были открыты и стеклянны. Рядом с ним — Седьмая. Она лежала на спине, руки прижаты к животу, лицо бледное, почти белое. Её глаза были закрыты, но на губах застыла улыбка.       На полу валялась сковорода — вся в крови.       Элли покачнулась. Мир сузился до одной точки — неподвижной фигуры на полу, в луже крови. — Нет... нет, нет, нет... — прошептала она, падая на колени рядом.       Она трясущимися руками пыталась нащупать пульс. Тёплая кожа. Но под пальцами не было биения. Ничего. Тишина. — 007n7! — закричала Элли. — Открой глаза! Седьмая, пожалуйста!       Но ответом была лишь тишина и звук дождя за окном.       Элли прижала женщину к себе, не замечая, как её одежда пропитывается кровью, тёплой и липкой. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождевой водой, стекающей с волос. — Ты не можешь умереть... ты не можешь... — шептала она в холодные губы.       В этот момент на пороге появился Кулкид. — Элли, я не выдержал, я хотел узнать... — он осекся, увидев сцену перед собой.       Его глаза расширились, лицо побледнело. Он смотрел на мать, лежащую на полу, на море крови вокруг неё, на мёртвого Итана с ножом в горле. Сковорода на полу. Кровь. Всё в крови. — Мама? — голос его дрогнул. — Мама!       Он бросился вперёд, упал на колени рядом с ней и схватил её за руку. — Мама, встань! Мама, пожалуйста! — он тряс её холодные пальцы. — Я здесь! Я вернулся! Прости, что ушёл!       Но ответа не было. Только тишина.       Элли молча смотрела, как парень кричит над телом матери, как слёзы катятся по его щекам, как он пытается сделать ей искусственное дыхание, хотя уже знает — бесполезно. Её лицо было бледным, как у мраморной статуи, а улыбка на губах казалась насмешкой над жестокостью мира.       Она не знала, сколько они просидели так. Казалось, время застыло. Гроза бушевала снаружи, но внутри было пусто. Навсегда пусто.

***

      Прошёл год.       Кулкид вырос, ему исполнилось пятнадцать. Он стал выше, плечи расправились, хотя в глазах иногда всё ещё пряталась тень той ночи. Элли оформила опекунство над ним, и они жили в её доме — маленьком, но уютном, далеко от того места, где всё случилось.       Сегодня, после навещения могилы, они снова приехали в старый дом. Тот самый, где всё произошло. Дом стоял пустой уже год, и пришло время забрать некоторые вещи, вещи Седьмой.       Дождь моросил мелкой сеткой, оседая на плечах и волосах. Элли толкнула дверь, и та со скрипом открылась. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то забытым. — Я возьму её книги, — тихо сказал Кулкид, проходя в гостиную. — И фотографии. — Хорошо, — ответила Элли. — А я посмотрю в спальне.       Она поднялась на второй этаж. Комната Седьмой выглядела так же, как и в тот день, когда Элли в последний раз была здесь. Кровать была аккуратно застелена, на тумбочке стояла чашка с засохшими следами чая. Всё застыло во времени, ожидая возвращения хозяйки, которая никогда не вернётся.       Элли подошла к комоду и начала перебирать вещи. Старые платки, бижутерия, несколько книг. Всё это она складывала в коробку, стараясь не думать о том, чьими руками были тронуты эти вещи.       Она открыла верхний ящик и замерла.       В ящике лежала рамка. Простая деревянная рамка с фотографией. На фото были Седьмая и Кулкид. Они стояли на крыльце дома, смеялись, солнечный свет падал на их лица. Похоже она была сделана до появления того ублюдка.       Элли взяла рамку в руки и почувствовала, как что-то шевельнулось за стеклом. Она перевернула её и заметила, что сзади, между рамкой и картоном, что-то спрятано.       Она аккуратно сняла заднюю стенку. Оттуда выпал сложенный в несколько раз лист бумаги.       Элли развернула его. Буквы были неровными, словно писала дрожащая рука. Открыв полностью листок, она заметила что это письмо. Это письмо адресовано... Ей? "      Элли,       Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Я не знаю, как это произойдёт и как ты найдёшь это письмо и найдёшь ли вообще. Итан стал слишком опасен. Я каждый день боюсь, что он убьёт меня или, что ещё хуже, моего сына.       Я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты хоть и ненавидела нас, но не смотрела с сильной ненавистью, наверное ты не знала этого, но это правда.       Я никогда не прощу себе тот день в пиццерии. Никогда. Если бы я тогда лучше следила за кулкидом, этого бы не произошло.       Спасибо за всё.       Твоя Седьмая.       P.S. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя, даже если ты меня ненавидела. Я не сказала этого при жизни, прости, что не хватило смелости."       Элли не заметила, как слёзы потекли по её щекам. Буквы расплывались, бумага дрожала в руках. Она сжала письмо у груди, чувствуя, как сердце разрывается от боли. — Глупая, глупая женщина, — прошептала она.       Она опустилась на кровать Седьмой, всё ещё сжимая письмо. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий, она прикусила губу, чтобы не закричать. Боль была острой, свежей, как будто всё случилось только вчера. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она в пустоту комнаты. — Я так сильно тебя люблю. Я только сейчас это поняла, прости, прости меня...       В дверях показался Кулкид. Он стоял, держа в руках стопку книг. Он услышал плач и пришёл проверить, что случилось. — Элли? — тихо позвал он.       Увидев её сидящей на полу с письмом в руках, он сразу всё Понял. Оставив книги на тумбе он подошёл и опустился рядом, обнял её за плечи. — Всё хорошо, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я здесь. Мы справимся. Вместе.       Элли уткнулась ему в плечо, продолжая плакать. Кулкид молча гладил её по голове, как когда-то делала его мама.       За окном дождь всё шёл, но внутри — в этом маленьком доме — двоим людям, связанным общей болью и любовью, было тепло.       Они справятся. Ради неё.