Найди свое счастье

      Дождь лил как из ведра, когда мопед Элли свернул на знакомую улицу. Кулкид сидел сзади, нервно теребя край рюкзака. — Мы почти приехали, — сказала Элли, хотя сама чувствовала странное беспокойство, сжимающее грудь. — Твоя мама знает, что мы сегодня будем? — Я отправил ей сообщение, — ответил Кулкид, вглядываясь в темноту за окном. — Но она не ответила...       Элли нахмурилась. Плохое предчувствие.       Когда мопед остановился у дома, Элли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Дом выглядел мрачным, окна кухни тускло светились, но в остальных комнатах было темно.              Слишком темно для вечера. — Подожди у крыльца чтоб не промокнуть ещё сильнее. — сказала Элли, положив руку на плечо Кулкида. — Я зайду первая. — Почему? — удивился парень. — Не знаю, — честно призналась Элли. — Просто... у меня плохое предчувствие. Подожди тут, ладно? Я позову, если всё в порядке.       Кулкид хотел возразить, но Элли быстро пересекла небольшой двор и толкнула входную дверь. Та оказалась незапертой. Внутри пахло сыростью и чем-то металлическим. Элли нахмурилась, прислушиваясь. Тишина. Слишком неестественная.       Она осторожно двинулась по коридору, заглядывая в комнаты. В гостиной горел свет, но никого не было. Телевизор выключен. На полу валялась разбитая ваза.       Сердце Элли забилось быстрее. Она повернула на кухню и замерла.       Седьмая стояла на коленях, яростно стирая тряпкой пол. Её лицо было забрызгано кровью, волосы спутаны, одежда в тёмных пятнах. Рядом с ней на полу лежал мужчина. Неподвижный. С цветком в горле. Из раны всё ещё сочилась тёмная кровь. — Седьмая? — тихо позвала Элли.       Женщина резко обернулась. Её глаза расширились, в них мелькнули страх, растерянность. Она открыла рот, но не могла вымолвить ни слова. Тряпка выпала из рук. — Элли... я... это... — голос Седьмой дрожал. — Я не хотела, чтобы ты увидела. Я просто... он... он пытался меня убить...       Элли перевела взгляд на тело. Значит, это был тот самый мужчина. Итан. Тот, о ком Кулкид рассказывал с дрожью в голосе, тот что превратил их жизнь в ад. — Ты в порядке? — спросила Элли, подходя ближе.       Седьмая удивлённо посмотрела на неё, словно не ожидала такого вопроса. — Я... я в порядке. Наверное. Мои рёбра болят, но... он мёртв. Я сделала это. Я его убила.       Голос Седьмой стал тише, но в нём не было раскаяния. Только усталость.       Элли опустилась рядом с ней на колени и обняла женщину. Та вздрогнула, но через мгновение прижалась к ней, и плечи её затряслись от беззвучных рыданий. — Всё будет хорошо, — прошептала Элли. — Я помогу тебе. Мы справимся. Но сначала нам нужно убрать это.       Седьмая отстранилась, вытирая лицо рукавом. Глаза её покраснели, но в них появилась искорка надежды. — Ты... ты не боишься меня? — Боюсь? — Элли усмехнулась. — Нет. Я видела многое. И знаю, что ты не просто так это сделала. Ты защищала себя. И Кулкида.       Седьмая кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Она поморщилась, придерживая рёбра. Элли заметила это и подхватила её под руку. — Давай. Сначала уберём его. У тебя есть мешки для мусора? И бензин? Где-то в гараже? — В гараже есть канистра, — тихо ответила Седьмая. — Я... я хотела сжечь всё. На заднем дворе. — Отлично. Тогда действуем быстро.

***

      Они уже заворачивали тело в старую простыню, когда на кухню пришёл кулкид, лицо было бледным. — Я долго ждал... — начал он и осекся, увидев сцену перед собой. — Что... что вы делаете? Мама?       Седьмая замерла, посмотрев на сына. Её глаза наполнились слезами. — Кулкид... прости, что ты это видишь. Прости, сынок. — Это... это Итан? — спросил парень, подходя ближе. — Он... он мёртв? — Да, — ответила Элли спокойно. — Твоя мама защищалась. Он хотел её убить.       Кулкид перевёл взгляд с тела на мать. На её окровавленное лицо, на руки, дрожащие от напряжения. И в его глазах мелькнуло что-то странное. Не отвращение. Не страх. Понимание. — Ну и правильно, — сказал он неожиданно твёрдым голосом. — Я ненавидел его. Он тебя мучил. Долго мучил.       Седьмая сглотнула, не в силах сказать ни слова. Кулкид подошёл к ней и обнял, уткнувшись лицом в плечо. — Я помогу, мам. Мы всё уберём. Вместе.       Элли и Седьмая переглянулись. В глазах женщины блеснули слёзы, но она сдержала их. — Тогда за работу, — сказала Элли. — Кулкид, возьми канистру из гаража. Мы отнесём тело на задний двор.       Парень кивнул и выбежал из кухни. Седьмая посмотрела на Элли, и в её взгляде была благодарность, глубокая и безграничная. — Спасибо, — прошептала она. — Я... я не знаю, что бы делала без тебя. — Не благодари, — ответила Элли. — Мы друзья. И мы справимся.

***

      Ночь была тёмной и сырой. Дождь перестал, но тучи всё ещё висели над домом, скрывая луну. На заднем дворе горел костёр, разведённый в старом железном баке, который Кулкид нашёл в гараже.       Пламя вздымалось высоко, освещая лица троих фигур, стоящих вокруг. Седьмая держала руки перед собой, глядя, как огонь поглощает останки того, кто приносил ей столько боли. — Сгорай, — прошептала она. — Сгорай навсегда.       Кулкид стоял рядом, сжимая в руках ветку, которой они подкидывали дрова. Его лицо было серьёзным, но в нём больше не было страха. Элли положила руку ему на плечо, и он благодарно улыбнулся.       Когда огонь почти догорел, Седьмая повернулась к Элли. — Мы справились? — спросила она тихо. — Почти, — ответила Элли. — Осталось убрать всё внутри. И больше никогда не вспоминать об этом.       Они вернулись в дом и принялись за работу. Седьмая выбросила окровавленную одежду в мешок, Элли мыла полы, Кулкид собирал битую посуду и разбитую вазу. К утру дом был чист. Слишком чист. Как будто ничего не случилось.       Седьмая устало опустилась на диван, прижимая руки к рёбрам. — Твои рёбра, — заметила Элли. — Нужно показаться врачу. — А если спросят, что случилось? — спросил Кулкид. — Скажем, что упала с лестницы, — ответила Элли, глядя на Седьмую. — Ты согласна?       Седьмая кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность.       Прошло несколько месяцев. Седьмая регулярно посещала реабилитацию — рёбра срастались, но боль всё ещё давала о себе знать. Элли всегда сопровождала её на процедуры, сидела в коридоре и ждала, а потом везла домой. — Ты не обязана всё это делать, — сказала однажды Седьмая, когда они сидели на кухне за чашкой чая. — Знаю, — ответила Элли, улыбнувшись. — Но я хочу.       Их взгляды встретились, и между ними повисла та особенная тишина, в которой не нужны слова. Седьмая вдруг поняла, что давно не чувствовала себя так... спокойно. Безопасно. — Элли, — начала она, — я... я не знаю, что это между нами. Но мне кажется, это уже не просто дружба.       Элли протянула руку и накрыла ладонь Седьмой. — Мне тоже так кажется, — тихо сказала она. — И я хочу попробовать. Если ты согласна.       Седьмая улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без тени грусти. — Согласна.       Кулкид тоже менялся. Он перестал бояться выходить из дома, начал общаться с одноклассниками. У него появились друзья — настоящие, которые не смотрели на него как на странного парня из неблагополучной семьи.       Однажды вечером, когда они все втроём сидели за ужином, Кулкид вдруг сказал: — Мам, я хочу пригласить друзей на выходные. Можно?       Седьмая удивлённо подняла брови, а потом улыбнулась. — Конечно, сынок. Я испеку торт.       Элли засмеялась. — Только, чур, я помогаю.       Их смех разнёсся по кухне, наполняя дом теплом и светом. На столе стояла ваза с алыми розами — теперь уже просто цветами, а не символом страха.       Новая жизнь начиналась. И в этой жизни не было места для тени прошлого.