сплетни .

Юнги напивается прямо во время выступления. Нет, не так, он нажирается как свинья, вылетев на небольшую сцену с бутылкой горючего, и за её пределами, внизу, в бесформенной массе тел мир превращается в размытые всполохи ярких цветов. Юнги врезается в углы чужих локтей, столов и в конце концов напарывается на дверной косяк. Он не думает, но знает, что у него абсолютно тупое лицо, пока пытается сфокусировать зрение. Вот это ирония - оно фокусируется на Чон Чонгуке. Юнги откровенно втыкает, разглядывая тонкую цепочку, свесившуюся с мощной шеи, обтянутые кожей ключицы в вороте чёрной футболки. Чон Чонгук стоит, согнув спину над раковиной, и недвусмысленно ополаскивает рот. Для Юнги абсолютно недвусмысленно. Чонгук удостаивает его ленивым взглядом отнюдь не сразу, лишь выкрутив вентиль холодной (предположительно, да и не кипятком же ему нежный рот ополаскивать) воды. Юнги смотрит на смазавшуюся в углах его глаз подводку и не думает совершенно ни о чём; может быть, о взъерошенных на затылке чёрных, как смоль, волосах. Чонгук выпрямляется, и Юнги всё же определяет направление своих мыслей. Примерно к крепнущему в штанах. - Привет, хён. Юнги выдаёт абсолютно даунское: "Здорово" - у него заплетается язык, снова разъезжается в глазах и стоит на чёртову малолетку. Юнги жмётся щекой к косяку. - Выглядишь так себе. Фальшивое участие только смешит, но Юнги не смеётся, угодив в ловушку неспешно приближающегося Чонгука. Может быть, в следующий раз он не будет смотреть в эти глаза и рассматривать бесстыже припухшие губы, но сегодня даже прохладный, ободранный косяк превращается из полноценной опоры в жалкую подпорку. Прямо как Мин Юнги становится жалким и размякшим, всем своим естеством обернувшись пульсирующим "хочу". - Помощь нужна? Чонгук спрашивает уже без участия, с тем самым, с чем раскрывал свой алый рот до того, перед кем-то другим. Юнги хочется, чтобы кто-нибудь дал ему отрезвляющую пощёчину, а пока он лишь старается держать закрытым рот, чтобы не обронить слюни. В этот раз он не дёргается лишний раз, но не потому, что ему хочется (именно потому) пальцев Чонгука не только в своих волосах, а чтобы не потерять равновесие. Юнги поддаётся, растеряв своё старшинство в том, как его шеи касаются. Может быть, так стоило бы вести себя с Сокджином (и то вряд ли), но никак не с Чонгуком, во взгляде которого никакой заинтересованности, лишь удовлетворение очередным поводом почесать безмерное чсв. Юнги всё же дёргается, в сторону и назад, стряхивает с себя его руку, испытывая злое разочарование. Не нужна ему помощь, пусть только нахуй исчезнет вместе со стояком Юнги. Чонгук улыбается равнодушно-надменно и действительно сваливает; на его лице так и читается ехидное: "ну-ну" Ну-ну, Мин Юнги, побесись и подрочи в одиночестве, как будто тебе снова четырнадцать, и ты случайно увидел переодевающуюся одноклассницу.