Риск - благородное дело

POV Кира  Сегодня лекции тянулись как никогда долго и мучительно. Слова о механизмах вытеснения выходили из горла сухими, чужими звуками. Мой рот открывался, голос звучал ровно — идеальный механизм выживания работал безупречно, — но сознание раздвоилось. Одна часть меня стояла у доски перед тридцатью парами глаз, вторая — всё еще лежала в моей постели, чувствуя тяжесть чужого тела рядом.   Я никак не могла сосредоточиться на том, что говорю студентам. Мысли предательски возвращались туда. Подсознание играло со мной злую шутку, выдавая моменты, которые я пыталась выжечь каленым железом прямо по живому. Как мои руки ласкали её тело под холодной штукатуркой стены. Как она стонала под моими пальцами, выгибаясь дугой от одного касания к шее. «Черт, Кира, соберись. Ты всё делаешь правильно», — успокаивала саму себя паника. Она студентка. Я преподаватель. Между нами пропасть длиной в десять лет карьеры и одну статью уголовного кодекса. Это была ошибка. Адреналиновый всплеск. Химия. Что угодно.  Но память - предательница подсовывала другое: вкус соли на её ключицах, то, как пахнет её кожа — тревогой, дешевым мылом и чем-то диким, необузданным — и чувство абсолютной власти, которое обернулось абсолютной беспомощностью, когда она прошептала: «Лги мне». Таких ощущений от секса я не испытывала даже с женой за годы нашего брака, да что греха таить, даже в самом начале наших отношений у меня такого не было. Там был контроль, привычка, совместный быт. Здесь же было падение в бездну без страховки. И самое страшное — мне понравилось падать и разбиваться.  Пульс оглушительно бился в висках. Мне не хватало воздуха в аудитории, хотя кондиционер отлично справлялся со своей работой. Машинально, ища точку опоры, я дотронулась до своего браслета. Серебряный металл холодил кожу — самый надежный способ заземления, который я знала. Метроном внутри должен работать ровно. Никаких сбоев. — Кира Максимовна? Голос студента прозвучал будто сквозь слой ваты. Я вздрогнула, резко оборачиваясь. Кто-то стоял и махал рукой прямо у меня перед глазами, разрушая хрупкую границу между лекцией и моим личным адом. Мое лицо мгновенно заледенело. Маска гранита встала на место быстрее, чем он успел моргнуть. Время для рефлексий закончилось. Включился режим «Преподаватель Воронцова Кира Максимовна». Взгляд стал острым, режущим.  — Если вам есть что сказать по теме семинара, говорите сейчас, или займите свое место, — произнесла я ровным, металлическим тоном. Ни капли тепла. Только сталь. Студент осекся, побледнел и неловко опустил руку, пряча взгляд в тетрадь. По рядам прошелестел испуганный шепоток. Аудитория замерла. Контроль восстановлен. Тридцать человек снова боялись дышать слишком громко.   Я отвернулась к доске, сжимая маркер так, что побелели костяшки. Линия графика пошла волнами — рука едва заметно дрожала, и этот миллиметровый тремор пугал меня больше, чем весь утренний разговор. Нужно продержаться еще сорок минут. Просто дожить до звонка. Стереть это утро лезвием льда в душе. Завтра будет легче. Должно стать легче. Потому что если нет... если эта ночь останется единственным ярким пятном в моей выгоревшей жизни, то пусть будет так. И эта мысль пугала гораздо сильнее, чем угроза увольнения. Аудитория гудела, собирая вещи.   Звонок прозвенел спасительным колоколом, отпуская меня с собственных пыток. Я швырнула маркер на стол с такой силой, что пластик треснул. Звук отрезвил. Нужно было просто остаться одной. Сесть. Выдохнуть. Стереть омут памяти.  После того, как последний студент покинул аудиторию, я закрыла за ними дверь и повернула замок. Тишина обрушилась сверху бетонной плитой. Здесь пахло страхом и пылью методичек — старый кондиционер работал на максимуме, пытаясь убить любой намек на чужое присутствие. Ноги подкосились.   Я тяжело опустилась в кресло, даже не сняв пиджак. Развернулась на крутящемся стуле в сторону окна, прикрыв глаза. Пальцы сами потянулись к шее. Там, под слоем дорогого парфюма и плотного шелка водолазки, кожа всё ещё горела фантомным жаром там, где смыкались еёзубы. Метка. Клеймо. Доказательство того, что я всё ещё живая, а не только преподаватель психологии.  — Соберись, — прошептала я в пустоту. Голос сел, превратившись в хриплый шепот. — Это химия. Адреналин. Сбой системы.  Ложь звучала фальшиво даже внутри черепной коробки. Проблема была не в адреналине. Проблема была в том, что Арина никуда не ушла. Она находилась в моей квартире. Прямо сейчас. Пока я здесь теряла рассудок, пытаясь прочитать лекцию про защитные механизмы психики, она дышала воздухом моего дома.   Эта мысль пугала до животного визга. История, не должна повториться. Будет больно. Всегда все заканчивается болью. Но выбросить её на улицу этим утром у меня не поднялась рука — это потребовало бы лишних слов, лишних движений, лишнего контакта. Поэтому я просто сунула ей в ладонь свои ключи, процедив: «Уйдешь, закроешь». Телефон завибрировал на столе, заставив меня дернуться. Входящий вызов. Номер скрыт. Внутренности скрутило ледяным узлом.  -Деканат? - палец нажал кнопку ответа так резко, будто пытался раздавить аппарат.  — Кира Максимовна, — голос прозвучал ровно, профессионально, скрывая тремор. — Вы забыли свой кофе, — раздался в трубке тихий, чуть насмешливый голос Арины. Совсем рядом с ухом.  — Черный, без сахара. Такой же горький, как Вы любите.  Воздух закончился. Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в желудок. Она не дома. Она здесь. В здании. Узнала расписание. Нашла мою кафедру. Нарушила периметр безопасности спустя три часа после того, как я грубо попыталась вышвырнуть её из своей жизни.   Кровь бросилась в лицо, опаляя щеки. Паника мгновенно сменилась чистой, незамутненной яростью хищника, у которого украли добычу, а потом вернули её, издеваясь.  — Завьялова, — процедила я сквозь зубы. В трубке раздался тихий, низкий смех. От этого звука внизу живота потянуло знакомой судорогой желания. Этот звук был опаснее любых признаний. Он означал, что ей не страшно.  — Узнали? — мурлыкнула она.  — Откуда у тебя мой номер?  — У нашего старосты есть номера всех преподавателей, на всякий случай. Сказала, что мне надо взять у Вас методики, чтобы лучше подготовиться к тестам. Стандартная процедура.  — Черт бы тебя побрал, Завьялова. Что ты хочешь от меня? — выдохнула я, понимая, что теряю почву под ногами.  — Я стою за дверью. Открой. Узнаешь.  Щелчок отбоя резанул слух. Гудки. Я медленно положила телефон на стол. Посмотрела на свои руки. Костяшки пальцев побелели. Она не убежала зализывать раны. Она пришла забрать моё сердце голыми руками, сидя на территории врага, и сделала вид, что принесла завтрак. Это была не ошибка. Это была война. И впервые за долгие месяцы я поняла, что хочу проиграть.