Улыбка, Которая Лжёт

В общей комнате было непривычно тихо, похоже все разбежались по хижинам. А в углу главной хижины, за большим деревянным столом сидели Дуссекар, Билдермен и Шедлетский. Дверь тихо скрипнула, в и комнату вошёл Гость. Он устало оглядел присутствующих коротким, настороженным взглядом и, заметив свободное место, подошёл к столу. — Ну что? — спросил он, садясь. — Эллиот и Шанс по очереди сидят с Ту Таймом, я рад, что они решили не оставлять его одного, но... Билдермен поднял голову. — Знаете... —  он задумчиво постучал пальцами по столу. — Вам не кажется странным одно совпадение? — Какое? — Гость вопросительно посмотрел на него. — За всё время только Ту Тайма и Эллиота оставляли в лобби.

Повисла тишина.

— И что в этом странного? — тут же спросил Гость, переводя свой злой взгляд с Шедлетского, что ел куриную ножку и чавкал, на Билдермена. Дуссекар медленно улыбнулся и негромко произнёс: — Коль счёт ведёшь без суеты, Увидишь сразу все следы. Десять душ сейчас живут, Но восемь в матч всегда идут. Он сделал небольшую паузу. — Двоим остаться суждено, Так было сделано давно. Ту Тайм остался в лобби сам... Но кто разделит место там? — Хочешь сказать... — Гость нахмурился. Шедлетский тут же подхватил: — Мы, как только ты рассказал, что случилось, начали составлять график, чтобы все по очереди присматривали за Ту Таймом, — он положил локти на стол, слегка ухмыляясь. — Но... слишком странно получилось, что оставляют только этих двоих. Он перевёл взгляд на остальных. — Именно Ту Тайма и Эллиота. Гость нахмурился ещё сильнее, явно не до конца понимая, к чему всё это ведёт. Билдермен продолжал стучать пальцами по столу, а Дуссекар лишь молча улыбался этой своей странной, слишком спокойной улыбкой. — Вот именно, — Билдермен заметил, что стучит, и сразу же сцепил пальцы в замок. — И чем больше я об этом думаю, тем меньше верю, что это обычное совпадение. Дуссекар продолжил: — Когда двоих уводят из света,   Надо искать, кому выгодна эта примета.

В комнате снова стало тихо, потому что никто, кроме, видимо, Дуссекара, не понимали и не могли никак объяснить происходящее.

Гость несколько секунд молчал, а потом медленно опёрся обеими руками на стол и посмотрел на остальных. — Есть ещё кое-что, что я хочу спросить... — все перевели взгляд на него. — Вам не кажется странным, что Ту Тайма сразу не возродили в лобби? — В смысле? — Билдермен нахмурился. — В прямом, — Гость неосознанно начал рисовать круги пальцем по деревянной столешнице. — Каждый раз, когда кто-то погибал, то сразу появлялся в хижине. Он поднял глаза. — А Ту Тайм не появился, — Гость затих на секунду. — Как будто что-то не даёт ему умереть окончательно... и одновременно не позволяло восстановиться. Шедлетский чуть склонил голову и подхватил мысль почти без паузы: — Тогда есть ещё одна странность... — все посмотрели уже на него. — Ту Тайма И Эллиота не отправляют на игры, значит они чем-то связаны. И Эллиот среди нас самый полезный хиллер. Шедлетский тяжело выдохнул и задумчиво потер подбородок. — Единственный, кто помогает каждому без исключения, — он нахмурился. — И именно его почему-то постоянно оставляют рядом с Ту Таймом. Дуссекар чуть прищурился и тихо усмехнулся, пальцы его медленно провели по краю стола. — Я давно приметил, как тянут из нас чувства, Словно кто-то их ест с каким-то жутким искусством. И сделала это именно это та сила, Что нас здесь поселила. Билдермен резко поднялся из-за стола, и стул с громким скрипом отъехал назад. — Чёрт... — он посмотрел прямо на Дуссекара. — Вот оно. — Что? — Гость вопросительно нахмурился. Билдермен провёл ладонью по лицу. — Дусс говорил, что нас всех закинуло сюда не просто так, и сделало это не что-то, а кто-то конкретный. И если эта сущность действительно питается эмоциями... — он начал ходить вдоль стола. — Тогда всё сходится. Он остановился. — Именно поэтому она оставляет Эллиота рядом с Ту Таймом, и поэтому она не даёт Ту Тайму умереть окончательно. А Эллиот... день за днём отдаёт ему эмоции и питает это чудовище. Билдермен тяжело выдохнул. Гость медленно поднялся, подошёл к Билдеру и спокойно положил руку ему на плечо. — Знаешь... Я видел, как Шанс недавно буквально выгнал Эллиота спать. Думаю, Шанс уже понял, что происходит, или, как минимум, так переживает за него, что пытается хотя бы ненадолго снять с Эллиота этот груз. Гость посмотрел на остальных. — Мы не знаем, как остановить эту силу, не знаем её правил, не знаем, почему она делает именно так, и как с ней бороться. — он ненадолго замолчал. — Но одно мы можем сделать, стараться как можно меньше кормить её эмоциями. Он остановился и посмотрел на всех за столом. — Единственно, что пока мы можем, так это не мешать им. Они все на взводе, поэтому давайте не будем их трогать. — Он перевёл взгляд на каждого по очереди. — Услышали меня? Гость слегка сжал плечо Билдермена. — Мы можем сделать то, чего это существо точно не ожидает: быть одной большой командой. На несколько секунд за столом повисла тяжёлая тишина. Билдермен медленно выдохнул, всё ещё напряжённый, Шедлетский отвёл взгляд в сторону, будто обдумывая услышанное.

***

Эллиот тихо закрыл за собой дверь и на секунду замер. В комнате было почти темно и ничего не было видно, поэтому он хотел пару секунд подождать, пока глаза не сфокусируются на Ту Тайме. — Я снова пришёл... — Эллиот подошёл ближе и несколько секунд просто смотрел на него.

Ответа, конечно, не было.

Он осторожно сел на край кровати, а рука сама собой потянулась поправить прядь волос, упавшую Ту Тайму на лоб. Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.

«Он такой холодный...»

Эллиот невольно сжал губы, потом медленно приподнял край одеяла и осторожно достал из-под него руку Ту Тайма. Ладонь была совсем расслабленной. Эллиот молча сидел рядом, одной рукой он всё ещё придерживал ладонь Ту Тайма, а другой медленно поправлял сбившееся одеяло, тщательно расправляя каждую складку, словно после случившегося с Шансом, он всё ещё мог удерживать контроль..

«Что же я чувствую к тебе?..» — он задумчиво смотрел на спокойное лицо Ту Тайма.

Эллиот вздохнул и, не отпуская ладони, поднёс её к своему лицу и на несколько секунд прижал к щеке, и рука была всё такой же холодной. Тогда он осторожно накрыл её обеими своими руками, пытаясь передать хоть немного собственного тепла. Он замер так на несколько секунд, слушая только собственное дыхание и раздражающую тишину комнаты.

«Наверное... какое-то притяжение,» — Эллиот слабо улыбнулся. — «Мне просто спокойно рядом с тобой.»

Молчание затягивалось.

Он опустил взгляд, медленно провёл ладонью по ткани у чужого плеча, будто это могло помочь разложить всё по полочкам. А затем аккуратно, со всей своей возможной нежностью переплёл их пальцы и поднёс его руку к своей груди, прижав к себе, и закрыл глаза.

Так было немного легче.

Будто он мог убедить себя, что Ту Тайм сам держит его.

Но через несколько секунд этого стало недостаточно.

«Может быть, это обычная симпатия... как к человеку,» — он снова поправил ворот футболки Ту Тайма, убрал с лица ещё одну непослушную прядь волос, и пальцы задержались у виска, но Эллиот быстро убрал руку. — «Или... мне просто жалко это изувеченное создание.»

Эллиот осторожно взял и вторую руку Ту Тайма. Медленно обнял себя ими, устраивая их у себя за спиной так, словно Ту Тайм по-настоящему его обнимал, будто даже неподвижные руки могли держать, если вложить в них достаточно смысла. Он замер, на секунду представив, что Ту Тайм сам притянул его ближе, и из груди вырвался дрожащий выдох.

«А может...» — Эллиот вздрогнул.

Сердце ударило чуть быстрее.

— Нет... — он покачал головой. Эллиот наклонился ещё немного и осторожно прислонился лбом к его плечу, потом медленно опустился ниже, уткнувшись лицом в грудь Ту Тайма. Слушать было нечего, всё шло спокойно и размеренно, но он всё равно оставался так несколько долгих минут.

«Нет.» — он резко отвёл взгляд. — «Нет.»

Свободной рукой он машинально разгладил край одеяла ещё раз, хотя тот уже давно лежал идеально ровно.

«Нет и ещё раз нет.» — он крепче сжал ладонь Ту Тайма. — «Я никогда...»

Горло сжалось.

«Никогда не назову это тем запретным словом на букву "Л"»

Не здесь. Не про Ту Тайма. Не тогда, когда сам ещё не понимает, что именно шевелится внутри, когда он сидит так близко и поправляет одеяло, стараясь сделать всё аккуратно, словно порядок вокруг мог помочь ему не сорваться в то, что слишком легко назвать, но слишком страшно признать. Эллиот медленно закрыл глаза, и ещё сильнее прижал холодную ладонь Ту Тайма к своей груди, словно надеялся, что его собственного тепла однажды окажется достаточно для них обоих. Он осторожно натянул край одеяла поверх своих плеч, укрывая их обоих, словно это было одно общее убежище от всего происходящего. В это время его ладонь медленно поглаживала предплечье Ту Тайма. — Знаешь... — едва слышно прошептал Эллиот. — Я ведь совсем не умею просить, чтобы меня обняли... Он слабо улыбнулся. — Поэтому приходится делать вид, что это ты. Он ещё крепче прижал к себе его ладони.

Им пользовались.

Его телом.

Его доверием.

Его чувствами.

«Что я вообще могу чувствовать?..» — он медленно поглаживал холодную ладонь Ту Тайма большим пальцем, будто пытался вернуть в неё хоть каплю тепла.

Эта мысль была почти смешной и настолько же глупой.

Его душой и его телом пользовались так много раз, что любые чувства, которые он сейчас пытался бы назвать, казались чем-то почти кощунственным, слишком грязным, слишком пустым и слишком никчёмным. Как он вообще может позволить себе дать имя тому, что внутри шевелится к Ту Тайму? Как он может осмелиться назвать это, если сам привык быть сломанной и бесполезной вещью? Если всё, что в нём есть, уже давно кажется чем-то испорченным чужими руками до безобразия..? Человек, которого столько раз убеждали, что его ценность определяется только тем, сколько пользы он приносит другим, в какой-то момент начинает сомневаться, имеет ли он право чувствовать вообще. Эллиот осторожно подтянул одеяло повыше и невольно провёл костяшками пальцев по волосам Ту Тайма.

«Нет...» — он медленно покачал головой.

Нет.

Он никогда не позволит себе произнести это слово.

Потому что оно было слишком чистым... слишком светлым.

А он...

Он не чувствовал себя человеком, который имеет право его произносить.

Им пользовались так долго, что иногда Эллиоту казалось: всё, к чему он прикасается, рано или поздно становится неправильным. Он боялся, что даже его чувства способны испачкать другого человека, что назвать их этим словом, значит оскорбить само значение этого слова. — Ты заслуживаешь большего... — почти беззвучно прошептал он, и голос дрогнул. — Гораздо большего. Ту Тайм... он не заслужил такого, как Эллиот, не заслужил кого-то, кто сам разваливается на части, кто не умеет держать себя в руках, кто только и знает, что молчать, терпеть и бояться собственных слов. Поэтому, назвав свои никчёмные, никому ненужные и бесполезные чувства к кому-то, кто заслуживает всего самого лучшего, будет просто оскорбительно, просто не простительно, просто... просто тем, что Эллиот никогда не сможет назвать. Он заслуживает кого-то другого... кого-то лучше. И перед глазами неожиданно возник Азур: Ту Тайм описывал его добрым и терпеливый, таким, кто смотрел на Ту Тайма без страха и без жалости.

«Вот кто...» — Эллиот невольно улыбнулся. — «Вот кто смог бы сделать тебя счастливым.»

Он опустил голову.

«А не я.»

Он слишком хорошо знал себя.

Свои бессонные ночи.

Свои панические атаки.

Свой страх быть оставленным.

Свою привычку отдавать всего себя без остатка, пока внутри не останется ничего.

«Я бы только сломал тебя...» — эта мысль казалась ему настолько очевидной, что он даже не пытался с ней спорить.

Он осторожно прижал ладонь Ту Тайма к своей щеке. — Ты заслуживаешь человека... рядом с которым тебе станет легче. — он прикрыл глаза. — А рядом со мной людям обычно приходится спасать меня. Эллиот тихо усмехнулся. — Поэтому... нет.

Потому что это будет нечестно... нечестно по отношению к Ту Тайму. И, может быть, именно поэтому больно.

Он медленно перевёл взгляд на чужое лицо и смотрел так, будто заранее готовился отпустить.

Если однажды Ту Тайм откроет глаза и выберет кого-то другого...

Эллиот улыбнётся.

Обязательно улыбнётся.

Даже если потом ему придётся снова собирать себя по кусочкам в полном одиночестве.

Если Ту Тайм когда-нибудь станет по-настоящему счастлив...

Этого уже будет достаточно.

И потому он просто молчал, продолжал сидеть рядом, касаясь чужой руки и удерживая тепло хотя бы в движении пальцев, но не решаясь дать этому никакого имени, потому что назвать это вслух, значило бы признать, что внутри у него действительно что-то живёт. А Эллиот был почти уверен: ему нельзя даже этого. Эллиот опустил взгляд на свою руку и медленно провёл ногтем по ладони, наблюдая, как за ним тут же остаётся тонкая красная полоса.

«И Шанс...» — и мысль снова вернулась, просто поменяв направление.

Шанс тоже заслуживает кого-то лучше.

Не моих чувств.

Не моей болезненной привязанности.

Не моей вечной потребности быть рядом и спасать всех подряд.

Он заслуживает человека, рядом с которым можно просто жить.

Без чужих кошмаров.

Без бессонных ночей.

Без необходимости постоянно вытаскивать кого-то из темноты.

Эллиот невольно вспомнил, как Шанс однажды рассказывал о нём: у Шанса был его загадочный лучший друг, и Эллиот был уверен, нет, просто знал, что тот был лучше него.

«Наверное... он был лучше меня во всём, что по-настоящему важно...» — эта мысль возникла сама собой. — «Раз Шанс столько лет не мог его забыть... значит, он действительно был особенным.»

— Я бы всё только испортил... — Эллиот тихо вздохнул. Он осторожно поправил свою голову, что лежала на груди Ту Тайма, будто это привычное движение помогало удерживать мысли под контролем.

«Если я однажды назову это словами...» — Он замер, потому что этого было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. — «Если я скажу это вслух...»

И он знал, не просто боялся, а именно знал, что всё изменится в худшую сторону.

И он почти сразу представил, как между ними появляется неловкая тишина.

Как каждый взгляд становится осторожнее.

Как простые прикосновения начинают что-то значить.

Как исчезает лёгкость, которая ещё оставалась между ними.

Нет.

Этого он боялся больше всего.

Если он даст своим чувствам имя...

Что, если всё изменится?

Что, если Шанс отступит?

Что, если Ту Тайм, узнав об этом, почувствует себя обязанным отвечать?

Эллиот не хотел становиться ещё одним человеком, который возлагает на них ожидания.

Он просто не мог допустить, чтобы это случилось.

Не сейчас, когда даже сама близость уже казалась чем-то слишком ценным и слишком неустойчивым. Не тогда, когда Шанс был рядом, а Эллиот всё ещё мог делать вид, что это просто забота, просто тепло, просто удобная тишина, за которую не придётся платить слишком дорого. Он не позволит этому рухнуть из-за одного слова, из-за одного запретного слова, что и так стало слишком настоящим. Он покачал головой. — Нет... Пусть лучше это останется только со мной, — он снова взял ладонь Ту Тайма в свои руки, всё так же бережно, как делал это десятки раз за последние дни. — Пока вы рядом... этого достаточно. Он произнёс это так тихо, будто убеждал самого себя и сам же понимал, что это ложь.

После этих слов в комнате снова воцарилась тишина.

Эллиот ещё крепче прижал ладонь Ту Тайма к своей груди и медленно подтянул колени ближе к себе. Сам не замечая этого, он начал едва заметно раскачиваться вперёд и назад. Ритм был медленным, однообразным и очень успокаивающим. Он даже не осознавал, что делает, тело само искало хоть какой-то способ пережить тяжесть внутри.

Каждое медленное движение сопровождалось долгим, дрожащим выдохом.

Вперёд.

Назад.

Вперёд.

Назад.

Он крепче обнимал себя руками Ту Тайма, словно пытался убедить собственное тело, что не остался один, что его всё ещё держат, что всё ещё можно хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Эллиот прикрыл глаза, раскачивания казались ему бесполезными действиями, будто он бессознательно пытался убаюкать самого себя так, как когда-то успокаивал испуганных людей. — Всё хорошо... — почти беззвучно прошептал он.

Но не было понятно, кому предназначались эти слова.

Самое главное, что он продолжал медленно качаться, уткнувшись лбом в плечо Ту Тайма, пока дыхание постепенно не стало немного ровнее, а слёзы не превратились в редкие, тихие всхлипы. — Ту Тайм... — голос у него вышел очень тихим, но слова прозвучали очень искренне. — Твои руки... Он слабо улыбнулся, хотя в глазах снова собирались слёзы. — Они были такими тёплыми... знаешь.. ты всегда был горячее меня, — он замер на секунду и тихо усмехнулся. — В то плане, что ты и не очень хотел жить, но был таким живым, таким многогранным. Его взгляд медленно поднялся к лицу Ту Тайма. — И твои губы... — он осёкся. В памяти вспыхнуло короткое воспоминание, не столько о самом прикосновении, сколько о том, что тогда Ту Тайм был жив, дышал, мог ответить, нахмуриться, что-нибудь тихо пробормотать и что он реагировал на любые действия Эллиота. — Они были такими... приятными, — Эллиот невольно коснулся кончиками пальцев собственного рта, но быстро отвёл руку, будто испугался собственных слов. — А сейчас... Что с тобой..? Он снова уткнулся лицом в плечо Ту Тайма, а пальцы крепче сжали его ладонь. Эллиот только крепче держался за него, словно надеялся, что если прижаться достаточно близко, можно будет вернуть то ощущение жизни, которое ещё недавно исходило от Ту Тайма. — Мне очень не хватает того, что ты просто... был рядом, — Эллиот медленно закрыл глаза. — Пожалуйста... Вернись. Ему хотелось хотя обычными холодными прикосновениями заставить это тело обнять его, вернуть хоть крупицу того, что ещё недавно было таким живым и настоящим.

На несколько секунд ему отчаянно захотелось обмануть самого себя.

Эллиот наклонился ближе, и губы попали куда-то в щёку, потом в уголок глаза, потом ещё куда-то. Он начал целовать его так, как будто ещё надеялся, что сейчас что-то изменится, что Ту Тайм вдруг отзовётся, откроет глаза, обнимет крепче, скажет хоть что-то, но тот не реагировал совсем, только тишина, от которой у Эллиота внутри всё болезненно сжималось. Он осторожно прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. — Вот так... — голос дрожал. — Хотя бы так... Он крепче прижал к себе его руки, не позволяя им соскользнуть. Со стороны могло показаться, будто двое просто сидят в тишине, но только один из них уже давно не мог ответить. — Что ты сделал?.. — едва слышно спросил Эллиот.

Ответом было молчание.

— Зачем... — его голос надломился и слегка хрипел. — Зачем ты так поступил? Он судорожно вдохнул. — Почему нельзя было просто поговорить со мной? — слёзы снова покатились по щекам. — Ты ведь всегда молчал... но я думал... что однажды ты всё-таки скажешь, что у тебя внутри. Он осторожно поцеловал его в лоб и сразу же стёр мокрый след. — Я бы выслушал... Правда.

Даже если бы ты кричал на меня.

Даже если бы прогнал.

Даже если бы сказал, что ненавидишь.

Это было бы лучше, чем вот так...

— Мне очень не хватает твоего голоса... — Эллиот крепче прижал к себе безвольные руки. Эллиот ещё несколько секунд просто плакал, уткнувшись в грудь Ту Тайма, цепляясь за него так, словно это было единственное тёплое место в мире. Он дрожал всем телом, захлёбываясь слезами, дыхание сбивалось и в этой беспомощной тесноте ему казалось, что он вот-вот сломается окончательно.

Но потом он вдруг заметил что-то не то.

Что-то изменилось.

Эллиот замер, всё ещё прижимаясь к нему, он привык ощущать едва заметное движение, когда грудь поднималась и отпускалась, но сейчас... ничего. Абсолютно ничего..

Его дыхание остановилось.

Эллиот резко замер на несколькомекунд, и сердце у него тут же будто провалилось куда-то вниз.  — ... — Эллиот резко застыл. — Ту Тайм?

Ответа не было.

Он ещё сильнее прижался ухом к его груди.

Тишина.

Ледяной ужас мгновенно сжал всё внутри. — Нет... — он торопливо поднял голову. — Нет... нет, пожалуйста...

Эллиот уже открыл рот, чтобы закричать, позвать остальных...

Но не успел.

Ту Тайм открыл глаза.

Эллиот застыл, забыв даже, как дышать. Слёзы всё ещё текли по лицу, но теперь он уже не чувствовал их. Внутри всё сжалось от внезапного, почти болезненного страха: неужели всё это время Ту Тайм был в сознании? Неужели он всё слышал? Неужели смотрел на него всё это время вот так, не подавая виду? Взгляд Ту Тайма был спокойным, может только немного расфокусированным. Он молча смотрел прямо на Эллиота, и тот смотрел на него, застыв на месте, словно перестал понимать, что происходит. Губы приоткрылись, но ни одного слова не получилось произнести, он только смотрел в ответ.

Несколько долгих секунд никто из них не двигался.

По щекам Эллиота всё ещё текли слёзы. Ту Тайм медленно перевёл взгляд на свои руки, лежащие у Эллиота на плечах, а потом снова посмотрел ему в глаза, по-прежнему молча. — Ты... — Эллиот судорожно втянул воздух. — Ты... очнулся?.. Он боялся моргнуть, боялся, что если закроет глаза хотя бы на секунду, всё исчезнет и окажется очередным сном. Его руки задрожали ещё сильнее, но он всё равно осторожно убрал руки Ту Тайма со своих плеч, словно только сейчас осознал, что сам удерживал их в этом объятии. — П-прости... — едва слышно прошептал он. — Я... я думал...

Мысль так и не закончилась.

Эллиот просто смотрел на него.