Неоконченная симфония Петра.

***

Глава-13--------------------🪔🌕🎭 Когда часы на башне усадьбы пробили полночь, бесконечный поток гостей наконец иссяк. Большие дубовые двери залы закрылись, и в помещении воцарилась глубокая, почти осязаемая тишина. Огромный зал, днём наполненный шёпотом и шорохом траурных платьев, теперь казался бесконечно пустым. Лишь десятки восковых свечей продолжали тихо трещать, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены и массивный гроб в центре. Дезире, сославшись на невыносимую усталость, ушла в свои покои ещё час назад. Пётр отказался идти отдыхать. Он остался один в зале, бессильно опустившись на жёсткий стул у изголовья отца. Силы окончательно покинули его. Композитор сидел, спрятав лицо в ладонях, и плечи его едва заметно вздрагивали от безмолвного, накопившегося за долгие дни отчаяния. Дверь залы тихо, почти бесшумно приоткрылась. В помещение скользнула одинокая тень. Это был Алексей. По правилам, кто-то из прислуги должен был следить за нагаром на свечах и менять их в течение всей ночи, и юноша вызвался на это дежурство сам, лишь бы получить возможность побыть в тишине. Он не ожидал застать здесь хозяина. Сафронов замер у порога, держа в руках серебряные щипцы для свечей. Увидев согбенную фигуру Петра, его израненное обидой сердце мгновенно сжалось от острой, пронзительной жалости. Вся его гордость и обида растаяли. Алексей сделал несколько тихих шагов по ковру и остановился чуть поодаль, не решаясь подойти ближе. Пётр поднял голову. Его глаза, окружённые тёмными кругами от бессонницы, встретились со взглядом Алёши. В пустом ночном зале, вдали от глаз Дезире и строгого дворянского общества, маска ледяного безразличия, которую композитор так тщательно носил днём, на мгновение дала трещину. В его взоре отразилась такая глубокая, нечеловеческая боль, что Алексей не выдержал. — Господин… Пётр Ильич, — едва слышно прошептал юноша, сделав шаг вперёд. Его голос дрожал. — Вам нужно отдохнуть. Вы погубите себя… Позвольте мне остаться здесь вместо вас. Пётр смотрел на него, и внутри него шла жестокая битва. Ему отчаянно хотелось встать, прижать к себе этого преданного, любящего парня, рассказать всю правду о жестоком ультиматуме отца и умолять о прощении. Но взгляд композитора упал на бледное лицо покойного родителя, и клятва, данная на смертном одре, тяжёлым камнем легла на его плечи. Защитить Алёшу означало продолжать лгать. Чайковский закрыл глаза, глубоко вздохнул и, когда снова открыл их, его взгляд снова стал холодным и отрешённым, хотя этот жест стоил ему остатков душевных сил. — Я сам останусь здесь, Алексей, — сухо и ровно ответил Пётр. — Замени свечи на дальних подсвечниках и можешь идти. Мне не нужна компания. Алёша закусил губу, чтобы сдержать подступившие слёзы. Ночная слабость хозяина, показавшаяся ему секунду назад настоящей, снова сменилась привычной глухой стеной. Юноша молча, с дрожащими руками выполнил приказ, поменяв догорающие фитили, низко поклонился и поспешно вышел из залы. Пётр остался один в кольце колеблющегося пламени свечей. Ночная тишина давила на него, и он понимал, что эта отсрочка и эти долгие дни прощания лишь глубже загоняют его в ловушку, из которой у него уже не было сил выбраться. ------------------------------ Конец тринадцатой главы.