Наследие Звезд и Королей

Следующая неделя была относительно спокойной и была необходимой передышкой. Не происходило ничего криминального или сенсационного: ремонт на Гриммо продолжался, работа работалась, а на любовном фронте, как обозвал напряжение между парочками слизеринцев и гриффиндорок Сириус, не происходило ровным счетом ничего. Вот только это затишье не имело ничего общего с расслаблением или отдыхом, напротив, оно предвещало бурю. В воздухе витало скрытое напряжение, которое, казалось, только нарастало. Вся семья в эти семь дней погрузилась в усиленную работу и ,как могли, старались скрыть накаленные нервы. Причиной такой резкой смены стал суд над Сириусом, назначенный на среду. Это был тот самый день, который одновременно ждали и боялись. На этот раз слушание обещало быть долгим, с соблюдением всех правил и законов, как магических так и бюрократических. Адвокаты дневали и ночевали в поместье Блэков, обыгрывая все возможные сценарии и готовя аргументы и показания свидетелей на любой возможный случай. Само благородное семейство тоже времени не теряло - они готовились. Люциус, используя все свои связи и влияние на верхушку магического общества, нашел способ устроить слушание в присутствии полной Палаты Лордов, а также не постеснялся напомнить всем и каждому, сколько «проектов» было профинансировано за счет его семьи и как от этого потяжелели кошельки многих чиновников. Его супруга и Камила с Гермионой занялись другой стороной вопроса - обработкой журналистов. Метод Гермионы действовал не только на Скиттер, практически у всех работников прессы нашлись скелеты в шкафах, которые миссис Малфой и младшая Тонкс смогли разыскать, а потом, не без помощи одной кудрявой гриффиндорки, поставить всем ультиматумы. Нимфадора же вместе с Марлин и Регулусом перебирали все трактаты магического законодательства, ища лазейки и оговорки. Вот только если большинство было занято непосредственно подготовкой к слушанию, то Мелания, Ирма и Друэлла с головой погрузились в подготовку бала по случаю возрождения рода и дома Блэк. На все доводы о том, что это нерационально и для начала нужно разобраться с более насущными проблемами они лишь отмахивались и не терпящим возражений тоном заявляли, что суд от них никуда не убежит, а вот хорошие поставщики с вдохновением - очень даже. Зная характеры всех троих и золотое правило «С женщинами с фамилией Блэк спорить опасно для жизни», все единогласно решили оставить дам в покое, понимая, что это их способ сбежать от проблем и терзающих душу мыслей. Наблюдая за приготовлениями, моментами Ками присоединялась к ним, все больше понимая, что ей безумно нравится работа организатора, но потом возвращалась к тому, что требовало ее внимания гораздо больше. Дневник Аурелии Блэк был прочитан лишь на четверть, но и этого хватало, чтобы понять - жизнь у девушки была несладкой. С первых страниц Тонкс поняла, что Рели была дочерью Айлы Блэк, изгнанной из рода. Оказалось, что Айла, как и Андромеда, в свое время сбежала из дома, будучи молодой и беременной от магла, но была одна единственная разница - в отличии от Меды, которая переживала за будущее своего ребенка и понимала всю опасность надвигающейся войны, Айла действительно позорила семью. Она сбежала прямо с одного из приемов, перед этим во все услышанные заявив о своем положении и с треском разорвав помолвку, а после начала кутить напропалую. Сама Рели даже не знала, кто ее отец, а первые несколько лет и вовсе жила вместе с матерью в неком подобие борделя. Читая страницу за страницей, Камила не знала, что ее пугает больше: жизнь Аурелии, которой она и врагу бы не пожелала или странные параллели между их судьбами. Рели, как и она была студенткой Гриффиндора и поступила в школу с другой фамилией, во всех документах она была Аурелией Роуз. Если все, что написано в дневнике было правдой, то до тринадцати лет она даже не знала о семье ее матери, о том, что у нее есть толпа родственников и уж тем более о том, что ее умение быстро находить общий язык с другими людьми и проникаться их чувствами и эмоциями было эмпатией. Впервые она начала что-то подозревать именно на третьем курсе, замечая свое сходство с Бельвиной и Арктурусом Блэками, которые учились на один-два курса старше. Первое время она списывала это на простое совпадение - мало ли на земле людей с темными волосами и серо-голубыми глазами - но в один из дней увидела то, что повергло ее в шок. «Клянусь, я бы в жизни не обратила на это внимание, если бы не эта нелепая случайность, - писала девушка, - Это произошло на УЗМС. Я подошла к Арктурусу, хотела попросить у него тетрадь, чтобы дописать пару предложений в лекции, когда заметила у него россыпь родинок на руке. Сначала даже не посмотрела на них, но потом пригляделась и поняла - у меня точно такие же! И у меня и у Блэка есть пять родинок на запястье, которые, если их соединить линиями, образуют звездочку! Это просто невероятно!» Еще несколько предложений Аурелия клялась и божилась, что никогда такого раньше не видела, но потом задалась вопросом «Как такое возможно?». В тексте не было детальных описаний, но из обрывочных фраз Камила поняла, что любопытство завело ее родственницу в библиотеку. Несколько страниц Ками без особого интереса читала об однокурсниках Роуз, о первых походах в Хогсмид и о том, как один «прехорошенький» парень обратил на Рели внимание и предложил прогуляться после уроков. Наконец спустя какое-то время Тонкс дошла до момента, где девушка пишет о найденной книге о чистокровных родах и их традициях, а сразу после этого - описание того самого свидания, которое по предварительным расчетам либо длилось больше суток, либо было ну очень насыщенным, так как ему было уделено почти десять страниц. На двадцать пятом «он - самый чудесный парень из всех, кого я знаю» Ми, не выдержав, захлопнула дневник и отбросила его в сторону. Нет, она всегда была за романтику, «долго и счастливо» и все в этом духе, но настолько откровенные розовые сопли на дух не переносила. «Потом дочитаю», - решила гриффиндорка, вставая с кровати и заходя в гардеробную, чтобы найти подходящую под настроение пижаму. Пижамная вечеринка была едва ли не обязательным пунктом каждых каникул, а потому не устроить ее сейчас, когда у всех нервы на пределе, было бы кощунством. Вытащив с верхней полки небольшой рюкзачок, Ками устроила его у ног и начала методично перебирать ящик с домашней одеждой. Что-то было слишком розовым, что-то - слишком теплым, а каким образом рядом с ее плюшевым халатом оказался черный кружевной боди Доры даже знать не хотелось. Наконец найдя подходящие шорты и майку, Тонкс закинула их в рюкзак вместе с косметичкой, плюшевой повязкой на голову и проводом для зарядки. Оставив в рюкзаке немного места и накинув на плечи толстовку, она взяла на руки сонного Бонню, а потом пошла в комнату сестры. Если бы кто-то спросил Камилу, что ей больше всего нравится в спальне Нимфадоры, она бы, не думая, ответила «уют». Мягкое ковровое покрытие, широкая низкая кровать с пышным изголовьем и кучей подушек, пушистый плед, слегка спадный и теплый свет по контуру основания кровати - все это создавало ощущение, будто вся комната была создана только для того, чтобы проводить здесь дождливые вечера с чашкой теплого чая в руках. По обе стороны тумбочки с маленькими лампами, на стенах тонкая гирлянда огоньков и аккуратные книжные полки с записными книжками и парой забытных романов. У туалетного столика - овальное зеркало и множество флакончиков духов, рассыпанные косметические мелочи и кисточки, рядом мягкий стул-пуф.Возле окна стоял маленький диванчик с кучей подушек, а шторы приглушали свет, создавая домашнюю атмосферу. На полках и в нишах стояли множество аромосвечек, стопка открыток и рамки с фотографиями. Сама метаморфиня в этот момент сидела на полу, перебирая стопки листов. — Что делаешь? - обратила на себя внимание Ками. — Решила перебрать бумажки. Голова не соображает, а так хоть что-то полезное сделаю, - призналась Дора. Один взгляд младшей на сестру громче любых слов говорил, что она чувствует тоже самое. В последние несколько дней дом стал необычно тихим. Голоса хоть и звучали, но были ощутимо тише; спешка и беспорядок, которые были неотъемлемой частью семейства Тонкс, перестали приносить привычное удовольствие, а то и вовсе пропали. Даже питомцы, будто чувствуя всеобщее напряжение, старались лишний раз не путаться под ногами и в нужный момент, когда Ками или Доре было жизненно необходимо кого-нибудь обнять, всегда оказывались рядом. Сами же сестрички Тонкс чувствовали себя откровенно бесполезными. Если Дора еще могла чем-то помочь, достав доступ к каким-нибудь документам или найдя способ переговорить с важными шишками из министерства, то силы и возможности Камилы были значительно меньше, что очень раздражало ее саму. — Точно не хочешь со мной к Герми поехать? - спросила Ми, отгоняя мысли о собственной бесполезности. Дора отрицательно покачала головой. — Нет. Без обид, но слушать о том, как Гарри и Джинни милуются-целуются мне совсем не хочется. Ками кивнула, понимая, о чем говорит сестра. Она сама согласилась на вечеринку только потому что уже не могла думать о слушании и понимать, что ничем помочь не может. Эти мысли заполняли ее голову практически круглые сутки, и Тонкс прекрасно знала, что такими темпами истерика и нервный срыв не за горами. Вот только если ей было необходимо отвлечься, чтобы нормально соображать и не срываться на всех вокруг, то Доре, наоборот, нужно было провести время в тишине и, как догадывалась Ками, немного поплакать, чтобы потом не разреветься из-за ерунды. Поддавшись порыву, Камила села на пол и обняла сестру, положив свою голову ей на плечо. В детстве они делали так постоянно, это был их молчаливый способ сказать «Я здесь. Все будет хорошо». — Все нормально. Мы справимся, Ми, мы и не из такого дерьма выбирались, - обняла ее Нимфадора, - А теперь иди, повеселись и выкини все страхи из своей красивой головы. И, да, я хочу узнать, что там у Билла с Флер. Оба молчат, как будто все слова забыли, а мне ведь интересно! Клятвенно пообещав узнать, все, что сможет и тут же обо всем доложить, Ками через камин перенеслась в Нору, откуда она и Джинни должны были отправиться к Гермионе. Едва дверь за Камилой закрылась, тишина внезапно обрушилась на старшую Тонкс. Дом Тонксов, как и Нора, редко молчал. Здесь постоянно кто-то разговаривал, играла музыка и не проходило и дня без смеха. Обычно, если ей хотелось побыть одной, она просто оставалась в своей лондонской квартире, которую ей подарили родители на совершеннолетие, отчего сейчас ей было мягко говоря непривычно. Во время летних каникул дом почти никогда не пустовал: родители старались на этот период брать часть бумажной работы на дом и передавать некоторые обязанности ассистентам; постоянно на обед или ужин заезжали то родственники, то друзья, а сами Ками и Дора не могли прожить и недели, не пригласив кого-нибудь из друзей в гости. Сейчас же настал тот момент, когда всех из дома вытащили обстоятельства. Середина лета и разгар свадебного сезона давали о себе знать - практически на каждый день стояла на семьдесят процентов столиков в ресторанах Андромеды стояла бронь, а о количестве банкетов, отгремевших за это время, даже говорить было страшно. Тед же вместе с братьями и отцом пропадал на работе, подбивая документы для внеочередной проверки от налоговой. Сама Дора уже не могла сидеть в своем кабинете и по сотне раз на дню отвечать на вопросы о слушании и одним днем взяла двухнедельный отпуск за свой счет. Тяжело вздохнув и осмотрев хаос из листочков, который она сама же и устроила, Тонкс решила, что на уборку у нее настроения все-таки нет и пошла на кухню в поисках чего-то съедобного. Открывая холодильник, Дора надеялась увидеть какой-нибудь незаправленный салат или что-нибудь сладкое, но, по закону подлости, из готового в холодильнике были только йогурты и давно заледеневшие бутерброды с сыром. — Ладно, не безрукая, сейчас что-нибудь сделаем, - сказала она Леве, который во все глаза наблюдал за ней. Шпиц, когда дело касалось еды, всегда старался крутиться рядом с ней или Тедом, зная, что те наверняка дадут что-нибудь по-настоящему вкусное. Дорогущий сухой корм и собачьи вкусняшки, которые чаще всего давали Камила и Андромеда, его уже давно не прельщали. Найдя в ящике макароны и поставив их вариться, Тонкс достала из морозилки креветки и выложила их жариться на сковородку. Дальше дело было за малым: немного специй, чуток помидоров и трав. — Здесь не хватает белого вина, - послышался голос за спиной. Головой Дора уже понимала, кто стоит сзади, но все равно не смогла скрыть удивление, обернувшись. Оперевшись на дверной косяк, сложив руки на груди, стоял Чарли. — Выглядишь так, будто увидела привидение, - хмыкнул Уизли и подошел к плите, вдохнув аромат приятный аромат, - Определенно не хватает белого вина. — Я что-то не припомню момента, когда я звала тебя в гости, - фыркнула девушка, спиной ощущая на себе взгляд карих глаз. — Зато я очень хорошо помню момент, когда твоя мама говорила, что я всегда буду желанным гостем в этом доме, - сильная рука обхватила тонкую талию. На это Дора не нашла что ответить и просто продолжила помешивать пасту на сковородке. Присутствие Чарли ощущалось сильнее, чем она могла подумать. Тишина сменилась звуком уверенных шагов, воздух наполнился ароматом пряностей, кожи и уюта, а неприятное ощущение пустоты постепенно заполнялось именно тем чувством поддержки, которое она хотела почувствовать все это время. Не тихие разговоры с мамой, не ободряющие слова папы и даже не объятия Камилы, ей нужно было именно это. Молчаливое присутствие, бессмысленные разговоры и осознание того, что ей не нужно что-либо говорить. Что можно притвориться, будто бы нет никакой проблемы, будто все внутри не сжимается от страха потерять близкого человека. Страха потерять его снова. — Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? - тихо прошептала она, глядя на пузырьки соуса. — А что я делаю? - его дыхание коснулось ее виска. — Ты пытаешься отвлечь меня. Сделать вид, что все как обычно. — Разве не так и справляются с самым страшным? - его пальцы слегка сжали ее талию, - Обычными вещами. Пастой. Разговорами ни о чем. В этот момент Дора неловко дернулась, и край ладони больно обжегся о раскаленную ручку сковороды. Она ахнула и отшатнулась, но Чарли уже ловко поймал ее запястье. — Не двигайся, - его голос прозвучал мягко, но властно. Он не стал искать палочку, не стал читать заклинание. Он просто поднес ее покрасневшую ладонь к своим губам и нежно, по-волшебному точно коснулся губами обожженного места. Этот простой, почти инстинктивный жест пробрал ее до глубины души сильнее любого исцеляющего заклинания. — А вот и моя неуклюжая Тонкс, - прошептал он, не отпуская ее руку. — Почему-то я неуклюжая только когда ты рядом, - выдохнула она, и ее голос дрогнул. Он улыбнулся, и в его карих глазах заплясали чертики. — Значит, виноват я? Тогда придется меня наказать. Лишишь меня ужина? — Пожалуй, - она сделала шаг к нему, забыв о сковороде, о пасте, о всем на свете, - Это как раз подходящее наказание. Ее губы сами нашли его - сначала просто, ища опоры, а потом с нарастающей жаждой. Он ответил ей с той же страстью, откинув голову назад и увлекая ее за собой в этом поцелуе. Дора почувствовала, как ее спина уперлась в край кухонного стола, а его руки схватились за столешницу по обе стороны от нее, замыкая ее в своем пространстве. Задыхаясь, она оторвалась, чтобы перевести дух, лоб прижавшись к его лбу. — Чарли... Он не дал ей договорить. Сильные руки обхватили ее бедра и в следующее мгновение она уже сидела на столе, а он стоял между ее ног, притягивая ее к себе так близко, что она чувствовала каждый мускул его тела. Посуда задребезжала, но им было не до нее. Его губы снова нашли ее, и этот поцелуй был уже другим - не просто утешением, не просто отвлечением. В нем была вся та тоска, что копилась все эти долгие месяцы разлуки, все те слова, которые они не говорили, вся ярость и страх, и безумная, всепоглощающая радость от того, что они снова вместе. Ее пальцы впились в его рыжие волосы, и мир сузился до стола, до его губ на ее коже, до жара, разливавшегося по всему телу. В этот момент не существовало ничего, кроме них - и этого было более чем достаточно. *** Звуки очередной песни Тейлор Свифт наполняли весь первый этаж в коттедже семейства Грейнджер. На подоконнике второго этажа, свернувшись клубком, спал Живоглот, а на некогда светлой и опрятной кухне Моники Грейнджер, по ощущениям, прошелся ураган. На столе были разбросаны пустые коробки из под пиццы и сока, сама столешница была покрыта слоем муки, а на полу застыла непонятная сладко пахнущая жижа. Не нужно быть гением, чтобы понять, что попытка самостоятельно приготовить пиццу и молочный коктейль из клубники и мороженого оказалась провальной. Стоя посреди этого хаоса с куском пиццы из доставки в руках, Гермиона недовольно притопывала ногой. Губы плотно сжаты, - верный признак того, что сейчас гриффиндорка очень активно продумывает, как им все это исправить до прихода родителей - а в глазах против воли прыгали веселые чертята. Грейнджер никогда не была мастером готовки и этого даже не скрывала, но именно сегодня ей очень захотелось попробовать. Аргумент «зелья же я варить умею, значит, и с молочным коктейлем справлюсь» прозвучал не один раз, и звучал настолько убедительно, что Ками и Джинни все-таки решили помочь. «Может быть у человека талант проснулся», - подумала тогда младшая Уизли, но сейчас, глядя на устроенный ими беспорядок, что единственный талант, который у них определенно есть - косячить по поводу и без. — Что будем делать? - наконец спросила Ками, когда Герми уже как пять минут смотрела на собственную кухню. — Есть вариант «Снимать штаны и бегать», но я сомневаюсь, что соседи его оценят, - пожала плечами Грейнджер, - И есть вариант «Я не хочу получить от мамы», но из-за него мы весь вечер потратим на уборку. — А вариант «Вспомнить, что мы волшебники, и наколдовать здесь порядок есть? - с надеждой спросила Джинни, которой тратить все время на уборку не особо хотелось. — И получить по шапке сначала от министерства, а потом и от родителей, - напомнила про неприятные последствия Миона, без особого желания доставая упаковку влажных салфеток, - Сомневаюсь, что взрослые будут рады получить такое «письмо счастья» накануне суда. — Они и не получат, - легко сказала Уизли и вытащила из сумки небольшой серебристый медальон на длинной цепочке, - Это подарок от Флер. Она раньше сама им пользовалась, и точно такой же есть у ее младшей сестры. Как я поняла, его нужно открыть, повесить повыше и можно спокойно колдовать. — Почти, - поправила Тонкс, наконец рассмотрев диковинку, - Его нужно раскрутить, дождаться розового или оранжевого свечения и только потом колдовать. Я видела, как раньше Дора пользовалась подобным, когда мы гостили у бабушки и дедушки. Дважды повторять не пришлось: гриффиндорки, притащив на кухню стул из гостиной, поставили его прямо посередине. Затем Гермиона, которую страховали Джинни и Камила, как самая высокая, забралась на стул, прицепила к потолку найденный в ящике со всяким барахлом полупрозрачный крючок, а потом повесила на него украшения. Ракрутив его и дождавшись того самого оранжевого свечения, Герми радостно хлопнула в ладоши и спрыгнула на пол. Работа завертелась сама собой. С десяток тряпочек летали по всей кухне, протирая поверхности и технику, швабра сама собой мыла полы, при этом быстро крутясь и едва не сбивая девочек с ног, а рассыпная мука чудесным образом возвращалась в пакет. Не прошло и получаса, как кухня была идеально чистой. На уборке, естественно, никто не ограничился. Девочки, довольные собой и своей маленькой хитростью, пробовали все новые заклинания, которые по долгу откладывались на потом. Заклинание завивки, сияния лица, наращивания ресниц и окрашивания волос в разные цвета - пробовалось все, что казалось интересным и на что в обычный день они бы точно не решились. Так и получилось, что через полтора часа, когда медальон израсходовал весь запас магии, все три гриффиндорки были похожи на людей, сбежавших из Страны чудес. Бешеные кудряшки Гермионы стали отливать на концах розовым и были уложены в два низких хвостика; в рыжей копне волос Джинни, заплетенной в две объемные косички, появились голубые пряди, а в каштановых волосах Камилы, которые заплели в два объемных пучка с косичками, на свету можно было увидеть сиреневые блестки. На лицах всех троих сиял глиттер и цветные стрелки. Безудержное веселье, любопытство и магия на какое-то время забрали с собой все переживания и страхи, но стоило Ками просто посидеть без дела несколько минут, они начали накатывать с новой силой. Образ Сириуса в их первую встречу, беспокойство в глазах Доры и холодные залы отдела магического правопорядка, которые Ками знала по фотографиям - все это возникало в голове само собой, и даже шутки из очередного ромкома не могли помочь. — Так вы поладили с Флер? - спросила она у Джинни, желая хотя бы так отогнать рой негативных мыслей. — Не прям поладили, но…, - Уизли задумчиво пожала плечами, - Она не такая стерва, как я думала. И она определенно нравится Биллу, так что… — Ваша война заканчивается, - договорила за нее Гермиона, открывая колу. Они проболтали ни о чем еще минут сорок, и ,когда Ками взяла телефон, чтобы проверить чаты, идея пришла сама собой. — Может сходим погулять? - предложила она, пока запал энергии и решимости не исчез. — Одни? - удивилась Грейнджер , - Время уже не самое лучшее, чтобы втроем гулять в таком виде, - она указала сначала на часы, а потом на них самих. — Позовем Гарри и Рона, - тут же поддержала идею Джинни, - Можно сходить в парк аттракционов, попрыгать на батутах. — Давай, Мио, мы уже сто лет никуда не выбирались чисто нашей компанией, - согласно закивала Тонкс. Уговаривать Грейнджер долго не пришлось, и уже через пятнадцать минут гриффиндорки садились в такси, при этом написывая Гарри и Рону. Поттер и Уизли , к их счастью, всегда были за любой кипишь, кроме голодовки, поэтому согласились практически сразу. Парк аттракционов встретил их громкой музыкой, шумом и гамом. Сотни голосов переплетались в один, на особо страшных аттракционах были слышны крики тех, кого жизнь к такому явно не готовила, а воздух наполнял запах сладкой ваты, яблок в карамели и попкорна. Найти Гарри и Рона не составило особого труда - истину про то, что где еда, там и Уизли номер шесть, все гриффиндорцы знали, как свои пять пальцев. — О, да вы тут за местных сойдете, - весело хмыкнул Гарри, указывая на блестки в волосах и яркий макияж, и притянул Джинни к себе. Рыжая даже не успела что-то сказать, как легкий поцелуй коснулся ее губ, а пальцы переплелись с пальцами парня. — Ну можно хотя бы не при мне? - раздосадовано уточнил Рон, так и не свыкнувшись с мыслью, что его лучший друг - парень его младшей сестры. На это все лишь закатили глаза, понимая, что в случае Рона поможет только время и ,максимум, небольшой тычок от старших братьев. Не сговариваясь, они отправились к первому аттракциону - высокой карусели, у которой при раскрутке опускаются сиденья. Гарри, Рон и Джинни, привыкшие к полетам на метле и чувству легкости в воздухе, просто хотели понять, каково это летать над магловской частью Лондона, Гермионе хотелось попробовать что-то новое, а Ками просто хотела наделать эффектных фотографий на фоне зажигающихся городских огней. Когда гигантские качели взметнули их вверх, а Лондон раскинулся внизу огненной мозаикой, Рон издал восторженный вопль, смешавшийся с визгом Джинни. Гермиона, вцепившись в поручень, сначала зажмурилась, но потом рассмеялась, поддавшись всеобщему веселью. А Камила, свесив ноги в пустоту, кричала Гарри, чтобы он поймал в кадр ее на фоне Биг-Бена. — Получается? - прокричала она, едва перекрывая шум ветра. — Получается, что ты чуть не выронила телефон! - ответил он, но десяток фотографий уже были в его галерее. Следом настал черед американских горок, где Рон, сидевший в первой тележке, с самого подъема начал громко сожалеть о всех жизненных выборах, а на самом крутом вираже поклялся Мерлином и Морганой, что его внуки еще почувствуют его месть. Гарри хохотал до слез, а Джинни старательно снимала на видео бледнеющее лицо брата. — Рон, ты что, еще не привык к экстремальным полетам? -поддразнила его Гермиона, когда они, шатаясь, выбрались на платформу. — Я привык, когда у меня под ногами что-то есть, а не когда меня швыряет вниз головой к черту на рога! - отпарировал он, но глаза его сияли азартом. Вишенкой на торте стали батуты. Огромная надувная арена превратилась в полигон для испытания гравитации и собственного достоинства. Они ныряли в поролоновую яму, закапывая друг друга с головой, соревновались, кто сделает сальто изящнее, и просто дурачились, как маленькие дети. В какой-то момент Рон, пытаясь повторить трюк сестры, приземлился так неудачно, что отскочил, как мячик, и со смехом свалился на Гарри, повалив обоих в кучу малу. Ками в это время устроила настоящую фотосессию в прыжке, а Гермиона, забыв о серьезности, с девичьим визгом прыгала рядом, ее кудри разлетались безумным ореолом. Заправленные сахарной ватой, с сияющими глазами и растрепанными волосами, они наконец рухнули в бассейн с мягкими кубиками, тяжело дыша. Было уже темно, но парк сиял еще ярче. — Я, кажется, лет десять не смеялся так, - выдохнул Гарри, обнимая за плечи Джинни. — Значит, повторим, - уверенно заявила Тонкс, разглядывая селфи с Роном, у которого на заднем плане в воздухе застыл в панике Гарри, - Лишняя порция смеха нам сейчас не помешает, - отложив телефон в сторону, она прыгнула к остальным, утопая в разноцветном паралоне. Ненадолго между ними воцарилась тишина, прерываемая лишь веселой музыкой, которая наполняла весь воздух в парке. Все пытались отдышаться. — Так странно веселиться, зная, что послезавтра жизнь может измениться на «до» и «после», - едва слышно проговорила Гермиона, понимая по какому лезвию ножа сейчас ходит. Посмотрев на притивших Гарри и Ками, она наконец выдала, - Это самое поганое чувство - делать вид, что все хорошо и смеяться, когда хочется плакать. Поэтому… — Именно поэтому реветь раньше времени никто не будет, - твердо ответила ей Камила, - Я не могу ничего сделать в этой ситуации, как бы мне того не хотелось, но это не значит, что нужно распускать нюни и заранее хоронить всю нашу жизнь и надежды на будущее. Да, ситуация паршивая, да, есть шанс, что все полетит к чертям собачьим. Но при этом есть шанс, что все сложится… в нашу пользу, - девушка на секунду замолчала и добавила, - Я знаю, что такое упрямство Блэков, я видела его во всей красе с самого детства. А еще я знаю, что все это - новая родня, старые секреты и то письмо с чердака - было неслучайно. Магия и удача помогли нам не один раз. Будем надеяться, что и на этот раз они про нас не забудут. *** Следующие два дня прошли для всего семейства Блэков как два часа. Нервы были на пределе, кофе потреблялся литрами и никак иначе, а количество исписанных бумаг и часов, проведенных с адвокатами, росло в геометрической прогрессии. В ночь со вторника на среду сон не шел от слова совсем. К трем часам ночи Ками успела трижды сходить на кухню за водой, дважды умыться и пять раз зашла в мессенджеры «просто посмотреть», а потом осознавала, что прошло минут сорок. В какой-то момент, плюнув на все свои попытки уснуть, она встала с кровати, оставив Бонню досыпать, и вышла из комнаты. Дом на площади Гриммо 12 был непривычно тихим. Камила точно знала, что кто-то, как Дора, напился зелья сна без сновидений, кто-то, как она и Марлин, безрезультатно пытается заснуть. Именно поэтому, увидев то, что на кухне включен свет, Тонкс не удивилась, а лишь подумала, что попить чай один на один со своими мыслями не выйдет. Первым, кого увидела Тонкс, оказалась Беллатриса, отпивающая дымящийся чай из нежно-розовой кружки. Ее буйные волосы были убраны в неряшливый пучок, а на ногах были пушистые тапочки. Смотря на тетю, Ками в который раз ловила себя на мысли, что она не особо похожа на серийную убийцу и маглоненавистницу. Брезгливая аристократка с высокими требованиями и самооценкой? Да. Маньячка, у которой и дня не проходит без круциатуса? Разве что в параллельной Вселенной. За столом рядом с Лестрейндж сидела задумчивая Андромеда, а напротив нее - мрачный Регулус. У окна с задумчивым видом стоял Сигнус. — Не спится? - просто спросил Рег, первый заметивший племянницу. Тонкс на это просто кивнула, с ногами залезая на стул рядом с мамой и гладя свою голову ей на колени. Тонкие пальцы Меды тут же начали ловко перебирать каштановые пряди, формируя из них небольшую косичку. — Папа, Анди, Рег, Ками, - перечисляла в этот момент Белла, - На что спорим, что следующим будет дядя Орион? — Белла, - недовольно покачал головой Сигнус, но больше говорить ничего не стал. — И почему сразу мой папа? - вклинился в разговор Регулус. — А у нас здесь только те, кто на протяжении всей недели упрямо делал вид, что все нормально и катастрофа на пятки не наступает, - пожала плечами Лестрейндж. — Тогда здесь не хватает Сириуса, - хмыкнул ее кузен. — Ему мама с Марлин под шумок в ужин добавили немного сонного порошка, - спалила двух женщин Ками, при этом заходя в социальную сеть, которая тут же выдала, что один национальный герой был в сети пять минут назад. Недолго думая, она написала. Ками: Тоже нервишки уснуть не дают? Рядом с фотографией практически сразу загорелся зеленый огонек, а через секунду пришел ответ. Гарри: Да. Папа уже от нечего делать начал собирать шкаф. И кажется, мама его сейчас прибьет. Тонкс не успела что-то ответить, как пришло следующее. Гарри: До сих пор не могу привыкнуть, что они здесь. Что есть бабушка и дедушка. Что есть Сириус. Ками: И из-за этого боишься заснуть? Боишься, что утром все это окажется слишком хорошим сном? Гарри: Да. Две буквы оказались намного громче любых слов. Ками точно знала, какая буря на душе у ее лучшего друга, знала, потому что сама чувствовала, как внутри все потряхивает. Ками: Скажи, что все будет хорошо. Гарри: Ты же знаешь, что за предсказаниями стоит обращаться к Фреду и Джорджу. Тонкс едва слышно фыркнула, заставив Меду улыбнуться и спросить: — Гарри? Кивнув, Камила не удержалась от вопроса. — Как догадалась? — У Поттеров хроническая способность творить и говорить все возможные глупости, которые все почему-то считают смешными, - ответил за сестру Регулус, всем своим видом говоря «один я здесь понимаю, какие вы идиоты». — Не обращай внимания, - закатила глаза Белла, - Рег просто до сих пор не может принять, как это так Сириус больше дружил с Поттером, чем с ним. Ну и, возможно, из-за того, что Джеймс увел у Снегга Эванс, а эта недоделанная летучая мышь даже спустя столько лет из-за этого слезы льет. — Стоп, стоп, стоп, - Ками даже села, во все глаза смотря на тетю, - Причем здесь Снегг и мама Гарри? — Ты не знаешь? - удивилась Лестрейндж, - Меда, как так? Как ты могла не рассказать такую историю собственному ребенку? Даже Басти знает, что где и как там было! Да, весь Хогвартс историю их отношений знал лучше, чем пароли от своих гостиных! С каждым словом глаза Тонкс становились все шире, а бесеняты, почуявшие новые сплетни, плясали все активнее. Одно дело собирать сплетни, чтобы потом использовать их на пользу семьи, а вот узнавать, что было раньше, еще когда ее родители были подростками - совсем другое. Ми обожала истории о молодости мамы и папы, о том, как они учились и путешествовали , о жизни в Испании и том, как ее мама, сиятельная Андромеда Тонкс, несколько месяцев потратила на то, чтобы научиться водить машину. В этот момент в сонную голову Ками закралась одна очень навязчивая идея, которую она тут же озвучила: — Расскажи. Сказки ты мне не рассказывала, тогда расскажи историю про Поттеров и Снегга, - она замолчала на секунду, а потом протянула, - Ну пожалуйста. Белла, немного ошарашенная таким заявлением племянницы, просто не понимала, как реагировать. С одной стороны это звучало как упрек, а с другой - неоспоримый факт, который был результатом не одного поступка. Внутренний голос, до этого подозрительно молчавший, наконец решил проявить себя, и мысль «А почему нет? Ты же хотела с племянниками наладить отношения, так вот, все в твоих руках» сама собой возникла в голове. — Ну давай, - кивнула Лестрейндж и вместе с младшей Тонкс вышла из кухни. Тишина, обрушившаяся на оставшихся Блэков, не была тяжелой, но ощущалась как неприятный зуд. Между ними была многолетняя пропасть, множество обидных слов и те моменты, которые хотелось бы забыть. В подобных ситуациях Меда завидовала дочерям белой завистью: в отличие от них, она помнила, слышала и знала гораздо больше, и сейчас все это разом обрушилось на нее самым банальным вопросом «И о чем нам говорить?». Первым молчание прервал Регулус. — Докатились, Белла рассказывает историю о любовных похождениях Поттера вместо сказок, - буркнул он и вышел с кухни. Теперь Анди и вовсе осталась один на один с отцом. Она не признавалась Теду или Сириусу, не могла признаться даже самой себе, но внутри отчетливо понимала - сама мысль об этом разговоре заставляла ее вздрогнуть. Говорить обо всем на свете с мамой или сестрой было интуитивно легче. С папой же она до сих пор чувствовала себя маленькой девочкой, которая где-то накосячила. Сигнус, видя ее напряжение, легким движением палочки пополнил чай в ее чашке, а потом выудил с верхней полки целую коробку с малиновыми пирожными из кондитерской за углом. — Вэл приберегла это на завтра, но, думаю, она не будет против, если мы попробуем парочку сегодня, - с легкой улыбкой он протянул дочери одну корзиночку. Рациональная часть Меды буквально вопила, что лето еще не закончилось, а ночные походы на кухню еще никого своим результатом не радовали, но та отмахнулась от них, как от назойливой муки. Сейчас она просто позволила себе на мгновение забыть о том, что у нее уже есть собственная семья и снова стать маленькой девочкой, которая ночью бежала к папе и говорила, что под ее кроватью завелся монстр. Первый кусочек был самым волшебным. Кислота малины смешивалась со сладостью сахарной пудры, оставляя на языке непередаваемый вкус лета и детства. Подобные пирожные они ели каждое лето, когда были детьми. Меда помнила, как она с сестрами, Сириус и Регулус гостили у Арктуруса и Мелании и каждый вечер выпрашивали у домовиков именно эти пирожные. — Сто лет их не ела, - призналась Дромеда, с трудом удержавшись от того, чтобы облизать пальцы. — Я тоже, - кивнул ее отец, а потом грустно улыбнулся, - Когда вы были детьми, я эти пирожные терпеть не мог, - признался он, заставляя меду фыркнуть от смеха, - Вы постоянно их ели и другие десерты и знать не хотели. Потом, когда вы… выросли, я на какое-то время выдохнул. Ни пирожных, ни пчел, свобода выбора - не жизнь, а сказка. Анди кивнула, понимая, о чем говорит отец. Она сама какое-то время, когда Камила и Нимфадора были маленькими, питалась только макаронами, пиццей и рисом, потому что другую еду девочки не принимали, а потом не могла смотреть ни на один из этих продуктов. — Время шло, я даже забыл про эту мелочь, - продолжал говорить мистер Блэк, - А пару лет назад увидел у кого-то в гостях, и понял, что мне этого не хватало. Не самой сладости, а того ощущения. Тех моментов, когда вы были вместе и даже не дрались. — Тех моментов, когда мы были семьей, - договорила за него Дромеда и накрыла руку отца своей, - Думаешь, у нас получится сохранить это сейчас? Один раз мы уже проиграли. — Проиграли, - согласился Блэк, - И мы все вынесли из этого урок. Мы - Блэки, Анди. Упрямые, гордые, со своими тараканами в голове, но мы - семья. А семья сильна, когда мы вместе. Сейчас, впервые за долгое время, мы действительно все вместе и, гиппогриф меня задери, если это не поможет. Не припомню ни одного раза, когда наша семья в полном составе не производила бы фурор. На этот раз Анди не смогла сдержать смех и расхохоталась, вспомнив один из приемов, на котором Сириус и Белла заставили Кикимера исполнить песню про летающего бегемота. Как же на них тогда ругались Вальбурга и Друэлла… — Ладно, - признала бывшая Блэк, - Возможно, все будет не так плохо, как я себе нафантазировала. — Точно не так плохо: всех поголовно в Азкабан точно не посадит, бизнес не отберут и детей на опыты не отправят, - покачал головой ее отец, - А теперь давай хотя бы попытаемся поспать. Синяки под глазами завтра заметят все и истолкуют так, — Так, что от правды останется только имя, - кивнула Меда и встала из-за стола, чуть приобняв папу, - Спокойной ночи. *** Утро началось не со звонка будильника и уж точно не с чашки кофе. Первые члены семьи проснулись еще в шесть утра, а вместе с ними проснулся и дом. Домовики начали быстро готовить завтрак, в ванной зашумела вода. Кто-то сразу же начал проверять социальные сети и мессенджеры, кто-то просто несколько минут сидел на кровати , пытаясь понять кто он, где находится и зачем он вообще проснулся. Утро Ками началось с того, что из соседней комнаты сначала раздался грохот, словно кто-то упал с кровати, а следом крик «Черт подери того человека, который придумал такие высокие кровати!». Боння, подскочивший от этого шума, буквально вцепился своими коготками в тонкую ткань футболки, заставив Тонкс тихо застонать. — Боння, солнышко мое, пожалуйста, не делай так больше, - попросила она, осматривая свежие царапины, - Это просто Дора с кровати свалилась, не вулкан взорвался. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент в комнату забежал, довольно виляя Лёва. Присмотревшись, Ми, поняла, что он тащит в зубах что-то. Что-то маленькое и черное. Подхватив шпица на руки и устроив его рядышком, гриффиндорка вытащила «добычу» из пасти, а спустя секунду громко рассмеялась, сгибаясь в три погибели. В руках она держала черные кружевные трусики. — Лева! - все еще смеясь, проговорила Камила, прижимая к себе питомцев, - Стырить у Доры трусы! Ой, боже! - все не могла успокоиться она, - Такая роскошь позволена только себе! Потребовалось еще несколько минут, чтобы Ми до конца отсмеялась, а потом вылезла из кровати. Нацепив на ноги тапочки в виде розовых зайчиков, она, даже не парясь над внешним видом, отправилась в комнату сестры. Дора же в этот момент, явно обиженная жизнью и нечестным распределением генов, лежала на полу , рассматривая люстру. — Внимание всем разноцветным слонопотамам, найдены трусы черные, ажурные, по всем вопросам обращаться…Дора, блин! - воскликнула Ками, упав на пол. Такого подвоха, как раскиданные по всей комнате вещи она не учла. — И кто бы говорил про слонопатама, - фыркнула Нимфадора, но порозовевшие волосы с головой выдали ее настроение. — Ты тему не переводи, - сказала Ками, забираясь к сестре под одеяло, - И как мы докатились до жизни такой, что у нас собакен твои трусы носит? — У него вкус хороший, поэтому пусть носит, - не до конца проснувшись, проговорила метаморфиня, - Чарли все равно их чуть не порвал. На секунду в комнате стало так тихо, что было слышно даже как шелестят листья за окном. Дора задремала, наслаждаясь мягкостью подушки, а Ками и думать забыла про сон, во все глаза смотря на старшую сестру. Нет, она знала, что Дора и Чарли были намного ближе, чем предполагает дружба, возможно, пару раз оказывались в одной постели, но до этого старшая Тонкс никак это не комментировала, просто меняла тему разговора. Слышать такую подробность сейчас было по меньшей мере странно, а по большей - и вовсе хотелось заорать и начать выспрашивать всю историю от и до. «Вот и что теперь делать?» - поинтересовалась мысленно Ками. Они обсуждали свою личную жизнь сотни раз, но ни разу дело не доходило до такого. Правило Доры «не спать с друзьями» она знала, как свои пять пальцев, и никогда не лезла с попытками доказать или переубедить. Аргумент про то, что нет еще такого правила, которое не нарушила бы Нимфадора Тонкс, тоже ни разу не помог, поэтому Ми просто ждала того дня, когда Дора с порога скажет, что переспала с кем-то из друзей и за этим последует ночь мороженого, сериалов и попыток все проанализировать. То, что подобное признание может прийти не иначе как в шесть утра в день, который обещал тянуться целую вечность, она не могла даже представить. «Мерлин и Моргана, ну почему сейчас?» - думала Ми, выходя из комнаты сестры и давая ей поспать. «Нельзя, чтобы это произошло завтра или хотя бы вчера? Почему сегодня то? Как мне теперь до вечера дожить?» в своей голове возмущалась Тонкс, закрывая дверь в свою комнату и вываливая все содержимое шкафа на кровать. Фраза мамы «выбери в чем пойдешь заранее» как некстати всплыла. «Ну маховика времени у меня нет, мысли я читать не умею, поэтому сегодня положимся на чуйку и вдохновение», - решила девушка, отбрасывая в сторону спортивные шорты и верх от купальника. Но вдохновение, как назло, сегодня отсутствовало, чуйка ушла в тихушку, а все вещи, по закону подлости, стали казаться «не такими». Платье полнило, брюки коротили, пиджак был слишком официальным, а туфли - слишком яркими. Каким образом среди летних вещей оказалась зимняя шапка с помпоном, которая, как думала Ками, потерялась еще пару лет назад во время пересадки, никто так и не понял. Когда очередная футболка оказалась слишком веселой, дверь в комнату тихо открылась, впуская с собой свежий воздух и легкий аромат духов. — Да тут, я смотрю , стадо гиппогрифов прошло, - хмыкнула вошедшая Мелания и подняла с пола светло-зеленые джинсы, которые Ками все забывала укоротить, - Красивый цвет, но их лучше носить там, где не так много травы, иначе будешь сливаться. Ты выбрала в чем пойдешь? — Нет, - простонала Тонкс и упала на гору смятых вещей, - Может мне вообще не надо никуда идти? — Еще чего! Ни один Блэк еще не отказывался от возможности показать собственное превосходство из-за гардероба, и, пока я жива, этого не произойдет! - воскликнула Леди Блэк и начала выискивать взглядом что-то подходящее. Буквально через секунду она нашла среди ярких вещей белый твидовый жакет с круглым вырезом и золотыми пуговицами и протянула его Тонкс. Еще пара минут потребовалось для того , чтобы найти серую юбку-теннисистку и обычный белый топ-футболку, - Вот, - кивнула сама себе женщина, - И классика, и соответствует современной моде. С обувью и аксессуарами сама справишься? Ми согласно кивнула и благодарно улыбалась, а после понеслась в сторону ванной. Двадцать минут на душ, еще пятнадцать на укладку и сорок минут, чтобы сделать из себя человека, как называла этот процесс сама Ками. Впрочем, результат того стоил - через час с хвостиком Тонкс стояла перед зеркалом, и на ее лице не было и намека на бессонную ночь. Легкие локоны лежали на спине, лицо сияло благодаря хайлайтеру, в ушах поблескивали золотые сережки, а на ногах оказались любимые белые кеды. Понимая, что на ее ноги все равно смотреть никто не будет, она решила не делать день еще тяжелее и мучительнее и отбросила найденные в закромах туфли в сторону. На кухне стоял уже привычный гомон. Кто-то насилу заталкивал в себя завтрак, кто-то перечитывал заметки адвокатов, а кто-то, как ни в чем не бывало, болтал о чем-то незначительном. Слышался звон посуды, лилась вода, а воздух так и гудел от энергии и напряжения. Сев рядом с Драко, который явно встал из кровати раньше, чем проснулся, Ками заметила, напротив себя и Марлин. Маккиннон нервничала и это было видно невооруженным взглядом. Плотно сжатые губы, бледность, взгляд , направленный в никуда - все это говорило само за себя, и Ками не нужна была ни эмпатия, ни интуиция, чтобы понять - внутри у Лины все сжимается от волнения. Тонкс понимала, что чувствует сейчас девушка, ее эмоции были настолько сильные, что пробивались даже через ее барьер. Но кроме них было кое-что еще, кое-что, что всегда выбивало землю из-под ног и заставляло чувствовать себя беспомощным и бесполезным. Тонюсенькая ниточка надежды. Последняя надежда. Разрушающаяся надежда. Последняя надежда на счастье. Камила ощущала подобное лишь однажды - в ту ночь, когда они спали Сириуса. И тогда это «Блять, нет», - подумала Тонкс, изо всех сил прикусывая губу, чтобы сдержать слезы. В другой ситуации, она, скорее всего, сдержалась бы, но сейчас все внутри, будто сковал лед. Страх липкими щупальцами поднимался по позвоночнику, заставляя ее сжать кулаки под столом. «А вдруг не получится? Вдруг его снова заберут в Азкабан? Вдруг все полетит к черту?», - мысли становились все хуже, а от былой надежды и хоть какой-то уверенности не осталось и следа. — Не вздумай реветь, - шепнул ей голос прямо возле уха. Шоколадные глаза Ками встретились с серебряными Драко. — Всем страшно, Тонкс, абсолютно всем, - продолжал шептать Малфой, не привлекая к ним лишнего внимания, - Даже я, который знаю Сириуса без году неделя, и то в душе трясусь. — Это не мой страх, - едва слышно призналась Ми, - Моего не так много, а все остальное…, - она не договорила, не зная, как подобрать слова. — Ты с Левой еще не гуляла? - тут же спросил слизеринец, поняв, что хочет сказать сестра. Ками отрицательно покачала головой. - Отлично, идем. Он встал, потащив с собой Тонкс и сказав что-то бабушке, стоящей вместе с Вальбургой в коридоре. Та лишь кивнула, проводив внуков взволнованным взглядом. Свежий воздух оказался настоящим спасение. Сев на ближайшую лавку, на которую не выходили их окна, Ками спрятала лицо в ладони, стараясь глубоко дышать. Подобное уже происходило, но это было настолько давно, что она успела забыть, насколько отвратительным может быть неспособность противостоять чужим чувствам. Эмоции посторонних людей редко трогали Тонкс, за столько лет она научилась от них отгораживаться, и исключения, вроде недавнего случая в кафе, были редкостью. Чувства родных же - совсем другое. Их она неосознанно пропускала через себя, впитывала их, словно губка, и , начав, не могла остановиться, как бы того ни хотела. Сейчас к чужим эмоциям добавились ее собственные, и слезы, которые она так упорно сдерживала все эти дни все-таки полились наружу. — Ну, Тонкси, Морганы ради, не реви, - со стоном попросил Драко, приобнимая кузину за плечи, - Я же совсем не умею девчонок успокаивать. Уж лучше бы ты на меня наорала, честное слизеринское. — Думаешь, я в восторге от того, что не могу успокоиться? - спросила Ми, утирая слезы, - Я больше получаса на макияж убила, мне вдвойне обидно. Парень чуть заметно фыркнул, кладя свою голову сестре на макушку и успокаивающе поглаживая по руке. — Все будет хорошо, систр, - тихо вздохнул Малфой, стараясь поверить в свои же слова, - Всё должно быть хорошо. *** Судебный зал заседаний министерства был темный и холодный. Тусклый свет, излучаемый светильниками, был холодным, а воздух внутри - спертым и душным. Сидя между Драко и Гарри, Ками в который раз словила на себе заинтересованный взгляд журналиста, которых по требованию министерства все таки пустили на заседание. Взгляд был недолгим, изящно приподнятая бровь Драко и многообещающий взгляд Гарри быстро отваживали всех любопытных и забывших об истинной причине их сбора. Сириус сидел в центре зала на темном, явно неудобном, стуле и всем своим видом показывал, как ему все это надоело. Ничем не прикрытое выражение скуки застыло на его лице, а пальцы от нечего делать отбивали на подоконнике какую-то незамысловатую мелодию. Отлично, я прочитал, проанализировал и погрузился в атмосферу вашей истории. Персонажи и их эмоциональное состояние перед судом прописаны ярко и детально. Вот продолжение, сосредоточенное на самом судебном заседании. Среди разношерстной толпы из Лордов, адвокатов и министерских чиновников Тонкс глазами отыскала старшую сестру. Нимфадора стояла рядом с двумя другими мракоборцами из своего подразделения, на ее груди поблескивал значок Аврората. Сегодня она отбросила все горячо любимые шорты и кроссовки и надела шоколадно-коричневое платье, шпильки в тон и, как казалось Ми, все золото, что нашла поблизости. Серьги, подвеска, часы, браслеты - все сияло даже в тусклом свете зала, подчеркивая идеальный блонд и маску леденящего душу спокойствия на лице. Вот только сейчас Камила была готова поклясться, что спокойствие было напускным. Побелевшие костяшки пальцев, неестественно прямая осанка, то, как Дора постоянно прикрывала глаза на пару секунд, будто отгоняя от себя лишние мысли - Ками не нужна была эмпатия, чтобы заметить это. Заметить и считать. Один из чиновников прочистил горло, привлекая к себе всеобщее внимание, а после кивком головы указал на высокую кафедру за своей спиной. На возвышении восседали трое судей. Председательствующий, старый волшебник с лицом, испещренным морщинами, как карта забытых земель, ударил молотком. — Заседание Суда Чистоты Крови и Магического Правопорядка по делу Сириуса Ориона Блэка Третьего объявляю открытым, - его голос был сухим и скрипучим, - Обвинение представлено старшим инквизитором Гектором Сайрусом. Защиту осуществляет магистр права Кассиус Ренольд. Обвиняемый, выслушайте предъявляемые вам обвинения. Инквизитор Сайрус, мужчина с жирным лицом и неприятно влажными губами, встал. — Сириус Блэк обвиняется по статье 7.34 «О преднамеренном сокрытии своей личности и манипуляции наследием Древнего Рода с целью избежания правосудия». А также по статье 12.01 «Предательство и пособничество Темному Лорду», по которой он был ранее осужден заочно, и статья 5.78 «Незаконное использование магических способностей в отношении сотрудников Министерства» во время своего побега. Мы требуем подтверждения предыдущего приговора - пожизненное заключение в Азкабане. В зале пронесся сдавленный вздох. У Камилы похолодели пальцы. Гарри резко выдохнул, а Драко стиснул зубы. — Защита готова представить свои возражения, - плавно поднялся Кассиус Ренольд. Он был полной противоположностью Сайрусу - элегантный, с седыми висками и спокойным, умным взглядом. — Прежде всего, - начал Ренольд, - мы оспариваем саму возможность суда по статье 12.01, ибо первоначальный приговор был вынесен без доказательств, без свидетелей защиты и с нарушением процедуры «Аurorum Investigandi». Мы настаиваем, что мой подзащитный был жертвой чудовищной судебной ошибки, усугубленной предательством Питера Петтигрю, чья вина ныне доказана. — Петтигрю мертв! - ядовито парировал Сайрус, - Его показания не могут быть учтены! — Но могут быть учтены воспоминания, извлеченные из волшебной палочки мисс Гермионы Грейнджер, которая присутствовала при его признании, - мягко возразил Ренольд, - А также показания мистера Джеймса Поттера и миссис Лили Поттер, мистера Гарри Поттера и мисс Камилы Тонкс. Но мы вернемся к этому позже. Сначала мы должны установить личность подзащитного. И для этого, уважаемый Суд, мы прибегнем к Высшей Клятве. Шепот в зале стал громче. Высшая Клятва была древним ритуалом, уходящим корнями во времена Мерлина. Маг клялся самой Магией, и любая ложь под ее воздействием разрывала бы его связь с магическим ядром навсегда. — Поддерживаю, - скрипуче произнес председательствующий судья, - Пусть принесут Клятвенную Чашу. Из тени за судейским столом вышел хранитель древних ритуалов с небольшой, покрытой рунами каменной чашей, наполненной серебристой, мерцающей жидкостью - слезами феникса, смешанными с ядом и кровью исполинского Кинжалохвоста. Сириус встал. Его движения были плавными и полными достоинства. Он подошел к чаше и, не отрывая взгляда от судей, положил на ее край правую руку. Воздух затрепетал. Серебристый свет окутал его фигуру, и его голос прозвучал набатом, заполнив каждую щель в холодном зале. — Я, Сириус Орион Блэк Третий, сын Ориона и Вальбурги Блэк, наследник Дома Блэков, клянусь Эссенцией Магии, что говорю и буду говорить лишь чистую правду. Я не был Пожирателем Смерти. Я не предавал Джеймса и Лили Поттер. Я никогда не служил Тому Реддлу. Я был заключен в Азкабан за преступление, которого не совершал. Я сбежал, чтобы защитить своего крестного сына и восстановить свое имя. Да пронзит меня магическая коса и лишит меня дара, ежели я солгу. Свет от чаши вспыхнул ослепительно белым сиянием, окутал Сириуса с головы до ног и медленно растворился. Он не исчез, не взорвался, не был поражен. Он стоял, непоколебимый и целый. Тишина в зале стала абсолютной. Сама Магия признала его невиновность в главном обвинении. Камила выдохнула, о которой не подозревала. Сидящие рядом Гарри и Драко поступили также. — Клятва принята, - констатировал судья, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение, - Обвинение по статье 12.01 снимается. Продолжаем по остальным пунктам. Сайрус, побагровев, вынужден был отступить. Но битва была не окончена. — Даже если он не Пожиратель Смерти, - заявил он, - он десятилетия скрывался под личиной умершего! Он нарушил Статью 7.34! Он манипулировал системой наследования! — Мой клиент не манипулировал системой, - парировал Ренольд, - Он был мертв для магического мира, и его «воскрешение» было актом отчаяния, а не злого умысла. Но чтобы развеять все сомнения в его праве на имя и титул, мы вызываем нашего первого свидетеля. Лорд Арктурус Блэк Третий. В зале снова зашептались. Древний, но все еще могущественный Арктурус, опираясь на трость, прошел к свидетельскому месту. Его показания были краткими и железобетонными. Он подтвердил, что Сириус прошел все фамильные тесты на чистоту крови и наследие по прибытии в поместье, что магия рода признала его своим законным главой. За ним последовала Мелания. Ее свидетельство было подобно удару хлыста. Она элегантно и ядовито разнесла в пух и прах саму идею о том, что Сириус мог «опозорить» имя, которое он, рискуя всем, вернул из небытия. Потом пришла очередь Джеймса и Лили, чей рассказ затянулся практически на час. Ками, как и Гарри, слушала их, затаив дыхание, желая узнать, как же все было на самом деле. Показания Марлин и Вальбурги с Орионом были куда скуднее, но уверенность, сквозившая в каждом их движении, говорила куда больше. Следующей говорила Андромеда, и, слушая ее, младшая Тонкс все же склонила голову, упрямо сдерживая слезы. Она знала, что пришлось пережить ее родителям, знала, какой ценой им досталось все, что они сейчас имеют, но слышать это здесь, среди сотен чужих людей было чересчур. Впившись ногтями в ладонь, Ками искренне пыталась не слушать голос мамы, растворять в собственных мыслях и концентрируясь на том, чтобы видеть, но не слышать. — Он заплатил за чужие грехи, - закончила миссис Тонкс, и ее голос дрогнул, - Моему брату больше нечего доказывать. Он заплатил сполна. Камила видела, как Сириус, слушая сестру, опустил голову, сжимая ручки кресла до побеления костяшек. Но главный удар обвинения был еще впереди. Сайрус вызвал свидетеля, которого никто не ожидал увидеть - старого, но злобного чиновника из Отдела Магических Превращений. — Обвиняемый, скрываясь, незаконно принимал облик анимага! - кричал Сайрус, - Статья 5.78! Он нарушал фундаментальный закон! Ренольд снова поднялся. — Уважаемый Суд, регистрация анимага - это бюрократическая процедура. Мой подзащитный не проходил ее в юности по причине... чрезвычайных обстоятельств войны. Однако, его способность спасла ему жизнь, позволила бороться с Темным Лордом и, в конечном счете, способствовала разоблачению Питера Петтигрю. Мы представляем ходатайство о посмертном награждении медалью «За Отвагу» Аластора Грюма, который, как известно, также был незарегистрированным анимагом, и чья деятельность была одобрена самим Альбусом Дамблдором в те же годы. Мы просим применить прецедент. Это был блестящий ход. Судьи зашептались. Имя Дамблдора и Грюма все еще имело вес. И тогда поднялся Гарри Поттер. — Я хочу сказать, — его голос был чистым и твердым. Все взгляды устремились на него, - Сириус Блэк - самый храбрый человек, которого я знаю. Он был мне отцом, когда у меня его не было. Он сражался за меня, рискуя всем. Он никогда не просил для себя ничего, кроме свободы и возможности быть рядом со мной. Если вы осудите его за то, что он выжил, за то, что он хотел быть свободным... тогда в вашем правосудии нет никакой правды. После его слов наступила тишина, говорящая куда больше, чем любые аплодисменты. Судьи удалились на совещание. Часы, которые последовали за этим, показались Ми вечностью. Она ловила взгляды родных, видела ту же смесь надежды и ужаса в их глазах. Сириус сидел, глядя перед собой, его лицо было маской. Наконец, судьи вернулись. Лицо председательствующего было непроницаемым. — Выслушав стороны, изучив доказательства и приняв во внимание Высшую Клятву подзащитного, Суд постановляет, - он сделал паузу, и Камиле показалось, что ее сердце остановилось, - По статье 12.01 - ОПРАВДАН. По статье 5.78 - учитывая исключительные обстоятельства и прецедент Грюма-Дамблдора, обвинение СНИМАЕТСЯ. По статье 7.34... - здесь судья посмотрел прямо на Сириуса, - Суд признает, что действия подзащитного, хоть и являлись техническим нарушением, были продиктованы высшими интересами правды и семьи. Обвинение переквалифицируется на Статью 7.35 «Временное сокрытие личности в условиях чрезвычайной ситуации». Признать виновным. Назначить наказание... в виде штрафа в размере десяти тысяч галлеонов в фонд Министерства и двух лет условного испытательного срока. Грохот, который обрушился на зал, был оглушительным. Он не был несанкционированным - это был вздох облегчения сотен грудей, смешанный с плачем, смехом и возгласами. Сириус поднял голову. Впервые за все заседание его стальная маска дрогнула. Он закрыл глаза, и по его щеке скатилась единственная, быстрая слеза. Ками вскочила вместе со всеми, не в силах сдержать накопившиеся за все время слезы. Гарри обнял ее за плечи, сам не в силах вымолвить ни слова, его лицо было мокрым от слез. Драко, стараясь сохранить невозмутимость, сжал ее руку так, что кости хрустнули. Дора, наплевав на все правила и предписания, лично подошла к Сириусу, одним движением палочки снимая ограничения волшебного стула, а после крепко обняла, шепча что-то невразумительное, но очень счастливое на испанском. Сириус встал. Он обернулся к своей семье. Его взгляд встретился с взглядом Арктуруса, который одобрительно склонил голову. Потом с взглядом Мелании, сиявшей гордостью. Он нашел в толпе Гарри, и между ними прошел безмолвный диалог, полный прощения, любви и облегчения. Он был свободен. По-настоящему свободен. Не беглец, не призрак, а Сириус Блэк, глава Дома, оправданный герой, крестный отец, лучший друг и любимый человек. Когда они выходили из зала, окруженные журналистами и ослепленные вспышками камер, Ками почувствовала, как чья-то рука легла ей на голову. Это был Сириус. Его глаза, серые и живые, сияли. — Ну что, котенок, - шепнул Блэк на французском, помня, что именно этот язык ассоциируется у младшей племянницы с домом и безопасностью, - Кажется, тебе все-таки придется помочь с организацией парочки мероприятий, по случаю такого прекрасного меня. Ну, знаешь, рассказать ту слезливую историю, поесть торт и послушать, как все «искренне» за меня рады. Ах да, надо поискать человечка на должность старшего инквизитора, а то у старины Сайруса совсем шарики за ролики заехали. Бедолага, до сих пор, видимо, помнит, как я по неосторожности спалил его измену перед его женой. И впервые за многие дни Камила рассмеялась - искренне, по-настоящему, чувствуя, как тяжелый камень страха наконец-то отпускает ее душу. Они были вместе. Они были семьей. И в этот момент они были непобедимы.