Быль о буднях в Акацуки

      Комната язычника и казначея Эта дыра была не настолько убогой, как предыдущая. В ней вечно пахло чесноком, спиртом и кровью. Наш глубоко верующий на коленях молился у алтаря, напоминавшего кусочек того самого сарая Флаттершай. На фоне играло какое-то радио шансон, так что молился Хидан не под тяжёлый рок, а под «Что ж ты, фрайер, сдал назад?». Его это устраивало. В конце ритуала язычник смешал два флакончика — в одном была водка, а в другом — чья-то кровь. Намешав, как бармен, свою кровавую Мери, он тут же принял на грудь эту адскую бадягу (пожалуй, его религиозная дисциплина во многом работала на спиртовой тяге). Хидан уже хотел было поужинать стейком с кровью (не исключено, что тот ещё вчера молил о пощаде) и заесть его жгучим лучком, как в хату вернулся наш казначей.        — Эй, Какузу, садись! Хавать вместе будем, — Мацураси хлопнул по столу, приглашая напарника трапезничать.        — Беленькой не хочешь? — не успел Какузу даже звука произнести, как язычник уже щедро разливал горилку по рюмкам. — Да погоди ты со своим бухлом! — Какузу присел за стол с видом настолько озабоченным, будто ему нужно было покупать жильё по ипотечной ставке в 22%. — Есть проблемы поважнее.        — В том-то и дело, Какузу: In vino veritas, хули. Выпей — и сразу всё придумается! Да давай, чё ломаешься, как девочка?        Казначей чокнулся с Хиданом и тут же опрокинул стопку залпом.        — Ну чё случилось, выкладывай, — язычник, уже повеселевший после стопки своей самогонки и водки, слушал напарника так, будто он ему анекдоты травить собрался, а не на жизнь жаловался.        — Знаешь же, что наш блондинчик от миссий отстранён?        — Ну и?        — Да мне ж теперь с ним финансы нашей мафии разрабатывать! — Какузу невольно покачал головой, а в башке его крутилась одна мысль: вот кому нахрен выгодно такую клоунаду затевать?        — Наши финансы запоют романсы, — усмехнулся Хидан, ещё больше веселясь от кислой мины напарника. — А вообще это пиздец какой-то! Ну кто так делает?        — Так Конан же. Пейну такие вопросы нахрен не сдались: он же у нас «Бог», он всё философствует, как лишний человек, всё думает, как бы все познали боль… — а на кухне уже три дня назад молоко скисло, лаки для ногтей заканчиваются, Дейдара, вот, недавно истерику закатил, что его шампунем Конан голову помыла, а не тем общим хозяйственным мылом, которое смывает с головы грязь вместе с волосами! Дурка просто!        — А ты как хотел? У нас же полубарак-полукоммуналка! Хорошо хоть ещё печати взрывные не цепляют на контейнеры с едой.        — Да просто каторга! Собаки в клане Инузука лучше живут! — Какузу с возмущения опрокинул ещё стопку.        — а сейчас ещё Дейдару поставил за хозяйством следить! Его! Да даже одно из тел Пейна бы лучше справилось с этим!        — Надо ж было его впихнуть куда-то, чтобы он девять месяцев дурью не маялся! — усмехнулся Хидан, подливая Какузу ещё, чтобы тот проворчался и перестал ему и себе мозги парить.        — Мне что-то подсказывает, что это не поможет, а только мне головной боли подкинет.        — Да хорош уж пиздеть Какузу! А то я вспоминаю о твоём возрасте. Давай лучше в картишки зарежемся, а? Что этих педиков обсуждать?        Не успел казначей ответить (реакция старого подводила, простите уж ему), как язычник уже достал колоду и начал тусовать.        — Ты же всегда в дураках остаёшься, — засомневался Какузу. — у меня опыт игры — восемьдесят пять лет, я полсостояния на карточных играх сколотил. Думаешь, в этот раз меня обыграешь? — он бросил ироничный взгляд на рюмку. — Ты для этого меня спаиваешь, гадёныш?        — Можно подумать, в карты можно резаться только на деньги для победы! — Хидан уже раздавал. — А мы… кароче, каких карт у меня больше останется, — ту команду пусть на миссию выпинывают! Пики — это Зецу, крести — это мы с тобой, бубны — это… (он задумался) А пусть Сасори в одиночку идёт! Всё равно он с марионетками ладит больше, чем с людьми.        Какузу, принимавший в это время на грудь, едва хрюкнул от смеха, и градус нещадно отдался в нос, и бедный казначей чуть нахрен не захлебнулся.        — Хидан, сука! — бедолага морщился так, словно в него закинули свеженарезанный васаби и не дали закуси. — Твою мать, убьёшь!        — Дед, тебя деменция фигачит? — Мацураси уже взял свои карты и откровенно ржал над напарником. — Ты ж бессмертный! Сколько ты живёшь — столько даже королева Англии не смогла!        — Хидан, это что за шутка, блять, про Англию в фанфике по Наруто? Это как вообще здесь оказалось?        — Да не парься ты, ё-моё! В озвучке от 2×2 ж была шутка про Лондон, а нам нельзя, что ли?        В общем, вечер закончился тем, что Хидан случайно выбил им самим миссию, но хитро-мудро скрыл это от напарника и быстро тактичненько замял этот вопрос с миссиями. Какузу, уже изрядно подшофе и под действием начинающейся то ли деменции, то ли склероза (недуги в Акацуки настолько же неуловимы и загадочны, как сами участники) благополучно об этом договоре забыл.        И у всех всё было как минимум ничё так, а как максимум — зашибись (кроме Итачки, но он по жизни дед инсайд, что тут поделать).