Не твоя территория

      Кира не любила вспоминать прошлое. Не потому что там было только плохое. Наоборот, наверное, именно поэтому было сложнее всего. Самые неприятные вещи обычно забываются быстрее, а вот хорошие моменты цепляются сильнее. Они возвращаются в самые неподходящие моменты — когда едешь одна ночью, когда случайно слышишь знакомую песню, когда видишь человека, который смеётся так же, как она.       Алиса всегда смеялась тише, чем другие. Кира помнила это. Помнила, как сначала её раздражало, что она никогда не пыталась понравиться ей. Не бегала за ней, не пыталась угадать настроение, не боялась сказать, если Кира была неправа. Наверное, именно поэтому Кира и заинтересовалась. Алиса была спокойной там, где Кира была резкой. Она думала перед тем, как сказать, а Медведева сначала говорила, а потом жалела. Она могла прийти злой, раздражённой, готовой поссориться со всем миром, а Воронцова просто смотрела на неё и спрашивала: «Ты опять не спала?» И Кира ненавидела, насколько хорошо та её знала.       Поначалу ей это нравилось. Потом стало пугать. Потому что когда человек знает тебя слишком хорошо, он видит не только уверенность, не только характер, не только ту сторону, которую ты показываешь всем. Он видит слабость. А Кира не умела быть слабой.       Поэтому она начала контролировать. Сначала мелочи: «Почему ты не ответила?», «Где ты была?», «Кто тебе написал?». Она говорила это спокойно, будто просто интересовалась, будто ей было не всё равно. Но со временем вопросы стали похожи на требования. Ей не нравилось, когда Алиса проводила время с кем-то ещё. Не нравилось, когда та принимала решения без неё. Не нравилось, когда она пыталась отдалиться хотя бы немного.       Кира тогда называла это любовью. Ей правда казалось, что если она боится потерять человека — значит, имеет право удерживать его рядом. Она не замечала, как Алиса всё чаще молчала рядом с ней, как перестала спорить, как начала выбирать слова осторожнее.       Были моменты, о которых Медведева сейчас вспоминала и сама не могла оправдать. Ссоры, после которых она срывалась сильнее, чем должна была. Моменты, когда её злость переходила границу, когда она могла схватить Алису слишком резко, когда не контролировала себя и причиняла ей физическую боль. Были ситуации, когда Кира запирала дверь и не позволяла Алисе уйти сразу после ссоры, потому что была уверена, что если дать ей выйти, она больше не вернётся. Тогда Кира думала не о том, что Алисе страшно. Она думала только о собственном страхе быть брошенной.       Она помнила взгляд Воронцовой в такие моменты. Не злость. Не ненависть. Скорее усталость. И именно это сейчас преследовало Киру больше всего. Потому что в какой-то момент Алиса перестала пытаться её переубедить. Просто начала ждать, пока Медведева успокоится.       И хуже всего было то, что Кира заметила это только тогда, когда стало поздно.       После расставания она долго злилась. На Алису. На себя. На весь мир. Она убеждала себя, что Алиса просто устала, что найдёт кого-то другого и всё забудет. Но когда увидела её на той тусовке рядом с Кристиной, всё вернулось.       Не только ревность.       Страх.       Потому что Кира впервые увидела не ту Алису, которая старалась сохранить их отношения любой ценой. Она увидела Алису, которая снова кому-то доверяла. Которая позволяла кому-то быть рядом без страха.       И ей это не понравилось.       Она привыкла думать, что если кто-то и сможет понять её — то это она. Но теперь рядом был другой человек. Кристина. Слишком упрямая. Слишком смелая. Слишком быстро вставшая рядом с Алисой.       И Киру раздражало не только то, что она могла её потерять. Её раздражало, что Кристина делала то, чего она сама когда-то не смогла.       Защищала Алису, не пытаясь владеть ею.       После той поездки Медведева ещё долго сидела в машине перед домом, не выключая двигатель. Она думала о том, как легко Алиса улыбалась, вспоминая старые моменты. И как быстро снова закрылась.       Она знала эту реакцию.       Потому что сама когда-то стала причиной того, что Алиса научилась закрываться.       Кира провела рукой по рулю и тихо выдохнула. Она хотела сказать себе, что всё ещё может исправить. Что это не конец. Что Алиса просто запуталась.       Но где-то глубоко внутри она понимала другое.       Медведеву многие знали. В университете, в клубе, среди знакомых. Она была той девушкой, которую замечали сразу. Не потому что пыталась привлечь внимание — наоборот, ей будто вообще не нужно было ничего делать. Достаточно было её взгляда, спокойной улыбки или того, как она могла одним предложением поставить человека на место.       Она работала барменом в ночном клубе и идеально подходила этой атмосфере. Шум, музыка, алкоголь, люди, которые приходили туда забыться, — всё это было её привычным миром. За стойкой Кира была в своей стихии. Она знала, когда пошутить, когда промолчать, когда просто посмотреть на человека так, чтобы он понял больше, чем от любых слов.       У неё была репутация.       Кира легко знакомилась с людьми и ещё легче исчезала из их жизни. Она не обещала ничего, не давала лишних надежд и не пыталась строить из себя человека, которым не являлась. Девушки рядом с ней появлялись часто, но редко задерживались надолго.       Ей нравилось это чувство — когда никто ничего от неё не требует.       Когда не нужно объяснять, почему она стала холодной.       Почему может не ответить.       Почему иногда просто хочет уйти.       Ночные встречи были для неё способом не думать. После смен, после шумных вечеринок, после тяжёлых дней ей было проще оказаться рядом с кем-то, чем оставаться наедине с собой. Блондинка любила забываться в этих ночах, где не было прошлого, не было вопросов и не было необходимости быть кем-то больше, чем она показывала.       Диана появилась именно так.       Сначала она была просто одной из девушек, которых Кира встретила через знакомых. Диана сразу выделялась — такая же уверенная, как Кира, только более открытая в своей наглости. Она была острой на язык, немного стервозной, любила внимание и знала, что умеет его получать.       Диана не боялась Киры.       Наверное, это её и заинтересовало.       Обычно люди либо пытались понравиться Кире, либо держались осторожно. А Диана могла закатить глаза, спорить, подколоть её и спокойно сказать, если Медведева ведёт себя как идиотка.       Сначала Кире это нравилось.       Потом они начали видеться чаще.       Не потому что между ними появились чувства.       По крайней мере, Кира так не считала.       Им было удобно вместе. После клуба, после вечеринок, когда город становился тише, они могли оказаться вдвоём и не говорить ни о чём. Это было легко. Без обещаний. Без планов. Просто способ отвлечься.       Но Диана постепенно начала воспринимать это иначе.       Ей не нравилось быть просто человеком, которому Кира пишет ночью. Не нравилось, что после очередного секса Кира снова становилась отстранённой, будто между ними ничего нет.       Диана хотела большего.       Кира — нет.       Она не видела в ней человека, ради которого хотелось менять свою жизнь. Не потому что Диана была недостаточно хорошей. Просто Медведева никогда не воспринимала её так.       Для неё Диана была красивой, дерзкой, интересной.       Но временной.       Иногда Диана пыталась вывести её на разговор.       — Ты вообще умеешь к кому-то привязываться?       Кира тогда только усмехалась.       — А зачем?       Диану такие ответы злили.       Потому что она понимала: Кира не притворяется.       Она действительно так думает.       Медведева не считала себя плохим человеком. Она просто привыкла брать то, что ей нужно, и уходить раньше, чем кто-то сможет причинить ей боль.       И, возможно, именно поэтому она так долго не замечала одну вещь.       Люди вокруг неё менялись.       А она оставалась на том же месте.       Та самая Кира, которая громко смеялась в клубе, которая легко брала кого хотела, которая могла уйти по среди ночи и не оглянуться.       Та самая Кира, которая больше всего боялась оказаться той, кому однажды скажут: «Ты больше мне не нужна».