Не твоя территория

      Кира сидит в комнате почти с самого начала, развалившись в кресле так, будто ей принадлежит не только это место, но и всё вокруг. Музыка давит, люди смеются, кто-то уже орёт через слово, но её это не трогает. На коленях — девушка, чужая, тёплая, слишком разговорчивая. Диана вроде звали. Пальцы лениво скользят по её руке, губы почти касаются уха.       — Ты сегодня какая-то отстраненная, — шепчет она.       — Мм, — рассеянно отзывается Кира, даже не глядя.       — Я серьёзно. Ты меня вообще не слушаешь.       Она усмехается уголком губ, но взгляд уже ушёл в сторону — туда, где становится громче обычного.       Шум с кухни режет фон, и она автоматически поднимает голову. Видит толпу, движение, и её — новенькую. Кепка, резкие движения, привычка стоять так, будто в любой момент будет удар. Кира наблюдает спокойно, почти лениво, но слишком внимательно. Девушка на её коленях ловит это, пальцы сжимаются сильнее.       — Эй, — тянет Диана, поворачивая её лицо к себе. — Ты куда смотришь? — и её взгляд цепляется туда, куда смотрела Медведева несколько секунд назад.       Драка начинается быстро. Без лишнего. Кира не вмешивается — ей это не нужно. Она просто смотрит, оценивает. И в какой-то момент замечает ещё одну — Алису. Та стоит в проходе, не уходит, не пугается, просто смотрит. Так же внимательно.       И это цепляет.       — Ты сейчас серьёзно на это залипаешь? — недовольно шепчет девушка.       — Расслабься, — коротко.       Но взгляд уже не возвращается полностью.       Когда всё стихает, она замечает, как они пересекаются глазами. Коротко. И этого хватает, чтобы внутри что-то неприятно сдвинулось.       Дальше — страннее. Они начинают мелькать вместе чаще, чем должны. Сначала просто рядом. Потом эта тупая игра с кепкой. Кира сначала даже не врубается, что происходит — просто видит, как Алиса хватает её и уходит, а новенькая сразу за ней, без паузы, с этим своим упрямым азартом.       — Они ебанутые? — смеётся девушка у неё на коленях.       Кира не отвечает. Смотрит.       Это выглядит слишком легко. Слишком… не так, как она привыкла видеть. И это начинает бесить.       Потом Алиса исчезает из комнаты. Кира замечает это почти сразу, хотя не должна была. Через пару секунд видит её в коридоре — и как она выходит на балкон.       И почти сразу — новенькая за ней.       Без раздумий.       Через несколько минут Кира тоже медленно поднимается. Девушка на её коленях недовольно вздыхает.       — Ты куда?       — Скоро приду.       Она идёт не спеша, но внутри уже неприятно тянет. Не злость даже сначала — что-то другое, более липкое. Она выходит в коридор, останавливается у поворота, где видно балкон, но её саму не заметят.       И видит.       Они сидят слишком близко. Разговаривают тихо, почти не двигаясь, будто всё вокруг исчезло. Она не слышит слов, но это и не нужно. Видно по лицам. По паузам. По тому, как новенькая наклоняется чуть ближе.       И потом — поцелуй.       Не резкий. Не пьяный. Медленный. Осознанный.       Кира замирает на секунду. Просто смотрит.       И внутри резко накрывает. Уже не просто раздражение — злость, жёсткая, прямая, почти физическая. Как будто её задели, хотя никто её не трогал.       Она отворачивается резко, будто этого достаточно, чтобы это исчезло. Не исчезает.       Возвращается в комнату быстрым шагом. Диана сразу тянется к ней.       — Ну? Ты где была—       Кира хватает её за запястье, перебивая.       — Пошли.       — Куда?..       — Я сказала — пошли.       Тон жёсткий, без вариантов.       Они выходят так же быстро, как и пришли — сквозь шум, в подъезд, потом на улицу. Девушка сначала пытается что-то говорить, но замолкает, чувствуя это состояние.       В квартире тише.       Дверь захлопывается резко, почти с глухим эхом.       Кира не даёт ни секунды — тянет её к себе, впивается в губы, жёстко, будто через это хочет вытеснить всё, что только что увидела. Девушка сначала теряется, потом отвечает, цепляется за неё, смеётся вполголоса, но смех быстро исчезает.       Потому что это не игра.       Руки Киры нетерпеливые, резкие, почти требовательные. Она не останавливается, не смягчается — как будто спешит, как будто пытается доказать что-то самой себе. Девушка подстраивается, тянется ближе, шепчет что-то на ухо, но слова теряются, растворяются в дыхании и движении.       Она почти не смотрела на нее, когда тянула за руку — резко, жестко, будто это единственное, что сейчас имело значение.       И уже через секунду — движение.       Она толкнула ее на кровать, без предупреждения, без мягкости. Та даже не успела ничего сказать — только резко вдохнула, когда спина коснулась матраса.       Руки — сильные, нетерпеливые. Давление — почти болезненное.       Это было не про нежность.       Это было про злость. Про контроль. Про то, что внутри кипело с момента, как она увидела их там, на балконе.       Она наклонилась ниже, удерживая ее, не давая двинуться, и в каждом движении чувствовалось раздражение — резкое, рваное, почти грубое.       Но мысли были не здесь.       Совсем не здесь.       Медведева срывает с неё одежду и входит грубо. Без предупреждения.       И в какой-то момент всё становится просто телом — без разговоров, без пауз, только напряжение, которое накапливалось и наконец нашло выход.       Они оказываются слишком близко, слишком быстро.       И всё происходит так, будто это должно было случиться — резко, жадно, без лишних вопросов.       Но даже в этом Кира не здесь до конца.       Перед глазами — не та, что под ней.       Другая.       Та, что стояла слишком близко. Та, что смотрела так, будто… будто знала.       И от этого становилось только хуже.       Она ускорилась, будто пытаясь избавиться от этого образа, вытеснить его, стереть.       Не получилось.       И от этого движения стали еще жестче.       Еще резче.       Еще злее.