Черным по белому

      Урок трансфигурации шёл шумно под возгласы некоторых учеников, в основном — гриффиндорцев, которым нравился юмор профессора Дамблдора, однако сами слизеринцы старались не обращать на комментарии их преподавателя и держались спокойно. Том же со скучающим лицом сидел на первой парте и следил за каждым движением Дамблдора. Парень искренне не понимал юмора, он видел радостные лица от нелепых шуток, и они вовсе не веселили его, скорее раздражали. А еще раздражало то, что Дамблдор любил вызывать именно его на весь Слизерин после того, как опросит половину своих любимых гриффиндорцев. — Том, теперь твоя очередь, а то ты прямо на уроке сейчас уснёшь, — с усмешкой в голосе вызвал слизеринца Дамблдор. Один из гриффиндорцев хихикнул от этих слов их декана, и Том смерил смеющегося острым взглядом, будто говоря: «закрой рот». Гриффиндорец по фамилии Финниган тут же смолк. — Итак, мистер Риддл. Попробуйте и вы превратить этого милого хомячка в золотой сундук. Том вытянул палочку и направил на хомяка в мини-загоне, чтобы произнести заученное, за весь сумбурный урок, заклинание. Альбус наблюдал за Томом с той смесью профессионального интереса и скрытого, почти невыносимого обожания, которую он так тщательно маскировал под преподавательскую снисходительность. Ему нравилось это противостояние: холодная, безупречная отстраненность Риддла против его собственных попыток разрядить обстановку. Каждый раз, когда он вызывал именно Тома, то чувствовал, как между ними протягивается невидимая нить напряжения. Дамблдор стоял у стола, слегка опираясь на него руками, и с легкой, лукавой улыбкой следил за тем, как Том концентрируется. В классе на мгновение воцарилась тишина — даже самые шумные гриффиндорцы притихли, завороженные этой аурой сосредоточенности, которую излучал слизеринец. — Давай же, Томми, не разочаровывай меня, — едва слышно прошептал Дамблдор, добавив в голос капельку дерзости, которую позволял себе только наедине с мыслями о мальчике. Он видел, как палочка в руках Тома замерла, как в воздухе начал сгущаться магический потенциал. Том выпустил из тисовой палочки заклинание прямо в рыжего хомяка и тот неожиданно превратился в большой, золотистый сундук. Альбус не смог сдержать восторженного возгласа. Он выпрямился, и в его глазах, скрытых за стеклами очков-половинок, вспыхнул настоящий, не притворный блеск. Превращение было не просто точным — оно было безупречным, с той долей изящества, которая обычно отличает истинных мастеров в этом деле. — Браво! Невероятно, Том! — воскликнул Дамблдор, всплеснув руками. Его голос прозвучал громче, чем следовало бы по правилам приличия, но сейчас ему было совершенно плевать на сдержанность.— Даже я, признаться, на твоем месте мог бы немного замяться. Чистая работа, просто чистая магия. Дамблдор медленно подошел к первой парте, сокращая дистанцию. Его взгляд скользнул по лицу Тома, пытаясь уловить хотя бы тень триумфа или, наоборот, привычного безразличия. Дамблдор чувствовал, как внутри него нарастает это странное, тягучее чувство — смесь гордости за ученика и чего-то гораздо более личного, что он так старательно прятал для Тома. Том мысленно похвалил себя, радуясь тому, что у него идеально вышло все с первого раза. Дамблдор с интересом рассмотрел сундук и присвоил ему баллы. — Молодец, Том. Все правильно. Вышло даже лучше, чем у мистера Финнигана, — похвалил Дамблдор Тома. Том усмехнулся, радуясь тому, что он смог кого-то превзойти. — Итак, Том, — неожиданно начал было Дамблдор, подходя к своему рабочему столу. — если перед тобой будет умирать человек, что ты будешь делать? Том ненавидел это — когда Дамблдор во время урока умудряется задавать ему вопросы колоссально не относящиеся к теме. — Дал бы ему умереть, — коротко и ясно ответил Том, словно желая отмахнуться от этого ненужного вопроса. — Я рад, что ты идёшь не на колдомедика, — выпалил Дамблдор, усмехнувшись. Взгляд Дамблдора прошелся по фигуре Тома, словно он представил что будет, если Том пойдёт работать в больнице. Но слава Мерлину, Том мечтал работать в Хогвартсе, а не в больнице Святого Мунго. — Что вы, профессор. Вы же знаете, что я хочу стать преподавателем по Защите от Темных искусств, — улыбнувшись сказал Том. Альбус приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая загадочная, полулукавая улыбка, которая так раздражала Тома и одновременно притягивала студентов. Он медленно обошел свой стол, не сводя взгляда с Тома. В этом вопросе про «умирающего человека» была доля провокации, но ответ Риддла лишь подтвердил то, что Дамблдор и так знал: этот мальчик не будет тратить время на милосердие, если оно не служит его целям. — Должность ЗОТИ? Какая амбициозная цель, Томми, — произнес Дамблдор, намеренно используя это почти неформальное обращение, зная, что это заденет тонкую грань между профессором и кем-то гораздо более близким. — Но помни: чтобы защищать от тьмы, нужно не только знать её методы, но и понимать её природу. Иначе ты рискуешь сам стать частью того, с чем сражаешься. Дамблдор на мгновение задержал взгляд на губах Тома, прежде чем снова вернуть лицу маску академической серьезности. В классе воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом перьев. Волшебник прошелся вдоль ряда парт, едва заметно задевая краем темно-синей мантии стол Тома. Это было мимолетное, почти случайное касание, но он знал, что парень это почувствовал. Ему хотелось проверить, насколько крепки оковы самообладания Риддла. Дамблдор вернулся к столу, беря в руки перо и, не глядя на класс, добавил: — На сегодня всё. Свободны. И, мистер Финниган, постарайтесь в следующий раз не превращать свои учебники в жаб. Это утомляет. Кабинет трансфигурации мгновенно наполнился шумом: скрипом стульев, приглушенными разговорами и восторженными вздохами гриффиндорцев, обсуждающих личный успех. Альбус, однако, не спешил собирать бумаги. Он стоял у стола, наблюдая, как Том не спеша убирает палочку в карман, сохраняя ту самую невозмутимую маску. Когда ученики начали выходить, Альбус дождался, пока в кабинете почти никого не останется. Это был идеальный момент. — Том, задержись на секунду, если тебя не затруднит, — попросил Дамблдор, когда парень уже почти дошел до двери. Голос Дамблдора звучал ровно, по-деловому, но в глубине глаз плясали чертики. Дождавшись, пока дверь за последним студентом закроется, Альбус отложил перо и откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на Риддла. — Твоя техника сегодня была совершенной. Ты каждый раз удивляешь меня. Приходи ко мне в кабинет после ужина, — Альбус сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Он видел, как Том замер, и это секундное замешательство было для Дамблдора слаще любого триумфа. Ему хотелось сорвать эту маску совершенства, увидеть под ней не только холодного гения, но и того мальчишку, который так жадно ищет признания. — Мне нужно обсудить с тобой кое-какие дополнительные материалы по защитной магии. Твой потенциал требует особого подхода, а я не хочу, чтобы ты тратил время на пустяки, — добавил Дамблдор, смягчая тон, но в его глазах читался совсем иной подтекст. Он намеренно не договаривал, оставляя за собой право на двусмысленность. — Я даже не знаю, — немного неуверенно произнес Том, гадая о том почему Дамблдор захотел встретиться с ним лично поздним вечером. — Ну же, не делай такое лицо, будто я собираюсь заставить тебя переписывать эссе о свойствах дементоров. Это будет гораздо интереснее, — Дамблдор едва заметно усмехнулся, наслаждаясь моментом. Альбус наблюдал за тем, как Том медленно выпрямляется, и в этом движении было столько высокомерного достоинства, что Дамблдор почувствовал, как в животе завязался тугой узел. Он знал, что Риддл понимает подтекст, даже если делает вид, что это всего лишь академическая просьба. — Хорошо, профессор. Я приду, — ответил Том, и в его голосе проскользнула едва уловимая, холодная нотка, которая была одновременно и вызовом, и согласием. Когда дверь за слизеринцем закрылась, то Альбус шумно выдохнул и опустился в свое кресло. Он потер переносицу, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это было опасно. Игра с огнем, которая могла сжечь их обоих, но черт возьми, какой же этот огонь был притягательным. Он поправил очки и посмотрел на часы. Время ужина приближалось. Ему нужно было подготовиться — и не только к обсуждению магических теорий, но и к вечеру с Томом Риддлом. Вечер опустился на Хогвартс, окрашивая коридоры в глубокие синие и золотистые тона. Альбус сидел в своей комнате, окруженный книгами. На столе стояла недопитая чашка чая, от которой уже не шел пар. Он не читал, не писал — он просто ждал. Внутри него боролись два человека: мудрый преподаватель, который мог дать совет и мужчина, который чертовски сильно хотел увидеть Риддла. Когда в дверь негромко, но уверенно постучали, Альбус вздрогнул, словно его поймали на чем-то предосудительном. Он быстро пригладил мантию и нацепил на лицо привычную маску спокойствия. — Входите, Том. Дверь открыта, — воскликнул Дамблдор, смотря на дверь. Когда Том Риддл переступил порог, в кабинете словно стало меньше кислорода. Том выглядел безупречно, как и всегда, но в его глазах горел тот самый огонек любопытства, который Альбус так жаждал раздуть. — Проходите, присаживайтесь. Я подготовил кое-что, что может тебя заинтересовать, — Альбус жестом указал на глубокое кожаное кресло напротив своего стола. Он заметил, как Том медленно обвел взглядом комнату преподавателя, словно изучая каждую вещь Дамблдора, каждую деталь интерьера. Дамблдор встал, обошел стол и, вместо того чтобы сесть в свое кресло, прислонился к краю стола, оказываясь в опасной близости от парня. Тишина в кабинете стала напряженной, почти интимной, когда они были наедине друг с другом. Дамблдор чувствовал, как энергетика, что исходила от Риддла буквально покалывает кожу. Он видел, как расширились зрачки Тома, когда Альбус склонился чуть ниже. — Почему вы решили задать на уроке именно этот вопрос? Вы так смотрели на меня, словно я уже убил человека, — не мог не прокомментировать Том, присаживаясь. Альбус негромко рассмеялся, и этот смех был лишен всякой профессорской строгости. Мужчина сел на край стола прямо перед Томом, так, что их колени почти соприкасались. — О, ты про тот вопрос? Я решил тебя просто подколоть. Взгляд у тебя был несколько обеспокоенным, — улыбаясь сказал Дамблдор, глядя прямо в глаза парню. Его взгляд стал тяжелым, изучающим. — Я смотрел на тебя так, потому что в твоих глазах я вижу не просто амбиции. И мне хотелось узнать в какое русло ты направишь свой потенциал. Дамблдор чуть наклонился вперед, и теперь он мог чувствовать тепло, исходящее от Тома. Его голос стал еще тише, приобретая интимный, почти вкрадчивый оттенок. Он видел, как Том внимательно слушает, как его лицо остается непроницаемым, но в глубине зрачков вспыхивает ответный интерес. Это была игра на грани, и Альбус наслаждался каждым мгновением. Его пальцы скользнули чуть ниже, к шее Тома, чувствуя мерный, но быстрый пульс. Дамблдор чувствовал, как его собственное самообладание начинает давать трещину. Ему хотелось сорвать эту маску холодного отличника и увидеть, что скрывается за этой идеальной отстраненностью. — Так что же ты ответишь на самом деле? Если бы перед тобой стоял выбор: спасти жизнь или получить безграничную власть? Том решил искренне поиздеваться над профессором Дамблдором и ответил совершенно другой ответ мужчине, который тот не ожидал от него. Раз Дамблдору можно его подкалывать, то что останавливает? Он тоже хотел подколоть мужчину. — Спасти жизнь, — ответил Том. — я тут подумал и решил, что мои оценки по зельеварию просто прекрасны, и я вполне мог себе позволить стать колдомедиком. 1:1 Том расплылся в самодовольной улыбке, кладя ногу на ногу, и смотря за реакцией Дамблдора. «Ну как тебе такое? Нравится, когда тебя обезоруживают в самый неподходящий момент? А мне и представлять не надо» — подумал Том. — Том, ты же не серьёзно, ведь верно? — нахмурившись спросил Дамблдор. Том увидел, как мужчина напрягся в кресле за столом. — Еще как серьёзно, профессор. Я действительно стану колдомедиком после выпуска, — пошутил Том, усмехнувшись. Слизеринец прямо-таки издевался над Дамблдором, решив отомстить за неловкий момент на уроке. Альбус замер, и на мгновение в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно лишь потрескивание свечей. Он смотрел на самодовольную улыбку Тома, и в его голове пронеслась мысль: «Ну надо же, какой колючий мальчишка. Решил поиграть в святошу?» Это было настолько не в характере Риддла, что Дамблдор почувствовал, как раздражение смешивается с диким, почти болезненным восторгом от этой дерзости. — Ты можешь пытаться спрятаться за этой маской добродетели сколько угодно, но мы оба знаем, что ты жаждешь совсем другого. Не пытайся меня обмануть, я вижу тебя насквозь. — Я хочу стать колдомедиком, профессор, — уже серьёзнее ответил Том, сцепив руки на ногах. — буду спасать жизни. Альбус не сводил с него глаз, и на этот раз его взгляд не был насмешливым. Он пристально вглядывался в лицо Тома, пытаясь нащупать хоть малейшую трещину правды в этой внезапно воздвигнутой стене из благородства и лицемерия. Это было слишком убедительно, чтобы быть просто шуткой, и в то же время слишком странно, чтобы быть правдой. — Колдомедик? Ты решил спасать жизни? — переспросил Дамблдор, и в его голосе послышалось нескрываемое сомнение, смешанное с чем-то похожим на иронию. Он медленно поднялся со стола и сделал шаг к креслу Тома, нависая над ним. — Знаешь, Том, в этом есть своя ирония. Самые великие цели часто маскируются под самые простые. Но не надейся, что я поверю в твое внезапное стремление к милосердию без доказательств.