Задыхаться.

Когда это случилось, он даже не поверил. Все обвинили его в эгоизме, в том, что он стал совсем, как Бэтмен, хотя утверждал, что не такой бесчувственный. Он лишь отнекивался рабочими фразами, а сам просто не верил. Но осознание настигло его с головой, заставляя задыхаться от боли и корчиться в попытках принять этот ужас, что снова душил его своими изуродованными в смоле лапами. Как он мог такое допустить? Как он мог просто смириться с этим? Как ему теперь жить дальше? Сначала родители, Джейсон, а теперь еще и Уолли? Почему он оказался таким слабым и эгоистичным? Уэст, словно чувствовал, пытался начать жить нормально. Но с Диком всегда было что-то не так, он это знал. Зачем только прекрасный, милый, солнечный Уолли влюбился в него? В саркастичного, местами грубого и самовлюблённого, с полочками проблем и травм. Грейсон хотел уйти, честно, он пытался изо всех сил, он хотел спасти его, когда было ещё не поздно, но каждый раз приходя домой и видя счастливую улыбку своего милого Уолли, он понимал, что не сможет. Не сможет и дня без него прожить. Так получается, он лгал? Кид Флэш мертв, а Дик сейчас сидит на диване, живой. Почему так? Если бы ему сейчас предложили с Уолли поменяться, он бы все сделал, чтобы тот снова был жив. Но ему не предлогают, только словно насмехаются откуда-то сверху. И душат, душат, душат.. Дик закашливается, слезы, кажется, уже не льются, просто не осталось. Он не видел никого из команды уже месяц и не собирался, если честно. Ему плевать, ему просто нужен Уолли Уэст, который всегда его прощал, просто крепко прижимал к груди и шептал о том, как любит. Хотя Дик не заслуживал, он уверен. Тело, кажется и не его вовсе, упало на кровать. Что-то тёплое скатилось по щекам. Кажется, всё-таки остались. Он закрыл глаза. Вот сейчас Уолли придёт и будет хорошо. Как-то раз у них выдался ужасный день, у всей команды, как по шаблону. Коннор и М'ганн снова рассорились, Артемида пережила неприятную стычку со своей "образцовой" семейкой, Калдурам получил втычки от Лиги за прошлую миссию, а у Робина в этот день была годовщина смерти родителей. Погода за окном была такой же: мрачные тучи застилали всё небо, ливень шёл уже третий час без перерыва, а молния переодически освещала грозное небо. Сыро и тоскливо. Даже есть не хотелось. Герои разбрелись по горе, кто куда, чтобы хоть немного побыть в одиночестве и восстановить свои силы и мысли. Робин лежал на диване и смотрел в потолок, он казался каким-то неестественно отталкивающим, разве это хороший цвет для потолка? Слишком блеклый, слишком буэ. Вдруг лампочки замигали, и в общий зал влетел Уолли. Его рыжие волосы и ярко зелёные глаза не вписывались во всю эту атмосферу печали, и Дику казалось, что от них и вправду исходило тепло, словно от настоящего солнца. Он приподнял очки, чтобы получше рассмотреть этот пегмент счастья. — Вы, ребята, сегодня не в духе, да? Артемида, сидящая неподалёку, закатила глаза, но тоже что-то почувствовала. В ней вдруг нашлись силы встать и подойти к дивану. Она присела возле головы Робина и слегка провела рукой по его волосам, только она знала о его трагедии, ну и Уолли, они очень сблизились. — Зато ты всегда светишься. Иногда нужны такие дни, чтобы погрустить, иначе просто с ума сойти можно, — она легонько улыбнулась, переводя взгляд с Дика на Уолли. За окном сверкнула молния. — Да, ты права, но всё же грустить можно по-разному, а главное не обязательно в одиночестве. Предлагаю устроить киновечер, посмотрим что-нибудь про любовь, чтобы расплакаться в конце, как девчонки и выпустить всю плохую энергию вместе со слезами! — он улыбнулся, сверкая белыми зубами. Дик задумался, связана ли их белоснежность с его суперсилой. — Но ты единственный, кто всегда плачет из-за фильма! — усмехнулась Артемида, которая вспомнив, как он разрыдался от «Тинака», аж как-то взбодрилась. — Да-да, конечно, — Уэст состроил рожицу. — Роб, а.. Как ты на это смотришь? Дик вдруг вспомнил, что он тоже находился в этой комнате. Мальчик приподнялся на локтях, слегка улыбаясь друзьям. — Да, почему бы и нет. Но фильм выбираю я. На том и порешали. Пока Артемида готовила поп-корн, за которым так услужливо сбегал Уэст, Дик настраивал их огромный телевизор в общем зале. Уолли так же раскидал на полу подушек и даже откуда-то (из какой-то кладовки, как он сказал) притащил мягкие кресла-мешки. — Я выбрал «Дневник памяти», — поделился Роб, когда Артемида принесла с кухни три огромные миски поп-корна. — Нужно позвать остальных. — Этим займется Уоллс, мы с тобой не лучшие собеседники, — девушка пожала плечами и плюхнулась на кресло-мешок, который стоял чуть с краю, передавая одну из мисок Дику. Тот кивнул и сел на соседний, кидая пару вкусняшек себе в рот. Ему уже стало легче, само присутвие Артемиды его бесспорно успокаивало, а дождь за окном теперь придавал уюта, а не тоски. — Хей, М'ганн, я знаю, что ты очень расстроена, но знаешь, в земных традициях числится групповая терапия с друзьями, так что-о-о, возможно, ты бы хотела глянуть с нами фильм? — Уолли постучал в дверь комнаты Марсианки и перекатился с пяток на носки. — Знаешь, мы ещё и поп-корн приготовили! Дверь отворилась, и из неё вышла М'ганн, бледная для своего обычного зелёного и немного помятая. Она благодарно улыбнулась и угукнула, проходя к месту кинопросмотра. Дик и Артемида ей просто кивнули, не расспрашивая. Мисс Марсианка села на край дивана, тоже закидывая пару штук поп-корин себе в рот. Затем подтянулись Калдурам и Коннор, которые тоже заняли свои места на диване. Супербой уселся с краю, опираясь локтем на подлокотник, а будущий Аквамен, как лидер возглавил центр. Уолли выключил свет и быстро метнулся к своему месту на кресле, рядом с Диком. Тот сразу навалился на него, приятно греясь теплом чужого тела. За окном снова сверкнула молния, а кино началось. Всем было хорошо, тепло и уютно. Никто почти не разговаривал, изредко Уэст что-то шептал на ухо Артемиде и Дику, и те лишь негромко хихикали. Под конец фильма разрыдались Уолли и М'ганн. Коннор сразу кинулся успокаивать свою возлюбленную, так они и помирилтсь, а затем в обнимку заснули на диване, потому что время уже близилось к ночи. Калдураму фильм очень понравился, его воодушевила чужая история, поэтому он с восторженными эмоциями отправился к себе в комнату. Уолли же намочил всю футболку Робина слезами, пока Артемида лишь хихакала, попутно зевая. Они тоже не нашли в себе силы дойти до комнат, поэтому, как М'ганн и Конор, улеглись там же, где смотрели фильм. Дик прижимался к мерно вздымающейся груди спидстера, а тот приобнимал Робина во сне руками. Артемида лежала рядом, спиной к Грейсону, видя уже десятый сон. Глянув на спящих союзников, Дик вздохнул полной грудью и улыбнулся, не очень широко, но искренне. Он больше не чувствовал себя плохо, он был безумно благодарен судьбе, что она подарила ему таких друзей, а в особенности Уолли. Чтобы он без него делал? Задыхался. Дик подскочил на кровати, хватаясь за сердце. Оно билось, как ненормальное, казалось вот-вот выскочит из груди и разобьется о стену, падая на пол безжизненным грязным месивом. Глупые воспоминания, глупый мозг, глупое сердце!Ему снова захотелось плакать, снова захотелось кричать и биться головой. Ну пожалуйста, Уолли, ну зайди сейчас в эту комнату, ну освети собой этот блядский мир. Ну спаси Дика Грейсона! Но никто не зашел. Поэтому ему оставалось только задохнуться.