three days

      — Постойте, мне кажется, я совсем ничего не понимаю, — заторможено произнес мужчина и снял очки, чтобы вытереть оттопыренным краем рубашки линзы.        — А это точно лучший астроном в городе? — недовольно шикнул капитан и несильно, по крайней мере для него самого, потянул за локоть ДОКа.        Ученый брезгливо отдернул руку и исподлобья глянул на командира, стискивая зубы и не давая кипящей язвительности вылезти наружу:       — Точно, — пробубнил ДОК, а затем обернулся к гостю, — мистеру Смиту просто нужно время, чтобы усвоится и войти в курс дела, — он сказал это нарочито громко, подчеркивая важность для самого астронома, — не каждый день встречаешься с инопланетными существами, — добавил ДОК в защиту мужчины и махнул рукой, побуждая гостя идти за ним.        — Вы хотите их поймать? — попутно изучая диковинные гаджеты, о которых можно было помечтать лишь в фантастическом кино, начал вникать Смит, — а дальше что?        — Грохнем, — послышался грубый мужской голос со спины.        От резвости фразы астроному стало не по себе, а когда тот услышал низкий, немного хрипловатый смех, и вовсе почувствовал, словно по его телу бежит табун мурашек. Внутреннее чутье подсказывало Смиту, что углубляться в авантюру ему не стоит – об этом он подумал впервые, когда едва не задохнулся от табачного дыма при встрече с капитаном и об этом он вспомнил после, вступив в лужу с какими-то химикатами, что за долю секунды превратили его лакированные черные туфли в серую наждачку.        ДОК, скривив свою самую злую гримасу, развернулся и недовольно глянул на военного:       — Не переживайте, — он старался выжать из своего гадкого нутра максимум доброжелательной приторности, — капитан шутит, — ученый поджал губы, стоило мужчине вздернуть бровь, чтобы смотреть на него с еще большей насмешкой, — мы перевезем всех образцов в лабораторию и примемся к изучению. Кто знает, может, после этого перед нами откроется целая галактика?        Смит ущипнул край ткани внутреннего кармана брюк и нервно потеребил ее, решаясь задать очередной вопрос:       — Так от меня то вам что нужно?        — Знания, — даже как-то весело ответил ДОК.       Мужчину этот ответ позабавил:       — Разве с такими приспособлениями вам нужны знания какого-то там астронома? — усмехнулся Смит и осторожно провел пальцами по трубе одной из машин.        — Нам не нужны Ваши астрономические способности, — в глазах ученого появился недобрый блеск. Он выдержал небольшую паузу, погружая гостя в недоумение, — что вы знаете о дето-родительских отношениях?

///

      Она не может уснуть уже битый час. Крутится в постели, комкает простыню, оголяя бортики матраса, и стряхивает пот с лица, из раза в раз прокручивая вечерний диалог в голове. Сама дочь великих Офелии и Афродиты, смесь чистоты, наивности, красоты и силы оказалась не более, чем дрянной наркоманкой.        Эмбер неприятно и мерзко смаковать эту мысль и, тем не менее, за последней точкой в разговоре уже который раз начинали бежать заглавные слова. Образ идеальной Королевы школы начал трещать по швам. Но Сара ей открылась! Мгновение, и Смит даже испытывает неприятное покалывание в области груди, что так и норовит сломать ей ребра и проткнуть сердце. Но Сара ей открылась! В голове невольно мелькают рассказы отца о том, как большинство из его друзей, что в раннем возрасте начали баловаться веществами, уже лет пять точно разлагаются под землей. Но Сара ей открылась!        Девушка старается абстрагироваться от внешних факторов и выдуманного образа, прикрывает глаза и воображает пустую полочку, до которой так и не дошло ни одно позитивное качество Воннегут. Эмбер гневно вздыхает, сжимает руки в кулаки и злится на себя, что есть силы. Правильней было бы корить себя за то, что оступилась и дала ложную надежду не тому человеку – Смит ненавидит себя за то, что, после множеств аргументов против, так и не смогла назвать Сару плохой, недостойной пассией.        Глаза распахиваются, а по темному потолку пробежалась мысля: а может это и есть любовь? Ты не считаешь человека рядом идеальным, признаешь и принимаешь все его недостатки, стараясь вместе сделать себя и мир лучше. Что ж, если любовь действительно имеет подобное обозначение, значит Эмбер определенно точно не испытывает к Воннегут ничего схожего, ведь, стоит ночи смениться утром, и девушка вновь, с чистой совестью, мечтает хоть на миг стать приближенной к королевству Сары, напрочь позабыв о вечернем монологе, что так долго не давал ей уснуть.        Она думает о ней, пока выбирает белье, скромно надеясь на то, что в этот день Воннегут найдет возможность его оценить, фантазирует о том, как бы они вместе по утрам чистили зубы, пока сама находилась одинокой в ванной комнате, и представляла, как мастерски будет готовить Саре сухие завтраки, во время того, как перебирает ложкой кашу.        — Чего улыбаешься? — на кухне объявился отец, что только-только вернулся с ночной смены.        Эмбер резко поднимает на него голову и быстро убирает улыбку с лица, как и мысли из головы, что побудили девушку светиться от счастья:       — Да так, о своем думала, — повела плечами Смит.        Мужчина кивнул головой, хотел еще что-то добавить, но так и не отважился, а потому продолжил молча сверлить дочь взглядом.        Эмбер от вдруг распространившегося напряжения замялась:       — Что-то не так?       — Куда так рано? — с нескрываемым подозрением спрашивает мистер Смит.       — В школу, — очевидно отвечает девушка, совсем не понимая, откуда в голове у ее отца столь дурацкие вопросы.        — Сколько уроков сегодня? — вкидывает мужчина, а у Эмбер шестеренки в голове запинаются и перестают работать.        — Семь, — честно отвечает девушка, теперь уже с ответным прищуром глядя на того, — зачем ты спрашиваешь?       — Чтоб после седьмого урока была дома, — мистер Смит старается оставаться непоколебимым, но едва заметная дрожь в голосе выбивает его из равновесия и заставляет дочь усмехнуться.        — Мы с Тоддом делаем научный проект у него дома. Я приду только вечером, — быстро ориентируется Эмбер, парируя отцу.        — Делайте у нас дома, — ответно заявляет мужчина.        — У нас все оборудование в его комнате! — возражает Смит, возмущенно повышая тон.        — Это что за оборудование такое для школьного проекта? — отец хмурит брови и складывает руки на груди.       Воспринятая мужчиной поза резко триггерит Эмбер. Она мешкается, но мысли о Саре помогают девушке легко придумать новое алиби:       — Ладно, колюсь, я тебя обманула, — признавая поражение, созналась она. Мистер Смит, кажется, даже не ожидал настолько быстрой капитуляции, отчего скорчил удивленную гримасу, — мы идем сегодня на свидание. Он поведет меня в то кафе возле заправки, — Эмбер подключила всевозможные актерские способности, дабы отец ей точно поверил, — только маме не говори, хорошо? Она будет задавать очень много вопросов, еще и на ужин его пригласит, а я пока не уверена в своих чувствах, поэтому не хочу забегать наперед.        Отец смотрит на нее и не может поверить в то, что его дочь так быстро выросла. Кажется, строгость с его лица постепенно начинает сползать, а мышцы расслабляться:        — В кафе возле заправки, говоришь? — Эмбер кивает, — это там, где мы брали мороженое с тобой? — снова кивок. Мужчина расплывается в улыбке, – кажется, она походила на облегченную – и осторожно подходит со спины, крепко обнимая Смит младшую, — только без глупостей, ясно? — цедит на ухо отец.        — Па-а-ап, — недовольно тянет девушка, закатывая глаза.        — Ну все-все, не буду тебе этим докучать, — он отстранился и похлопал дочь по плечу, — но если я узнаю… — отец провел провел большим пальцем поперек шеи.        — Не волнуйся, — Эмбер взяла его ласково за руку, — не узнаешь.

///

      — А это созвездие «Южная Рыба», видишь?        Смит крутилась у телескопа уже с минут десять точно. Все это время она, по запросу гости, искала что-то интересное и показывала Саре, не детально и кратко рассказывая о каждой находке.        — Нет, конечно, — ладони резким движением упали на бедра Эмбер, отчего девушка невольно вздрогнула и тихо ойкнула, — ты же сама стоишь у телескопа. Как я должна что-то увидеть?       Смит прикрыла глаза, морально подготавливая себя к очередной словесной взбучке, но, так и не услышав продолжения возмущений Воннегут, в удивлении открыла их. Она отпрянула от линзы и осторожным движением, будто бы боясь все разрушить, обернулась к Саре.        — Прости? — тише обычного произнесла Эмбер.        Девушка набралась сил, чтобы после своей оплошности без страха взглянуть в глаза Воннегут, и, подняв голову, поняла, что ее извинения были бессмысленными: Сару звезды совершенно не интересовали.        — Все в порядке, — бархатно мурлычет Воннегут и Смит крепко хватается за ножку телескопа, чтобы не улететь и не раствориться в легкой хрипоте ее, на редкость, тихого голоса.        Эмбер тяжело выдыхает и вместе с тем вязко сглатывает. Глаза Сары, в которых теперь отражалась Луна, завораживали, заставляли медленно ползти по черному коридору зрачков и падать по обрыву вниз, не чувствуя боли из-за гипнотического эффекта. Девушка поджимает губы и с трудом выбирается из дурмана, чтобы опустить взгляд ниже. Воннегут позволяет себе роскошь в виде легкой ухмылки, а у Смит челюсть начинает невольно провисать: она рассматривает ямочки, очерченные скулы, едва заметные клыки и губы. Губы… Чем больше Сара тянется в улыбке, хищно наблюдая за Эмбер, тем сильнее они трескаются, оставляя на сухой коже новые раны. На нижней губе девушка замечает небольшой синяк, который она несколько дней назад сама же и оставила, кусаясь в порыве страсти. Смит набирается храбрости, делает еще один тяжелый вздох и медленно тянется вверх, к Воннегут, в надежде прикоснуться к прекрасному...       Но тому не бывать. Сара ставит ладонь, как барьер между их губами и аккуратно отстраняет девушку от себя, хитро ухмыляясь при этом:       — Я слышала, что самой яркой звездой «Южной Рыбы» является Фомальгаут, — говорит это Воннегут так буднично, что Эмбер даже на мгновение берет злость. Не на Сару, конечно. Как на нее можно злиться?        — Это… так, — будто бы погружаясь в новую реальность с еще не погрузившимся локациями, отвечает Смит, — очень молодая и очень яркая, — девушка еще раз сглатывает. На этот раз это были слова «Прямо как ты».        — Не покажешь? — Воннегут плавно разворачивает хозяйку комнаты в противоположную сторону, прекрасно осознавая, что с этого момента она становится хозяйкой ситуации.        Эмбер нехотя оборачивается к телескопу и обреченно вздыхает, когда приходится вновь прогнуться, чтобы достать до линзы:       — Да, вижу. Вроде она, — спустя незначительное время говорит Смит, — хочешь глянуть?        Девушка уже было собралась отходить от стекла и дать возможность Саре самостоятельно все рассмотреть, но вдруг почувствовала, как руки, что до этого были на ушках бедер Эмбер, плавными движениями спустились к внутренней части и впились в нее ногтями.       — Нет, спасибо, — убедившись в том, что Смит больше не шелохнется, тихо произнесла Воннегут, — я итак многое знаю про Фомальгаут.        — Д-да? — еле выдавливает из себя девушка, замирая, словно жертва, что давно смирилась с нападением хищника, — и что например?        Эмбер ответно хрипит, но если у Сары это побочный эффект от выкуренных сигарет, то Смит напросто учится заново говорить, попутно справляясь с препятствиями в виде пересохшего горла, учащенного сердцебиения и дрожи в коленках.       И Воннегут об этом знает. Знает и прекрасно пользуется этим:       — В отличие от многих других ярких звезд, Фомальгаут не входит в двойную или кратную систему, — спокойно, почти шепчет Сара, а Эмбер даже ловит себя на том, что этот голос начинает успокаивать ее, — яркая и одинокая звезда, — с каплей горечи заключает Воннегут.        Она благодарит Всевышнего за то, что Смит, будучи запечатанной в линзу телескопа, не видит ее тоскливой улыбки. Девушка поднимает голову вверх и видит ее, самую светлую среди всех тусклых и однотипных звезд созвездия, приветливо кивает ей головой и сильнее сжимает бедра Эмбер, когда та решается нарушить молчаливую идиллию.        — Откуда ты об этом знаешь? — интересуется Смит, а затем шипит, когда чувствует, как ногти впиваются уже не просто в ткань джинс, а пронзают кожу.        — А тебе есть до того дело? — Сара возвращает краску в голос и, кинув последний взгляд на звезду, опускает голову к девушке. Воннегут не дает возможности Эмбер сообразить ответ, вместо этого едва уловимыми движениями расстегивает брюки Смит и совсем немного спускает их, — какие еще ты знаешь звезды «Южной Рыбы»?       Девушка мешкается. Руки, что держали телескоп начали потеть, отчего контролировать его в нужном направлении становилось все тяжелее. Внешний пунцовый окрас щек, казалось, впитался в тело и обдал жаром каждый орган, когда ловкие пальцы Сары прошлись по орнаменту кружевного белья.        — Т-там нет конкретных… — замялась Эмбер, прежде чем ответить, — Дельта, Бета, Эпсилон Южной Рыбы… У них нет отдельных названий, их всех затмевает Фомальгаут.        Воннегут довольно ухмыльнулась – такой ответ ей пришелся по душе:       — Она тебе нравится? — указательный палец оттянул резинку белья и застыл в таком положении.        — Нравится… — почти шепча, ответила Смит и тихо ойкнула, когда почувствовала, как ее горячую кожу обдал холод пальцев Сары.        Она юркнула ладонью под белье, а другой совсем немного спустила его, чтобы иметь больше свободы в действиях:       — Чем она тебе нравится? — девушка намеренно провела пальцем вдоль внутренних половых губ и остановилась перед самим клитором.        Послышался разочарованный вздох:       — Она очень красивая.        — Прямо таки очень? — стала подначивать Воннегут.  Сара дождалась пока девушка наберется воздуха, чтобы ответить, а затем надавила на бугорок клитора, заставляя превратить слова в тихий стон.        — Очень… — почувствовав дрожь в коленках, Эмбер сильнее впилась в телескоп.        — Рада это слышать.        На лице Воннегут появился хищный оскал, когда тело Смит начало поддаваться на манипуляции пальцами. Она то наращивала, то сбавляла темп, заставляя девушку из раза в раз тяжело выдыхать и податливо придвигаться своими бедрами к чужим, безмолвно прося продолжения.        Стойкости Эмбер хватило ненадолго – всего полминуты и телескоп отворачивается в произвольном направлении, а Смит уже полностью вжимается ягодицами в бедра Сары, вытягиваясь при этом достаточно, чтобы выгибать спину. Воннегут задирает футболку Эмбер выше и удовлетворенно облизывает губы: она любит этот вид, вид на девушку, что послушно выгибается перед ней, красуясь всеми прелестями фигуры, и еле справляется с дрожью в коленях, сопровождая свои тщетные попытки тихим стоном.        — А вдруг кто-то из родителей зайдет? — намеренно играется Сара, заставляя другую понервничать, — зайдет в комнату мама, а тут ты, со спущенными джинсами вжимаешься в меня и просишь не останавливаться, пока я трахаю тебя.        Смит лишь на мгновение охватывает паника, а затем, чувствуя, как палец на ее клиторе набирает скорость, отбрасывает любые мысли, кроме тех, что наполняют ее наслаждением, и отрицательно качает головой:       — Не зайдет.       — Правда-а-а? — девушка самодовольно усмехается и добавляет силы пальцам, из-за чего другая сильнее прогнулась в спине, — ну как же. Услышит, как ты тут стонешь, шепчешь мое имя и обязательно зайдет.        Эмбер эта мысль не на шутку пугает. Она прикусывает губу до крови и честно сдерживается, чтобы не издавать ни звука. Сару это лишь смешит, а для Смит ее тихий смех в примесь со вкусом железа и головокружением заставляет темнеть в глазах. Девушка сдерживается, больно впивается в телескоп и прикрывает глаза, когда дрожь в коленях стало контролировать особенно невыносимо. Секунда-две, сильный шлепок по ягодице и она, не сдержав стона, кончает, вжимаясь сильнее в Воннегут.        — Хороший у нас кружок астрономии выходит, — хрипло резюмирует Сара и проводит влажным от смазки Эмбер пальцем вдоль ее оголенного позвоночника.        — На следующей неделе будет парад планет… — вздрагивая от легкого ветерка, что обдул ее влажную спину, подметила Смит.       — Надо будет обязательно собраться и посмотреть на это. 

/// 

      Больше всего на свете Эмбер не любила химию. А сильнее химии она ненавидела, когда родители, после того, как показали, что такое свобода и отсутствие контроля, начинают отбирать единственный кусочек счастья в жизни и садятся на голову, словно курицы-наседки. А когда у тебя контрольная по химии, а на языке до сих пор крутятся слова отца о том, что после уроков девушка должна идти домой, жить становится особенно невыносимо.        — Все окей? — шепнул Монтгомери, подбивая подругу под локоть. Та внезапно оживилась и перевела испуганный взгляд на парня рядом, — ты уже минут пять смотришь в одну точку и не двигаешься.        — Да папа сегодня полез с расспросами, — потерев глаза, устало произнесла девушка, — решил построить из себя супер-отца. Пришлось наплести ему, что мы сегодня с тобой идем на свидание в ту кафешку, где Рэй на себя колу вылил, чтобы объяснить, почему я задержусь.       Парень от этого весело усмехнулся:       — Помочь с заданием?       В глазах Смит вдруг сверкнула надежда – кажется, этот день был не настолько потерян. Она быстро закивала и одноклассник ловким движением перехватил у нее лист с контрольной, быстро решая вместо нее уравнения. В тот момент, Эмбер показалось, что даже пришествию инопланетян она удивилась не так сильно, как тому, с какой легкостью Тодду даются задания по химии.       — Так, Монтгомери, Смит, — окликнула их строгим тоном пожилая учительница, — это еще что такое?       — Ничего, — парень быстро пихнул лист в сторону Эмбер, раздражая женщину тем самым еще сильнее.        — Двойка за контрольную. Обоим, — вынесла приговор учительница.        — Но мы же ничего не сделали! — возмутился Тодд, привлекая к себе внимание учеников.        — Можете быть свободны.        Лицо Монтгомери покраснело от злости. Он укусил себя за язык, чтобы не сказать ничего лишнего, что могло бы поспособствовать вызову мамы в школу и, гневно пнув рюкзак, стремительным шагом покинул кабинет химии. Эмбер же на это отреагировала сдержанней. И с большим стыдом. Она провела взглядом парня, а затем, глянув на суровое выражение лицо учительницы, быстро, иногда что-то теряя по пути, собрала свои и Тодда вещи и так же улизнула из класса.        — Я сброшу на эту школу двести тонн тротила, — делая глубокие, полные гнева, вздохи, говорил Монтгомери.        Он выхватил у девушки свой рюкзак и быстрым шагом поспешил вдоль по коридору.        — Эй, Тодд! — Смит, стараясь сдержать подступивший ком слез, поспешила за ним, — прости меня, ну!        Она попыталась схватить его за руку, но тот грубо отдернул локоть, а затем остановился и печально выдохнул, когда, обернувшись, заметил, что его подруга вот-вот расплачется:       — Ты меня прости, — видно было, что гнев все еще бурлил внутри парня и тот старательно его сдерживал, — я не имел права вызверяться на тебе. Ты, ведь, ни в чем не виновата. Это я предложил помощь.        — И все таки…        — И все-таки пошло оно все в жопу, — уже чуть жизнерадостнее сказал Монтгомери, перебивая подругу, — зато у нас будет больше времени на то, чтобы починить корабль. Пойдем.        Смит облегченно вздохнула и взяла парня под руку, чтобы успевать за его быстрым темпом шага. Правда рано она вздыхала. Стоило горе-ученикам переступить порог школы, как во дворе их сразу же словила королевская свита.        — А я уж было хотела тебя пригласить на тусовку для нашей команды в честь скорого выступления, — словно змея, что обмотала пару колец вокруг шеи, зашипела Шерил, — но раз ты с лузерами под ручку гуляешь, значит, мне придется пересмотреть список гостей.        Эмбер, то ли от испуга, то ли от удивления, сильнее схватилась за парня и вжалась в него плотнее. Она окинула затравленным взглядом обидчицу и парочку людей, что прятались за ее спиной, а затем медленно перевела взгляд на саму Королеву, что стояла по левую руку рядом с ней. Что ж… после того, как их взгляды встретились, Смит окончательно для себя похоронила текущий день.        Сара оставалась спокойной. На удивление спокойной, как для главной задиры в школе. Ее серые глаза отражали вселенскую мерзлоту, такую, что даже в Антарктиде не сыщешь. Разве что, слетаешь в космос без скафандра. Светлые брови опускаются к переносице, когда девушка замечает то, насколько близко ее Эмбер находится рядом с каким-то вонючим гиком. Эти сантиметры близости могут стать фатальными для Смит.        — Больно надо, — взял на себя смелость ответить за подругу Монтгомери, — оставайтесь и дальше гнить в своих розовых картонных стенах. А мы пойдем по настоящему развлекаться, на настоящее человеческое свидание, а не на встречу ради картинки, о которой можно будет рассказать подружкам, — выплюнул Тодд вместе со всем накопившимся отвращением, что собралось в нем за годы обучения.        Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что, возможно сказал лишнего. Прошло несколько секунд, прежде чем он и сам столкнулся с испепеляющим взглядом, что заставил даже такого бойкого, как Монтгомери, понервничать.        — Смит, за мной, — будто непослушную собаку, что давно пора посадить на поводок, строго окликнула Сара, качая при этом головой в сторону школьной площадки.        — Ты серьезно с ней куда-то сейчас пойдешь? — вопросительно глянула на подругу Шерил.        — Устрою ей проверку, — голосом, не терпящим пререканий, произнесла Воннегут, — пройдет – попадет на вечеринку. Может даже дружков своих разрешим взять. Не пройдет… — девушка выдержала многозначительную паузу, качая плечами.        Как бы крепко Тодд не держал подругу, она все равно оказалась в руках Сары, что спешно вела девушку подальше от остальных, к школьной площадке. Весь путь Эмбер пыталась вырваться, но крепкая хватка не позволила ей отстраниться ни на сантиметр.         — Что ты творишь?! — когда они были уже достаточно далеко, чтобы свита не могла их увидеть и услышать, выкрикнула Смит.        — А ты? — холодно парировала Воннегут, заставляя девушку съежиться, — реально идешь на свидание с этим лохом?        — Он не лох…        — Эмбер, — строго произнесла Сара, возвращая Смит в суть вопроса.        — Нет, не идем, — тихо, опустив глаза в пол, ответила девушка.        Секунда, рывок и Эмбер оказывается впечатанной в кирпичную стену. Воннегут даже не нужно прикладывать усилий, чтобы удерживать Смит за болезненную точку горла:       — Ты мне еще врать собралась? — перешла на рык девушка.        Эмбер смотрит ей в глаза и чувствует настоящий страх, что переходит в животный, когда она понимает, что воздух почти кончается. Это не ее Сара, нет. Ее Сара, хотя и любит проявить силу, но запугивать точно не будет, не станет делать больно и, уж тем более, не способна на убийство.        — Я… я не вру… — хрипит Смит, хватаясь за руку, что душит ее. Она пытается отстранить Воннегут от себя, но та лишь сильнее сжимает горло.        — Тогда какого хера он об этом говорит? — девушка лишь на миг ослабевает хватку, чтобы и вовсе не убить Эмбер.       — Не знаю… я не знаю! Может, захотел выпендриться!       — Выпендриться… — выплюнула Сара и подняла Смит за горло выше, вынуждая ее встать на носочки, — за ручку шли.        — Я просто пыталась его догнать, — еле выдавила из себя слова Эмбер.        Воннегут пристально смотрит в глаза девушке, заглядывает в душу и роется в воспоминаниях, чтобы раздобыть правду. Она держит Смит в таком положении еще с полминуты, а затем отпускает и отходит, когда Эмбер сгибается в два раза от того, как сильно у нее потемнело в глазах.        — Будет тебе уроком. Запомнишь, что бегать в этой жизни ни за кем нельзя. Кроме меня, конечно, — девушка делает паузу, а затем присаживается, чтобы быть на одном уровне со Смит. Она берет ее лицо в свои руки и вынуждает поднять голову, чтобы встретиться взглядами, — ты моя, Эмбер. Ясно? И останешься моей до тех пор, пока не окажешься под прицелом. Ну или чего хуже. Помни об этом. 

///

      — Ну что там? — звучал зловещий голос ДОКа – он более не здерживал ехидства, — нашли то, что я просил?        На металлический стол упала увесистая папка. Мистер Смит утвердительно качнул головой и самоуверенно произнес:       — Нашел.