my lovely bones (you make me beautiful)

Sigur Rós — Ég anda

*****

В середине лета Тэхён переезжает в белый дом на скале возле моря. Ничем особо не примечательный. С синей черепицей и синими ставнями на окнах, с маленькой, грязной, разломанной беседкой и небольшим задним двором — сухим и бесплодным скалистым участком треснутой почвы. Здесь растёт чертополох, многолетние маргаритки, астры и упрямые кусты неряшливых чайных роз. Бэнкси нравится играть в этом саду. Носиться со звонким лаем среди сорняков и камней за пчёлами, яркими бабочками и лёгким ветром. Тэхён думает, что, возможно, к осени расчистит здесь всё.

*****

У него дома много костей. Белых, гладких костей чьих-то питомцев. Больше всего — собак и кошек, пустотелых косточек попугаев и канареек. Обычно их присылают ему по почте, в небольших, плотно запакованных коричневой бумагой посылках. Иногда хозяева прикрепляют к костям записки, в которых рассказывают свои трогательные и милые истории. Тэхён хранит их в нижнем ящике стола и никогда не перечитывает. Все они наполнены сожалением и лёгкой тоской, и порой её становится слишком много даже для него. Иногда ему присылают кости оленя, клыки волка или зубы кашалота. Он обрабатывает их, склеивает, красит, украшает причудливой резьбой и гравировкой из чернил. Делает из них вещи. Небольшие кулоны, серьги, браслеты и фигурки. Маленькие сувениры, которые он отсылает обратно и получает за это неплохие деньги. Кто-то называет его занятие странным или даже мерзким. Многие боятся прикоснуться к костям. Прикоснуться к смерти. Тэхён не боится. Он любит кости и любит свои маленькие вещи.

*****

В один из дней он находит кости самостоятельно. Обычно они с Бэнкси гуляют по мощёной камнем набережной рядом со старым маяком или взбираются по скалистыми склонам, затянутым тёмно-зелёным жилистым ковром из плюща. Сегодня они выбираются на самую окраину их небольшого сонного городка. Здесь никто не живёт и даже извилистая тропинка, которой они идут по холму, давно заросла и всеми забылась. Они находят руины — беспорядочные обломки обожжённых и сваленных в кучу крошащихся камней, — и целый пустырь высоких, мягко покачивающихся на тонких стеблях алых маков. Бэнкси настораживается, ловит своим острым обонянием дующий с моря солёный ветер, поднимает уши, словно кто-то говорит с ним и срывается с места прямиком в густые заросли цветов. — Эй, Бэнкси, — зовёт Тэхён, не покидая тропинку. — Бэнкс! Мальчик, ко мне! Ему отвечает тишина, шёпот маков и бесконечно гудящее где-то внизу крушение яростных волн о скалы. Тэхён зовёт снова, вглядываясь в окроплённое красным поле. Над его головой светит полуденное солнце, заливая всё вокруг дрожащим и сверкающим маревом зелёного и голубого оттенка. Шумит морской ветер, пролетая над нежными бутонами, и мягко касается его волос, ласково раскидывая тёмные пряди. — Бэнкси? Он делает аккуратные шаги, но даже от них хрупкие стебли ломаются под его ногами, лепестки сминаются, раздавленные незрелые коробочки истекают млечным соком. Бэнкси копает яму. Усердно роет передними лапами, разрывает траву и разбрасывает клочья сухой земли. — Эй, Бэнкс, пойдём, — зовёт Тэхён. Пёс не слушает его, отбрасывает камни и отпавшие алые лепестки, чихает и фыркает от попавшей в нос почвы. — Что там у тебя? Тэхён опирается коленями о траву и зарывается пальцами в сухую, как песок, тёплую землю. Он находит их в небольшом холщовом мешочке, зашнурованном простой бечёвкой. Кости белые, чистые и их довольно много. Они гладкие и красивые. И забытые. Бэнкси нюхает траву и смотрит на него своими блестящими карими глазами. Тэхён смахивает с пальцев и ногтей грязь и поднимается с колен. И он забирает кости домой.

*****

Он раскладывает их на столе, на бархатистой подстилке, словно какие-то драгоценности. Словно самые прекрасные и редкие жемчужины. Они большие, чтобы Тэхён мог решить, что они принадлежат собаке, и маленькие, чтобы быть костями телёнка. Он долго рассматривает их, исследует, знакомится. Чудесные изящные косточки. Великолепные. Несчастные. Несправедливо брошенные и захороненные кем-то на пустыре без какой-либо красоты и почестей. Тэхёну нужны его фрезы и немного воображения. Он выбирает самые лучшие кости и он очень аккуратен и нежен с ними, словно с детьми. Он шлифует, точит, режет множеством своих фрез, скребков и ножей. Снимает слой за слоем, сдувает костную пыль и делает прекрасные кости ещё прекраснее. Под его пальцами распускаются миниатюрные бутоны незабудок и орхидей, соцветия примулы и черноглазые маки. Он тщательно собирает их в букеты, сплетает лозами вместе, покрывает тончайшим узором. Мёртвые вещи оживают. Маленькие кости превращаются в цветы. Для Тэхёна эти работы кажутся самыми красивыми, которые он когда-либо делал.

*****

Он замечает на себе чей-то взгляд через мутные стекла окон своего дома. Видит лицо в отражении в зеркале, в лужах на гравиевой дорожке после прошедшего летнего дождя, в линзах собственных очков. Мелькнувший яркий солнечный проблеск. Едва заметная прозрачная тень. Он не пугается, а просто ждёт. Ждёт, когда его застенчивый гость наконец подойдёт к нему.

*****

В этом городе все рестораны подают морепродукты и свежие устрицы. Один из таких принадлежит Субину. Он небольшой, белый и похож на летнюю прогулочную яхту. Здесь на стене висит настоящий корабельный штурвал, его хозяин ходит в тельняшке, а тончайшие занавески раздуваются ветром, словно паруса или выцветшие знамёна. Тэхёну он нравится и он наведывается сюда время от времени. Субин всегда с удовольствием угощает его мятным лимонадом, шутит несмешные шутки и смеётся над ними, как дельфин. — Не знаете, что было на месте пустыря на холме? — спрашивает Тэхён однажды у него и ещё одного парня — постоянного посетителя ресторана, который ненавидит морепродукты, и которого зовут Бомгю. — Где? — спрашивает Бомгю. Он занят, избавляясь от креветок и мидий в своём салате, поэтому даже не поднимает головы. — Где много маков растёт. Субин пожимает плечами. Бомгю тоже. — Вроде школа, — говорит Субин. — А может детский дом. Там уже давно ничего не осталось. — А что случилось? — Пожар. Тэхён чувствует знакомый взгляд на себе, направленный через распахнутые настежь французские окна ресторана, но игнорирует его. — В ратуше есть архив, — подсказывает Бомгю. — Может, там найдёшь чего. Тэхён кивает и благодарит их. Сегодня посетителей не так много, поэтому Субин приносит им эклеры и сдобные рожки с шоколадным кремом. Несмотря на сезон, туристы в их городок почти не приезжают. — А что там? — спрашивает Бомгю и в его глазах даже можно увидеть интерес. — Что ты нашёл на холме? — Ничего, — торопливо отвечает Тэхён. — Ничего особенного. Он никому не рассказывает о найденных костях. Никому и не расскажет.

*****

Днём позже Тэхён занят в своём саду. Он ремонтирует беседку, прибивает недостающие доски, моет их и красит. Он выбирает синюю краску, чтобы беседка сочеталась с черепицей его дома и ставнями. Жаркий полдень и душное благоухание изнурённых солнцем роз окружает его. Треск неугомонных цикад в траве оглушает. И даже Бэнкси, вывалив на бок язык, утомлённо лежит в тени дома, тяжело дыша и иногда поскуливая. Тэхён останавливается ненадолго, устало вздыхая, и вытирает пот со лба, мечтая о стакане лимонада, который обычно подаёт в своём ресторане Субин. Лёгкий ветер нежно касается его обнажённой и влажной кожи на шее, вызывая целую волну мурашек. — Что ты делаешь? — спрашивает у него кто-то. Он оборачивается и видит перед собой мальчика. Он стоит прямо позади него, подойдя абсолютно бесшумно. Высокий и гибкий и хрупкий. С сияющей бледной кожей и любопытными карими глазами. — Ремонтирую беседку, — отвечает Тэхён спокойно. Он не удивлён, но чувствует облегчение от того, что подглядывающий за ним последние несколько дней мальчик наконец-то заявляет о себе. — Зачем? — Чтобы можно было спрятаться в ней от солнца или дождя. Мальчик задумчиво осматривается, глядит на безоблачное голубое небо и палящее на них сверху солнце, не пытаясь даже зажмуриться, либо приложить ладонь козырьком, чтобы создать тень. — Мне нравится солнце, — говорит он, чуть помедлив, и снова смотрит на Тэхёна. — И дождь. Зачем от них прятаться? Тэхён усмехается, щурится из-за яркого света. — Из-за дождя можно заболеть. Мальчик вопросительно смотрит на него, наклоняя голову набок, словно не понимая о чём он говорит. Он одет в потрёпанный коричневый свитер и короткие шорты. На его коленках грязь, обрывки свежей травы и красные воспалённые царапины. Пушистые тёмные волосы лежат на его лбу непослушными волнами. — Как тебя зовут? — спрашивает он. — Тэхён. Мальчик улыбается и его мягкая улыбка похожа на самый солнечный день лета, на только что распустившийся цветок и на тихое ласковое море. — Мне нравится твоё имя, — говорит он и Тэхён вдруг чувствует, как что-то счастливо тянет в районе его груди. — Меня зовут Кай.

*****

Каю нравится, кажется, всё на свете и он постоянно говорит об этом и рассказывает Тэхёну, нарушая его привычную тишину. Ему нравится его дом с синей черепицей и его маленький неухоженный сад. Ему нравится свежий запах чайных роз и вид на красно-оранжевый закат, который открывается по вечерам из окон. Ему нравится сладкий вкус спелой клубники, которую однажды из города приносит Тэхён, и десерты из ресторана Субина. Ему нравятся стрекочущие цикады и то, как красиво, словно кристаллы, сверкают капли дождя на колючках чертополоха. Ему нравятся собаки и, конечно, ему нравится Бэнкси, а Бэнкси, кажется, нравится Кай. Ему нравятся детские песни и иногда он мычит их себе под нос. Ещё ему нравятся пингвины, хоть он их никогда не видел в живую, а только на картинке в книге, и мягкие игрушки, даже самые неказистые, с оторванными лапами и пуговицами вместо глаз. — Мне нравятся твои вещи, — говорит он однажды, рассматривая маленькие фигурки, резные украшения и ещё нетронутые кости. — Как ты их делаешь? — В основном фрезами, — пожимает плечами Тэхён. — Вот эти рисунки — иглой и чернилами. Как тату. — Покажешь? — спрашивает мальчик. В его глазах любопытства больше, чем у детей, и Тэхён не может ему отказать. Он позволяет Каю выбрать кости и подобраться ближе, пока работает, и чувствует радость и удовлетворение от восхищённого взгляда направленного на него. — Ты делаешь их такими красивыми, — шепчет едва слышно мальчик. Тэхён смотрит на него, на его мягкие черты лица, на маленькую аккуратную горбинку на носу, россыпь очаровательных родинок. Он думает, что на самом деле есть вещи намного красивее его костей.

*****

Незаметно Кай становится частью его повседневной жизни. Он будит его по утрам, врываясь с ветром в дом, и кормит вместе с ним Бэнкси. Бездельничает рядом, пока Тэхён занят костями, и иногда поливает солёной водой его неухоженные сорняки. Его звонкий смех разносится над всем садом и он всё время говорит, говорит, говорит. Словно боится, что не успеет, упустит, не скажет. Тэхён совсем не против. Он рад ему. Тэхён хороший слушатель и он слушает. Слушает. И он слышит.

*****

В старых архивных записях в городской ратуше нет ни одного упоминания о сгоревшей школе или детском доме. Ни одной газетной вырезки, ни одной черно-белой фотографии. В записях о рождаемости и смертях нет ни одного мальчика рождённого с именем Кай.

*****

— Кай — Супермен! — кричит мальчик, накинув на плечи шерстяной плед, и бежит по влажному песку, утопая в нём голыми пятками. Плед развивается за ним, как настоящий плащ супергероя, и Бэнкси со звонким лаем бежит следом, пытаясь ухватиться зубами за пушистый край. Тэхёну хочется смеяться и он смеётся, громко, не сдержанно, запрокидывая голову, совсем как в детстве. Он очарователен. Его мальчик очарователен. В своём свободолюбии, в своей искренней невинности, в восхищении, с которым находит выброшенную морем на пляж несчастную медузу и озабочено тыкает в неё просоленной палкой. Просто прекрасен. У Тэхёна сердце начинает биться быстрее, когда Кай, набегавшись и истратив всю свою энергию, устало прижимается к нему, укладывая голову на плечо, и укрывает их пледом. Мягкие волосы щекочут ему щёку, а влажные ладони холодные на его коже. От мальчика пахнет солёным морем и свежим ветром. Карманы его шорт полны маленьких перламутровых ракушек, обнажённые коленки покрыты прилипшим жёлтым песком. — Где твои друзья? — спрашивает его Тэхён. Мальчик заметно вздрагивает и замирает. Он молчит пару мгновений, вглядываясь в серебристое предштормовое море и свинцовые облака, нависшие над ним. — У меня их нет, — отвечает он. Его голос тихий, почти сливается с шумом накатывающих волн и свистом ветра. — А у тебя? — У меня есть Бэнкс, — говорит Тэхён. — И кости. И ты — хочется добавить ему, но он не решается.

*****

— Ты стал приходить реже, — замечает как-то Субин, упаковывая в белоснежную коробку несколько десертов в виде рыбок, покрытых ягодным кремом. — У тебя кто-то появился? Бомгю отвлекается от вытаскивания розоватых щупалец осьминога из своей пасты — Субин не оставляет попыток накормить его морепродуктами, — и многозначительно смотрит на Тэхёна. — Это правда? — звонким голосом спрашивает он. Тэхён смущённо пожимает плечами, не говоря ни «да», ни «нет». Его мальчик — это его тайна. Он чувствует, что ему не хочется ей ни с кем делиться. — Просто занят, — неопределённо отвечает он. — Тут, там. Они ему не верят, но для Тэхёна это совершенно не важно. Он забирает десерты и уходит быстрее, чем они успевают у него что-нибудь ещё спросить, но едва Тэхён отходит от ресторана, как его догоняет Бомгю. — Подожди, — кричит он и, поравнявшись, идёт с ним одной гравиевой дорогой, не говоря ни слова. Тэхён думает, что Бомгю таким образом уже дойдёт до его дома, но тот останавливается на ближайшем перекрёстке и его рука хватает его за запястье, не давая уйти. — Ты, кстати, нашёл, что искал? — спрашивает он. — Ну, про тот пустырь на холме? — Нет, в архиве ничего нет, — качает головой Тэхён, а Бомгю задумывается на пару минут, после чего прощается и, свернув на совершенно другую дорожку, удаляется, насвистывая ветру какую-то популярную мелодию.

*****

Тэхён заканчивает ремонтировать беседку и теперь они с Каем практически всё время проводят в ней. Они приносят туда футоны и пледы и множество маленьких подушек, уютно укладывая их прямо на деревянный пол. Тэхён вешает на балки жёлтые лампочки, и по вечерам в его саду наступает действительно волшебная атмосфера. Он думает, что никогда прежде и никогда в будущем это место не будет выглядеть настолько красивым, словно его мальчик одним только своим присутствием делает всё вокруг прекрасным и живым. В один из вечеров они лежат под пледами в беседке и Бэнкси тоже лежит здесь, у их ног. Идёт дождь. Не ливень, но достаточно сильный, с длинными тяжёлыми каплями, прибивающий траву и цветы к пересохшей земле. Кай кладёт голову на грудь Тэхёна, распластываясь на нём, как скат на песке. На их запястьях у обоих браслеты из тех ракушек, которые они принесли тогда с пляжа. Тэхён хорошо постарался, чтобы сделать из них чудесные украшения. Здесь безопасно, спокойно, мирно и уютно. Шум дождя огораживает их ото всех. Им кажется, что за пределами их сада ничего больше нет. — О чём ты думаешь? — спрашивает его мальчик. У Тэхёна глаза закрыты и он открывает их, чтобы посмотреть на него, но перед его взглядом только немного лохматая макушка. — Ни о чём. — Ты врёшь, — тут же упрекает его Кай и Тэхён усмехается. — О тебе, — признаётся он. Мальчик цокает языком и тычет пальцем в его бок. Тэхён уверен, что он краснеет и ему даже не нужно заглядывать в его лицо, чтобы знать об этом. — А ты о чём думаешь? — в свою очередь спрашивает он. Кай молчит некоторое время, и стук дождевых капель по крыше беседки наполняет их тишину, а потом он медленно поднимается, отбрасывая плед, и выходит из беседки под дождь. Его одежда почти мгновенно промокает, как и его волосы. Его голые белые ступни скользят по мокрой траве, наступают в лужи и чёрную грязь. Он останавливается посреди лужайки, посреди поникших цветов и чертополоха, и поднимает лицо к небу. — Я думаю, — говорит он, — как же, на самом деле, приятно чувствовать дождь. Он оборачивается, смотря на Тэхёна. Мягкий желтоватый свет отражается от его влажной бледной кожи и сверкает в тёмных глазах, словно вечные звезды. — И чувствовать тебя. Он замирает, а Тэхён идёт к нему и останавливается напротив. Ему кажется, что ничего прекраснее в жизни он не видел. Капли воды с его волос и ресниц стекают по носу, падают с щёк. Совсем как слёзы. — Ты можешь заболеть, — напоминает про его слова Кай. Тэхён улыбается и наклоняется к нему, аккуратно и достаточно близко. Его пальцы скользят по его талии и по спине, притягивают ближе. — Это не важно, — говорит он и ловит губами прохладные капли на гладких губах своего мальчика.

*****

Тэхёну кажется, что поцелуи с Каем на вкус, как самые лучшие десерты в ресторане Субина. Он прижимает мальчика к простыням на собственной постели, неспешно целует его шею, ключицы и плоскую грудь. Проводит дрожащими кончиками пальцев по ледяной коже, по беспокойно вздымающимся рёбрам. Белое тело практически мерцает в приглушённом свете и тёплые поцелуи расцветают алыми маками на нём. Его мальчик смеётся, рвано вздыхает, хнычет. Его ладони судорожно ласкают плечи, шею. Вплетают пальцы в тёмные волосы на затылке. Их движение до невозможности тесное, дыхание обоих тяжёлое. Его мальчик так просто отдаёт свою любовь, так щедро делится ей. Добровольно вкладывает свое сердечко в чужие ладони. Предлагает. Вверяет. Тэхён почти задыхается от того, как его мальчик выглядит под ним, как красиво, смущённо, туманно смотрит на него в ответ, с влагой в уголках глаз. Это выглядит, как самая заветная и невероятная мечта. Священное, желанное зрелище. Он любуется им, а потом сладко и тягуче целует. И снова. Снова. Снова.

*****

— Где ты их нашёл? — спрашивает Кай однажды. У него в руках собранные Тэхёном букеты из незабудок и орхидей, тончайшая белая кость, его маленькие драгоценности. Он рассматривает их. Аккуратно вертит и гладит. Тихо и нежно, словно убаюкивая. — В невероятном месте, — говорит Тэхён. Он подходит к своему мальчику. Кладёт подбородок на его плечо и обнимает ладонями за талию. — На холме, где растёт множество маков.

*****

Кай просит отвести его на этот холм, и Тэхён не отказывает. Он никогда не отказывает своему мальчику. Сильный восточный ветер дует им в спину, пока они идут по заросшей, заброшенной тропинке, отчаянно бросает пряди волос в лицо, развивает, словно флаги, их одежду. Руины всё ещё там, обожжённые и забытые. Никому не нужные. Только маки склоняются к ним, прижимаются, касаются черных камней своими алыми нежными лепестками. Камень крошится и растения прорастают. Мало кто из живых бывает здесь. Мало кто будет. Тэхён крепко сжимает ладонь своего мальчика. Он чувствует её холод и сильную дрожь. Он оборачивается к нему и видит под его тёмной чёлкой блестящие дорожки от слёз. — Кай? — зовёт он, но его мальчик словно не слышит. У него из горла вырывается странный звук, то ли полузадушенный крик, то ли всхлип, то ли что-то ещё. Он трясёт головой, рвано и резко. Обхватывает её руками и дёргает пальцами волосы. — Я вас слышу, слышу, — шепчет Кай. Его сотрясает крупная дрожь, почти конвульсии, а потом он кричит: — Я вас слышу! Ветер проносит его крик над маковым полем, над вспыхивающими красным бутонами, руинами, морем. Цветы дрожат. Кивают. Стонут. Сердце Тэхёна разбивается, когда он видит, как его мальчик сгибается, опускается коленями на землю. Он едва успевает его поймать, прижимая к себе. Лёгкий, как пёрышко, и такой же хрупкий. Кай оседает в его объятиях, вжимаясь лицом в плечо и слегка подрагивая. И он снова плачет, шепчет, молит, с чувством невероятной тоски, сильной, терзающей, мучающей.

*****

Какая-то его часть ноет тупой, безостановочной болью. Они лежат в тишине, почти неподвижно. Проходят часы, а может быть дни, или даже годы, но за окнами всё так же темно. Тэхён прижимает мальчика к себе, худого, бледного, до неприличия хрупкого, что кажется, что он рассыпется на осколки при малейшем прикосновении, и его движения медленные и осторожные. Кожа на щеках его мальчика влажно блестит, тёмные волосы вьются у основания шеи. Он давно уже не плачет. Он дрожит и глотает воздух жадно, жадно, словно боится не успеть им надышаться. — Я… я слышал их, — наконец прерывает он их молчание. Его сломанный голос глух и тих. В его сломанном голосе столько усталой обреченной печали, что становится физически больно. — Они кричат. И плачут… Он делает глубокий вдох. — И им страшно. Тэхён перебирает его волосы, заправляет длинную чёлку за ухо. — Кому? — спрашивает он. Кай оборачивается и смотрит на него. В его глазах бесконечная бездна из тоски и боли. — Костям. На следующее утро Кай пропадает.

*****

Его мальчика нет целый день. И следующий тоже. И следующий.

*****

На третий день его навещает Бомгю. Тэхён занят своим садом и его руки истекают кровью, когда он вырывает упрямые заросли чертополоха. Он должен чувствовать от этого боль, но у него не получается. — Совсем дурак? — спрашивает у него Бомгю, наклеивая очередной кусочек пластыря на израненные ладони и на исколотые колючками пальцы. Тэхён молчит, сидит неподвижно, как призрак, как тень самого себя, и равнодушно смотрит на свои несчастные искалеченные руки. Всё это так бессмысленно. Его мальчика нет, и его отсутствие, словно нехватка необходимого воздуха. Словно тёмная, засасывающая глубина. Кровоточащая и гноящаяся рана привязанности, которая неумолимо подкрадывается к сердцу. Он звал его. Кричал, просил и умолял. Сидел в саду, в беседке, на маковом поле. Бесполезно. — Зачем ты пришёл? — спрашивает он. Его голос глухой и бесцветный. Ни грамма интереса, либо души. Бомгю смотрит на него, долго, будто изучает, а после вздыхает и достаёт из-под свитера довольно старую и тонкую тетрадь. — Помнишь, ты искал что-нибудь о том месте на холме? — говорит он, задумчиво смотря на тетрадь. Тэхён не отвечает ему. Он давно уже ничего не искал. Ему это было не нужно. Он надеялся, что мальчик сам расскажет. Но он молчал. И в его молчании было слишком много всего. — Я нашёл одного старика, — продолжает Бомгю. — Он рассказал, что это был интернат, и он какое-то время жил там. Я не уверен, но, кажется, в этом месте происходили не очень хорошие вещи, поэтому в архивах ничего нет. Бомгю протягивает тетрадь. Она обожжённая с краев и пачкает чёрной сажей пальцы. Хранит кошмары о всепоглощающем пламени. Что-то застревает у Тэхёна в горле. Ему кажется, что он чувствует запах дыма. — Он сказал, что нашёл это на месте пожара. Какие-то списки. Возможно детей, которые там были. Бомгю пожимает плечами, негромко хлопает в ладоши и зовёт Бэнкси, чтобы поиграть. Тэхён листает страницы и его израненные руки слегка подрагивают. Сухие строчки и столбцы. Размазанные, выцветшие чернила. Имена и даты. Тонкие протянутые нити из мира мертвецов в мир живых. Беспокойные, страдающие души. В этих строчках его мальчику навечно семнадцать. Навечно юный, сияющий. Навечно прекрасный.

*****

Наступает вечер и короткий мимолетный час огненно-красного заката. Тэхён наконец чувствует чьё-то постороннее присутствие и поворачивается. Кай стоит в цветах, мягко улыбаясь ему, и рядом с ним стоит другой мальчик. Он выглядит старше и серьёзнее, и его лицо, хоть и расслабленное, всё равно кажется сердитым. — Прости, — говорит Кай и его ладони на щеках Тэхёна всё такие же холодные и нежные, как лепестки. От его прикосновений приходит спокойствие. — Я думал, что ты ушёл навсегда. Кай улыбается и его улыбка выглядит грустной. Оранжевые закатные всполохи горят на его лице. — Я уйду. Ты знаешь. Он поворачивается и Тэхён видит, как он ловит взгляд того мальчика и как лёгкий румянец проступает на его щеках. — Я должен уйти. — Почему тогда сейчас вернулся? Кай смотрит на него. Пронзительно нежно, с тоской и любовью. — Потому что я благодарен тебе, — говорит он. — Ты сделал меня красивым. Маленькие изящные драгоценности. Скульптуры из хрупких белых костей. Всеми забытые и ненужные. Вновь пришедшие к жизни. Прямо как его мальчик. — Кости, — говорит Кай. — Позаботься о костях. Его мальчик целует его, и он чувствует вкус дождя, и печаль, и свободу, и… любовь, любовь, любовь… И он отпускает его.

*****

В этот день Тэхён лежит на сырой траве на холме. И головокружительно голубое небо над ним. И маки гипнотизирующе покачиваются вокруг него. Голубой купол, обрамлённый зелеными стеблями. Тьма летней жары неумолимо ползет по каменистой земле. Море шумит, поёт, укачивает. Мало кто из живых бывает здесь. Мало кто будет. Но было что-то другое. Что-то призванное и воскресшее на этой земле. У Тэхёна много работы и вечность впереди. Много маленьких прекрасных церемоний. И он целый день копает и достаёт их из-под земли. Одни за другими. Всеми забытые. Одинокие. Прекрасные. Милые, любимые кости.