Покажи мне свои волосы

Аквапарк за городом жил своей вечерней жизнью. Искусственные волны с шумом разбивались о бортики бассейна, детский визг смешивался с гулкой музыкой из колонок, а запах хлорки стоял такой плотный, что его можно было резать ножом. Народу уже заметно поубавилось — семьи с детьми разъезжались по домам, оставляя аквапарк в распоряжении редких взрослых посетителей. Она появилась на краю чаши ровно в восемнадцать часов. Как по расписанию. Соня. Она шла медленно, переваливаясь с ноги на ногу, и каждый шаг отдавался лёгкой дрожью в её огромных бёдрах. На ней был чёрный открытый купальник — лиф едва справлялся с тяжестью её груди, а трусы больше походили на треугольник, чем на полноценное бельё. Ткань впивалась в неё везде, создавая аппетитные валики на боках и ягодицах. Её кожа была бледной, почти молочной, но отливала здоровым румянцем — результат долгого лежания под лампами в солярии, куда она ходила раз в неделю, потому что «так надо». Она была красива той тяжёлой, чувственной красотой, от которой невозможно отвести взгляд. Её лицо с пухлыми щеками и небольшим вторым подбородком выглядело по-детски мягким, а голубые глаза смотрели из-под длинных светлых ресниц с ленивой полуулыбкой. Но главное — её тело. Оно было огромным, но гладким, как налитый кремом шар. Никаких острых углов, никаких костей, которые можно было бы нащупать под слоем мягкой плоти. Всё было округлым, текучим, податливым. Она была крашеной блондинкой — пепельной, почти платиновой, с аккуратными корнями, которые уже отрасли на добрый палец и выдавали её натуральный тёмно-русый цвет. Но она не спешила их красить. Ей нравился этот контраст. Она считала его «изюминкой», хотя на самом деле ей просто было лень заморачиваться с салоном два раза в месяц. Соня дошла до лестницы, ведущей в бассейн, и остановилась. Она постояла несколько секунд, глядя на воду, а потом медленно, с нарочитой тяжестью, начала спускаться. Её огромные ягодицы колыхались при каждом шаге, трусы врезались в плоть, и казалось, что они вот-вот лопнут по швам. Когда её нога коснулась воды, она вздохнула — с облегчением, как будто наконец-то оказалась там, где должна быть. Она вошла в воду по грудь и замерла. Волны от её погружения разбежались по всему бассейну, и несколько парней у бортика обернулись. Соня этого не заметила — или сделала вид, что не заметила. Она просто стояла, держась за поручень, и ощущала, как вода обтекает её тело, как она приподнимает её тяжесть, делая движения лёгкими и плавными. Она действительно плавала. Ну, как плавала. Минуты три она смешно болтала ногами, держась за бортик, потом набрала воздуха и поплыла брассом. Её огромный зад вынырнул на поверхность, мокрые ягодицы засияли на свету, и Соня, не сбавляя темпа, проплыла метра четыре. Потом остановилась, тяжело дыша, и поняла, что на сегодня хватит. Она вылезла из воды по той же лестнице — и это было зрелище, которое любой мужчина запомнил бы на всю жизнь. Вода ручьями стекала по её гладкой коже, капли сбегали по складкам живота, по внутренней стороне бёдер, стекали в трусы, делая их почти прозрачными. Через влажную ткань отчётливо проступала тёмная щетина — густая, курчавая, неприкрытая. Соня не брилась. Нигде. Подмышки были такими же тёмными, влажными от пота и воды, и она даже не пыталась их прикрыть — просто шла, не обращая внимания на взгляды. Слава увидел её в тот момент, когда она выходила из воды. Он сидел на трибуне с тремя друзьями, пил томатный сок и скучал. Компания обсуждала новый кинофильм, но Слава не слушал. Он смотрел на неё. На то, как вода стекает по её огромным бёдрам, как они колышутся при каждом шаге, как мокрый купальник облепляет каждую выпуклость. — Эй, ты чего уставился? — толкнул Славу друг. — Там... — Слава не договорил. Он просто показал глазами на Соню, которая в этот момент отжимала свои светлые волосы на краю бассейна. Друзья засмеялись. — Ого, вот это задница! И тебе такое нравится? Слава не ответил. Он смотрел, как Соня небрежно бросила мокрое полотенце на плечо и медленно, лениво, переваливаясь с ноги на ногу, двинулась в сторону душевых. Её зад был настолько большим, что трусы почти полностью исчезли между ягодицами, и казалось, что она идёт практически голой. — Слушай, — сказал Слава, поднимаясь с места, — я сейчас вернусь. — Ты куда? — Подышать, — нелепо отмазался Слава. Он пошёл за ней. Соня не спешила. Она дошла до душевых, встала под тёплую воду и просто стояла, позволяя струям стекать по её телу. Она была абсолютно расслаблена — её голова была запрокинута, глаза закрыты, а руки безвольно висели по бокам. Её животик выступал вперёд, грудь тяжело давила на него, а тёмные волосы под мышками намокли и прилипли к коже. Слава остановился у входа. Он просто смотрел. Не двигаясь, не дыша. Он видел, как вода течёт по её гладкой, налитой коже, как стекает в складки живота, как скапливается в ложбинке между ног. Он видел, как влажные трусы прилипли к её лобку, и сквозь ткань проглядывали тёмные жёсткие завитки. У него перехватило дыхание. Соня открыла глаза. Она увидела его в отражении мокрой плитки и медленно, лениво, повернула голову. Она посмотрела на него не удивлённо, а скорее с интересом — как на что-то неожиданное, но приятное. И улыбнулась. Той самой улыбкой — игривой, чуть смущённой, но приглашающей. Она выключила воду, вышла из душа и встала перед ним. Мокрая, горячая, тяжёлая. — Что, потерялся? — спросила она тихо, с ленцой в голосе. — Да нет, — ответил Слава. — Просто... ты красивая. Она хмыкнула. — Я знаю. Её глаза блеснули, и она облизнула губы. Она не стеснялась. Она знала, сколько она весит, знала, как выглядит, и ей это нравилось. Нравилось смотреть, как он сглатывает, как его глаза бегают по её телу, как он пытается скрыть своё возбуждение. — Хочешь пойти со мной в сауну? — спросила она. — Я люблю сауну. Там жарко... Тебе тоже понравится. Слава кивнул, не в силах выговорить ни слова. Соня улыбнулась шире, развернулась и пошла. Она знала, что он идёт за ней. Она слышала его шаги, чувствовала его взгляд на своих ягодицах. Она шла медленно, нарочно переваливаясь, и улыбалась себе под нос. Сауна была маленькой — на четыре человека, с деревянными полками и горячими камнями в углу. Сейчас она была пуста. Соня толкнула дверь и вошла внутрь, сразу почувствовав, как горячий сухой воздух окутал её тело. Она вздохнула полной грудью и с наслаждением выдохнула. Она села на нижнюю полку. Дерево под ней скрипнуло, прогнувшись под её весом, но выдержало. Соня откинулась на стенку и развела ноги в стороны, занимая всё возможное пространство. Её огромные бёдра расплылись по дереву, как два шара, и она положила руки на живот, поглаживая его круговыми движениями. Слава зашёл следом. Он прикрыл за собой дверь и остановился, не зная, куда сесть. — Садись рядом, — сказала Соня лениво. — Чего ты как вкопанный? Он сел. Бок о бок. Расстояние между ними было меньше ладони, и он чувствовал жар, исходящий от её тела. Она была горячей — от сауны, от пота, от близости. Соня повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — Ты когда-нибудь был с такой, как я? — спросила она, не разрывая зрительного контакта. — С такой? — переспросил он. — С толстой. С большой. Ты хоть понимаешь, сколько я вешу? — Я не знаю. И мне всё равно. — Я и сама не знаю... Но там больше ста тридцати, — сказала Соня спокойно, без капли стеснения. — У меня ширина бёдер почти метр. Мой зад не помещается в автобусное сиденье. А ты всё равно хочешь меня? Слава смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. Он хотел. Так, как никогда в жизни. Соня улыбнулась, увидев его реакцию. Она медленно, с нарочитой неспешностью, завела руки за спину и одним движением расстегнула мокрый лиф. Ткань упала, и её огромная грудь тяжело, с глухим ударом, упала на живот. Соски были тёмные, широкие, уже напрягшиеся от жары и его взгляда. Кожа на груди была гладкой, как шёлк, и блестела от пота. Она убрала руки в стороны, открывая подмышки. Там была тёмная, густая, почти чёрная щетина — жёсткая, влажная, пахнущая потом и горячим женским телом. Соня не прикрывала её. Она знала, что он видит, и ей это нравилось. — Нравится? — спросила она тихо, почти шепотом. Слава кивнул. — Хочешь потрогать? Он протянул руку — к её груди. Он хотел прикоснуться к этой тяжести, к этой мягкости, сжать её в ладонях и почувствовать вес. Он уже почти дотронулся до её тёмного соска, как вдруг Соня мягко, но настойчиво, накрыла его руку своей. — Не сюда, — сказала она игриво. — Я хочу, чтобы ты трогал меня по-другому. Она взяла его ладонь, сжала её в своих пальцах, развернула — и медленно, томно, с лёгкой дрожью в пальцах, потянула её вниз. По своему животу — по гладкой, потной коже, по складке над пупком, по мягкой выпуклости, которая нависала над лобком. Она провела его рукой по самому низу живота, и его пальцы задели твёрдые жёсткие волоски там, где начинались её трусы. А потом она зажала его пальцы между своих бёдер. Резко. Настойчиво. Прямо в ту влажную, горячую складку, где её ноги соединялись с пахом. Через мокрую ткань трусов он чувствовал жар, исходящий оттуда, и чувствовал, как её густые, тёмные волосы колются сквозь влажную ткань. Она сжала его кисть своими мощными бёдрами, зажимая её там, как в капкане. — Вот сюда, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Трогай меня здесь, Слав. Пожалуйста. Я так хочу, чтобы ты меня гладил. Она не командовала. Она просила. Её голос дрожал, и в нём была такая искренняя, такая открытая жажда, что у него всё внутри перевернулось. Слава не потерялся ни на секунду. Он ухмыльнулся, его глаза загорелись азартом, и он наклонился к её уху: — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя трогать, Соня. Я тебя сейчас всю поглажу. Он не стал ждать. Его пальцы сжали её влажное бедро, он почувствовал, как мягкая гладкая кожа поддалась под давлением, как его пальцы утонули в податливой плоти. Он начал гладить её — медленно, уверенно, не прерывая зрительного контакта. Соня застонала. Громко, как девочка, чуть жалобно. Она откинула голову на деревянную стенку, и её глаза закрылись, а губы приоткрылись в коротком, сорвавшемся вздохе. Она развела бёдра шире — насколько позволяло её огромное тело, и её руки, безвольно упавшие по бокам, легли на дерево. Она абсолютно открылась ему. Его пальцы скользили по внутренней стороне её бедра, он нащупал мокрую ткань трусов и медленно, дразняще, провёл пальцами по ней — по самой середине, прямо по той тёмной поросли, которая просвечивала сквозь влажный купальник. Соня вздрогнула и прикусила губу. — Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, Слава... Он понял. Он не стал больше тянуть. Он быстро и ловко запустил пальцы под трусики, стягивая их вниз по её огромным бёдрам. Ткань мокро и неприлично хлюпнула, освобождая путь. И он увидел это. Тёмная, густая, влажная поросль. Курчавая, почти чёрная, на фоне её молочно-бледной кожи. Волосы были жёсткими на вид, тугими завитками, которые блестели от пота и влаги, идущей изнутри. Они росли густо, широким треугольником, и спускались почти до самой киски. Это было контрастно. Дико. По-звериному красиво. Слава не отрывал взгляда. Он провёл пальцами по этим жёстким волосам — они кололись, были горячими и мокрыми, и пахли так, что у него закружилась голова. Запах был терпким — смесь пота, влаги, возбуждения и горячего женского тела. Соня лежала и смотрела на него полузакрытыми глазами. Она не пряталась. Она даже не пыталась прикрыться. Она развела ноги шире, показывая ему всё, позволяя смотреть и трогать сколько угодно. Она прошептала: — Я не бреюсь, Слава. Ты видишь? Ничего. Нигде. Она медленно, лениво подняла руки и завела их за голову, открывая ему тёмные мокрые подмышки. Там тоже была густая жёсткая щетина — такая же тёмная, как и между ног. Она не стеснялась. Она подставляла ему всё своё тело, зная, что он рассматривает каждую складку, каждый волосок. — Ты такой смелый, — сказала она тихо, с мягкой улыбкой. — Ты пришёл за мной в сауну. Ты даже не знаешь меня, а уже готов меня гладить. Ты не боишься меня? — Нет, — ответил он хрипло. — Я хочу тебя. — Тогда трогай меня, — шепнула она, закрывая глаза. — Делай что хочешь. Я разрешаю тебе всё, Слава. И он начал. Он наклонился и поцеловал её внутреннюю сторону бедра — от колена до самой паховой складки, оставляя мокрые следы на её горячей коже. Он целовал каждую складку, каждую ложбинку, каждое место, где её огромные ноги смыкались в мощные валы плоти. Соня стонала и выгибалась ему навстречу, не пытаясь управлять им — она просто наслаждалась. Он добрался до самого центра. До влажных тёмных волос, которые уже намокли от её возбуждения. Он запустил в них пальцы, пробираясь сквозь густые жёсткие завитки, и коснулся её самой сердцевины — горячей, влажной, готовой. Соня вскрикнула и сжала его голову бёдрами, прижимая к себе. — Да... — выдохнула она. — Пожалуйста, Слава... Не останавливайся... Она дрожала. Её огромное тело колыхалось от каждого его движения, её грудь тряслась, живот вздымался и опускался в такт дыханию. Она была абсолютно открыта, абсолютно податлива, абсолютно его. Слава не останавливался. Он наклонялся ниже и целовал её тёмные волосы там, внизу. Он прижимался к ним губами, чувствуя их жёсткость и влажность, чувствуя её жар и запах. Он целовал её в самое сердце, и Соня стонала, не в силах сдерживаться. — Я сейчас... Я сейчас кончу... Слава... Она кончила с тихим, почти жалобным криком, и её тело на несколько секунд замерло, а потом обмякло, превратившись в огромную, влажную, обессиленную массу плоти. Она лежала на деревянной полке, тяжело дыша, и смотрела на него мутным, счастливым взглядом. — Ты... — прошептала она. — Ты просто невероятный. — Это ты невероятная, — ответил он, поднимаясь к ней и нависая над ней. — Я ещё не закончил. Соня улыбнулась и, обхватив его за плечи, притянула к себе. Она обняла его своими огромными руками, прижимая его лицо к своей мокрой груди, и прошептала ему в самое ухо: — Делай всё, что хочешь, Слава. Всё, что ты хочешь. Я твоя. И он взял её там же, в сауне, на деревянных скрипучих полках. Они двигались в такт, их тела были мокрыми и горячими, воздух был наполнен их стонами и дыханием. Соня была полностью покорной — она позволила ему делать всё, не пытаясь управлять, не пытаясь направлять. Она просто лежала под ним, раздвинув свои огромные ноги, с тёмной порослью на лобке и мокрыми подмышками, которые он целовал, потому что хотел этого сам. Когда он кончил, Соня сжала его в объятиях так сильно, что он едва дышал. — Ты мой герой, — прошептала она. — Ты не боишься меня, и ты дал мне то, что я хотела. Она улыбнулась и погладила его по голове, как ребёнка. — Я хочу есть, — сказала она лениво, не двигаясь с места. — Там есть кафе с булочками. Ты сходишь мне за пирожками, Слав?.. А я пока полежу тут, отдохну. — Конечно, — ответил он, целуя её в тёплую потную щёку. — С корицей или маком? — И то, и другое. И сок. Апельсиновый. Он засмеялся, встал и натянул мокрые шорты. Соня смотрела на него с ленивой улыбкой, поглаживая живот. Она была счастлива. — И Слава, — позвала она его уже у дверей. — Ты не думай, что это был последний раз. Я хочу, чтобы ты знал: мне было хорошо. Очень хорошо. Ты не представляешь, как долго я ждала такого парня. Она подмигнула ему, и он улыбнулся в ответ. — Возвращайся скорее, — добавила она тихо. — Я буду тебя ждать. Слава пришёл с булочками и соком ровно через пятнадцать минут. Соня так и лежала на полке, голая, с влажными волосами и тёмными подмышками, которые она даже не пыталась прикрыть. Она взяла у него пирожок, откусила огромный кусок и зажмурилась от удовольствия. — Вкусно, — промычала она с набитым ртом. — Ммм... Садись, Слава, не стой. Он сел рядом. Она протянула ему булочку, откусанную наполовину, и он доел её, не смущаясь. Она хитро посмотрела на него и сказала: — Теперь ты тоже пробовал мою еду. Значит, ты мой. — Значит, твой, — согласился он. Она подвинулась к нему поближе, положила свою тяжёлую голову ему на плечо и прикрыла глаза. Он смотрел на её огромное тело — на каждую складку, на каждый изгиб, на каждую тёмную поросль, которая так возбуждала его. Он гладил её по животу, по гладкой, как шёлк, коже, и чувствовал, как она тихонько урчит от удовольствия, как мурлыкающий кот. — Слава, — прошептала она через пару минут, не открывая глаз. — А ты будешь ещё ходить в этот аквапарк? — Я здесь работаю, — ответил он. — А ты? — Я всегда хожу. Каждый вторник и четверг. В шесть вечера. — Значит, я буду работать каждый вторник и четверг. Соня улыбнулась и прижалась к нему ещё сильнее. Она обняла его своими мягкими, полными руками, прижимая к своей груди, и прошептала: — Ты такой хороший. Ты мне нравишься. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Её взгляд был серьёзным, даже чуть испуганным — как будто она боялась, что он уйдёт и больше не вернётся. — Слава, — сказала она тихо. — У меня есть к тебе просьба. Только скажи "да". — Что? Она замялась, потупила взгляд и провела пальцем по его груди. Голос её стал тихим и чуть смущённым. — Ты не мог бы попросить меня... ну... не бриться? Я имею в виду, везде. Никогда. Потому что я видела, как ты смотрел... и мне нравится, что тебе нравится. Мне нравится, что я тебя завожу такой. Но я хочу, чтобы ты сам сказал мне это. Чтобы мы так договорились. Она подняла на него глаза — голубые, мягкие, просящие. — Ну пожалуйста, Слава. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я всегда была такой. Лохматой. Что тебе это нравится. Я буду делать это для тебя. Слава смотрел на неё и не мог поверить своему счастью. Он обнял её за плечи, притянул к себе и поцеловал в лоб. — Соня, — сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты никогда не брилась. Нигде. Я хочу, чтобы у тебя были тёмные, жёсткие волосы под мышками и там, внизу. Мне это нравится. Это заводит меня больше всего на свете. Ты слышишь меня? Соня покраснела — даже сквозь краску для волос было видно, как её щёки налились румянцем. Она спрятала лицо у него на груди и засмеялась тихо, счастливо. — Я буду делать это для тебя, Слава. Только для тебя. Она подняла голову и поцеловала его в губы — мягко, влажно, с лёгким прикусом. Потом отстранилась, облизнула губы и улыбнулась своей хитрой, кошачьей улыбкой. — А теперь, — сказала она игриво, — я хочу домой. Мне нужно высохнуть, переодеться и съесть ещё булочку. Ты проводишь меня? — Конечно, — ответил Слава. Он помог ей подняться с полки, держа за руку, и почувствовал, как тяжело её поднимать — она навалилась на него всей своей массой, и он едва устоял на ногах. Она засмеялась, легко и звонко. — Осторожнее, Слава, я тяжёлая. — Я выдержу. Соня взяла его за руку, и они пошли к выходу из сауны. Она шла медленно, переваливаясь с бока на бок, но он не торопился. Он смотрел на её огромные ягодицы, на то, как они колышутся, на то, как влажные трусы всё ещё просвечивают, и думал о том, что эта женщина только что подарила ему один из лучших вечеров в его жизни. У дверей кафе она остановилась. — Слушай, — сказала она, поворачиваясь к нему, — дай мне свой номер. Я буду писать тебе. Мы будем видеться. Каждый вторник и четверг, хорошо? Он протянул ей телефон, и она забила свой номер. Потом она подняла на него глаза и улыбнулась. — Ты даже не представляешь, Слава, как я тебя хочу, — сказала она тихо. — Ты ведь не пропадёшь? Ты будешь звонить мне? — Буду, — ответил он, глядя ей в глаза. — Я никуда не пропаду, Соня. Обещаю. Она притянула его к себе, обняла за шею и прошептала прямо в губы: — Тогда я буду ждать. Приходи во вторник. В шесть. Я буду в бассейне. Она поцеловала его ещё раз — глубоко, горячо, с языком. Потом отстранилась и, игриво подмигнув, зашагала в сторону женской раздевалки. Слава стоял и смотрел, как её огромное тело колышется при каждом шаге, как вода стекает по её гладкой коже, как мокрые светлые волосы касаются плеч. Он смотрел на неё и улыбался. Он знал, что это не последний раз.

***

Через два дня, ровно в шесть вечера, Слава ждал ее в аквапарке. Он уже сидел на трибуне, когда она появилась на краю бассейна — такая же огромная, гладкая, с мокрыми светлыми волосами и тёмной порослью, которая просвечивала сквозь влажные трусы. Она увидела его, улыбнулась и помахала рукой — широко, по-детски, и он помахал ей в ответ. Она не пошла в бассейн. Она пошла прямо к нему, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. — Пришёл, — сказала она, останавливаясь перед ним. — Как я мог не прийти? — Я ждала, — сказала она тихо. — Я всё это время думала о тебе, Слава. Она взяла его за руку и потянула за собой, в сторону саун. — Идём, — прошептала она игриво, наклоняясь к его уху. — Я уже хочу тебя. И я хочу показать тебе кое-что. Она подвела его к двери сауны и, оглянувшись, добавила: — Я не брилась. Нигде. Как ты просил. Иди сюда, я покажу тебе, как я соскучилась по тебе. И она зашла внутрь, а Слава пошёл за ней.