Дай мне знак!!

За следующие несколько дней Габриэль увидел многое. Видел, как Джесси флиртует с женой местного мафиози... Как через час выпрыгивает из окна спальни его дочери прямиком в машину его любовницы. Как удирает от бывших подельников, которых успел облапошить на кругленькую сумму. И как прожигает эти деньги в клубе, а под утро мирно засыпает прямо на тротуаре, используя собственную куртку вместо подушки. С каждым новым днём Габриэль всё чаще ловил себя на одной и той же мысли: «Каким образом этот человек вообще сумел дожить до двадцати пяти лет? » Не выдержав этого безрассудства, Габриэль решил явиться Джесси во сне. Для убедительности он принял образ типичного ангела с церковного витража: расправил огромные белоснежные крылья, выкрутил яркость нимба на полную и даже зажёг в руке пылающий меч. Получилось внушительно. По крайней мере, так казалось самому Габриэлю. Он влетел в его сновидения и возник посреди комнаты в ослепительной вспышке, величественно простёр крылья и заговорил громогласным голосом: — Джесси Вейн! Внемли мне! Я твой ангел-храни… — Фигасе прикол! Мужик!.. Эй! Габриэль осёкся. За долгие тысячелетия его называли всемогущим, чудотворным, светоносным высшим ангелом хранителем Господним. Но простой смертный по имени Джесси Вейн назвал его просто: — Эй, мужик! Алло! Дальний свет вырубай! Я тут сплю вообще-то! Габриэль обомлел. Наглость этого человека перешла все мыслимые границы. Ангел вспыхнул божественным пламенем, озарив комнату яркой вспышкой. Нимб засиял ещё сильнее, огненный меч загудел, а голос прогремел так, что задрожали стены: — ДЖЕССИ ВЕЙН! Я — ГАБРИЭЛЬ, ВЕРХОВНЫЙ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ! ВНЕМЛИ МНЕ! — Воу-воу! Полегче! — Джесси зажал уши ладонями. — Децибелы прикрути! Я же так оглохну! Габриэль сжал кулаки. Пламя на мече опасно взметнулось вверх. Однако спустя несколько секунд он всё же приглушил сияние нимба наполовину и продолжил уже тише: — Джесси, твоё безрассудное поведение ставит под угрозу божественный замысел. Ты должен немедленно прекратить. Я твой ангел-хранитель, и я приказываю тебе… — Ангел-хранитель? Да я даже не католик! Габриэль скрипнул зубами и страдальчески поднял глаза к небу. «Господи, помоги мне». Сверху не последовало ни ответа, ни помощи. — Слушай меня внимательно, — процедил он. — Если ты немедленно не прекратишь вести себя столь безрассудно, тебя постигнет кара небесная! — Не, мужик, я в курсе про райские кущи и сорок девственниц. Не переживай, я туда не собираюсь. А если там ещё и такие голубиные крылышки носить придётся, тогда я тем более пас. Габриэль медленно посмотрел на собственные крылья. Одно из перьев оскорблённо дрогнуло. — Кара небесная, Джесси! — повторил он, для убедительности потрясая пылающим мечом. — Не прекратишь рисковать жизнью — я лично обрушу небеса на твою непутёвую голову. Обещаю! — Да-да, конечно. Джесси лениво махнул на него рукой, перевернулся на другой бок и плотнее закутался в одеяло. — Вот только ты пьяный сон и ничего мне не сделаешь. Единственная кара, которая меня ждёт, — это утреннее похмелье. В комнате повисла тишина. Габриэль посмотрел на пылающий меч. Потом на сияющий нимб. Потом на Джесси, который уже мирно сопел, отвернувшись к стене. Ангел обречённо выдохнул, погасил меч и сложил крылья. Предварительное заключение № 2 : устрашение не подействовало. Подопечный уснул в процессе.

***

На пятый день Габриэль с ужасом осознал, насколько несправедлив был к своим подчинённым. Все эти тысячелетия он лишь снисходительно выслушивал их жалобы на нерадивых смертных, считая, что те попросту плохо выполняют свою работу. Теперь же он был готов с позором вернуться ни с чем, лишь бы больше никогда в жизни не видеть Джесси Вейна. Гордость — грех. Габриэль начал понимать смысл этих слов как никто другой. Когда Джесси в очередной раз исчез в спальне с какой-то девушкой, ангел воспользовался редкой возможностью и поспешно вернулся на Небеса. Там он отыскал своего старого наставника. Тот спокойно сидел на мраморной скамье, задумчиво кормя райских голубей. — Наставник... — М-м? — Боюсь... возникли некоторые затруднения. Старик поднял глаза. — Какие? Габриэль выдержал достойную паузу. Достоинство закончилось первым. — Этот парень сумасшедший! Наставник лишь понимающе кивнул. — Угу. Габриэль нахмурился. — Вы знали? — Конечно. — И всё равно позволили мне стать его хранителем? — Ты был очень уверен в себе. Габриэль виновато отвёл взгляд. — Но ведь ты сам вызвался, — спокойно продолжил наставник. — А теперь хочешь отказаться? — Нет! Ответ прозвучал слишком быстро. — Но и вернуться с провалом я тоже не могу! Я же... — он тяжело вздохнул. — Я же опозорюсь перед собственными подчинёнными. Он нервно заходил из стороны в сторону. — Они будут смотреть на меня точно так же, как я сам смотрел на них. Наставник молча наблюдал. — Они будут припоминать мне каждое слово, сказанное на совещаниях... Габриэль схватился за голову. — Целую вечность! Старик задумчиво погладил седую бороду. — Через это проходят все. — Все? — Все. — Даже Михаил? Наставник усмехнулся. — Особенно Михаил. Габриэль замер. — Правда? — Нет. Нужно же было хоть немного поднять мне настроение. Ахаха… Ангел обречённо прикрыл лицо ладонью. Пока наставник неспешно почёсывал бороду, Габриэль буквально не находил себе места. Он был готов на всё. На всё, лишь бы избежать участи небесного посмешища. Не справиться с обычным смертным... Он! Тот, кто возглавлял небесное воинство в походе против Ада. Тот, чьё имя с содроганием произносили все пернатые создания от одного края Небес до другого... ...споткнулся о лысую обезьяну. И с размаху рухнул лицом в дерьмо. Нет. Что бы ни предложил наставник, он согласится. — Есть один вариант, — наконец произнёс старик. — Но он очень рискованный. — Я согласен! — Ты даже не выслушал. — Наставник... я в отчаянии. — Это я уже заметил. — Я согласен на что угодно. — Всё равно сначала послушай. Габриэль виновато кивнул. — И не перебивай. — Не буду. — Ты уже пообещал это и перебил меня два раза. Ангел тяжело вздохнул. — Простите. Наставник добродушно улыбнулся. — Горячим ты стал за последние несколько столетий. Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Этот человек не умеет хранить собственную жизнь. — ... — Значит, ему нужен кто-то, кто научит его это делать. — Но нам запрещено вмешиваться... Наставник медленно поднял на него взгляд. — А перебивать наставника, напомню, тоже запрещено. — Простите. — Уже лучше. Он сложил руки за спиной. — Спускайся на Землю. Найди человеческое тело. Поселись в нём. Стань другом Джесси. Узнай, почему он так отчаянно ищет смерти...и измени это. Габриэль внимательно слушал, больше не проронив ни слова. — Только есть одно очень важное условие. — Какое? — Ни при каких обстоятельствах не говори ему, кто ты такой. — Почему? — Люди — странные создания. Наставник пожал плечами. — Одни начинают поклоняться. Другие сходят с ума. — Как Захария? Наставник тяжело вздохнул. — Да...Промашка тогда вышла знатная. Бедняга онемел на несколько лет. Так что будь осторожен. Габриэль глубоко поклонился. — Благодарю, наставник. Покинув его, он направился прямиком в небесную канцелярию. Там ангел подозвал молодого херувима и приказал подобрать человеческое тело, которое наверняка понравилось бы Джесси Вейну. Херувим так растерялся от того, что сам верховный хранитель обратился именно к нему, что, не задав ни единого вопроса, молниеносно отыскал подходящий сосуд. Не теряя времени, Габриэль шагнул вниз. С небес. Прямо в человеческую оболочку. Поначалу тело слушалось плохо. Возможно, оно спало. Габриэль не проделывал этот фокус уже несколько веков и успел основательно забыть, как именно следует пробуждаться в человеческой оболочке. Поэтому первым делом он поднялся на обе ноги. Затем подтянул остальные части тела. Проверил руки. Пошевелил пальцами. Сделал несколько неуверенных шагов вперёд — и с размаху врезался во что-то твёрдое. Только тогда он вспомнил, что у людей принято открывать глаза. Габриэль поднял веки. Прямо перед его носом на него смотрела пара ярко-голубых глаз. Он резко отшатнулся. Голубые глаза отшатнулись вместе с ним. Теперь стало видно бледное лицо, прямой нос и длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Габриэль настороженно замер. Незнакомец в точности повторил его движение. Понадобилось несколько секунд, прежде чем ангел понял, что перед ним зеркало. А в зеркале — он сам. Габриэль осторожно приблизился и внимательно изучил новое лицо. Довольно симметричное. Гладкое. Черты изящные, каждая линия находилась именно там, где ей полагалось быть. Вероятно, именно это люди называли красотой. Он поднял руки. Не короткие. Не костлявые. Пальцев ровно десять. Уже неплохо. Ноги оказались длинными и стройными. Насколько он помнил, в нынешнем веке это тоже считалось привлекательным. Тело было подтянутым, рельефным, без видимых изъянов, увечий и признаков смертельных заболеваний. Габриэль одобрительно кивнул своему отражению. Сойдёт. Однако оставалась одна деталь, которую он никак не мог объяснить. Ангел ещё раз внимательно оглядел себя и наконец произнёс: — Почему я мужчина? Он нахмурился. Может быть, херувим что-то напутал? Габриэль совершенно точно видел Джесси с женщинами. Более того, Джесси буквально от них не отлипал. Как, впрочем, и они от него. Ангел был уверен, что окажется в теле высокой, стройной и жизнерадостной женщины — именно такой, которая наверняка придётся Джесси по вкусу. Но вместо этого херувим подобрал ему молодого мужчину с длинными светлыми волосами, голубыми глазами и телом, над которым природа явно трудилась без выходных. Габриэль снова посмотрел на отражение. Потом ещё раз. И медленно нахмурился. Неужели Джесси… — О нет. Ангел прикрыл глаза. — Господи… Стоило догадаться. Он вспомнил, как Салафиил называл Джесси безбожником и с подозрением говорил о его порочном образе жизни. Тогда Габриэль не придал этим словам особого значения. Теперь же всё внезапно обрело совершенно иной смысл. Он страдальчески посмотрел в потолок. — Вот, значит, о чём он говорил. Отражение молча смотрело на него голубыми глазами. — М-да… Габриэль тяжело вздохнул. — Вот я влип.