Беременна в 16

Влюблённые. Беззаботные. Счастливые. Именно так описывают шестнадцатилетних в дешёвых сериалах и глупых книжках. Типа, тебе шестнадцать — и весь мир у твоих ног. Ты можешь гулять до утра, есть мороженое на завтрак, целоваться с кем попало под дождём и думать, что взрослая жизнь начнётся потом. Лет в двадцать пять. Или в тридцать. А потом наступает утро, и ты смотришь в тест с двумя полосками, и понимаешь: взрослая жизнь начнётся через девять месяцев. Меня зовут Земля. Да, смешно. Родители были с чувством юмора или просто фанатами астрономии — теперь уже не спросишь. Мне шестнадцать, я живу в обычном городе, в обычной квартире, с обычной семьёй. Почти обычной. Мой старший брат — Луна. Ему семнадцать, и он идеальный. Ну, почти. Он спокойный, как омут, всегда знает, что сказать, и никогда не паникует. Если я врываюсь в его комнату в час ночи с криком «Я сожгла тостер!», он просто берёт огнетушитель и говорит: «Отойди, дурочка». И чинит всё. Он никогда не был моим врагом. Он был стеной. Единственной стеной, которая держалась, когда вокруг всё рушилось. Потому что родители наши разбились в аварии, когда я только родилась. Я родилась раньше срока, в какой-то адский день, когда на трассе был гололёд, а у мамы начались схватки. Отец гнал в больницу, не справился с управлением. Их не стало. А я выжила. Чудом. Луне тогда был год. Он меня не помнит — тех дней, когда его мир разлетелся вдребезги. Но он всегда был рядом. Будто чувствовал, что кроме него у меня никого нет. Хотя нет. Есть тётя Юпитер и дядя Икс. Они взяли нас, когда никого больше не осталось. Юпитер — она строгая, спокойная, её голос никогда не повышается, но когда она смотрит на меня своим тяжёлым взглядом, я чувствую себя провинившимся котёнком. Она боится за меня. По-настоящему боится. Каждый раз, когда я задерживаюсь на час, она уже стоит у окна, теребя край футболки. Она никогда не говорит об этом вслух, но я знаю: она не переживёт, если со мной что-то случится. Икс — полная её противоположность. Он вечно нервный, дёрганый, часто срывается на крик, иногда слишком много пьёт. Но когда дело доходит до нас, он становится неузнаваемым. Он может ругаться на Луну за разбитую кружку, а потом в три часа ночи сидеть с его температурой и менять мокрые полотенца. Икс — это хаос, но хаос, который любит нас. По-своему. А ещё у меня есть два лучших друга. Они моя команда. Мои идиоты. Марс. Ему девятнадцать. Высокий, наглый, вечно ухмыляется. Он из тех парней, которые скажут комплимент так, что хочется залепить ему пощёчину. Он прикалывается ко мне без остановки: то назовёт «малышкой», то цокнет языком, когда я прохожу мимо. Он пошлый до ужаса, но я привыкла. Мы знакомы сто лет, и я знаю: под всей этой грязной болтовнёй прячется нормальный парень. Иногда. Очень глубоко. Наверное. Венера — наша гроза. Ему тоже девятнадцать, и он вспыльчивый, как спичка. Если кто-то посмотрит на меня косо, Венера уже сжимает кулаки. Он может нагрубить кому угодно, ударить без предупреждения, сорваться из-за пустяка. Но есть одно негласное правило: на меня он никогда не поднимет руку. Никогда. Даже в шутку. Когда я спросила его об этом, он просто фыркнул и сказал: «Ты же девчонка, идиотка. И вообще, ты маленькая». Я не маленькая. Мне шестнадцать, я почти взрослая. Но Венера продолжает заслонять меня собой каждый раз, когда Марс заходит слишком далеко в своих тупых шутках. Мы тусовались втроём везде: в парке, в торговых центрах, на крышах заброшек, в кафешках, где продают самый дешёвый кофе. Я была хорошисткой в школе, писала проекты, рисовала эскизы. Мечтала поступить на дизайнера. Хотела создавать одежду для таких же, как я — для тех, кто не вписывается в рамки. Думала, что через два года уеду в другой город, что стану знаменитой. Мы гуляли допоздна. Я смеялась. Я бегала босиком по мокрой траве. Я пила газировку и спорила с Марсом о том, кто быстрее добежит до старой качели. Венера стоял рядом, закатывал глаза и называл нас детьми. А потом он отмахивался от Марса, когда тот пытался меня обнять чуть дольше, чем нужно. Я думала, что у меня есть время. Мне казалось, что я успею. Но вот я стою перед зеркалом в своей комнате. За окном осень, листья уже начали опадать, а я провожу рукой по пока ещё плоскому животу и смотрю на себя. На ту, которая ещё вчера была девчонкой. Хорошистка. Мечтательница. Младшая сестра. Племянница. Та, у кого вся жизнь впереди. Но ведь больше гулять везде и когда я захочу — я не смогу. Ведь я беременна