S*******

      Во вторник ничего не произошло. Нет, конечно Лоренцо съездил к Энгель, в её эту резиденцию, уже приготовился к тому, что вернётся обратно в свою квартиру с синяками на бёдрах и ощущением, будто ему вывернули кишки наизнанку... но ничего не произошло. Энгель быстро просекла, что Лоренцо не хочет и даже не стала ругать его за то, что он попытался умолчать об этом. Она просто тяжело вздохнула и повела на экскурсию по дворцу, в котором жила. Лоренцо первые полчаса пытался удержаться на дрожащих коленях, но потом ему всё же удалось расслабиться и даже вникнуть в то, что ему рассказывала Энгель. О том, что этот дворец был построен ещё при её матери, о том, как много реставраций он переживал. В портретном зале они остановились подольше, Лоренцо долго рассматривал портреты императорской семьи; на некоторых из них Энгель была совсем крохотной, рядом со своей такой же маленькой сестрой. Лоренцо было странно думать о том, что Энгель застала существование и распад Гримской империи. Сложно представить, сколько всего она видела собственными глазами.       В тот вторник Лоренцо вернулся обратно на удивление в приподнятом настроении. Он и не думал, что всё пройдёт настолько гладко. Энгель не выглядела так, будто у неё было хорошее настроение, но была достаточно уставшей, чтобы у неё не было никаких негативных эмоций, которые она бы хотела вывалить на Лоренцо.       Пятница наступила неожиданно скоро, Лоренцо и сам удивился, когда в один из дней Тидеман напомнил ему о том, что сегодня у него сеанс с психологом. С новым расписанием дни стали продвигаться всё быстрее и быстрее и Лоренцо не знал, стоит ли этому радоваться или огорчаться. Страха от этого ни прибавилось, ни убавилось. И он всё ещё каждую ночь припадал лбом к иконе Энгель над своей кроватью, чтобы помолиться за её благосклонность к нему.       Лоренцо собирался к Хетланну на этот раз более спокойным, чем был в прошлый. Он уже знал, чего примерно стоит ожидать. Хетланн относится к нему с профессионализмом и не пытается склонить к чему либо, но при этом всё, что будет на сеансе, дойдёт до ушей Энгель. В этот раз Лоренцо придётся что-то говорить, хочет он этого или нет, потому что умирать ему (если ещё не все поняли) не хотелось.       Перед самым выходом, Лоренцо присел на свою кровать и взглянул на куклу, с которой спал с тех пор, как Поллиана подарила её. Она пялилась на него своими глазками-пуговками и всё так же глупо улыбалась.       —Веди себя хорошо, поняла? — цыкнул Лоренцо, тыкая пальцем ей в нарисованный нос, — и не ругайся на меня. И не кричи. И вообще... Помалкивай там.       После этого он потрепал куклу по макушке и с чувством выполненного долга пошёл к выходу из квартиры, где его уже ждал Тидеман.       Дорога до резиденции была такая же, как и в прошлый раз, хотя сегодня Лоренцо волновался заметно меньше. Он потихоньку смирялся со своей новой жизнью и этой ночью даже позволил себе провалиться в глубокий, такой нужный и желанный, сон. Он действительно изо всех сил старался свыкнуться с этими реалиями и у него наконец-то начало получаться, что не могло не радовать.       К кабинету Хетланна они подошли ровно в пять часов. Всё-таки, педантичность мецрейховцев поражала его. Дверь открылась и Лоренцо глубоко перевёл дыхание и переминулся с ноги на ногу, пока Тидеман и Хетланн обменивались приветствиями. Потом Юлиус повернулся к нему и вежливо улыбнулся.       —И вам тоже доброго вечера, герр Блази, — сказал он, после чего отошёл от дверного проёма, пропуская Лоренцо внутрь.       Лоренцо немного помялся у входа, но всё же прошёл внутрь, закрывая за собой дверь и натягивая на лицо обаятельную улыбочку.       —Здравствуйте, господин Хетланн, — промурлыкал он, проходя к знакомому дивану и аккуратно присаживаясь на него.       В кабинете ничего не поменялось за эту неделю. Свет был таким же приглушённым, всё вокруг уютным и располагающим к интимным разговорам. Юлиус сел на своё место и Лоренцо наконец-то прилёг, теряя его из своего поля зрения. Блази скрестил руки на собственном животе и затих. Он планировал прийти и сразу начать что-то говорить. Вроде окунания в холодную морскую воду сразу, чтобы быстрее привыкнуть к ней. Но слова почему-то не лезли, а все темы для монолога покинули его голову, как только он вошёл.       —Что ж, это уже наш второй сеанс с вами, герр Блази. Я надеюсь он пройдёт продуктивнее, чем прошлый, — начал Юлиус, Лоренцо услышал шуршание листов блокнота позади себя, — но если вы пока что не готовы говорить — не говорите. Но всё же помните о том, что я хочу вам помочь, а не навредить. Ваша реабилитация возымеет больший успех, если вы пойдёте мне на встречу.       Лоренцо поджал губы, немного кусая их и перебирая собственные пальцы. Он и сам знал, что ему лучше говорить. Конечно знал, он помнил каждую секунду того, как на него орала Энгель.       —А... — Лоренцо открыл рот и из него вырвался какой-то жалкий, неуверенный звук. Он просто не понимал, как подступиться к такому. Всю жизнь знал, как говорить и что делать, а теперь и понятия не имеет, — с чего начать..?       —Можете начать со своего детства. Какое ваше самое первое воспоминание? — сказал Юлиус и в его голосе Лоренцо не услышал даже намёка на улыбку. Видимо, он не единственный такой, кто не знает, с чего начать.       Лоренцо задумался над этим вопросом, постукивая пальцами по костяшкам. Самое первое воспоминание? Он помнит довольно много всего из своего детства, но что из этого было самым первым?       —Я помню, как родители впервые повели меня в школу, — сказал Лоренцо, после чего помедлил, негромко вздохнул и продолжил, — у меня была не такая уж и богатая семья, но мы жили вполне хорошо. Родители поднакопили и купили мне красивую униформу: синий фартучек с белым воротничком... Меня ещё на самом первом уроке подозвала учительница и самого первого научила писать первую букву алфавита! На меня остальные с тако-о-ой завистью смотрели...       Лоренцо услышал, как Юлиус делает ручкой какие-то пометки в своём блокноте. Господи, он просто рассказал о том, как прошёл его первый день в школе... Разве что-то можно понять из этой истории?       —Вы сказали, что ваша семья была небогата... Родители во многом вам отказывали? — спросил Юлиус и Лоренцо слегка приулыбнулся от этого вопроса.       —Нет, они мне почти никогда не отказывали, — сказал он, перебирая свои пальцы, — они меня очень много баловали и всегда старались дать всё самое лучшее. Мне иногда удавалось проносить в школу самые лучшие игрушки и хвастать ими...       Юлиус угукнул, записывая что-то ещё, после чего продолжил задавать вопросы.       —Я полагаю ваши отношения с остальными учениками были хорошими?       Лоренцо слегка задумался, поджимая губы и немного оттягивая ткань своих брюк. Какой же это всё-таки волнительный процесс... Но всё же он оказался не таким уж и страшным, как он думал!       —Вполне. У меня было довольно много друзей, — пожал плечами Лоренцо, — конечно были и те, кто меня недолюбливал, но я думаю они просто мне завидовали.       После этого Лоренцо снова притих, слушая то, как ручка выводит на бумаге очередные записи. С одной стороны ему было немного страшновато рассказывать хоть что-то, потому что он знал, что это дойдёт до Энгель. А с другой... Он не рассказывает ничего весомого. Если так продолжится и дальше, то будет просто отлично! Всего лишь нужно вспоминать достаточно глупых историй, чтобы заполнить ими эти несчастные полтора часа.       —А есть ли у вас негативные опыты, связанные с вашим обучением в школе? — донёсся негромкий голос Юлиуса и Лоренцо слегка насупился, сразу вспоминая не самые приятные вещи.       —Когда я совсем мелким был и только писать учился, учительница меня линейкой по рукам била за каждую неправильную буковку, — ответил он, недовольно поджимая губы, — не понимаю этой "дисциплины". Бить-то зачем? Я ж был ребёнком! Я никогда не хулиганил...       После этого Лоренцо замялся, повернул голову, смотря в сторону и поёрзал на своём месте.       —Ну разве что чуть-чуть... — протянул он нехотя, после чего снова продолжил разглагольствовать, — но бить меня не надо было! Мне хватало и в углу на горохе постоять... Даже когда уже был последний год обучения и мне было пятнадцать — всё равно меня учителя били!       Лоренцо и сам не заметил, как слова пошли из него с привычной для него лёгкостью. Всё же уютная атмосфера кабинета и молчаливый слушатель в виде Хетланна умели расположить к себе.       —А родители ничего не могли сделать с этим... — с толикой обиды протянул Лоренцо, — потому что по тупым правилам учителям можно бить детей! Но зато меня родители каждый раз жалели и покупали сладости разные.       Лоренцо вытянул свои ноги и слегка потянулся ими, расплываясь в улыбке ещё шире и полностью предаваясь воспоминаниям.       —Однажды отец откуда-то достал вэйлангские сладости... Я специально их несколько дней подряд в школу носил, чтобы на обедах есть и все слюной давились от зависти, — самодовольно рассказал он.        Так приятно вспоминать что-то такое! В школе он был действительно маленькой звёздочкой. Эх, и не верится, что это было почти пятнадцать лет назад!       Позади него Юлиус сделал новые пометки в своём блокноте. Затем он слегка постучал кончиком авторучки по бумаге и задал новый вопрос:       —Полагаю, в школе вы имели достаточные успех и популярность среди ровесников. У вас были первые влюблённость и отношения?       Лоренцо снова отвёл взгляд и принялся теребить ткань своей рубашки. Он немного смутился, вспоминая свою первую любовь.       —Была одна девочка, мы с ней... ну... за ручку вместе ходили, когда нам было по двенадцать, я ей цветочки дарил, — немного замято ответил Лоренцо, — но потом расстались как-то сами собой. Дети, всё-таки.       Послышался звук ручки и Лоренцо услышал, как Юлиус щёлкнул ею.       —Давайте немного отступим от ваших отношений в стенах школы, — спокойно сказал он, после чего его голос стал чуть тише и вкрадчивее, — я понимаю, что такое может быть тяжело рассказывать, но это будет очень важно для нашего сеанса. У вас есть какие-либо негативные воспоминания, связанные с родителями?       Лоренцо замолчал и сжал свою рубашку в руке. Он недовольно нахмурился и цыкнул.       —С моими родителями было всё прекрасно, — возмутился он, — никакого негатива они в мою жизнь не принесли. Они были идеальными родителями, так что я не знаю, чего вы хотите услышать от меня!       Юлиус немного помолчал, прежде чем щёлкнуть ручкой и снова сделать какие-то пометки. Всё время что-то пишет. Что? Составляет на него досье для Энгель? "Избалованный жиголо, который бедокурил в школьные годы". Прекрасно.       —Тогда давайте снова поговорим про ваши школьные годы, — примирительно сказал Юлиус, понимая, что Лоренцо совершенно не намерен разговаривать о своих родителях.       —Давайте.       Лоренцо рассказывал какие-то мелкие незначительные истории до конца сеанса, сам удивлённый тому, сколько вспомнил глупостей своих школьных годов. Из кабинета Хетланна он вышел в смешанных чувствах: вроде ничего не произошло, а вроде было странно, что это и есть так называемый сеанс с психологом. Что Юлиус вынес из болтовни Лоренцо? Что он был обычным ребёнком, таким же как и все? Это было странно, но всё же... не его дело, абсолютно. Лоренцо лишь бы поскорее вернуться в свою квартиру и поваляться на диване или что-то вроде того. Но к сожалению сейчас ему не предоставлялось такая возможность, потому что нужно было идти в кабинет Энгель. Лоренцо не хотел, но не чувствовал какой-то паники и сильного отвращения. Скорее просто смирение и готовность исполнить свой маленький долг.       Тидеман довёл Лоренцо до двери кабинета и постучался туда. Из-за двери послышалось торопливое и нетерпеливое:       —Войдите.       Тидеман открыл дверь и всё с той же манерой швейцарца пропустил Лоренцо внутрь. Сегодня было легче, чем обычно. Шоковое состояние от всего произошедшего медленно покидало Лоренцо и он снова становился тем, кем когда-то был. Но коленки всё равно дрожали, как бы он ни старался подавить это в себе.       Лоренцо закрыл за собой дверь и растянулся в улыбке.       —Вы скучали по мне? — промурлыкал он, слегка сощуривая свои зелёные глазки.       Энгель поджала губы, щёлкнула авторучкой и поднялась со своего места. Она пыталась вести себя собранно и независимо, но было видно, какая она на самом деле нервная и жадная.       —Ты здесь был не так давно, чтобы я успел соскучиться, — фыркнула Энгель и в её голосе на удивление не было раздражения или злости. Неужели она сегодня в хорошем настроении?       Лоренцо состроил плаксивое личико и подошёл к ней поближе, стараясь приластиться как можно аккуратнее.       —А я скучал по вам, госпожа Краус, — пожаловался он, соврав с безбожной лёгкостью.       Он не знал, повелась ли на его ложь Энгель, но она точно повелась на его щенячьи глазки. Краус вздохнула и приобняла Лоренцо за талию.       —Я надеюсь сегодняшний сеанс прошёл удачнее, чем прошлый, — спросила она, чуть сильнее сжимая бочка Лоренцо. Он их всё-таки чутка отъел, как и просили. Хотя эффект пока не так сильно заметен.       —Конечно! Я рассказал господину Хетланну... пару вещей из моей жизни. Он спрашивал про школьные годы и я всё-всё рассказал! — заверил Лоренцо, ещё ближе прильнув к телу Энгель.       Она удовлетворённо хмыкнула, её руки опустились чуть ниже, на поясницу Лоренцо. Энгель уже хотела поцеловать его в шею, стиснуть бёдра в пальцах, нагнуть над своим столом и все те другие вещи, которые предполагал в своей голове Лоренцо, но остановилась и рвано вздохнула.       —Я спрошу у Хетланна сказал ты мне правду или нет... но потом. Сначала скажи мне честно: ты хочешь? — прошептала она, слегка изогнув шею и испытующе уставившись к глаза Лоренцо.       Он немного помедлил, поджимая губы и изображая смущение. Конечно он не хотел. Хоть его и посещал страх от того, что он так и не спал с Энгель последние два раза, которые должен был, глубоко в душе ему было хорошо от этого. И в целом все те дни, когда ему не нужно было ложиться под кого-то, ощущались по странному свободными (пока он не приходил в себя и вспоминал в какой ситуации он находится). Лоренцо нравится безделье, но к сожалению оно может обернуться ему не самым счастливым раскладом. Именно поэтому сейчас ему нужно было запихать всё своё нежелание глубоко в глотку и сказать "да". Так же, как он делал бесчисленное количество раз до этого.       —Мы давно этого не делали, — начал он, смотря на Энгель из под ресниц, — я привык заниматься сексом чаще. Так что... я уже очень хочу.       Слова Лоренцо оказались достаточно убедительными для Энгель, чтобы она наконец опустила руки ниже и стиснула мягкие бёдра с блаженным мычанием.       Лоренцо ахнул, подаваясь прикосновению. Он запрокинул шею, давая место покусываниям и поцелуям, с которыми Энгель набросилась на него. Нетерпеливая, жадная. Соскучилась по его телу. К сожалению, Лоренцо придётся прочувствовать всю её жажду, потому что Энгель научилась замечать, когда он отключается от процесса.       Энгель парой движений припёрла его к своему письменному столу и Лоренцо без наводок уселся на него, вцепляясь в её спину и скрещивая ноги за поясницей. Энгель продолжила наседать, уже дотянувшись до застёжки его брюк и агрессивно расправляясь с пуговицей. Молния уже была расстёгнута и Энгель хотела стащить эти несчастные брюки, как неожиданно зазвонил телефон внутренней связи. Она застыла на пару мгновений явно колеблясь в том, чтобы либо взять трубку, либо плюнуть на звонок и продолжить. Но всё-таки педантичность пересилила её и она подняла трубку, поднося к уху и рявкая в неё короткое и недовольное:       —Что?       Лоренцо застыл, ожидая, когда она закончит говорить и завершит начатое. Он немного поёрзал на месте, нервничая. Кто бы что ни говорил, а завестись ведь он уже успел.       Энгель внимательно выслушивала слова какого-то из своих работников, по её лицу было видно, что она совершенно не заинтересована в разговоре, но неожиданно её глаза округлились. Она впилась пальцами в поверхность столешницы, а на лице расползся такой оскал, что Лоренцо напрягся и побоялся, что ему придётся принять на себя её гнев.       —Он сделал что? — негромко переспросила Энгель и, получив подтверждение, почти захлебнулась в возмущённом визге, — он, блять, совсем там ахуел?!       Лоренцо похлопал глазами, весь сжался и побледнел. Что случилось? Господи, лишь бы Энгель его не ударила сейчас!       —Поднял цены на зерно в двадцать, сука, раз?! Двадцать?! — продолжила орать в трубку Энгель, — и этот ублюдок прекрасно знает, что у нас был неурожай!       Энгель отпрянула от стола и начала расхаживать по кабинету, натягивая провод телефона за собой.       —Страна животных, умственно отсталые уроды, — зашипела она и Лоренцо видел, как её руки дрожат от гнева, — сам же убьёт собственную экономику, но ему лишь бы поднасрать мне...       Энгель издала какой-то раздражённый рычащий звук, после чего рявкнула в трубку.       —Фишера ко мне в кабинет! Живо! И пусть возьмёт с собой бумагу, — приказала она и положила трубку, сгорбившись над столом и начиная отбивать пальцами дробь по его поверхности.       Лоренцо неловко посмотрел на неё и снова поёрзал. После чего немножко подался вперёд и посмотрел на Энгель вопрошающим взглядом из под ресниц.       —Вы так разозлились... Вам помочь? — спросил он, но Энгель просто отмахнулась от него и шикнула.       Лоренцо возмущённо округлил глаза, а потом обиженно поджал губы и отвернулся. Ну отлично просто! Он тут такой красивый на столе, а Энгель совсем на него плевать!       —Ширинку застегни свою и слезь, — быстро сказала она, — стой тут и улыбайся. И чтобы ни писку, понял?       Лоренцо медленно стёк с поверхности и застегнул брюки обратно, после чего натянуто, но с явной ноткой недовольства улыбнулся. Примерно в этот же момент в кабинет влетел долговязый растрёпанный русоволосый мужчина. Его тёмные, почти чёрные глаза бегали из стороны в сторону. Сам он весь ссутулился, посеменив к Энгель. Остановившись прямо перед ней, он отсалютовал и с заиканием произнёс:       —Здравствуйте, Ваше Святейшество!       Энгель отмахнулась и от него тоже, после чего всучила ему свою авторучку и показала пальцем на стол. Лоренцо вежливо от него отошёл, продолжая лыбиться.       —Пиши письмо в Погорию, Фишер, — приказала она и Фишер подлетел к столу, ссутулился ещё сильнее, положил листок на поверхность и щёлкнул ручкой, — давай. Эльке Краус, хёптлинг республики Мецрейх. Паластштрассе восемь. Витшайд.       Фишер начал быстро записывать своими дрожащими руками слова Энгель. Краус продолжила диктовать дальше.       —Витшайд, — продолжила она, потом обернулась на Лоренцо и рявкнула, — какое сегодня число?       Лоренцо застыл с круглыми глазами и состроил бровки домиком. Он и день недели сегодняшний плохо помнил, а тут число его спрашивают!       —Сегодня двадцать шестое июня, Ваше Святейшество, — тихо сказал Фишер и почти сразу же втянул голову в плечи.       И не зря, потому что Энгель сразу на него рявкнула:       —Не умничай! Пиши, значит, дальше. Витшайд, двадцать шестого июня тысяча пятьсот пятьдесят седьмого года.       Фишер продолжил записывать. Лоренцо переминался с ноги на ногу, неловко смотря на это действо. Почему Энгель заставляет Фишера писать вместо неё?       —Пиши давай "Ваша бывшая светлость". Бывшая в скобках, — прошипела Энгель, начиная расхаживать по кабинету взад-вперёд.       Энгель заглянула Фишеру за плечо, посмотрела в листок и удовлетворённо кивнула, после чего наконец начала диктовать основную часть письма.       —Господин Поперечный, — начала она, после чего рвано перевела дыхание и злобно рявкнула, — вы в своей Погории там совсем ахуели! Сидит, блять, горный житель, своё ебучее зерно по конским ценам продаёт и думает, что я ему его нос не расквашу, когда увижу на следующем саммите!       Фишер что-то усиленно писал, искусывая свои сухие губы. Лоренцо аккуратно заглянул в письмо. Там было написано на ригальском, очень канцелярским языком "Господин Поперечный, я вынужден выразить своё недовольство по поводу тех цен, по которым вы продаёте своё зерно". Лоренцо удержался от смешка. Понятно теперь, почему именно Фишер пишет письма.       —Ещё пиши знаешь что... — протянула Энгель, на мгновение останавливаясь и потом разражаясь в очередной тираде, — пиши, что я разбомблю Красовец нахуй, если он продолжит задирать свой наглый погорский нос... И что я засужу его за тот случай, когда он мне всадил нож в горло.       Лоренцо скривился, услышав это. Всадил нож в горло? Ладно, чёрт поймёшь этих полубогов. Бессмертные же! Но полубога ведь может убить только другой полубог... Значит этот Поперечный — обычный человек? О боже, и как он только осмелился всадить нож в этого северного демона?       —Разве этот случай не был полтора года назад? И вы же с герром Поперечным урегулировали этот конфликт... — пискнул Фишер, а потом сразу же зажмурился, потому что Энгель остановилась и замахнулась на него.       —Не вякай мне тут, Фишер. Я тебя в адъютанты взял не для того чтобы ты мне тут под руку пиздел, — прорычала она, после чего продолжила расхаживать, — пиши давай дальше. Пусть он меняет цены на своё зерно иначе я приеду и в глотку ему запихну...       Энгель замялась, пытаясь придумать что же она бы запихнула Поперечному в глотку. Лоренцо немного отвёл взгляд, а потом чуть подался вперёд и негромко подсказал:       —Деньги, которые он пытается наварить на вашем неурожае.       Энгель щёлкнула пальцами и благодарно посмотрела на Лоренцо.       —Да, умница! Вот, слышал, что Лоренцо сказал? Так ему и пиши, пусть потом это письмо сожжёт от злости, — сказала Энгель, снова заглядывая за плечо Фишера. Она недовольно цыкнула и ткнула пальцем в плечо Фишера, отчего тот испуганно ойкнул, — размазня ты, Пауль. Мог бы и пожёстче написать этому поганцу. Я ему в прошлый раз чуть зуб не выбил, а ты ему пишешь "прошу вас урегулировать цены на зерно, иначе мы со своей стороны будем вынуждены принять определённые меры".       Фишер залепетал что-то похожее на "извините" и повесил голову, чтобы не смотреть в глаза Энгель.       —Ладно, я думаю достаточно, — заключила она, после чего чуть отошла, смотря в окно, — пиши конец. С уважением, его бывшей — снова в скобках, Фишер, — светлости Алексею Поперечному, генеральному секретарю Погорской Федеративной Республики. Красовец.       Фишер быстро дописал конец письма и щёлкнул авторучкой, наконец выдыхая. Он положил её на стол и немножко отошёл. Энгель подошла, взяла письмо в руки и открыла ящик стола, откуда выудила конверт. Запаковав письмо, она подписала конверт и всучила его Фишеру.       —Иди, отнеси это, — сказала она, — и скажи, чтобы доставили побыстрее.       После этого Фишер кивнул и убежал, чтобы наконец избавить себя от необходимости слушать Энгель. Лоренцо ему позавидовал.       Энгель встала около стола, смотря на дверь своего кабинета и постучав пальцами по своему предплечью.       —Не к добру это, — цыкнула она, — эта морда погорская обязательно попросит какую-нибудь херню в обмен на понижение цен на зерно.       Лоренцо повёл носком ботинка, слушая это. Ни для кого не было секретом, что между Мецрейхом и Погорией ужасные отношения. Но всё же Энгель и этот Поперечный на взгляд Лоренцо обращались друг с другом достаточно фамильярно. Чего только стоит упоминание об их драках...       —Ладно, Лоренцо, — обратилась к нему Энгель, выводя Лоренцо из собственных мыслей, — езжай домой.       Лоренцо приоткрыл рот и округлил глаза. В смысле домой? Какой домой? Они же... А как же...       —А вы меня трахать не собираетесь? — выпалил Лоренцо, немного похлопав ресницами.       —Как вульгарно, герр Блази, — фыркнула Энгель, будто сама тут не разбрасывалась такими словами, что от них уши вянут, — но да, не буду. Настроение ушло. В следующий раз, ладно? Езжай домой, отдохни. Я попрошу, чтобы тебе привезли ужин из ресторана. Чего бы ты хотел?       Лоренцо слегка замялся, немного удивлённый такой щедростью. Энгель его не хочет? Ушло настроение? Навсегда ушло? Его теперь выкинут, как ненужную игрушку? Расстреляют?       —Что-нибудь с морепродуктами, — выдохнул Лоренцо.       Видимо страх на его лице оказался слишком явным и Энгель заметила его состояние.       —Ты чего бледный такой? Испугался того, как я из-за зерна разозлился? — спросила она, слегка склонив голову к плечу.       Лоренцо состроил бровки домиком снова и в его глазах отразилось какое-то странное отчаяние. Он не хочет этого снова. Не хочет снова биться всю ночь в истерике, думая о том, что Энгель больше его никогда не захочет, а потом прикончит за ненадобностью.       —Нет, — сказал Лоренцо, после чего аккуратно подошёл к Энгель и потянулся к её рукам своими неожиданно начавшими дрожать, — если... если вы меня больше не захотите, то... то не бросайте меня, хорошо? Я могу делать что-нибудь другое! Я могу готовить... ну немножко. И... И...       Энгель слегка нахмурилась и остановила Лоренцо, кладя ему руку на плечо и слегка сжимая.       —Успокойся, Лоренцо, — сказала она негромко, — ты больше не жиголо. Секс — не залог твоего выживания. Ты мне нравишься, мне нравится с тобой спать, но я не буду тебя убивать, если мы когда-нибудь... разминёмся. Или если ты мне когда-нибудь сам скажешь, что больше не хочешь заниматься со мной сексом. Ты просто продолжишь посещать Хетланна, а когда этого уже не будет требоваться — заживёшь обычной жизнью.       Лоренцо скривился в улыбке. Он не верил ни единому слову Энгель. Обычная жизнь? Для него? Обычная жизнь ему была заказана ещё тринадцать лет назад, когда он принял своего первого клиента. Да и много кто его кормил такими завтраками, мол его выкупят, мол женятся на нём. Все они врали, а когда Лоренцо им надоедал — бросали и никогда не возвращались. И за каждого потерянного клиента Лоренцо получал от Валентино по роже.       —Когда-нибудь ты поймёшь, что ты умеешь быть не только проституткой, — вздохнула Энгель, после чего потрепала Лоренцо по волосам, растрепав его причёску, — я готов подождать. Мне ещё жить и жить.       После этого Энгель наклонилась и поцеловала Лоренцо в лоб.       —Езжай, отчаянный, — сказала она и ухмыльнулась, — мне тут ещё нужно решать что в итоге делать с этим зерном. Но личико твоё несчастное и перепуганное меня, к слову, успокаивает.       Лоренцо хотел что-то сказать, но не придумал и просто приподнялся на носочках, чтобы чмокнуть Энгель в губы. Пока у неё хорошее настроение. Вспыльчивая она, всё-таки; быстро взрывается злостью и так же быстро остывает.       —До свидания, госпожа Краус, — попрощался Лоренцо и пошёл к выходу из кабинета, за дверьми которого его ждал Тидеман, готовый отвезти обратно в квартиру.