Обратная сторона долга

      Тэхён давно стал воином системы. Он идеальный боец: точный, хладнокровный, беспрекословно исполняющий любой приказ. Для него омеги — не более чем мишень на поле боя, шаг к новой вершине, любимая жертва в огромной системе. Жизнь омеги не стоит для него ничего; разве что как часть закона, который он несет внутри себя и который ему нравится гораздо больше самого человека. Ему 26 лет — высокий, статный альфа, чьи движения выстроены словно по линейке. Если бы не Система, он стал бы тем самым завидным женихом, о котором говорят в шепоте за закрытыми дверями. Но мир Тэхёна — это мир, где чувства табуированы, а власть — обёртка силы.       Его глаза — медово-карие, левая сторона темнее, словно тень спряталась под ресницами и не уйдёт. Это не только память о боли, это карта времени: тринадцать лет давит на зрачок, оставив там холодный след. С пятнадцати лет он учился убивать — не ради войны, а чтобы заглушить клокочущую бурю внутри. Он нашёл для себя легализацию своей ярости и счёл её правом. Он забылся в боли, но не забыл того, кого у него отняли. Омеги, радикально настроенные против Системы, убили его истинного омегу — тихого мальчика, которого он называл Крольчонком и чьё имя, он забыл, и не мог вспомнить после того дня.       Внешний облик Тэхёна говорит сам за себя: хладнокровный альфа, чьи плечи кажутся созданными для подчинения пространства и противников. Он любит сигареты и машины — черные, тяжелые, с глянцем как лезвие клинка. Но ещё он любит читать — не для видимой культуры, а чтобы помнить: слова прошлого держат внутри стержень, от которого строится его сила. Он чаще тренировался, чем искал развлечения, потому что физическая дисциплина — его язык контроля. Его доминирование над теми, чьи слабости ему хорошо известны, и это тоже стало частью его сущности.       Его прозвали Безжалостным Охотником: тем, кто сметает всё на пути ради того, чтобы Система дышала и жила. Ему не нужен никто — он сам для себя целая вселенная. Есть только один человек, которому он доверяет, но даже этому другу он не рассказывает о боли, которая его преследует. Ему самому от нее тошно, больно и противно, но именно эта боль и держит зверя под контролем.       Все изменилось месяц назад: он встретил странного бету, чьего имени не знает. Но, именно тогда внутри него проснулся зверь — не просто проснулся, а обретал голос, требуя присвоить, обуздать и забрать себе. Однако то, что его пугало сильнее всего, — страх: давняя кошмарная мысль, которую он глушил сигаретным дымом, теперь стала реальностью, воспоминания, которые ранее мог подавлять, вырывались наружу. Его внутренний зверь рычал в унисон с тревожной тишиной ночи — и сам Тэхён понимал, что эти чувства не отпустят его так легко.

***

Тринадцать лет назад

      Красивая солнечная поляна, зелёная трава, яркое голубое небо — ничего не предвещало беды. Тэхён бежит по поляне, догоняя своего истинного омегу. Они смеются звонко, наивно, наслаждаются моментом детства, который кажется вечностью. Ким любит этого маленького, очаровательного омегу безмерно, но тревога нарастает в сердце с каждой минутой. Правительство твердо уверено: омеги — часть иллюзии, которую Система должна уничтожить. Как уже твердила зарождающаяся система, омеги — это нарушители порядка.       Дети бегут к озеру, смеются, плеск воды звучит как музыка ветра. Тэхён же стоит на стороже, внутренний голос шепчет осторожно, интуиция работает безупречно. Он боится за своего крольчонка, потому что слышал от отца, что правительство готовит программу истребления омег. Омега убегает чуть дальше, а Тэхён кричит ему вслед:       — Хей… Кролик мой, не убегай от меня, я же беспокоюсь за тебя…       Но он не успевает среагировать, когда три омеги бросаются на крольчонка — и секунда меняет судьбы. Они окружают мальчика и начинают избивать его. Мальчик кричит от боли, а Тэхён бежит к нему, но его хватает сзади и шипят в ухо:       — Смотри, твоего выродка мы убьем, чтобы защититься от уничтожения. Вы — мерзкие альфы, и мы покажем, что тоже можем быть полезны.       Тэхен кричит, пытается вырваться, но не выходит. Громкий крик крольчонка пронзает его сердце, омеги убегают. Тэхён чувствует пустоту — свободное падение, которое он перерастает в рывок к крольчонку: глубокая рана в правом боку, слёзы. Он несёт бессознательного омегу на руки и бежит к дому. По пути он видит отца омеги, он подхватывает сына и смотрит на Тэхёна:       — Придёт время — отомсти за нашего милого крольчонка. А пока стань воином Системы, забудь ту любовь, которой ты его любишь. Будь безжалостным, убивай, мсти, и однажды твоё настоящее Я проснется. А пока…

***

      Тэхена резко выдергивает из воспоминания, снова и снова возвращая себя в настоящий момент — элитный военный, занимающий высокую должность. На его руках более трёх сотен жизней омег, и он не видит смысла в их мольбах. Ему принадлежит роль, которая делает его частью механизма — и он живёт в этом. Но, если смотреть глубже, всё внутри него кричит, — об одиночестве и страхе своей собственной силы. У него есть лишь один друг, которому он доверяет, однако даже этот союз держится на расстоянии: секреты не исчезают сами по себе.       Когда он впервые встретил странного бету, эти кошмары стали чаще. Тэхен до сих пор помнит, что в тот день его зверь впервые захотел присвоить, заполучить и забрать бету, повязать, дать все, что он может. Этот бета стал для него ниточкой, которая даст возможность пережить боль — но вот в чём загвоздка: сам Тэхен боится и дрожит от того, что в нем может проснуться нечто иное — кем он станет, если этот бета окажется рядом.       Сидя в тёмной квартире, Тэхён смотрит в окно на ночной город — неоновые огни дрожат как пульсирующие ракушки на ветру. За стеклом город дышит, а в глубине дроны кружатся над куполами, словно стражи, что не дают забыть: контроль — единственная реальность. В этом мире Тэхён умеет владеть каждым жестом — и он знает, что зверь внутри него не терпит вопросов, когда речь идёт о чём-то, что может разрушить систему.       — Намджун, ты нашёл того бету? — холодный шепот проскользнул сквозь комнату.       — Ты о том, которого ты отпустил месяц назад? — Намджун отвечает, усмехнувшись. — Нет. Исчез. Слушай, в городе полно бет, готовых служить тебе — забывай про него.       — Моему зверю нужен он. — Тэхён медленно выдыхает дым. — Ты же говорил, зверь не ошибается.       Намджун молчит, взгляд его скрыт в полумраке. Он знает — друг прав, но также знает, что правда может привести к катастрофе. Через минуту он собирает вещи и уходит, оставляя Тэхёна наедине с собой и своей растущей тревогой.       Намджун уезжает из столицы — и город остается позади, как неоновая оболочка на краю ночи. Дальше — Пояс Тени, старая промышленная зона, где заброшенные заводы и пустые корпуса теперь служат укрытием для тех, кто не желает подчиняться Системе. Заправка Чонгука стоит у неровного шоссе — призрак старого мира: облупленные вывески, запах горелого масла, глухой механический щелчок старого плеера, и ритм, будто сам город вздыхает от своей тяжести.       Чонгук — омега, а еще механик, чьи руки пахнут маслом и металлом. И он стал тем звеном, который тянет за собой целую цепь вопросов, на которые Намджун пока не знает ответов. Их разговоры — тихие, осторожные — несут в себе страх, доверие и запретную надежду. Этот вечер похож на старую песню — медленная и пронзительная, где каждое слово звучит как просьба не навредить друг другу, и каждый взгляд скрывает клятву, которая может стать и обещанием, и проклятием.       Ему было важно помнить путь, потому что Чонгук стал ему ближе не как просто знакомый, а как брат по оружию и выживанию. Семь лет дружбы, клятвы, которую они дали себе в начале пути: держаться друг за друга даже тогда, когда город кричит иначе. Джин и Намджун — они как две стороны одной медали: один — холодная решимость, другой — тихий стальной голос совести. Но тут же всплывала память о том, как всё началось: встреча с Джином и открытие, которое перевернуло их мир — тайна Чонгука, скрытая за улыбкой и силой, за тем, что он держал в себе и не показывал никому.       Подъехав к заправке и припарковавшись, Намджун вышел из машины и, шагнув внутрь, почувствовал знакомую смесь масла и тепла. Чонгук стоял у стойки с товаров, он был занят разборкой товара. Запах бензина и масла витал вокруг него. Намджун подошёл сзади спины и нежно похлопал по плечу.       — Чонгук, привет, — тихо сказал Намджун, и улыбка на его лице чувствовалась даже в голосе. — Ты как? Похоже, ты здесь надолго застрял, брат.       — Черт, Намджун... — Чонгук вздрогнул, но, обернувшись, выдохнул с облегчением и улыбнулся в ответ. — Если не система убьет так ты, я в этом уверен. Я думал, что ты будешь позже...       — Да я всегда так — не забываю дорогу к тем, кто для меня дороже любого маршрута, — ответил Намджун и встал напротив. — Что у тебя случилось, Чон? В городе тебя видят редко, ты прячешься?       — Избегаю... истинного, — проговорил Чонгук, и голос его стал мягче, словно он боялся даже самого слова. — С ним всё сложнее. Я не хочу, чтобы он нашёл меня, но зверь внутри меня тянет... тянет к нему, как к свету в тоннеле. Я знаю, что это опасно.       — Мы с Джином не позволим ему получить тебя без боя, — сказал Намджун, голос звучал решительно и тёпло. — Ты же знаешь, что рядом есть человек, который готов держать твою спину. Мы — команда.       — Я знаю, — улыбнулся Чонгук с горькой улыбкой. — Но мой разум не всегда служит моему зверю. И если он всё же найдёт путь, я не смогу... тогда что?       — Тогда мы будем рядом, — Немедленно и твёрдо ответил Намджун. — Твой отец передал лекарство для Джина?       — Лекарство, да. — Чонгук, отложил инструмент и прошел в подсобку, и вернувшись с пакетом протянул его, взгляд его стал настойчивым и упрямым одновременно. — Это на месяц. Два раза в неделю по две таблетки. Влияния на плод — нет.       — Спасибо огромное, жаль, что приходиться скрываться такими методами. И знаешь, Чонгук помни, что ты не один. Мы рядом.       — Я не хочу тебя доставать своими проблемами, — прошептал Чонгук, но его голос дрожал не от боли, а от слабости. — Я хочу быть сильнее. Но иногда мне кажется, что мой зверь сильнее меня.       — Не бойся его сильнее тебя, — ответил Намджун, и его глаза зажглись. — Мы станем той силой, которую ты можешь доверить. Ты — наш брат, наш напарник по жизни. Мы пройдем через всё — и тебе не придётся идти одному. Я помогаю тебе идти, а ты поддерживаешь меня в те моменты, когда я падаю. В нашей крови — одно и то же обещание: мы не отступим.       — Ты пойдешь даже против Тэхена? - голос Чонгука дрожит.       — Да, даже против него. Он помешался на системе. Да, он мой друг и знаю его боль утраты, но…..       — Он мой истинный Нам, я тогда не умер. Отец спас, но скрыл от системы. И даже от Тэхена…..       — Ну, тогда ему придется завоевать твое сердце сначала и помни одно, я и Джин рядом с тобой.       — Спасибо, — прошептал Чонгук, и их ладони сошлись между ними в маленьком, но крепком жесте поддержки. — Я всё ещё не знаю как быть, когда зверь требует, чтобы я снова стал тем, кем когда-то был. Но если ты рядом — может быть, мы найдём дорогу вместе.       — Мы найдём, — сказала Намджун, и его голос стал серьёзнее. — Ты не один, Чон. Мы переживем это вместе. Ты помнишь, как мы учились держаться друг за друга еще в начале пути? Мы тогда называли друг друга братьями — и это не просто слова. Это обещание.       — Да, — тихо ответил Чонгук, и глаза его наполнились теплом, которого не хватало в последние дни. — Мы — команда. Мы — семья.       — Так и есть, — кивнул Намджун, сжав ладонь Чонгука в своей ладони крепче. — А сейчас давай добавим новый шаг к нашему пути. Я беру лекарства, ты — держишься за моей спиной. А если понадобится — мы позовём Джина, пусть он и в положении, но Тэхена убить мечтает.       Они продолжили говорить, и разговор стал ближе к сплетению доверия и взаимной поддержки. Их дружба держалась на мелочах: на молчащих взглядах, на тихом смехе между делами, на обещаниях, которые они друг другу давали в те моменты, когда мир казался суровым и холодным. Между ними возникла тесная, дружеская связь — та, что превращает страх в смелость, и сомнение — в план. В этот момент дорога за окном стала длинной и широкой, но их путь был одним и тем же: идти вместе, пока не найдут выход из той системы, что держит город в тисках.       Тем временем в столице Тэхён начинает игру — он ищет следы, которые приведут к бете. В базах данных он находит зацепку: имя беты, чья биография кажется слишком идеальной, чтобы быть правдой. Он видит, как имя Чон Чонгук высвечивается на экране, и в этот момент понимает: его жизнь снова движется в сторону перемен. Он улыбается, но улыбка эта не холодна, как лезвие, а наоборот теплая, с нотками банана и в ней звучит обещание: ты перестанешь скрываться и покажешь свои желания и мечты.       — Ну здравствуй, Чонгук. Теперь ты от меня не скроешься, — произносит он шепотом, как заклинание, и в его взгляде загорается огонь, которого не было давно. Его янтарь — не просто цвет глаз — они становятся обещанием по отношению к будущему, которое звучит не как приказ, а как выбор.       И на этом неоновом фоне города начинается их новая глава, а точнее их первая встреча. И это будет уже не просто схватка за власть, а битва за сердце и свободу, которую Система не может полностью контролировать. Сейчас глядя в окно на мир, Тэхену кажется, что — эо пустыня, наполненная звуками летающих дронов, эхом чужих разговоров и запахами смерти, которые напоминают о прошлом и будущей боли. Город для Кима — становится ареной ожидания, где Тэхен готов учится слушать себя, своего зверя, где он будет не просто следить за Чонгуком, а начнет завоевывать неприступного бету. . Впервые, Тэхен начинает понимать то, что он хочет жить не по военным приказам, а по своим правилам.

Город спал.

Система дышала ровно.

Но где‑то глубоко, на самой её границе, зверь уже просыпался.