Правило четырех (и плата за тебя)

[Суббота, 18 июня 1994 года, Хогвартс-экспресс] "Я до сих пор не верю, что ты умудрился завалить Травологию", - произнес Невилл, опускаясь на сиденье. "Я более чем уверен, что Спраут всё время делала тебе поблажки. По-моему, она даже плакала, когда ты закончил отвечать". "Ничего не могу поделать с тем, что «зелёным» у меня оказался только правый палец", - с каменным лицом отозвался Эд, для пущего эффекта пошевелив металлическими пальцами протеза. Невилл тут же зашелся в приступе истерического смеха. "Зато всё остальное я сдал на высший балл, так что какая разница?" "Ну, до тех пор, пока ты не решишь заделаться садовником", - фыркнула Пэнси, плотнее прижимаясь к нему, чтобы освободить место для остальных, штурмующих их купе. Блейз и Драко каким-то чудом ухитрились поделить между собой тесное пространство своей скамьи. Напротив них близнецы и Луна довольствовались теми крохами места, что остались рядом с Невиллом. Если бы Эд не знал наверняка, он бы подумал, что они увеличили сиденья заклинанием. Фред громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. "Итак, народ, какие планы на лето?" Эда до сих пор порой поражало, насколько проще ему стало проводить время со сверстниками - вот так просто, словно он обычный подросток. Подумать только, в начале года он панически боялся идти в школу и предпочёл бы внедриться в Министерство магии вместе с чёртовым Роем Мустангом. Возможно, Истина знатно приложила его головой, когда забросила сюда, но этот вариант определённо был куда лучше… "Мы с Эдом едем на Чемпионат мира по квиддичу", - заявил Драко, безуспешно пытаясь скрыть самодовольные нотки в голосе. "Мой отец достал нам билеты в министерскую ложу". Фред и Джордж переглянулись и синхронно закатили глаза, ничуть не обидевшись на его тон. "Серьёзно, Эд", - фыркнул Фред. "Как ты вообще его терпишь?" "Эй!" "Признаю, это не всегда легко", - пожал плечами Эд, ухмыляясь в ответ на возмущённый возглас Драко. "Он всё ещё в процессе доработки, но я сделаю из него приличного человека, не переживайте". "Я аннулирую твоё приглашение". "Валяй", - невозмутимо парировал Эд. "Тогда я куплю себе этот чёртов билет сам". "Удачи", - прыснула Пэнси. "Их раскупили ещё сто лет назад". Эд хмыкнул. "Меня это не остановит". "Само собой, не остановит", - со вздохом покачал головой Невилл. "Ох, в этой министерской ложе будет так неловко", - протянул Джордж, едва сдерживая ухмылку. "Людо Бэгмен подогнал нашему папе целую кучу билетов. Хватит на всю семью, Гарри, Гермиону и даже профессора Люпина с Сириусом Блэком". Драко поперхнулся собственной слюной. "Чт…" "Жду не дождусь. Интересно, там продают попкорн?" "Не переживай, Эд", - заверил Фред. "Мы пронесём его контрабандой". "Готов поспорить, Римус возьмет с собой фотоаппарат. А если нет, то зачем я вообще ему его подарил?" "Ненавижу вас всех", - простонал Драко, пряча лицо в ладонях, как самая настоящая королева драмы. Эд фыркнул. "Да ладно тебе". Блейз задумчиво склонил голову набок, прищурившись. "И всё же… это сколько выходит, тринадцать билетов?" "Двенадцать", - поправил Джордж. "Мама хочет остаться дома и немного побыть в тишине". "Двенадцать билетов в министерскую ложу", - повторил Блейз, скрестив руки на груди. "Плюс четыре для Малфоев. Фадж и Обланск. Бэгмен будет комментировать, так что кресло он не занимает… Крауч, предположим, возьмёт с собой гостя? Может быть?" Он покачал головой. "Они что, действительно пустили в открытую продажу всего четыре билета на лучшие места? Это безумие даже по меркам Бэгмена". Эд скептически закатил глаза и насмешливо фыркнул. "Если Крауч вообще там объявится, а уж тем более притащит гостя, я съем собственные ботинки. Этот человек не сможет по буквам составить слово «веселье» ни на одном из двухсот языков, на которых он говорит, спорим?" Он сделал паузу, размышляя. "Я не знаком с Бэгменом лично, но от него всего можно ожидать. Судя по судебным стенограммам, он круглый идиот". "Так и есть", - подтвердил Драко, больше не пытаясь строить из себя оскорблённое величие. Джордж нахмурился и поднял руку. "Погодите, Бэгмен был под судом? За что? Отсутствие здравого смысла у нас уже противозаконно?" "Следовало бы", - пожала плечами Пэнси. "Во время войны он, как полный придурок, слил важную информацию шпиону Пожирателей смерти прямо в Министерстве", - сухо произнес Эд, намеренно не глядя на своих однокурсников по факультету и игнорируя красноречивые взгляды остальных. "Утверждал, будто думал, что этот шпион работает на светлую сторону, поскольку тот был Невыразимцем и старым другом его… отца, кажется? В общем, обвинения с него сняли. Так что он, скорее всего, просто слегка повредился умом из-за слишком частых встреч с бладжерами". Его друзья ненадолго задумались над этой информацией, после чего близнецы синхронно пожали плечами. "Халявные билеты в VIP-ложу - это халявные билеты в VIP-ложу", - отрезал Фред. "Мораль - удел слабых", - добавил Джордж. Невилл хмыкнул. "Ставлю три галлеона, что он отдал билеты вашему отцу только потому, что хочет подлизаться к Гарри". "Возможно", - согласился Джордж. "А ты зришь в корень, Нев. Может, он планирует стать спонсором Гарри в его будущей квиддичной карьере. Ну или просто хочет хвастаться тем, что нравится самому Мальчику-Который-Выжил. Он же политик". "Глупый политик", - вставил Драко. "Существует всего два типа политиков", - отчеканил Эд. "Глупые и компетентные. И ни тех, ни других нельзя подпускать к власти. Вообще никогда". Всё купе дружно отозвалось одобрительным "О да!", после чего Фред достал колоду карт и предложил сыграть во Взрывные карты. До самого конца поездки они больше не возвращались к темам, балансирующим на грани дозволенного. Вместо этого они просто веселились с друзьями, как и положено подросткам. И Эд, как бы сильно он ни скучал по своему миру и семье, не мог не наслаждаться этой нормальной жизнью, пока была такая возможность. (совсем скоро вернуть её будет очень непросто) Сириус и Римус ждали Гарри и Эда у платформы 9¾. В глубине души Гарри до последнего ожидал, что всё это окажется чьим-то изощрённым розыгрышем. Эд лениво махнул им рукой в знак приветствия. "Римус, неудачник", - протянул он, ухмыляясь при виде того, как нахмурился Сириус. "Как добираемся? Портключ? Я постараюсь не облевать туфли этого лузера, чисто из вежливости". Римус вздохнул так, словно уже пожалел обо всём на свете и о каждом решении, которое привело его к этой секунде. "Нет, я взял машину напрокат. В отличие от некоторых, у меня есть водительские права". "Зачем нужны права, если твоя тачка умеет летать?" Сириус пожал плечами и рассеянно взъерошил волосы Гарри, левитируя их багаж на тележки. "Сильно сомневаюсь, что у Прэнга были права на тот уродливый фиолетовый автобус, Лунатик". "И зачем я только согласился?" - пробормотал Римус, качая головой с нежной улыбкой. "Пошли. Нам предстоит долгий путь, если мы хотим добраться до Гоуэра до темноты". Гарри нахмурился, следуя за остальными к барьеру и на ходу махая знакомым ребятам. "А почему мы не полетим порталом? Ехать ведь часов пять, а мы с Эдом и так весь день провели в поезде". "Ну", - протянул Сириус, пока они стояли в очереди на выход к магловской части вокзала Кингс-Кросс. "Римус посчитал, что твои дядя с тётей не оценят, если мы свалимся им на голову с помощью портала или трансгрессии. К тому же ты как-то упоминал, что их камин замурован". У Гарри внутри всё внезапно похолодело. "Почему… То есть, зачем…" Эд со всего маху хлопнул его по спине, выбив из лёгких весь воздух вместе с сухим кашлем, и прервал на полуслове. "Мелкий, у них там твоё свидетельство о рождении и прочий хлам, который ты не таскаешь с собой в школу. Они просто не хотели копаться в твоих вещах без тебя". Гарри благоразумно промолчал о том, что ни одна вещь, оставленная у Дурслей на учебный год, не стоила такого крюка. "Напомни, ты хотя бы предупредил их, что мы приедем?" "Лунатик настоял", - отозвался Сириус тем самым тоном, каким обычно говорят о затяжных и жарких спорах. "Хотя Петунья заслужила сюрприз". "Да-да, у вас с Петуньей богатая и яркая история взаимной вражды, именно поэтому я и решил предупредить её по-человечески". Гарри до сих пор не верил, что они знают его тётю. Он всегда почему-то думал, что Дурсли из принципа отказывались знакомиться с кем-либо из друзей его родителей. "Надеюсь, ты не сову им отправил? Это разозлило бы их сильнее, чем визит без предупреждения". "Не глупи", - вздохнул Римус и увлёк Сириуса за собой сквозь барьер. Гарри и Эд шагнули следом. "Я нашёл их в телефонном справочнике и позвонил, как нормальный человек". "Лунатик, клянусь иссохшими костями Мерлина…" Эд непонимающе моргнул. "Вы хотите сказать, что волшебники даже телефонами не пользуются, когда нужно связаться с маглами? А я-то думал, что пошутил, когда спросил у Билла, знает ли он, что это такое". Римус одарил его многострадальным взглядом. "Это трагедия". Эд фыркнул. "Троглодиты". Это заставило Сириуса перестать обиженно дуться, как капризный ребёнок, и уставиться на них. "Трогло-кто?" "Вид животных, обитающих исключительно в подземных биотопах, например, в пещерах", - отчеканил Эд, словно цитировал учебник. И сухо добавил. "Проще говоря, вы, ребятки, живёте в танке". Гарри подумал, как ему вообще выжить в следующие три месяца, и пришёл к выводу, что для всеобщего блага было бы лучше, если бы Волдеморт просто выкинул его в окно ещё во младенчестве. Это точно сберегло бы ему рассудок. Вдруг Эд резко замер. Его лицо странно окаменело, а взгляд заскользил по поезду на девятой платформе. Римус откашлялся с обеспокоенным видом. "Эд? Ты в порядке?" В ответ Эд хрипло выдавил что-то на своём родном языке. Голос звучал пусто, а сами странные, скрежещущие звуки то взлетали, то падали, из-за чего казалось, будто он поёт, а не разговаривает. Никто из них не понял ни слова. Римус сосредоточенно нахмурился. "Девять, десять… нет, девятнадцать пят…" Он осёкся и моргнул. "Оу". "Ты знаешь его родной язык?" - вопрос сорвался с губ Гарри прежде, чем он успел подумать. Это, кажется, вывело Эда из странного оцепенения. Затылок у него слегка порозовел. Он кашлянул и принялся судорожно проверять, надёжно ли закреплён багаж на тележке. "Он пытается меня учить", - криво усмехнулся Римус. "Процесс идёт туго, а уж заговорить на нём я вообще вряд ли когда-нибудь смогу". "Потому что ты подходишь к нему с мерками английского", - буркнул Эд уже почти нормальным голосом. "Аместрийский - это полнейший бред", - не отступал Римус, разворачиваясь, чтобы вести их дальше к парковке. "Письменность выглядит так, будто греческий алфавит напился в стельку, каждое слово имеет двойной смысл, а на слух это звучит так, словно фарси и немецкий запихали в блендер вместе с древнегреческим, одновременно пытаясь всё это спеть". "Как будто английский лучше", - фыркнул Эд. "Вы просто кузен немецкого, который слишком много с кем спал". Сириус выгнул бровь. "Мы можем перейти на французский, если хочешь". "Сириус", - предостерегающе произнес Римус. "Это должен быть сюрприз". "Сюрприз?" - в один голос переспросили Эд и Гарри, мгновенно оживившись. Римус вздохнул. "Позже". Наконец они подошли к неприметному чёрному седану. Римус отпер его и открыл багажник с привычной лёгкостью обычного магла. "Никакой левитации, Бродяга", - бросил он, даже не оборачиваясь, пока помогал Эду заталкивать вещи внутрь. "Да тут же никого нет!" - заныл Сириус. "Здесь камеры видеонаблюдения", - вздохнул Римус, подзывая Гарри, чтобы тот тоже складывал вещи, пока Эд отвозил тележку обратно. "Видеонаблюдение - это, по сути… ну", - он нахмурился, пытаясь подобрать аналог из волшебного мира. "Это как просмотр воспоминаний в Омуте памяти, только в реальном времени. И вроде как магические фотографии". Сириус моргнул. "Чушь какая-то". Гарри покачал головой. "Нет, это правда существует". "Маглы сумасшедшие". "Дело перспективы", - бросил вернувшийся Эд. Он без лишних слов забрал у Гарри тележку, чтобы отогнать и её. Эта машинальная забота застала Гарри врасплох. "Ладно", - Римус захлопнул багажник и хлопнул в ладоши. "Все в машину. И пристегнуть ремни, Бродяга. Это и тебя касается". Сириус показал ему средний палец и молча скользнул на пассажирское сиденье. Гарри устроился позади него. Эд оглядывал салон автомобиля с каким-то любопытным благоговением. Ремень безопасности он пристегнул чисто на автомате, куда больше увлечённый тем, что подался вперёд между Римусом и Сириусом, внимательно изучая приборную панель. Сириус вскинул бровь. "Я думал, ты привык к магловским штукам, мелкий". "Привык", - отрезал Эд, не отрывая взгляда от выверенных движений Римуса, который сдавал назад, выруливая со стоянки. "Просто у нас дома всё это выглядит иначе". Гарри не был уверен, но ему показалось, что Эд не до конца откровенен. Впрочем, лишних вопросов тот не задавал и растерянным не выглядел, так что Гарри решил просто принять это как факт. Спустя какое-то время Эд хмыкнул и откинулся на спинку сиденья, пожав плечами. Римус кашлянул, явно желая сменить тему. "Ну, и как вы сдали экзамены?" Эд насупился, глядя в зеркало заднего вида. "Как будто ты сам не знаешь". "Я знаю, что по моему предмету вы оба сдали всё блестяще, чему я ни капли не удивлён. А остальное? Не особо. Нам с Сириусом пришлось уехать сразу, как только я закончил проверять работы, чтобы подготовить дом". "Я всё сдал, хотя по паре предметов был на грани провала", - робко признался Гарри. "Сомневаюсь, что справился бы без Эда и Гермионы". Эд фыркнул. "Не так уж много я и помогал". "Эд", - медленно и веско произнес Гарри. "Ты натаскивал половину школы. Ты занимался с Перси". "Это вряд ли можно назвать занятиями". "Если ты превращаешь учёбу в армейский лагерь, это всё равно считается занятиями". Сириус нахмурился, разворачиваясь к ним в кресле. "Погодите, разве Перси не окончил школу?" Гарри всплеснул руками. "Вот именно! Спасибо!" Эд скрестил руки на груди. "Подумаешь, помог Перси с Патронусом, делов-то…" "Считаю своим долгом сообщить, что абсолютно каждый студент, которому ты помогал с Защитой от тёмных искусств, поднял свой балл как минимум на оценку", - легко заметил Римус, на мгновение переведя взгляд на зеркало, а затем снова сосредоточившись на дороге. "И ни один человек не завалил". "Как будто ты сам позволил бы кому-то завалить", - проворчал Эд, предпочтя проигнорировать остальную часть фразы. "…это не относится к делу". Гарри фыркнул, поспешно замаскировав смешок фальшивым кашлем, который, увы, никого не обманул. "Эд завалил Травологию", - сдал он его, чтобы Римус перестал так пристально на него смотреть. Сириус громогласно расхохотался, ухватившись за шанс подколоть Эда. "Как?! Это же самый лёгкий предмет…" Эд подался вперёд и ощутимо ущипнул его за бок, довольно ухмыляясь в ответ на болезненный вскрик. "Мой «зелёный» палец остался на правой руке, придурок". "Что ты имеешь в ви… Ах, точно", - Сириус нахмурился, видимо, вспомнив про протез Эда, и мимолётно скользнул взглядом по его руке, словно пытаясь разглядеть сталь под лёгкой курткой и белой перчаткой. Он прочистил горло. "А как остальное?" Эд принял этот жест примирения, шмыгнув носом. "Высший балл по всем предметам. А как иначе?" "Ты напоминаешь мне мою кузину". "Которую из?" Пауза. "Нарциссу". Эд хищно, остро оскалился. "Спасибо". "Это не было комплиментом, мелкий". "О, я знаю", - безразлично пожал плечами Эд. "Но она мне нравится, так что для меня это комплимент". Заметив замешательство на лице Сириуса, Гарри со вздохом пояснил. "Эд провёл рождественские каникулы у Малфоев". "А ещё они пригласили меня на Чемпионат мира по квиддичу, так что лучше захвати камеру в ложу, Римус". Римус поперхнулся смехом, закашлялся, хлопая себя по груди, и отчаянно вцепился в руль, пытаясь удержать машину. "Принято к сведению". Гарри ожидал, что Сириус отпустит ещё какую-нибудь колкость в адрес Эда, но тот, похоже, передумал, учитывая, что им предстояло провести вместе следующие три месяца. "И как тебе там?" Эд моргнул, будто тоже ждал от Сириуса какой-нибудь гадости. Он хмыкнул. "Слишком масштабно и вычурно на мой вкус. И большинство гостей, которые приходили к ним на приёмы, я возненавидел. Но сами Малфои оказались вполне нормальными". Гарри скривился. "Даже Люциус Малфой?" Эд замялся буквально на долю секунды - Гарри не заметил бы этого, если бы не смотрел в упор. "Он был… сойдёт". "Какое воодушевляющее одобрение", - сухо обронил Сириус, отворачиваясь обратно к лобовому стеклу. "Два балла из трёх - это не так уж плохо", - возразил Эд. "Нарцисса вообще очень милая и всегда готова помочь! Она помогла мне с древнегреческим". Гарри повернулся к нему. "Ты знаешь древнегреческий?" Тот пожал плечами. "Он во многом похож на ксерксианский - это язык-предшественник аместрийского. Так что у меня ушли всего лишь рождественские каникулы, чтобы его выучить". Он поднял глаза, загибая пальцы. "Я знаю… аместрийский, ксерксианский, драхмийский, кретанский, аэругонский, английский и древнегреческий". Хитрая ухмылка. "Ну и парселтанг, если он считается". Римус вздохнул. "Ты звучишь точь-в-точь как Крауч". "Избавь меня от этого", - содрогнулся Эд, высунув язык. "Этот парень просто кретин". Сириус фыркнул. "Насчёт французского я пошутил, но у тебя реально есть все шансы". "Ну так что", - подал голос Гарри. "«Позже» уже наступило?" "Нет, потому что мы почти доехали до Литтл Уингинга, и вообще, мне нужно больше времени, чтобы морально подготовиться", - отрезал Римус, фактически завершая разговор. Они стремительно приближались к Тисовой улице, и пейзаж за окном снова становился до боли знакомым. «Мы здесь только для того, чтобы забрать мои вещи", - отчаянно напоминал себе Гарри. Сердце бешено колотилось где-то в горле. "Ещё один последний раз, и ты их больше никогда не увидишь". Дверь им открыла высокая тощая женщина. Её лицо исказилось так, словно под самым носом завоняло чем-то тухлым. Она брезгливо принюхалась. "По крайней мере, вы все одеты… достаточно нормально". Сириус закатил глаза и уже открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Римус наступил ему на ногу прежде, чем тот успел вымолвить хоть слово, и вымученно улыбнулся женщине. "Здравствуй, Петунья. Давно не виделись. Обещаем, мы быстро". "Это было бы весьма желательно", - желчно отозвалась она. Петунья приоткрыла дверь шире, но вдруг замерла в нерешительности. "И… он действительно согласился? Я…" "Да, Петунья, он не против". Эд наблюдал за ними, скептически вздернув бровь. Между Петуньей и Римусом проскочило какое-то безмолвное понимание. Наконец она кивнула, распахнула дверь до конца и жестом пригласила их войти, попутно сканируя улицу взглядом так, словно укрывала преступников и проверяла, не дежурит ли у её порога полиция. Ироничная усмешка Эда мгновенно сменилась глухой яростью, когда хозяйка дома не удостоила Гарри даже словом. Она лишь сунула Римусу какой-то конверт, ткнула пальцем в сторону лестницы и развернулась, направляясь, по всей видимости, в гостиную. На самом деле Эд и так не ждал от неё - да и вообще от Дурслей - ничего хорошего после всего, что успел наслушаться. Но она ведь даже не взглянула на Гарри. Вообще ни разу. "Эд?" - парень моргнул, услышав голос Римуса. "Ты идёшь?" Он неопределённо хмыкнул, косясь на комнату, в которой скрылась Петунья, и принял решение за долю секунды. "С вещами Гарри вы и сами отлично справитесь, я уверен", - бросил он. Все трое застыли на ступеньках и в замешательстве обернулись на него. Эд улыбнулся, но по их вытянувшимся лицам понял, что улыбка больше походила на хищный оскал, обещающий крупные неприятности. "А я пока… посижу с твоей семьёй, Гарри. Уверен, они будут не против". Судя по выражению лица Гарри, они будут очень даже против. Жаль только, что Эду на это глубоко плевать. "Брось, мелкий", - подал голос Сириус, и на его лице отразилась какая-то нечитаемая эмоция. "Пускай этот придурок посидит на своей ленивой заднице". Эд показал ему средний палец, развернулся и решительно шагнул в гостиную, пока никто не успел его перехватить. Он закрыл за собой дверь, и замок отчётливо, резко щёлкнул. Петунья, её муж и их сын замерли в своих креслах, став мертвенно-бледными. "Привет", - произнес Эд самым слащавым голоском, на какой только был способен, хотя его улыбка источала чистейший медовый яд. "Я Эдвард Элрик, новый сосед Гарри по комнате. Давайте-ка поболтаем, а?" "Итак", - протянул Гарри, как только Римус закрыл за ними дверь в комнату, намеренно растягивая гласные. "Ставлю пять галлеонов, что он их убьёт". Римус со стоном заново закрыл лицо рукой. "Пожалуйста, не сглазь". Мистер Дурсль пришел в себя первым. Его лицо стремительно налилось пунцовым, внушительным цветом, и он брызнул слюной. "Как ты смеешь, урод…" Дурсль осёкся на полуслове, его рука взметнулась к горлу: заклятие немоты сработало без сучка и задоринки. Эд опустил руку, его губы сжались в узкую полоску, а глаза опасно сузились. "Я пытаюсь вести с вами цивилизованную беседу, мистер Дурсль. Пожалуйста, не усложняйте мне задачу". "Ты…" - заикнулся кузен Гарри, безуспешно пытаясь спрятаться за спину матери. "Я думал, вам не-нельзя…" "О, это касается только британских волшебников", - легкомысленно отмахнулся Эд, проходя вглубь комнаты. "А я студент по обмену, так что могу колдовать сколько моей душе угодно. Здорово, правда?" Петунья Дурсль сидела прямо, загородив сына рукой. Её губы превратились в тонкую ниточку. "Что тебе от нас нужно? Мы тебя знать не знаем". "Да, это так", - согласился Эд. "Но я знаю о вас достаточно, чтобы у меня возникли кое-какие вопросы. И я очень надеялся, что вы прольёте на них свет". Он буквально видел, как в её голове со скрипом крутятся шестерёнки. Стоит отдать ей должное: характер у этой женщины был железный. "Вернон, отведи Дадли поесть мороженого". Муж и сын уставились на неё в полном изумлении. Эд снял заклятие немоты едва заметным круговым движением указательного пальца. "Не усложняйте", - добавила она, осмелившись оторвать взгляд от Эда и строго посмотреть на своих домашних. "Я… поговорю с ним. К вашему возвращению их всех здесь уже не будет навсегда", - она перевела взгляд на незваного гостя. "Верно?" "Верно", - Эд пожал плечами и кивнул на дверь. "В конце концов, я в основном с вами и хотел поговорить". Лицо Петуньи едва заметно дернулось, но это была единственная реакция, которую она себе позволила. Она продолжала сверлить его взглядом, пока Вернон и Дадли спешно ретировались из комнаты, и дверь за ними снова закрылась. "Ну так говори". Эд вскинул бровь и слегка склонил голову набок, разглядывая её. "Я не понимаю вас". Она поджала губы. "Боюсь, я не улавливаю мысль". "Я старший брат", - тихо заговорил Эд, медленно подходя к каминной полке замурованного камина. Его взгляд скользил по расставленным рамкам, подмечая, чьих именно фотографий здесь не хватает. "И когда я узнал о прошлом Гарри, признаюсь, у меня появились вопросы. Именно как у старшего брата". Он резко развернулся к ней. Лицо Петуньи оставалось непроницаемой маской. "Я люблю своего брата больше жизни. Больше всего этого чертова мира. Нет ничего такого, чего бы я для него не сделал и чем бы не пожертвовал. Я прошёл через ад и вернулся обратно, чтобы защитить его. Вот почему я не понимаю вас". Петунья фыркнула, упрямо отвернувшись в сторону. "Я и не ждала, что кто-то из таких, как ты, меня поймёт". "М-м-м", - протянул Эд. "Мой брат гораздо лучше меня. Он добрее, чем я когда-либо смогу стать. И бывали дни, когда я злился на него за это. Дни, когда я завидовал тому, как легко ему даётся быть хорошим". Петунья едва заметно вздрогнула. "Думаю, я бы тоже злился на него, если бы его считали особенным в тех вещах, которые мне недоступны. Так что не это мне непонятно в вас, Петунья. Зависть и обиду я понимаю. Понимаю даже ненависть. Но я в упор не понимаю равнодушия". "Да что ты вообще можешь понимать?! Что ты знаешь о том, каково это - вечно оставаться на вторых ролях рядом со своей «о-о-очень особенной» и талантливой сестрой?!" - выплюнула она, резко вскакивая с дивана и яростно глядя на него сверху вниз. "Ты ничего обо мне не знаешь!" "Пожалуй, не знаю", - согласился Эд, пожав плечами. "И я пришел сюда не для того, чтобы переубеждать вас, не поймите меня неправильно. Мне просто хотелось попытаться понять человека, который теряет единственную сестру, а потом относится к единственному существу во вселенной, которое от неё осталось, хуже, чем к грязи под ногами. Если бы мой брат завтра уничтожил целую страну и погиб при этом, я бы забрал его ребёнка и отдал бы ему весь мир. Потому что ребёнок ни в чём не виноват. Он не просил о рождении, не выбирал себе родителей". "Скажите мне кое-что, Петунья", - он наклонил голову, намертво поймав её взгляд своим. "Спустя годы, когда вы будете лежать на смертном одре и все призраки упущенного времени придут, чтобы задушить вас, неужели это действительно то наследие, которое вы хотите после себя оставить? Мириться с сестрой уже поздно. Она мертва и похоронена, её убил сумасшедший прямо в детской Гарри. С мёртвыми не договоришься. Но Гарри жив. Он здесь, он прожил в вашем доме последние двенадцать лет. И за всё это время вы не подарили ему ни капли любви, ни грамма тепла, даже не подумав показать, что вообще значит иметь дом". "Лили мертва", - повторил он. "Но Гарри - жив. Вы не можете исправить то, что уже натворили, но вы всё ещё можете искупить вину. Пока мы живы, у нас всегда есть выбор: стать лучше, чем мы были вчера, или остаться прежними. И тогда, на последнем вздохе, все наши сожаления и вечные «если бы» стянутся на шее мёртвой петлёй". Он отвернулся от неё и уверенным шагом направился к выходу из гостиной. "Это всё, что я хотел сказать. Всего хорошего, миссис Дурсль". Когда они вышли из дома, Эд уже сидел в машине. Гарри гадал, что именно тот наговорил его родственникам, потому что к моменту, когда они спустились, дома оставалась одна тётя Петунья. Зная Эда, он, скорее всего, сотворил что-то жуткое. Впрочем, Гарри это не особо волновало - когда Эд творил что-то жуткое, люди, как правило, это заслуживали. (иногда Гарри ловил себя на мысли: и когда это его жизнь успела стать такой?) Эд оторвался от книги. Секунду Гарри думал, что это какой-то учебник по физике, пока не понял, что текст целиком написан на греческом. Высказанное Роном ещё несколько месяцев назад мнение, будто Эд - это просто Гермиона в чуть более странном исполнении, с каждым днём казалось всё более и более точным. "О, вы уже закончили?" - спросил Эд. "Ага", - отозвался Гарри, раздумывая, стоит ли спрашивать о подозрительном отсутствии дяди и кузена. Но если быть до конца честным с самим собой, ему было глубоко плевать. "Ты не знаешь, сколько нам ещё ехать до дома?" "Около четырёх часов", - вздохнул Эд, сделал закладку на странице и захлопнул книгу. Переплёт выглядел старым и дорогим, но за ним явно очень бережно ухаживали. "Если в пробки не упрёмся, конечно", - он на секунду нахмурился. "Пока ехали сюда, на дорогах было полно машин. Там, откуда я родом, они встречаются реже". "К тому же сейчас начало летних каникул", - заметил Римус, садясь за руль. "Но не скажу, что расстроюсь, когда мы доберёмся до места. С удовольствием верну эту жестянку завтра утром. Машины - штука удобная, но до чего же медленная". "Я же говорил, что надо было просто поехать на «Ночном рыцаре»", - проворчал Сириус, пристегивая ремень безопасности. Гарри скривился и уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в его окно постучали. Он едва не поперхнулся слюной, увидев наклонившуюся к стеклу тётю Петунью. Гарри опустил стекло, чувствуя, как земля уходит из-под ног. "Э-э, да, тётя?" Она просунула что-то в открытое окно прямо ему в руки. Лицо её оставалось непроницаемым. "Мои… мои родители настаивали, чтобы мы сделали это фото. Мне оно без надобности, так что забирай, пожалуй". Прежде чем Гарри успел прийти в себя, она выпрямилась, стремительно взбежала по крыльцу и скрылась в доме, плотно закрыв за собой дверь. "Это ещё что за фокусы?" - пробормотал Сириус, хмуро глядя на дом, а затем перевёл взгляд на Гарри и Эда. "Эй, щенок, что она тебе дала?" "Ах, точно", - пробормотал Гарри, наконец посмотрев вниз. В груди у него что-то болезненно сжалось. Это была фотография со свадьбы тёти Петуньи. Тётя, совсем ещё молодая, была в длинном белом платье. Но рядом с ней стояла женщина, в которой Гарри сразу узнал свою маму: её длинные рыжие волосы густыми волнами спадали на плечи. Её улыбка на этом снимке не была такой яркой, как на других фотографиях, что были у Гарри; в ней сквозила какая-то грусть или меланхолия, под стать слегка недовольному выражению лица тёти. Между ними стояла пожилая пара - Гарри их не знал, но легко мог догадаться, что это его бабушка и дедушка, хотя бы потому, что они были странно, до пугающего похожи на его маму и тётю. И, в отличие от волшебных колдографий, этот снимок был застывшим - мгновение, навек замершее во времени. Вокруг мамы, бабушки и дедушки виднелись стёртые отпечатки пальцев, а края фотографии были слегка помятыми и потертыми, словно кто-то держал и перебирал её бесчисленное количество раз. "Хм", - почти небрежно бросил Эд. "Надо же, как удачно". Гарри ошарашенно захлопал глазами, уставившись на него. "Что, во имя всего святого, ты ей сказал, Эд?" "Просто немного поболтал с ней, как один старший ребёнок в семье с другим", - отозвался тот и снова открыл книгу на заложенной странице, всем своим видом показывая, что развивать тему не намерен. Зараза. Римус и Сириус обменялись тяжёлыми взглядами, после чего первый прочистил горло, завёл мотор и плавно вырулил с подъездной дорожки, встраиваясь в поток машин. Гарри продолжал смотреть на фотографию, чувствуя внутри странную, щемящую пустоту. Они приехали на закате. Римус припарковал машину прямо посреди дороги. Плотный фон чужеродной магии давал Эду чётко понять: вокруг этого места было столько антимагловских барьеров, что вряд ли кто-то посторонний вообще сможет сюда забрести. "Ну вот", - произнес их друг. Голос его звучал немного устало и нервно. "Мы на месте". Сириус фыркнул, за что тут же получил ощутимый тычок в руку и слабый, возмущённый взгляд. Впрочем, это заставило его наконец отстегнуть ремень и выбраться с пассажирского сиденья. Покачивая головой, Римус последовал его примеру. Гарри и Эд тоже поспешили наружу. Сначала до него донёсся звук - рокот огромной массы воды, разбивающейся обо что-то твёрдое. Он напоминал шуршание мокрого песка в песочных часах или шёлк, ворохами падающий на пол. Затем его накрыл запах - соли, воды, свежести, солнца, песка и бескрайности. Эд никогда раньше не видел океана. Почему это вдруг показалось ему таким важным, таким значительным, он и сам не мог сказать. Он видел дремучие леса, бескрайние поля, исполинские заснеженные горы и палящие пески пустыни. В этом не должно быть ничего особенного, но… Он никогда не видел океана, а теперь… А теперь тот был всего в нескольких шагах, прямо за холмом, на котором стоял их дом, за парой песчаных дюн и пляжем… "Может, сходишь посмотришь?" - голос Римуса над самым ухом вывел его из оцепенения. Эд вспыхнул, сообразив, как глупо, должно быть, выглядел со стороны - уставился в пустоту с непонятно каким выражением лица. "Мы хотели сделать общее фото перед домом, и пока мы тут всё настраиваем, ты как раз можешь… сходить глянуть, Эд". Он сглотнул и уже начал было качать головой. "Римус, я…" "Побудь хоть раз ребёнком", - мягко, но настойчиво перебил его Римус, подталкивая в спину ладонью в сторону океана. "Тебе разрешено просто жить, Эд". И это прозвучало так искренне и тепло, что Эд почти - совсем чуть-чуть - поверил ему. Поверил, что его грехи ещё не настолько тяжки, чтобы он был обязан искупать их каждую секунду каждого грёбаного дня. Что он может просто насладиться моментом, как… Как обычный ребёнок. Эд снова сглотнул. "Ладно". "Вот и отлично", - отозвался Римус, ещё раз подтолкнув его. Холм был некрутым, но высокая трава под ногами намокла от морских брызг. Обычный человек точно бы споткнулся, но Эд слишком привык удерживать равновесие в любых ситуациях. Ему приходилось учиться сохранять баланс, даже когда вокруг рушился мир и… У него перехватило дыхание. Эд был знаком с этим чувством - когда перед тобой предстаёт нечто настолько колоссальное, что готово раздавить тебя, утопить в своей необъятности. Нечто бесконечное и непостижимое, поглощающее тебя целиком. Но раньше это ощущение всегда шло рука об руку с чувством запретного, с нарушением табу. Океан не был похож на Истину. Он оставался частью мира смертных - той частью, которой Истина никогда не была и быть не могла. Но при этом он оставался столь же ошеломляющим и вечным. Наверное, стоять лицом к лицу с чем-то настолько диким и неукротимым должно быть страшно. Но вместо страха Эд ощутил поразительную ясность мыслей. Если бы он умел давать этому правильные имена, он назвал бы это покоем. Он всего лишь человек. Все знания вселенной, вся мощь алхимии и магии на кончиках пальцев, все грехи, намертво въевшиеся в душу, словно мазут, - всё это не меняло ни единой чертовщины. Он всегда был и останется просто человеком. "Эд?" - он вынырнул из своих мыслей и обернулся на Гарри. Тот смотрел на океан с чуть меньшим благоговением, но всё равно буквально светился от восторга при мысли, что проведёт здесь всё лето. "Римус сказал, что мы можем сделать фото прямо сейчас, если ты готов". Эд сглотнул в третий раз, и улыбка, которой он ответил Гарри, далась ему на удивление легко. "Конечно, пошли". Фотография получилась полным кошмаром. Римус пытался выстроить их всех в ровную шеренгу с энтузиазмом суетливой наседки. Но прямо в секунду перед щелчком затвора Сириус шутливо толкнул Эда в плечо. Это явно было сделано ради смеха, но Эд чисто на инстинктах перехватил ногу Сириуса своей и дёрнул на себя. В итоге в самый момент вспышки вся четвёрка полетела на землю, образовав одну сплошную кучу малу из рук и ног. Гарри заявил, что карточку нужно оставить именно в таком виде, потому что это весело, а Римус согласился, добавив, что снимок идеально отражает тот факт, что он - единственный взрослый в этом доме. За эту дерзость Эд преспокойно съездил ему по голени. Дверь открыл Сириус. Гарри до сих пор не мог до конца поверить во всё происходящее, даже после той нелепой кучи малы, которую Римус окрестил «семейным фото». Теперь он действительно будет жить здесь, всего в нескольких метрах от океанского побережья - вместе с Сириусом, Римусом и Эдом. Да, селиться под одной крышей со своим профессором и другом, у которого представление о нормальности развито ещё хуже, чем у самого Гарри, было капельку странно. Но ему было плевать. У него будет собственная комната в доме, полном людей, которые искренне рады его видеть. И его никто не посмеет отрезать от волшебного мира на целых три месяца. Эд бесцеремонно подцепил его левой металлической рукой под локоть и втащил за порог, явно потеряв терпение из-за его топтания на месте. Гарри, спотыкаясь, зашел внутрь, а Римус закрыл за ними дверь. Вживую всё выглядело ещё круче. Гарри заворожённо оглядел просторную общую комнату. Светлое дерево и белые стены окрасились в сочный оранжевый цвет благодаря заходящему солнцу, которое заливало дом сквозь дальнюю стену, целиком состоящую из огромных окон и стеклянной двери с видом на океан. Кто-то - скорее всего, Римус - повсюду расставил большие горшки с разнообразными растениями. Вся мебель была сделана из дерева и обтянута светло-кремовой тканью, разбавленной яркими пятнами декоративных подушек и уютных пледов. Стоило им пройти чуть дальше, как у левой стены весело вспыхнул камин. Вокруг него располагалась углублённая зона отдыха, буквально заваленная разномастными, невероятно мягкими на вид подушками. Гарри сразу заподозрил, что это дело рук Сириуса. Рядом приглушённо свистнул Эд. "А весьма недурно". "Ну надо же, спасибо, мог бы звучать и не так удивлённо", - невозмутимо отозвался Римус, проходя мимо и мимоходом взъерошив Эду волосы, словно у него было непреодолимое желание помереть. "Там, у лестницы, есть ванная. А кухня и столовая - направо…" "Это что, телевизор?" - перебил его Гарри, не подумав и указывая пальцем на небольшую зону отдыха. "Чего-чего?" - нахмурился Эд, проследив за его взглядом. "Лунатик настоял", - буркнул Сириус с таким видом, будто сам не понимал, зачем согласился на подобное. "Заявил, что не намерен терпеть нас троих, если лишится возможности смотреть свои старые кассеты с «Доктором Кто». Что бы это, блин, ни значило". "Это единственная стоящая вещь, которую когда-либо создавала корпорация Би-би-си", - высокомерно хмыкнул Римус, а затем увлёк их к лестнице. Их багаж левитировал следом, послушно повинуясь взмахам его волшебной палочки. "Давайте я покажу вам ваши комнаты, потом быстро перекусим и пойдём отдыхать". И уже тише пробормотал. "Мерлин свидетель, мне это жизненно необходимо". "Погоди", - Эд предостерегающе поднял руку. "Это значит, что у нас тут есть настоящее электричество? Как у нормальных, цивилизованных людей?" Римус вскинул бровь, дотянулся до выключателя у самого основания лестницы - Гарри заметил его только сейчас - и принялся демонстративно щелкать им туда-сюда. "О, гляди-ка. Магия", - мёртвым голосом произнес он. "Электричество сходит с ума только в местах вроде Хогвартса. А у нас тут есть и холодильник, и посудомойка, и вообще всё что угодно. Моя мать была маглом и очень настаивала, чтобы я рос нормальным ребёнком, учитывая мои… обстоятельства". "Что ещё за посудомойка", - пробурчал Эд. Вся троица потянулась вслед за Римусом и парящими чемоданами на второй этаж. Гарри чувствовал, что окончательно перестаёт что-либо понимать. В одну секунду Эд прекрасно разбирается в магловских технологиях, а в другую - понятия не имеет, что такое телик или посудомоечная машина. Не мог же он просто вырасти в какой-нибудь глухой бедной деревне? На деньги ему в любом случае было плевать. Может, это опять трудности перевода? "Это лето будет сумасшедшим", - подумал Гарри, когда они наконец поднялись на площадку второго этажа. Римус кашлянул, бросив на Сириуса тот самый строгий взгляд, который родители и ответственные взрослые, кажется, получают в комплекте при рождении. Сириуса это, впрочем, ни капли не смутило. "Это комната Эда", - объявил Римус тоном, балансирующим между весельем и обречённостью, и толкнул дверь прямо у лестницы. Гарри из чистого любопытства заглянул внутрь. Хоть они и были друзьями, он всё ещё плохо знал Эда, а единственная комната друга, в которой он бывал, принадлежала Рону. Тот опыт мало чем мог помочь: Гарри сильно сомневался, что спальня Эда будет до потолка забита ярко-оранжевой атрибутикой «Пушек Педдл». Так оно и оказалось. Комната была квадратной и довольно просторной - Гарри даже засомневался, как она чисто физически помещается в доме, если остальные помещения второго этажа такого же размера. Хотя, наверное, это чисто волшебные штучки. В конце концов, Нора Уизли тоже по всем законам физики не должна была стоять. Здесь всё было оформлено в том же стиле, что и внизу: светлое дерево и белые стены. Вот только по ним скользили тени несуществующих деревьев, плавно покачивающихся на ветру в разных оттенках зелёного. В сочетании с доносящимся шумом океана это создавало полное ощущение, будто ты выбрался на природу с палатками. Когда Гарри поднял глаза, он увидел, что потолок заговорен точно так же, как в Большом зале - на нём отражалось ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами и подсвеченное фиолетово-синими полосами. В одном из углов стоял низкий столик, а рядом, прямо из небольшого пруда у крупного валуна, росло раскидистое мангровое дерево. На одной из его ветвей уже лениво развалился Рой, выглядя крайне довольным жизнью. Половину стен занимали стеллажи от пола до потолка, буквально ломящиеся от книг, а между ними примостился ярко-красный двухместный диванчик. У окна, выходящего на океан, высилась большая кровать, застеленная покрывалом точно такого же красного цвета. И тут Гарри наконец понял, почему Римус так посмотрел на Сириуса. Оформить комнату единственного слизеринца в гриффиндорских тонах - это было чертовски мелочно. Впрочем, Гарри не думал, что Эд расстроится. Тот вообще был живым воплощением фразы «плевать я хотел на гордость факультета». И всё же. Письменный стол был втиснут между изголовьем кровати и стеной, словно его специально туда спрятали, хотя свободного места в комнате оставалось предостаточно. Должно быть, так и задумывалось - особенно когда Римус ленивым взмахом палочки опустил сундук Эда у стены между полками и столом. Римус прочистил горло. "Э-э, ты как-то обмолвился, что…" - он запнулся, будто подбирая слова. "Что в детстве часто ходил в походы. Я подумал, тебе это может понравиться". Сириус пристально наблюдал за Эдом, словно ждал лавины жалоб на цветовую гамму. Но Эд лишь глубоко, шумно вздохнул, будто собираясь с духом, а затем резко развернулся и со скоростью бладжера впечатался в Римуса, крепко его обняв. "Мне очень нравится", - глухо пробормотал он ему в плечо. Вся собравшаяся в Римусе нервозность и напряжение вышли с одним медленным выдохом, и он обнял парня в ответ. Гарри знал, что они друзья. Между ними существовала та странная, крепкая связь, которая, как ему казалось, должна быть у членов семьи - не то чтобы он сам знал, каково это. И пускай Гарри понятия не имел, как и когда их отношения дошли до этой точки, увиденного было достаточно, чтобы понять: Римус, возможно, единственный человек во всей Великобритании, который по-настоящему понимает Эда. "У вас с Эдом много общего", - сказала Гермиона пару недель назад, наотрез отказавшись отвечать на дальнейшие расспросы. "Я имею в виду, помимо того, что вы оба сироты. Думаю, вам обоим пойдёт на пользу пожить вместе". Да, Гарри был абсолютно уверен, что это лето будет незабываемым. "Хочешь посмотреть свою комнату, щенок?" Гарри моргнул, услышав вопрос Сириуса, и улыбнулся. Внутри разлилось такое тепло и умиротворение, какое он до этого чувствовал только в Норе и Хогвартсе. Кивнув, он пошёл вслед за крёстным к двери напротив. Комната оказалась точно такого же размера, как у Эда, и заговорена похожим образом. Вот только по стенам вместо деревьев плыли тени пушистых облаков, из-за чего казалось, будто ты шагнул прямо в открытый воздух. "Или летишь", - подумал Гарри, глядя на огромную кровать, стоявшую вровень с огромным окном. Океан в темноте был почти не виден, но шумел всё так же громко. Букля созерцала его со своей подставки, искусно выдолбленной прямо в остролисте у изголовья кровати. Заметив хозяина, она издала нежное, приветливое уханье и умилительно взъерошила перья. В углу расположились две полки и уютное алое кресло. Книг тут было значительно меньше, чем у Эда - куда уж там, - но все они были незнакомы Гарри. Впрочем, он и сам в жизни не читал ничего, кроме школьных учебников, да и книг собственных никогда не имел. "Это так, кое-какие вещицы… Мы с Лунатиком подумали, что тебе может прийтись по вкусу", - неловко пояснил Сириус, откашлявшись. "Ты ведь вырос с маглами. Пора бы тебе наконец почитать те истории, которые… которые Лили, Джеймс и все мы покупали бы тебе из года в год". Гарри часто замигал, изо всех сил стараясь не расплакаться от такой чуткости. В детстве ему почти не доводилось читать ради удовольствия: Дурсли книг не держали, а в библиотеку его тем более никто не пускал. Но теперь… Теперь он волен заниматься любым хобби, какое только взбредёт в голову, верно? От этой внезапной осознанной свободы у него слегка закружилась голова. У стены, где располагалась дверь, стоял письменный стол, а рядом с ним - подставка для «Молнии», которую Сириус подарил ему, узнав о жуткой судьбе «Нимбуса». Светлые половицы устилал большой пушистый ковёр с гербом Гриффиндора, причём золотые нити слабо шевелились, создавая иллюзию, будто вытканный лев дышит. Это всё было его. Личным. Гарри никогда не отличался особой сентиментальностью и не любил тискаться, но сейчас он просто не смог сдержаться. Он крепко, до хруста костей обнял Сириуса. В горле пересохло, а глаза предательски заскорузли от слёз, мешая вытолкнуть слова благодарности, но Сириус, судя по всему, ни капли не возражал. Когда Гарри и Эд в достаточной степени пересчитали рёбра своим взрослым, экскурсия подошла к концу. Римус указал на три оставшиеся двери - в верхнюю ванную и их собственные комнаты. Эду, который, судя по всему, на сегодня уже сытно накушался семейной трогательности, громко прочистил горло. Он во всеуслышание объявил, что пошёл состряпать быстрый ужин, пока «вы, идиоты, можете помыться, разложить вещи или заняться чем хотите», после чего загрохотал вниз по лестнице с такой скоростью, словно спасался бегством. "Мелкий паршивец", - вздохнул Римус. Голос его, впрочем, звучал непозволительно тепло. "Ну, по крайней мере, хоть один человек у нас знает, как пользоваться кухней", - хмыкнул Сириус, пожав плечами. Гарри сердито ткнул его в бок. "Вообще-то, я тоже умею готовить, к твоему сведению", - фыркнул он, скрестив руки на груди. Если Дурсли его чему и научили, так это уверенно чувствовать себя у плиты и в саду. "О Мерлин", - вдруг спохватился Гарри. "Мне же теперь придётся следить, чтобы то мангровое дерево в комнате Эда не загнулось, да?" Что ж. Скучно в этой жизни ему точно не будет. [Воскресенье, 19 июня 1994 года, Гоуэрская берлога] Гарри проснулся и на какую-то долю секунды дезориентировался, прежде чем события вчерашнего дня вихрем вернулись в память. Он не мог сдержать почти безумную улыбку, которая сама собой расползалась по лицу. Гарри вскочил, наспех натянул одежду и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки просто потому, что теперь мог себе это позволить. Ему больше не нужно было вести себя тихо, притворяться невидимкой и путаться у всех под ногами. Теперь это место было его домом. Он проскозил в носках по полированному деревянному полу и затормозил, ухватившись за дверной косяк кухни. От увиденного Гарри удивленно захлопал глазами. "Утречко", - поприветствовал его Эд. Вокруг него в воздухе летал целый ворох посуды: от тарелок и стаканов до венчика и миски с яйцами. "Чай, кофе, вода или сок?" "Э-э", - выдавил Гарри. "А апельсиновый сок есть?" "Ага", - Эд махнул левым указательным пальцем через плечо. Кувшин с апельсиновым соком пулей вылетел из холодильника и наполнил парящий в воздухе стакан, после чего оба плавно приземлились на стол. Самое удивительное - всё это произошло без единой пролитой капли. "Садись. Еду подам только тогда, когда встанут два других идиота". Гарри послушно сел, заворожённо наблюдая за контролируемым хаосом, в который превратилась кухня под воздействием магии Эда. Он подумал, что Эд вполне мог бы составить достойную конкуренцию миссис Уизли по части управления кухонным процессом. Это действительно завораживало. Тут взгляд Гарри зацепился за два дымящихся котла у открытого окна, в которых сами собой помешивались зелья. "А это что такое?" "М-м? А, это", - Эд мельком глянул на котлы и небрежным жестом отправил кофейник на стол. "Слева - стандартное Волчье зелье. У Римуса на этот месяц ещё остались запасы от Снейпа, но я решил начать пораньше, так как впервые варю его без его присмотра". "А справа?" - тот котёл был примерно вдвое меньше левого, да и цвет варева слегка отличался, так что Гарри понятия не имел, что Эд пытается там состряпать. "А это моя попытка сделать его лучше", - буднично отозвался Эд, словно проводить эксперименты со сложнейшими зельями, сдерживающими опасный магический недуг, было самым обычным делом. "Сейчас я пытаюсь добиться того, чтобы хватало всего одной дозы в день полнолуния, вместо того чтобы хлебать эту дрянь целую неделю. Ингредиенты стоят безумных денег, а так зелье станет доступнее для многих людей". Прежде чем Гарри успел как-то это прокомментировать - хотя он в принципе не знал, что на такое сказать, - из дверного проема раздался хриплый голос. "Надеюсь, ты не планируешь поить своими странными экспериментами Лунатика, мелкий?" Эд посмотрел на него как на дурака. Гарри уже успел заметить, что Эд часто награждал Сириуса именно таким взглядом. "Очевидно, что нет? Существуют диагностические заклинания, чтобы проверить действие зелий, к тому же я переписываюсь со Снейпом по поводу своих испытаний". Он закатил глаза. "Вечно строит из себя оскорблённое величие, будто эксперименты с зельями - это святотатство, хотя сам, зараза такая, занимается ровно тем же самым. Чистой воды позёрство. Ты что пить будешь, лузер?" Сириус моргнул, явно застигнутый врасплох такой резкой сменой темы. "Э-э, кофе?" "Ладно", - Эд направил кружку к кофейнику. "Молоко? Сахар? Приличный характер?" "Ха-ха, очень смешно", - Сириус закатил глаза. "Просто чёрный… спасибо, наверное". "Пожалуйста", - съязвил Эд, наливая кипяток из чайника в заварочный чайник, куда следом отправилось полное ситечко. "Похоже, Римус будет единственным идиотом, пьющим чай". "Чувствую себя особенным", - пробормотал Римус, вваливаясь на кухню. Он на лету перехватил кружку и мертвым грузом рухнул на стул. Лицо его перекосилось, когда Эд левитировал к нему флакон с зельем. "О Мерлин, ну за что". Эд снова закатил глаза и легким взмахом запястья наконец накрыл на стол. "Если повезёт, тебе скоро вообще не придётся пить Волчье зелье целую неделю, так что хватит ныть". Внезапно запищал таймер. Эд тут же метнулся к котлам, всыпал туда какой-то серебряный порошок и принялся что-то бормотать под нос, делая пометки в маленькой книжке на столешнице. Гарри всё ещё чувствовал себя слегка ошеломлённым, когда в открытое окно ворвалась целая стая сов, невольно разгоняя тошнотворный, резкий запах зелий. Сириус качнулся на стуле назад, чтобы выудить кнат из стакана на тумбочке и расплатиться за газету. Гарри же принялся перебирать письма, которые остальные птицы сбросили прямо рядом с тарелкой с яичницей. "Твои друзья уже строчат тебе письма?" - спросил Римус сквозь рвотные позывы. Пустой флакон из-под зелья теперь лежал далеко от него - видимо, он его отшвырнул. "Гермиона приглашает нас с Эдом в кино на следующей неделе", - вслух прочитал Гарри, расплываясь в улыбке. "Я там никогда не был, должно быть весело. Она и остальных позвала". "Что ещё за кино?" - спросил Эд, выхватывая письмо у него из рук. Гарри даже не заметил, как тот закончил возиться с котлами и уселся за стол, глуша чёрный кофе так, словно это были стопки водки. "Это как телевизор, только на огромном экране в большом зале", - пояснил Римус, намазывая джем на тост. "А телевидение - это как театральная пьеса, только записанная на плёнку. Похоже на записи с камер видеонаблюдения или воспоминания, но большая часть там разыграна актёрами. И её можно крутить снова и снова". "Понятно", - хмыкнул Эд. Но с Гарри было довольно этой путаницы. "Слушай, а как так получается, что ты знаешь про машины, но понятия не имеешь, что такое телик или посудомойка?" Эд даже не прервал своего занятия, методично накладывая в тарелку бекон и яйца. "Я всё-таки вырос среди волшебников. Пусть в моей стране и нет такой жесткой сегрегации, я сталкивался с вещами из общественной жизни - теми же машинами, - но редко видел то, что находится внутри домов. А поскольку я жил в глубокой провинции, у моих соседей-маглов тоже не было дорогих штук вроде этих. У большинства даже телефонов-то не водилось, если честно". Звучало вполне логично. Примерно так же мистер Уизли знал названия вещей, которые заколдовывали ради забавы над маглами, но совершенно не разбирался в тонкостях магловского быта. И всё же… что-то во всём этом казалось Гарри неправильным, и его жутко раздражало, что он никак не может нащупать, что именно. "Если хочешь, я могу показать тебе после завтрака, как пользоваться кухонной техникой". "Было бы круто", - Эд лучезарно улыбнулся, отпивая из своей уже четвертой чашки кофе, но на этот раз в более размеренном темпе. "Посудомойка выглядит как пыточный аппарат с кучей кнопок, и я понятия не имею, что это за штука". Гарри проследил за его взглядом и фыркнул, едва не поперхнувшись соком. "Это микроволновая печь". "А-а", - протянул Эд с таким видом, будто одно название всё объясняло. "Значит, разогревает еду с помощью микроволн. Понял. Стало быть, никакого металла внутрь совать нельзя". Гарри удивленно моргнул, и Эд, похоже, уловил его немой вопрос. "Я знаю физику", - отрезал он, словно это закрывало тему. Что ж, для кого-то вроде Эда это, наверное, действительно было аргументом. Вдруг Римус подался вперед над столом, нахмурившись и замерев с тостом у самого рта. "Бродяга? Ты в порядке?" Гарри повернулся к крёстному, встревоженный тоном профессора. Сириус сидел бледный, с легкой зеленцой на лице, и невидящим взглядом смотрел на передовицу «Ежедневного пророка». "Сириус?" "А ну дай сюда", - проворчал Эд, выхватив газету из обмякших пальцев Сириуса. Он развернул её к себе, чтобы посмотреть, из-за чего тот так волнуется, но уже через секунду сам застыл как вкопанный. Затем из его рта полился поток отборных ругательств, и лишь малая их часть была на языке, который Гарри понимал. Эд с грохотом швырнул газету на стол и вскочил со стула. Вид у него был такой, словно он уже мысленно планировал чьё-то убийство. "Эти некомпетентные, идиотские ублюдки…" "Эд", - позвал Римус, и теперь в его голосе звучала неподдельная тревога. "Что там…" Но Эд уже развернулся и пулей вылетел из кухни. Римус рассудил, что будет полезнее просто прочитать статью. Стоило ему бросить взгляд на первую полосу, как он тоже стремительно побледнел. Гарри, которому до смерти надоело оставаться в неведении, поднялся со своего места, обошёл стол и заглянул в газету. Кровь застыла в его жилах. Очередной побег из Азкабана - двое убиты, один на свободе Ранним утром 17 июня недавно осужденный Питер Петтигрю (34 года) совершил побег из тюрьмы Азкабан. Это лишь второй подобный случай за всю историю. Согласно отчетам ведущих расследование мракоборцев, один из двух волшебников-охранников, приставленных к острову-тюрьме, предположительно подвергся заклятию Империус со стороны пока неустановленного лица. Он убил своего коллегу, после чего выпустил Петтигрю из камеры и перерезал себе горло. Петтигрю, который ранее считался погибшим от рук Сириуса Блэка (34 года), как выяснилось недавно, подставил Блэка, свалив на него собственные преступления, и 12 лет скрывался в обличье незарегистрированного анимага-крысы. В марте этого года Петтигрю был приговорен к пожизненному заключению в Азкабане без права на досрочное освобождение. Это второй в истории успешный побег из Азкабана. До этого вырваться из тюрьмы удавалось лишь самому Сириусу Блэку, с которого теперь сняты все обвинения. Поскольку Блэк бежал благодаря своей анимагической форме, не занесенной в реестр, Министерство магического правопорядка провело полную модернизацию чар и защитных барьеров острова еще до того, как Петтигрю заключили под стражу. Тот факт, что Петтигрю именно освободили, а не он сам нашел лазейку, привел к тщательному повторному расследованию в отношении всех лиц, чьи связи с Тёмным Лордом, Тем-Кого-Нельзя-Называть, проверялись во время Войны. Напомним, та война бесславно завершилась в ночь на Хэллоуин 1981 года при попытке убийства Гарри Поттера… Гарри решает прекратить чтение - исключительно ради сохранения собственного рассудка. Он поднимает глаза на Римуса и Сириуса, который всё еще сидит как громом пораженный. "Как?" Римус качает головой, нервно облизывая губы. "Я не…" "Да потому что они безмозглые кретины, вот как", - свирепеет Эд, бурей влетая обратно в кухню. На ходу он вдевает руки в легкую дорожную мантию и - что самое тревожное - сжимает в левой руке волшебную палочку. Эд с палочкой наголо - это никогда не к добру. "Столько новых, хваленых защитных чар, и они даже не наложили барьер против Империуса на весь этот чертов остров? Притом что именно из-за этой лазейки развалилась половина судебных процессов над Пожирателями смерти? Кретины, поголовно. Клянусь, я сейчас…" "И что конкретно", - прерывает его Римус натянутым голосом, - "ты планируешь делать прямо сейчас, Эд?" Очевидно, вид палочки Эда тревожит Римуса ничуть не меньше, чем Гарри. "Ну, во-первых, я наложу еще с сотню защитных заклятий на этот дом. Будь я проклят, если эта крысиная тварь или кто-то еще сумеет подобраться к Гарри ближе чем на десяток миль", - от этих слов, какими бы зашкаливающе безумными они ни звучали, у Гарри внутри разливается странное тепло. Он решает не копаться в этом чувстве слишком глубоко. "Я абсолютно точно позабочусь о том, чтобы как минимум дюжина чар заставляла любого, кто попытается сюда ворваться, пожалеть об этом самым радикальным образом. А потом я отправлю сову Биллу, разузнаю про те по-настоящему жуткие проклятия, которыми защищали древние гробницы, и установлю их тоже…" "А это не перебор?" - спрашивает Гарри и тут же жалеет, что открыл рот. "Нет, «перебором» было бы, если бы я еще написал Чарли и попросил трех драконов для охраны территории", - Эд на секунду задумывается. "Хотя погоди, отложим эту мысль". "Нет, пожалуйста, не надо", - вздыхает Римус, массируя переносицу. "Эд…" "А потом", - обрывает его Эд, взмахом палочки упаковывая остатки еды в аккуратные контейнеры и отправляя их прямиком в холодильник, - "я штурмом возьму Министерство и заставлю Фаджа со Скримджером ответить за свою некомпетентность. Не переживайте, никто не сможет обвинить нас или найти их тела…" "Не думаю, что нас беспокоит именно это", - бормочет Гарри, не зная, радоваться ему или пугаться. "А после этого я пройдусь по каждому, кто хоть как-то был связан с судами над Пожирателями, и задам им парочку вежливых вопросов. Если и это не даст нормальных результатов, я выведу персональное заклинание, созданное исключительно для того, чтобы вычислить любого крысиного анимага с девятью пальцами". Гарри моргает и поднимает правую руку, словно сидит на уроке. "Два вопроса". Эд вздыхает, скрещивает на груди руки и свирепо смотрит на него. "Ну?" "Первый: это вообще возможно? И второй: если да, то не проще ли сразу начать с заклинания?" "Возможно всё, если как следует постараться. И да, проще, но лично я тогда получу меньше удовлетворения". "Эд, ты не можешь конфисковать драконов для охраны нашего дома или устраивать самосуд над оправданными волшебниками чисто из-за предчувствия", - говорит Римус тоном уставшего родителя. "Но против защитных чар и работы над тем точечным заклинанием я ничего не имею". "Я буду использовать эффективные методы, не смеши меня", - фыркает Эд, закатывая глаза. "Только дилетант стал бы вырывать ногти и пытать своих жертв водой". Гарри безмерно благодарен Эду за то, что тот направляет всю свою пугающую энергию на его защиту. Будь Эд зол на него самого, Гарри не продержался бы и секунды. "Меня беспокоит твое психическое состояние", - говорит Ремус с таким невозмутимым видом, словно Эд не просто предлагал пытать возможных пожирателей смерти, чтобы получить информацию, и убить главу их государства. "В очередь встань", — хмыкает Эд. Сириус резко вытягивает руку и перехватывает запястье Эда, когда тот снова направляется к двери. "Никто в этом доме не будет играть в народного мстителя". Эд кривится. "Ты мне не отец, лузер". "Да", - соглашается Сириус хрипло. "Но в прошлый раз, когда кое-кто из обитателей этого дома решил поиграть в мстителя, всё закончилось двенадцатью годами тюрьмы". "Тут он прав", - соглашается Римус. "Ни черта он не прав. Стал бы я совершать такие детские ошибки", - фыркает Эд, сбрасывая руку Сириуса. "Я как-то раз накрыл целый культ и предотвратил захват поезда. Какое-то там самосудие для меня - тьфу, я такую хрень на завтрак ем". Гарри не уверен, планировалась ли последняя фраза как метафора, и проверять ему не хочется. "Ну и бурная же у тебя жизнь", - сухо роняет он. "Ты и половины не знаешь", - бормочет Римус себе под нос. "Эд, я уверен, Гарри ценит то, что ради его безопасности ты готов на всё…" "О да", - поддакивает Гарри. "Всегда мечтал, чтобы ради меня кто-нибудь перевернул мир вверх дном". Он шутит только наполовину. Возможно, сумасшествие Эда передается и ему. Ему следует спросить об этом Гермиону. Возможно. "Но", - продолжает Римус, - "возможно, не стоит пороть горячку. Уверен, мракоборцы быстро его найдут". "Если под «быстро» ты имеешь в виду двенадцать лет ожидания - тогда да", - хмыкает Эд. "Если я возьмусь, то справлюсь за неделю". Гарри не уверен, что он говорит серьезно, и слишком напуган, чтобы спросить. Сириус поднимается со стула и смотрит на Эда со всей строгостью. "Нет". Лицо Эда темнеет, он сверлит Сириуса глазами. Но вместо вспышки гнева Эд вздыхает. Напряжение покидает его тело. "Ладно", - соглашается он. "Но учти: как только мне покажется, что Гарри в опасности, я устрою кое-что похуже, чем просто визит в министерство". Сириус хмыкает. "Идет". Эд закатывает глаза. "Я пошел обновлять защитные чары. До встречи, лузеры". Римус ошарашенно смотрит Эду вслед. "Как тебе это удалось?" Сириус ухмыляется. "Рыбак рыбака видит издалека". "Похоже на то", - думает Гарри. И решает, что магической Британии стоило бы бояться Эда больше, чем Волдеморта. Один Мерлин знает, что устроил бы Эд, реши он стать Тёмным Лордом. После ухода Эда, пока Римус и Сириус занимались тем, чем обычно занимаются взрослые, когда их бывший друг, оказавшийся предателем, сбегает из тюрьмы, Гарри откровенно заскучал. Новизна того, что на летних каникулах можно - и даже официально разрешено - бездельничать, улетучилась быстрее, чем он ожидал. Поэтому, скрепя сердце, Гарри решил взяться за домашнее задание. Гермиона бы им гордилась. Спустя десять минут унылого перелистывания страниц о восстаниях гоблинов в 17 веке Гарри застонал и с глухим стуком опустил лоб прямо на учебник. Он вытянул руки вдоль журнального столика, как умеют только подростки, но от этого скука, казалось, стала еще более невыносимой. Прошлым летом, когда он сидел в кафе Фортескью, История магии казалась куда интереснее. "Гарри?" Сириус, судя по голосу, забавлялся этой сценой. Гарри, не поднимая головы, скосил глаза на крестника сквозь растрепанные черные волосы, которые едва не касались строчек. "История магии? Серьезно?" Гарри пожал плечами. "А чем мне еще заниматься?" Сириус нахмурился. "Как твой крестный, я, конечно, горжусь, что ты делаешь уроки наперед. Но всё же спрошу: почему именно История магии, из всех предметов?" Гарри сел и рассеянно почесал щеку, не зная, что ответить. "Ну, нам задали эссе по Зельеварению, Травологии и Истории. Эд силен в Зельях, так что это я планировал сделать с ним. А поскольку на Историю он вообще забил и пишет работы в перерыве между ужином и десертом, от него помощи не дождешься до последних пяти минут перед сдачей. По Травологии я хотел спросить Невилла". "Понятно", - протянул Сириус. Его губы дрогнули при упоминании того, как Эд прогуливает Историю. "А что насчет остальных предметов?" Гарри окончательно запутался. "Хагрид никогда ничего не задает…" "Логично". "А по Прорицаниям мы с Роном обычно всё высасываем из пальца. Хотя Трелони на лето ничего и не задавала". "До сих пор удивляюсь, зачем ты вообще выбрал Прорицания…" "Да мы с Роном просто ткнули пальцем в небо". Сириус посмотрел на него с непонятным выражением лица. "Хочешь поменять предмет?" Гарри опешил. "А так можно?" Тот пожал плечами. "Твой опекун - то есть я - может отправить запрос главе твоего факультета. Тебе придется сдать тест профессору по новому предмету, чтобы доказать, что ты не отстанешь от программы. Но это разрешено только после третьего курса. Я сам так в свое время сменил Уход за магическими существами на Нумерологию". Гарри прикусил губу. "Не уверен, что у меня хватит мозгов на что-то другое". "Хоть я и подкалываю этого мелкого, Эд умен и наверняка тебе поможет. Или Гермиона. Да и мы с Римусом тоже вообще-то кое-что умеем, понимаешь?" Сириус наконец сел на диван позади него. "И ты не кажешься мне глупым, щенок. Просто немного… ленивым, пожалуй". Гарри криво усмехнулся. "Справедливо. Но вообще-то меня стабильно пытаются убить раз в год, так что…" Он снова пожал плечами. "Ну да", - Сириус посерьезнел. "У нас есть время. Я могу подтянуть тебя по Нумерологии, а про Древние руны расскажет Римус или… Эд. Магловедение тебе не нужно, но, чисто к слову, советую всё равно сдать по нему СОВ на пятом курсе. Я слышал, многие ребята из семей маглов так делают - халявное «Превосходно»". "Не знал, что так можно", - признался Гарри. Он поймал себя на мысли, что многого не знает об этом мире. Почему в школе никто не рассказывает такие вещи? "Но я согласен на всё, лишь бы держаться подальше от Трелони и ее вечных предсказаний моей скорой кончины". "Заманчивая перспектива", - сухо хмыкнул Сириус, на миг посерьезнев. "Ладно, а остальные предметы?" Гарри удивленно вскинул брови. "Римус нам ничего не задал. А по Астрономии, Заклинаниям и Трансфигурации нужно просто повторить пройденное". "Ну вот видишь", - Сириус хлопнул в ладоши. "Можешь попрактиковаться в заклинаниях, которые у тебя хуже всего получались". "Но…" - замялся Гарри. "А как же Надзор?" "А что с ним?" "Нам же нельзя колдовать вне школы. Мне уже прилетало предупреждение, хотя это был домовой эльф, а не я…" "Ты мне обязательно как-нибудь расскажешь эту историю", - перебил Сириус, удивленно приподняв брови. "Но… Гарри, правила против колдовства вне школы придуманы в основном для того, чтобы дети не натворили глупостей. Контролировать это должен опекун. Министерство просто считает, что немагические опекуны на это не способны. Это отдельная долгая тема, но сейчас не об этом. Я уверен, Эд прямо сейчас строчит очередное эссе…" "Так и есть", - подтвердил Гарри. "В общем", - Сириус шутливо шикнул на него за то, что перебил. "Надзор фиксирует лишь сам факт колдовства вокруг тебя. Он не определяет, кто именно взмахнул палочкой. А поскольку здесь находятся двое взрослых волшебников, ты можешь колдовать сколько влезет. Неужели ты не задумывался, почему Эду до сих пор не пришло ни одного предупреждения?" «А, это. Он сказал, что на нем нет Надзора", - Гарри пожал плечами. "Сперва я подумал, что это из-за его совершеннолетия или чего-то такого. Но потом, когда мы праздновали окончание экзаменов, он упомянул, что в его стране такой ерундой вообще не занимаются". "Черт", - Сириус устало потер лицо ладонью. "Ладно, Эд - плохой пример. Но вернемся к делу: если хочешь тренировать заклинания, поколдовать ради забавы или поучить программу наперед - дерзай. В разумных пределах, конечно. Не надо поджигать холодильник заклятием Инсендио. Или подожги, но тогда сам будешь иметь дело с фирменным взглядом Лунатика. Сам знаешь, каким". На мгновение Гарри настолько опешил от открывшейся правды, что даже не смог оценить шутку Сириуса. Суть Надзора оказалась до абсурда простой. Теперь было понятно, почему Эд собирался включить эту тему в свой список «вещей, о которых я напишу разгромные статьи». Это выглядело как еще один способ ущемить ребят, выросших у маглов. Гарри искренне не понимал, сколько еще культурных особенностей упускают они с Гермионой. Почему в школе есть Магловедение, но нет предмета, который учил бы их самих не выглядеть дураками в магическом обществе? Это ведь и их мир тоже, но слишком часто казалось, будто все правила изначально написаны против них. Видимо, эти невеселые мысли отразились на его лице. Сириус внезапно оказался рядом и успокаивающе положил теплую ладонь ему на плечо. "Ну что, займемся Трансфигурацией? Не хочу хвастаться, но я был в этом чертовски хорош. Всё-таки стать анимагом - это вам не шутки…" Гарри улыбнулся. "Да, здорово. Было бы отлично". Римус находит его как раз в тот момент, когда Эд заканчивает накладывать последнее защитное заклинание. От этого проклятия на коже высыпают волдыри с обжигающим гноем, из-за которых она начинает слезать лоскутами. Это была одна из первых чар, что Эд раскопал в египетских гробницах, показанных ему Биллом, и теперь ему не терпелось похвастаться, что удалось применить её на практике. Зная Билла, тот бы точно оценил шутку. "По-моему, ты малость переборщил, Эд", - говорит Римус. В его голосе слышится то ли ирония, то ли тревога. "По периметру защиты пространство аж визуально искажается". Плечи Эда опускаются, голова и руки безвольно повисают. "Я просто волнуюсь". "Из-за того, что Гарри ещё ребёнок?" "Нет… То есть да, наверное. Но Гарри к тому же мой друг. И ты тоже. И ещё этот наш дурацкий талисман…" "Уверен, Сириус оценит твою заботу, Эд", - усмехается Римус. "Но всё будет в порядке". Эд оборачивается, чувствуя, как к задворкам сознания подбирается глухая усталость. "Римус, этого пацана пытались убить, когда ему был всего год. Потом снова - в одиннадцать. В двенадцать он дрался с василиском. А теперь на свободе разгуливает крысиная падаль, которая в любой момент может прийти и закончить начатое". Римус вздыхает. "Послушай человека, который знал Питера почти всю жизнь…" "И насколько хорошо ты его знал, если даже не заметил, как он переметнулся к Тёмным?" Его друг мрачнеет. "Во время войны я был… не в лучшем состоянии. Никто из нас не был. Хотя ты прав", - он наклоняет голову. "Но у Питера инстинкт самосохранения всегда был развит сильнее, чем у типичного гриффиндорца. Он всегда искал защиты у тех, кто сильнее", - Римус горько, почти язвительно хмыкает. "Наверное, логично, что он пошёл к Волан-де-Морту: времена тогда казались беспросветными. В любом случае, не думаю, что он сунется сюда, даже если вообще сумеет найти это место. Он слишком труслив для такого". "Ему кто-то помог сбежать, Римус", - тихо замечает Эд, покусывая губу. "Вопрос в том, зачем. И почему именно ему? Они могли вытащить оттуда других, куда более опасных Пожирателей Смерти, но выбрали Петтигрю. Они пошли на то, чтобы наложить «Империус» на мракоборца ещё до того, как тот заступил на смену в Азкабане", - он хмурится, внезапно осенённый мыслью. "Это не мог быть кто-то вроде Люциуса". Римус недоуменно приподнимает брови. "С чего ты взял?" "Люциус отмазался, убедив суд, что сам был под «Империусом»", - Эд начинает мерить шагами комнату. "Как и куча других. Не знаю, Пожиратели ли они, я их Метки не видел, но они точно сторонники Волан-де-Морта, я в этом убедился, когда встретил их всех на прошлое Рождество. Если верить протоколу суда над Каркаровым, ни один Пожиратель не знал всех остальных - только несколько человек. Пожалуй, это единственная умная вещь, которую сделал Волан-де-Морт…" "Эд, сосредоточься". "Да, извини", - вздыхает он, запускает правую руку в волосы и крепко дергает за пряди - раз, другой. "А теперь поставь себя на место любого из тех, кто оправдался «Империусом». Какая для тебя опасность, если только ты сам не выставишь Метку напоказ? У Петтигрю не было на них рычагов давления, иначе он использовал бы их для сделки на суде, тебе не кажется?" Римус задумчиво хмыкает, скрестив руки на груди. "Пожалуй. Слову Питера никто бы не поверил, чтобы обвинить кого-то столь влиятельного, как Люциус Малфой. Фадж в рот ему заглядывает", - он кривится. "Вот именно!" - кивает Эд. "Тот, кто оказался достаточно скользким, чтобы избежать Азкабана с помощью одних лишь сладких речей, не стал бы так рисковать - подставлять мракоборца под «Империус» и вытаскивать Петтигрю". "Почему бы тогда просто не убить его?" Эд замирает, обдумывая это. Он вспоминает гомункулов, которые позволяли ему с Алом мотаться по всей стране; вспоминает, на что они пошли, чтобы нейтрализовать Мустанга, несмотря на опасность, которую тот всё ещё представлял для их планов. Они делали ставку на то, что человечность их погубит. Они не могли просто избавиться от них, потому что те всё ещё были полезны. "Потому что он всё ещё может пригодиться", - решает Эд. "Крыса-анимаг может проникнуть туда, куда большинство людей, и даже большинство анимагов, никогда не попадут. Да, он трус, но он полезен. От ресурсов не избавляются, пока не выжмут их досуха, Римус. Тот, кто его вытащил, посчитал, что риск стоит награды. Это кто-то, кто избежал суда, но не с помощью красивых речей и лести. Это тот, кто выкрутился благодаря чистой случайности или чужой некомпетентности. Тот, для кого новые улики сегодня будут означать гарантированный Азкабан". "…Список получается длинным, Эд", - вздыхает Римус, устало потирая лицо рукой. "И в него входят те, кто просто думает, что им грозит Азкабан, даже если это не так. Одной возможности некоторым из них будет достаточно. И как ты сам сказал, мы понятия не имеем, кто мог знать о Питере. Это всё равно что искать иголку в стоге сена". Эд нервно переминается с ноги на ногу. "Я мог бы попробовать разузнать что-нибудь, когда снова буду у Малфоев. Люциус на Рождество прямо-таки настаивал на том, чтобы познакомить меня со своими старыми приятелями". Лицо Римуса кривится от неудовольствия. "Я знаю, на что ты способен, Эд, но мне не нравится идея твоих дружеских посиделок с Пожирателями Смерти". "Сейчас они думают, что я сочувствую их делу", - Эд морщится от самой этой мысли. "Люциус… несколько раз намекал, что подозревает у моих статей скрытый мотив. Будто это не просто способ выплеснуть раздражение в адрес Министерства". "Погоди, что?" Римус удивленно вскидывает бровь. "Он думает, что ты… что? Маскируешь свою «истинную» цель, выпуская для отвода глаз несколько фальшивых статей?" Эд пожимает плечами. "Видимо? Признаю, стратегия неплохая, но я этого не планировал, оно как-то само собой вышло. Но дело не в этом. Дело в том, что прямо сейчас куча потенциальных Пожирателей думает, будто может перетянуть меня на свою сторону. И если я правильно разыграю карты, они могут натолкнуть меня на мысль, кто именно вытащил крысу из тюрьмы". "Не знаю", - качает головой Римус. "Стоит ли эта информация такого риска?" "Этот «кто-то» достаточно силён, чтобы подчинить обученного мракоборца. А те, кого распределяют в Азкабан, обязаны проходить подготовку по окклюменции. Представь, сколько вреда они могут натворить". "Ты прав", - вздыхает Римус. "Конечно, ты прав. Только… обещай мне быть осторожным". Эд усмехается, но улыбка выходит натянутой. "Я всегда осторожен". Сириус помогает Гарри с его слабыми заклинаниями до самого обеда, пока Эд и Римус не возвращаются в дом. "О", - говорит Гарри, бросая взгляд на часы и слегка хмурясь. "Привет, Эд. Помочь с обедом? Могу показать, как тут работает вся эта техника". Эд моргает, глядя на него, и медленно улыбается, несмотря на залегшую в уголках глаз усталость. "Да, давай. Я думал приготовить тушёную говядину, как вам?" "Почему бы и нет", - пожимая плечами, отзывается Гарри. Он поднимается с земли и прячет палочку за пояс брюк. "Ну", - лениво тянет Сириус, тоже поднимаясь на ноги. "А я пойду взгляну на свой байк. Хагрид сказал, что не притрагивался к нему с тех пор, как я одолжил ему его". Римус трет висок. "Пожалуй, съезжу в город, верну арендованную машину", - он закатывает глаза и бормочет. "Избавлю себя от необходимости выслушивать твои излияния о правильном уходе за мотоциклом". "Эй!" Гарри настороженно наблюдает за ними, подходя к кухонной стойке рядом с Эдом, и принимается чистить и резать картофель. "Иногда я сомневаюсь, что они вообще друзья". "Да ладно тебе, друзья они", - отмахивается Эд, с пугающей скоростью кроша лук и явно избыточное количество чеснока. "Проблема в том, что ты можешь до безумия любить своих друзей, но это не значит, что у тебя найдутся силы слушать их бредни об очередном увлечении". "Говоришь по опыту?" "Ага", - кивает Эд, начиная пассировать лук в большой кастрюле, пока нож и разделочная доска переключаются на болгарский перец. "Моя лучшая подруга помешана на автоброне… э-э, так мои протезы называются. И пойми меня правильно, я ей по гроб жизни благодарен за то, что она их сделала, и за всё, что я благодаря им могу, но, боже, меня в сон клонит, когда она начинает рассуждать о подшипниках". Гарри моргает. "Так, стоп. Протезы? В множественном числе?" "Моя левая нога", - Эд жмёт плечами, ненадолго закидывает в кастрюлю чеснок, а затем заливает всё смесью молока и жирных сливок, которую заранее приготовил в кувшине прямо над их головами. "Ничего особенного". "Я бы поспорил, что потеря двух конечностей - это как раз «что-то особенное»", - бормочет Гарри, аккуратно опуская кубики картофеля в основу для супа. Он копается в шкафчиках, пока не находит небольшую миску для смешивания и специи, на мгновение восхитившись предусмотрительностью - по всей видимости, Римуса, - который так щедро забил их кладовую. "Есть какие-нибудь секретные ингредиенты, передающиеся от бабушки?" Вопрос задумывался как шутка, но по тому, как Эд замер, собираясь засыпать овощи в кастрюлю, Гарри понимает, что наступил на больную мозоль. Что ж, классика, ему как всегда «везёт». "А", - Эд слегка хмурится, разглядывая специи, которые Гарри выставил на столешницу. "Без понятия, чем его заменить. Это такой рыбный соус из страны к югу от нашей. Бабуля сама научилась его делать во время последнего эмбарго, ей приходилось использовать другую рыбу, и…" - он резко обрывает себя. На его лице проскальзывает тень глубокой боли, после чего Эд быстро высыпает болгарский перец и направляется к холодильнику. "Всё нормально". Покусывая губу, Гарри снова заглядывает в шкафчик, откуда доставал специи, и с облегчением выдыхает, найдя то, что искал. Он показывает небольшую бутылочку Эду, который как раз вернулся с огромным куском говядины, успев где-то раздобыть новую разделочную доску и внушительный кухонный топорик. "Как насчёт этого? Тоже своего рода рыбный соус". Эд берет бутылочку и прищуривается, вчитываясь в этикетку. "Ву-стер-шир…" "Ворчестерширский", - ухмыляясь, поправляет Гарри. "Не переживай, его куча народу выговорить не может". Эд задумчиво хмыкает, капает немного соуса в чайную ложку и пробует на вкус. Гарри слегка передёргивает от одной мысли о том, чтобы пить эту штуку в чистом виде. "О", - на лице Эда отражается сложная гамма эмоций. "А ведь… довольно похоже. Только чуть мягче. Ладно, давай его". Гарри оставляет приправы на усмотрение Эда, решив вместо этого поискать в шкафах таблетки для посудомойки. Отставив коробку в сторону, он принимается загружать в машину грязную посуду, оставшуюся после завтрака. От глухого стука тяжелого топорика, ударяющего по доске, Гарри вздрагивает и настороженно косится на Эда. Не то чтобы этому парню обязательно нужен был нож, чтобы нанести кому-то тяжкие телесные. И всё же. "Э-э…" "Мм?" - Эд слегка поворачивает голову, продолжая ловко зачищать говядину и резать её на небольшие, идеально ровные кубики. "Ты… довольно уверенно с этим управляешься". Под «этим» подразумевался чересчур острый тесак, который двигался слишком быстро и пугающе близко к оставшимся из плоти и крови пальцам Эда. "Моя учительница по алхимии держит мясную лавку", - пожимает плечами Эд. "Она очень настаивала, чтобы мы с Алом помогали ей, пока учились у неё". Гарри замирает. "Ал? Это… твой брат?" Эд каменеет. Даже сбоку Гарри видит, как его лицо мгновенно становится пустым и закрытым. "Да", - после долгой паузы ровным голосом отвечает он. С мясом Эд заканчивает уже куда медленнее. "Альфонс. Он на год младше меня". Гарри наблюдает, как Эд приправляет говядину и порциями обжаривает её на сковороде, прежде чем переложить в кастрюлю. Выражение лица Эда по-прежнему невозможно прочесть. "Можно спросить тебя кое о чём?" "Ты уже спросил", - Эд бросает на него короткий взгляд. "Да, давай". "Ты ведь приехал сюда, чтобы тебя не призвали в армию?" Эд утвердительно хмыкает. "А что с ним?" Эд снова на мгновение замирает, его ресницы едва заметно вздрагивают. "Его нельзя призвать. По состоянию здоровья". "Оу", - Гарри кусает губу. "Мне жаль". Эд тяжело, шумно вздыхает, выкладывает последнюю партию подрумяненной говядины, перемешивает рагу и накрывает кастрюлю крышкой. "Мы сами виноваты". Ещё одна пауза. "Ну, в основном я". Гарри не совсем понимает. Если это связано с тем же, из-за чего Эд лишился двух конечностей, то насколько же хуже должно быть его брату, раз это закрыло ему путь на военную службу, в отличие от самого Эда? И что такого Эд мог натворить в одиннадцать лет, чтобы так страшно покалечить себя и брата? Эд громко хлопает в ладоши - этот звук кажется слишком резким и неестественным в тишине кухни. "Ладно! Ты вроде собирался показать мне, как работает эта адская машина". Рой скользил по мокрому песку. Тихий прилив мягко омывал его, отчего змеиная чешуя так и отливала глянцем на солнце. Он блаженно шипел - просто от чистой радости, а не складывая звуки в шипящие слова. Эд сидел чуть поодаль, куда вода не добиралась: он до смерти боялся, что соль испортит автоброню. Наверняка существовали какие-нибудь заклинания, способные защитить сложный механизм и сделать его достаточно лёгким, чтобы можно было попробовать искупаться, но Эд их не знал. Да и, если честно, на душе у него было слишком паршиво, чтобы даже пытаться - к тому же плавать он всё равно не умел. Он не злился на Гарри за то, что тот расспрашивал об Але. Они живут вместе, они, в общем-то, друзья, и хотеть разузнать такое - абсолютно нормально. Просто Эд изо всех сил старался вообще не думать о брате. Да и обо всех остальных, кто остался дома. Так было куда проще переносить разлуку: воспринимать родину как нечто абстрактное, а не реальное. Это сводило боль к минимуму, удерживало кошмары на расстоянии, не давало пролиться слезам. Наверное, это было нездорово - да какое там «наверное», совершенно точно нездорово. Но с другой стороны, Эд за всю свою чертову жизнь ни разу не справлялся с проблемами нормальными методами, так с чего бы начинать сейчас? "Эй, мелкий". Эд не вздохнул, но был к этому очень близок. "Чего тебе?" Сириус постоял за его спиной в молчании, а затем устроился рядом, скрестив ноги и положив руки на колени. "Гарри думает, что ты на него злишься", - произнес он, не отрывая взгляда от набегающих волн. "Это так?" "Нет". На Гарри он не злился. Он просто… Он сам не понимал, что с ним происходит. Сириус помолчал ещё немного, изучая его профиль. "Он сказал, что спросил про твоего брата". Эд вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на шуме прилива и счастливом шипении своей змеи. "Спросил". Он облизал пересохшие губы. "Я не злюсь на него за это. Было бы глупо". Ещё один вздох. "Я вообще на него не злюсь". В течение нескольких долгих минут они не проронили ни слова. Эд снова открыл глаза и принялся наблюдать, как Рой извивается в полосе прибоя, а пенная вода тут же смывает его след на песке. "Если ты слишком сильно скучаешь по дому и тебе тяжело об этом говорить, так ему и скажи. Он поймёт", - нарушил тишину Сириус. Это было сказано слишком мягко для их привычной манеры общения, и Эда покоробило то, как легко этот человек его раскусил. "Думаю, каждому из нас знакомо чувство, когда есть вещи, о которых не хочется распространяться". И это жутко раздражало - то, что Сириус говорил с таким видом, будто действительно понимал его. И, скорее всего, понимал. Эду куда больше хотелось и дальше тихо недолюбливать этого придурка, чем… чем вязнуть во всём этом. "Ты ещё помнишь, какими были голоса Джеймса и Лили?" Сириус долго ничего не отвечал. Казалось, он даже дышать перестал. Эд втайне надеялся, что тот сейчас разозлится, развернётся и уйдёт, прервав этот дурацкий разговор, которого Эд никогда не хотел - и уж точно меньше всего на свете ожидал вести именно с Сириусом. Но Сириус остался. "Иногда", - тихо произнес он. "Но я уже сам не знаю, помню ли я их на самом деле или просто убедил себя в этом". "Вот и я о том же", - хмыкнул Эд, лениво щелкнув Роя по носу, когда тот взобрался по штанине и устроил голову у него на колене, то и дело щекоча чувствительную кожу на пальце раздвоенным языком. "Память - паршивая штука, правда? Она делает нас теми, кто мы есть, но она настолько изменчива и мимолётна, что в конце концов нельзя быть уверенным ни в одном воспоминании". В его памяти Ал навсегда застрял в возрасте десяти лет, и этот образ за последнее время стал настолько размытым, что начал блекнуть. Теперь всё, что он видел перед глазами - это истощённое тело в белой пустоте Истины и доспехи с горящими глазами-душами. Интересно, когда и это исчезнет, словно замки на песке, смытые набежавшей волной? (интересно, увидит ли он когда-нибудь своего младшего брата снова) "С твоим братом ведь что-то случилось, да? Что-то нехорошее". Эд ненавидел, просто ненавидел то, как сильно Сириус сейчас походил на человека, способного его понять. Будто этот волшебник имел хоть малейшее представление о том, каково это - когда руки покрывает кровь собственного брата, и когда твоя собственная кровь - единственное, что удерживает его душу на этом свете. "Это я с ним случился", - отрезал Эд, подхватил Роя на руки и зашагал обратно к дому. В дверь тихо постучали. Римус оторвался от книги и нахмурился, едва взглянув на лицо Сириуса. "Эй, Бродяга, что стряслось?" Сириус коротко прикусил губу, бросив быстрый взгляд через плечо в сторону комнат мальчиков, после чего вздохнул, вошёл внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. Наложив заклинание уединения, он заставил Римуса отложить книгу на тумбочку и выпрямиться на постели. "Нам нужно поговорить об Эде". Римус невольно подобрался. "Сириус…" "Дай мне сначала высказаться, ладно, Лунатик?" Сириус предостерегающе поднял руку. Римус взволнованно облизал губы. "Ладно". Сириус запустил пятерню в свои растрёпанные чёрные волосы, воровато оглядывая комнату. Оседлав стул у письменного стола задом наперёд, он опёрся руками о спинку. Вид у него был непривычно хмурым. "Признаю, я был предвзят к этому мелкому и пообещал себе, что постараюсь изменить это за лето. Потому что ты прав: без него с меня, скорее всего, никогда бы не сняли обвинения, да и ты с Гарри ему доверяешь. В нём должно быть что-то хорошее, пусть он и со Слизерина, и пусть его Патронус - Василиск. То, что он вообще способен его вызвать, уже говорит в его пользу, мы оба это знаем. Но, Лунатик, некоторые его слова, то, как он себя ведёт…" - он впился в друга пристальным взглядом. "Что ты вообще знаешь об Эдварде Элрике?" Римус устало потёр лицо ладонями, пока в голове вихрем проносились мысли. Он сел ровнее. "Верь или нет, но я, пожалуй, единственный человек в этом мире, кому он по-настоящему открылся. Я серьёзно", - добавил он, заметив, что Сириус нахмурился, собираясь возразить. "Я знаю, как он потерял руку и ногу. Знаю историю его семьи. Я знаю всю его чертову биографию и даже больше. Он пришёл ко мне, чтобы уничтожить крестраж своего деда. Именно ко мне он идёт со своими проблемами. Думаю… думаю, я один из очень немногих людей, кто знает его настоящего. И знаешь что, Бродяга? Я доверяю ему. Железобетонно". "Если не знать его прошлого, во многих его поступках можно усмотреть что-то странное или подозрительное. Я это прекрасно понимаю, сам через это прошёл. Мы с Альбусом, Северусом и всем преподавательским составом голову себе сломали, гадая, не работает ли он на Волдеморта, не новый ли он Тёмный лорд, а то и вовсе оборотень! Я понимаю, как это выглядит в твоих глазах: он близок с Малфоями, наверняка перезнакомился со всеми Пожирателями смерти, что ещё не гниют в Азкабане. И он далеко не святой, он наделал кучу ошибок, о которых теперь горько жалеет…" "Он", - перебил его Сириус, тяжело сглотнув. "Он дал понять, что сотворил со своим братом что-то страшное". Римус тяжело вздохнул. "В детстве они совершили огромную глупость и жестоко за неё поплатились. Эд винит во всём себя, потому что он старший, потому что думает, будто подбил на это брата, потому что он всегда и во всём умудряется винить только себя. Но он не причинял брату вреда намеренно. И я сильно сомневаюсь, что брат держит на него обиду, хоть я его никогда и не видел". Сириус долго и внимательно изучал лицо друга. "То есть ты действительно считаешь, что он безопасен? Безопасен для Гарри?" "Да", - твердо отрезал Римус. "В глубине души Эд - хороший, добрый человек, который перевернёт небо и землю, чтобы защитить тех, кто ему дорог, Сириус. Его самый большой страх - стать тем, кто умышленно причинит боль любимым людям". На губах Сириуса появилась кривая усмешка. "Напоминает одного моего знакомого". "Он мне как-то раз уже указал на это сходство", - сухо усмехнулся Римус. "Эд… он действительно, по-настоящему хороший. У него очень чёткие моральные ориентиры, и, признаться, если бы это было не так…" - он запнулся, подбирая слова. "Окажись таланты и ум Эда в руках человека без сердца, это было бы ужасающе. Его дед… он был так же одарён, как Эд, но обделён даже каплей сострадания. Он был чудовищем, Сириус. Настоящим порождением ночных кошмаров. И он не имел ничего общего с Эдом". "Ты говоришь о его деде так, будто тот вылитый Волдеморт". Если бы ты только знал. «Скажем так, Бродяга. Волдеморт будет разбрасываться Авадами направо и налево, как конфетти, но на этом, как правило, всё и заканчивается. Дед Эда, напротив, стал бы пытать тебя с хладнокровием вменяемой Беллатрисы, растянул бы это удовольствие вдвое дольше и кайфанул бы от этого втрое сильнее". Лицо Сириуса потемнело. "Серьёзно?" "Абсолютно". "Но как мы никогда о нём не слышали? Или это был… погоди, Гриндевальд?" - спросил он полушутя, но напряжение, сквозившее в глазах, выдавало, насколько сильно его зацепили эти слова. "Нет, не Гриндевальд", - покачал головой Римус. Он облизал губы и добавил. "Он не был безымянным, просто в официальных источниках масштабы его мерзости сильно приуменьшены. Эд до сих пор с трудом уживается с мыслью об их родстве. И, понимаешь… я видел его всего несколько минут, когда он принял облик Эда, ради Мерлина! Но… но они не были похожи, понимаешь? Во всём их существе сквозило такое колоссальное различие, какое только можно себе представить". "Кажется, я понимаю, о чём ты", - задумчиво хмыкнул Сириус. "Это немного похоже на… мои воспоминания о Питере в школьные годы. Невозможно увязать того мальчишку с тем, кем он стал сейчас, верно? Будто это два абсолютно разных существа. Чёрт, да ты, должно быть, годами чувствовал то же самое по отношению ко мне". "Да", - тихо выдохнул Римус и устало закрыл глаза. "Слушай, я знаю, что Эд бывает резким, кажется странным или даже подозрительным. Но поверь мне на слово: тебе не о чем беспокоиться, пока он рядом". Он позволил себе слабую улыбку. "Если, конечно, ты не вздумаешь обидеть кого-то, кто ему дорог. В таком случае, Бродяга, твой труп вряд ли когда-нибудь найдут". Сириус шумно фыркнул и закатил глаза. "Принято к сведению, Лунатик". "Надо же, старого пса всё-таки можно научить новым трюкам. Рад слышать". "Да пошёл ты". Гарри смотрел на дверь спальни Эда с чувством, похожим на трепет и робость. Сириус вроде бы поговорил с Эдом и доложил, что тот на самом деле не злится на Гарри и вряд ли станет ворошить всю эту историю с ревунами. Вроде бы этих слов должно было хватить, чтобы успокоиться. И всё же Гарри было не по себе. Ему до безумия хотелось извиниться за то, что он перешагнул черту, о существовании которой даже не догадывался. (в глубине души он понимал: это отголоски тех времён на Тисовой улице, когда абсолютно всё вокруг каким-то образом оказывалось его виной, ему и не нужно было извиняться за то, что он создал неловкую ситуацию, но Гарри это было необходимо как воздух) Он постучал. Дверь отворилась. На пороге стоял Эд: волосы распущены, из одежды - только шорты и майка. Он озадаченно моргнул, глядя на гостя. "Привет?" На мгновение Гарри просто оцепенел, уставившись на его протез. На настоящие болты, ввинченные прямо в плечо Эда, на густую сеть шрамов вокруг металлических пластин. Насколько же это было больно? Болит ли оно до сих пор? "Э-э", - наконец выдавил он, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение и заставляя себя посмотреть Эду в глаза. "Мы можем поговорить?" Эд снова моргнул, а затем шире распахнул дверь. Теперь Гарри впервые смог как следует разглядеть его протез ноги - те же шрамы, те же металлические болты, вросшие в живую плоть. Он подавил дрожь и заставил себя отвести взгляд, хотя, судя по вскинутой брови Эда, получилось у него не очень. У него никогда не получалось. (о чём вообще думала Распределяющая шляпа, когда хотела отправить его на факультет хитрых и пронырливых - загадка века) "Заходи тогда". Рой прошипел приветствие, которое Гарри мысленно вернул ему, проходя в комнату. Он неловко замер посреди спальни, пока Эд не закатил глаза и кивком не указал на кровать, после чего сам плюхнулся на неё. Какое-то время они оба молчали. Рою это быстро наскучило, и он вернулся к своему прерванному сну в ветвях мангрового дерева. "Ты собираешься когда-нибудь заговорить или как…?" "Ах, да", - пробормотал Гарри, слегка вздрогнув и взъерошив волосы. "Я… ну…" - он сердито простонал, раздражённый собственной неуклюжестью. "Прости меня". Эд склонил голову набок, и длинная прядь волос соскользнула с его плеча. "За что?" Гарри уселся по-турецки, усердно ковыряя пальцем подол пижамных штанов, лишь бы не смотреть Эду в лицо. "За то, что было раньше. Я… Сириус сказал, что ты не сердишься, но мне всё равно паршиво из-за того, что я лез к тебе с расспросами, когда очевидно, что ты не хочешь об этом говорить". Вместо ответа Эд поменял позу: подтянул металлическую ногу к груди и обхватил её руками. Гарри снова невольно задался вопросом, как вообще работают эти штуки, если Эд может двигать ими как живыми конечностями. Это выглядело так, словно он частично был машиной. Прямо как главный герой того фильма, который Дадли как-то смотрел со своими друзьями, пока Вернона и Петуньи не было дома. Кажется, там речь шла о каком-то полицейском в Америке, но Гарри слышал лишь обрывки звуков, запертый в своём чулане. "Дело не в том, что я не хочу говорить о своём доме", - после долгой паузы произнес Эд, и Гарри удивлённо поднял на него глаза. "Просто это… сложно". Гарри тяжело сглотнул. "Ты, должно быть, очень скучаешь". "Скучаю", - подтвердил Эд. "Но есть вещи, о которых я просто не знаю, как рассказать, без…" - он нахмурился. "Кое-что из этого выглядит не очень красиво". Гарри вскинул бровь. "Это плохо на уровне «жить в чулане» или на уровне «Азкабан»?" "Думаю, и то, и другое понемногу". Если быть до конца честным с самим собой, Гарри примерно это и подозревал. "Послушай, Эд", - он облизал губы, отчаянно пытаясь облечь свои мысли в правильные слова, до смерти боясь ошибиться и разозлить Эда уже по-настоящему. "Я не знаю, каково это - иметь дом, по которому можно скучать. Не знаю по-настоящему. Хогвартс - мой дом в каком-то смысле, но это…" "Не то же самое", - подсказал Эд. "Да", - согласился Гарри, зеркально повторив позу Эда и уткнувшись подбородком в колено. "Раньше я не знал, что такое иметь друзей, которые тебя любят, что такое, когда тебя обнимают или когда люди искренне хотят, чтобы ты был рядом. И… и у меня не было бы этого шанса обрести настоящий, любящий дом, если бы не ты, Эд. Я знаю, что мои отношения с Сириусом отличаются от твоих отношений с Римусом, и я знаю, что у тебя где-то есть свой дом. Но… но я надеюсь, что это место сможет стать для тебя домом вдали от дома. Ты мой друг, и я хочу, чтобы ты мог делиться со мной вещами, даже самыми тяжёлыми. Но при этом… не бойся послать меня куда подальше, если я полезу не в своё дело или начну докучать, ладно?" "Я имею в виду… Мерлин, ты ведь пошёл против самого Дамблдора ради меня. Никто и никогда в жизни не делал для меня ничего подобного, Эд. Вообще никогда. Ты дрался за то, чтобы у меня появился настоящий дом, и теперь… разве что если ты окажешься тайным Волдемортом, только тогда я смогу подумать о тебе хуже, и то вряд ли. Так что тебе от меня уже не отделаться". Эд фыркнул. Его плечи затряслись, и он прижал металлический кулак к губам, пытаясь заглушить смех. "Вот оно как", - выдавил он наконец, а затем резко посерьёзнел. "У меня нет дома. Мы с братом сожгли его дотла, когда мне было двенадцать, а ему одиннадцать". Гарри захлопал глазами, не в силах увязать эти слова в голове. "Что?" Эд неопределённо хмыкнул, лицо его снова превратилось в непроницаемую маску. "Наш отец ушёл, когда мы были совсем маленькими, понимаешь? А когда мне исполнилось пять, мама умерла от болезни. И…" - он сглотнул, на мгновение опустив взгляд, а затем снова открыто посмотрел на Гарри. "Если бы ты думал, что можешь вернуть своих родителей к жизни… ты бы попытался? Даже зная, что это противозаконно, что это абсолютное табу?" На одну долгую, жуткую секунду Гарри снова оказался лицом к лицу с Волдемортом. Перед глазами встало подземелье под люком, в конце длинной полосы препятствий. "Волдеморт предлагал мне это", - прошептал он, заметив, как в глазах Эда вспыхнуло что-то нечитаемое. "Он сказал, что может вернуть их, если я отдам ему Философский камень". "Он лгал", - отрезал Эд. И Гарри знал это. Даже в свои одиннадцать лет он где-то глубоко внутри понимал, что Волдеморт остался в этом мире только потому, что на самом деле не умер в ту ночь. Он знал, что Волдеморт убил бы его, даже получи он этот камень. "Я знаю", - с трудом выдавил Гарри, озвучивая те давние мысли. "Но я также…" - он осёкся, чувствуя себя ужасно. "Даже если бы я знал, что это возможно… я не уверен, что попытался бы". Эд долго и пристально смотрел на него. "Значит, ты умнее, чем были мы с Алом". Гарри передёрнуло. "Это другое", - возразил он. "Я не помню жизни с ними. Я скучаю по тому, что могло бы быть. Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда толком не было, как мне кажется". Он сделал паузу, чувствуя, как в голове кристаллизуется чёткая мысль. "Но если бы речь шла о Роне, Гермионе или о ком-то ещё, кто мне дорог… возможно, у меня бы возник соблазн". "Не смей", - голос Эда прозвучал жёстко, как треснувшее стекло. "Мёртвых нельзя вернуть к жизни. И цена, которую ты платишь за попытку совершить невозможное и неизбежный провал, того не стоит". Гарри снова содрогнулся, по рукам побежали мурашки. "Ты…" - он облизал губы. "Ваша мама?" "Да", - просто, почти буднично подтвердил Эд. "Когда мне было одиннадцать, а Алу десять, мы совершили попытку человеческой трансмутации - использовали алхимию, чтобы создать человеческую жизнь. Алхимия работает только по закону Равноценного обмена: если хочешь что-то получить, ты должен отдать взамен нечто равной стоимости". Он указал на свою левую ногу. "Произошёл обратный откат, потому что ничто в мире не равноценно душе, которая ушла за черту. Это стоило мне ноги и моего брата". Гарри непонимающе моргнул. "Твой брат мёртв?" "Нет", - вздохнул Эд. "Есть… есть крошечный промежуток времени, пока душа ещё не ушла окончательно, когда на неё можно повлиять. Я отдал свою правую руку и использовал собственную кровь как чернила, чтобы прикрепить душу брата к старинным доспехам. И всё это пока сам истекал кровью из-за оторванной ноги". Он уставился на Гарри своими пугающими, золотыми змеиными глазами. "Мы оба едва не сдохли в ту ночь". В голове у Гарри всё шло кругом. "Ты… его душу… как в…?" "Я закрепил его душу целиком", - ответил Эд. Гарри был поражён тем, как легко тот вычленил суть вопроса из его заикания. "Крестраж - это лишь осколок души. Но… да, сам принцип чертовски похож". "Вот как он сумел составить тот алхимический круг, уничтоживший крестраж", - догадался Гарри, снова моргая. "И как он…?" Гарри чуть было не спросил «в порядке ли он», но это прозвучало бы глупо. "Насколько это вообще возможно в его положении", - Эд пожал плечами. "Он может думать, видеть, слышать и говорить. Но он не чувствует прикосновений, не может плакать и даже спать. Это… он жив, но это…" "Полусуществование", - не подумав, обронил Гарри, мысленно сравнив брата Эда с бестелесным духом Волдеморта, который до сих пор скитается по миру. "Пожалуй", - с горечью отозвался Эд. "С той самой ночи я пытаюсь вернуть его тело". Гарри крепко обхватил себя за локти, тщетно пытаясь вернуть почву под ногами. "Надеюсь, у тебя когда-нибудь получится. Вы были детьми, вы не должны страдать всю жизнь за то, что совершили по глупости в детстве". Он помолчал, сглатывая ком в горле. "Спасибо, Эд. Что рассказал мне". Улыбка Эда была искренней, хотя и немного грустной. "Спасибо, что ты мой друг". Лишь позже, когда Гарри уже лежал в своей постели, глядя на заговорённый звёздный потолок, до него окончательно дошёл смысл услышанного. Эд только что признался, что совершил Тёмную магию - причём такую Тёмную магию, которая до ужаса походила на то, что творил Волдеморт. И, к собственному удивлению, Гарри понял, что ему абсолютно всё равно.