Домой, в Лас Ночес

      Охотиться на Пустых по ночам было наиболее эффективно: улицы пусты, тишина помогает быстро уловить духовную энергию. Из минусов — с приближением ноября ночи становились холоднее, и к тому же в это время полагалось спать. Утром ждала работа в больнице — график «два через два» не позволял расслабиться, а выходить на суточную смену невыспавшимся было крайне неразумно, это понимал любой здравомыслящий человек.       Закончив школу, Ичиго первое время нигде не работал. После победы над Арранкарами прошло чуть больше двух лет. Айзен был запечатан, Сейрейтей подсчитывал количество потерянных в этой войне Синигами. Надо было потихоньку возвращаться к мирной жизни, без потрясений и неожиданных смертей. По многочисленным советам Ичиго взял небольшой отпуск. Как сказал Урахара — ушел в ретрит. Это помогло стабилизировать душу и пополнить запас утраченной реацу, но вечно торчать в подвале магазинчика, медитировать и тренировать физическое тело он тоже не мог. Рано или поздно нужно было выходить на работу, вернуть интерес к людской жизни.       Отец предложил переехать в Токио и получить высшее образование. Столица могла предложить много занимательных вещей, и Ичиго даже отправил рекомендательное письмо в университет с просьбой допустить его ко вступительным экзаменам. Однако долго такая человеческая песня не играла. До первого же Пустого. Развеяв его, по иронии судьбы, в своей же школе, Ичиго понял, что, если уж выбирать между человеческой и духовной жизнью, то побеждала та, где адреналина было больше.       Рукия звала его в Готей, правда, они оба понимали, что с угасающей изо дня в день реацу он мало чем мог помочь Обществу Душ. Кроме того, работенка там тоже была несладкой: куча бумажной волокиты сверху, и шанса, что среди такой разрухи и непорядка там будет хоть какое-то развлечение, покрупнее единичных Пустых, совершенно не было.       Ичиго не представлял себя сотрудником Готея. Дело даже не в ответственности… Скорее банально, в отсутствие на это сил. Он не видел себя ни Капитаном, который как белая ворона позорно стоял бы на собрании перед Ямамото, ни Лейтенантом, на которого нельзя было бы положиться. Ни даже помощником в третьесортном отряде, стоящим под Руконгаем, ему было бы нечего делать. Еще подчинение Готею сковывало его действия сильнее, чем обязательства людской жизни. Ичиго быстро пришел к выводу, что скучал по той командной работе, по этому общему духу, противостоящему любой опасности, по чувству острого края лезвия под ногами и самое главное — по своим силам Синигами. Он подумал два дня и отказался от предложения Рукии.       Выслушав его душевные метания о том, что ему нигде не устроиться, Абараи посоветовал Ичиго ничего не менять и продолжить смешивать жизни: работу из людской, Пустых из духовной. Куросаки долго колебался, смотря на то, как друзья разбредаются каждый своей дорогой, но это было меньшее из зол, которое он мог выбрать.       Урахара, беспокоясь, предлагал как можно чаще и дольше медитировать. В душе, где раньше стояли небоскребы и вертикально плыли облака, теперь не было ничего. Абсолютно ничего. Ничего. Это слово всегда звучало так странно? Как белый лист бумаги. Это поражало каждый раз, когда Ичиго туда попадал. Сначала пытался призвать Зангецу, потом… потом уже был рад услышать и этого придурка, но они оба, словно в наказание, оставили его одного. Не было даже тишины: ни звенящей, ни гробовой. Слух либо не мог уловить этот диапазон, либо там образовался вакуум.       Сколько же злости тогда вылилось. Сколько слов отчаяния и молитв было высказано. В абсолютном мраке его души капающие вниз слезы раскатами грома отдавались от невидимых границ. Скоро это место сожмется до самых краев, и он уже вряд ли сюда попадет. Но вера… точнее надежда несмело теплилась где-то рядом. Пускай Ичиго и сказал Урахаре, что не жалеет о содеянном, что «чему быть, того не миновать», но в глубине теперь уж своей маленькой души он верил, что однажды его реацу всплеснется как бушующее в шторм море. Оставалось только поддерживать ее, как та всегда поддерживала его самого.       Друзья приходили навестить его по вечерам, и в компании было весело, но с каждой возникшей паузой видеть в их глазах сочувствие и жалость становилось невозможно. Кажется, Ичиго даже скрипнул зубами, когда Рукия отвернулась в один из таких неловких моментов. Конечно, они тоже испытывали не лучшие чувства. Ичиго буквально ощущал кожей, как сильно отстает от них, особенно от Ренджи. Того часто отправляли на задания в мир живых и доверяли командование небольшими группами Синигами. Короче говоря, его ждала прекрасная карьера в Готее. Была ли это зависть, Ичиго не знал.       В один день, возвращаясь со смены, Куросаки задался вопросом, получалось ли у него так жить? Вероятно, если он еще это не бросил. Хотелось ли ему что-то поменять? Хотелось. Но что он сейчас мог?       За ужином отец, по привычке своей растрогавшись, предложил ему снимать отдельное жилье. Идея показалась Ичиго хорошей, возможно, именно этого ему не хватало. На неделе они выбрали квартиру, сестры помогли собрать вещи в коробки, и он переехал. Жить одному нравилось только в первое время. Дальше он все равно ночевал и задерживался на несколько дней у родных.       В один из таких дней Ичиго допоздна засиделся за телевизором, к которому была подключена приставка. Когда он ее купил, небольшая компания друзей собралась у него дома. В соперники для виртуального боя ему достался Чад. В его больших смуглых руках джойстик казался крошечным, но тот так отлично им управлял, что Ичиго проиграл два боя подряд. Не смирившись со своим проигрышем, он потребовал реванша и снова проиграл. Чад тогда поступил правильно, не поддавшись. В таком случае Ичиго чувствовал бы себя еще хуже.       Когда друзья ушли, он поиграл в одиночные гонки и к полуночи заснул на том же диване в гостиной. Ему снился сон: его обхватывают руками, тормошат за грудки и что-то кричат сквозь воду, но этот сон не был кошмаром, скорее, просто буйством его фантазий. В конце концов, тот, кто будил его, сдался, сел рядом и стал играть в приставку. Когда Ичиго проснулся, рядом никого не было, а его собственная голова была настолько тяжелая, что еле отрывалась от подушки. Похмелье, подумал бы Ичиго, если бы они пили. Неудобный диван — если бы на нем нельзя было вытянуть ноги. Дома в тот час уже никого не было, но старое чувство чужого присутствия и характерной заложенности в голове не оставляли ни на секунду. Осознав это, Ичиго замер посреди кухни, боясь сделать лишнее движение. Ради приличия подождал пару секунд.              Скажи что-нибудь.       Минуты ожидания казались часами, а отсутствие ответа угнетало все вновь появившиеся чувства. Тишина в доме была напряженной, тонкой. Не такой как тишина в пустой душе.       Не игнорируй. Если ты здесь, пошли меня нахуй.       Иди нахуй.       Тогда Ичиго чуть не свалился на пол. Таким счастливым после того, как его послали, он еще никогда не был.       От одной мысли, что это одиночество кончилось, можно было улететь на крыльях облегчения. Ичиго никому об этом не говорил. Ни одной живой душе. Однако, и в свою не рвался. Надо было дать время.       Ичиго стал замечать, что с каждым разом использовать Гецуга Теншоу становится все труднее. Пустые посильнее стали обитать вне города. Как причина — либо он хорошо выполнял свою работу, либо другие Синигами очищали центр города с поразительной скоростью. Компанию на подобные вылазки сначала составляла Рукия; иногда спускался Ренджи. Исида был на парочке изгнаний, вскоре сослался на работу в столице и уехал, даже не пригласив на новоселье. В остальное время Ичиго справлялся сам. Словом, остался за главного.       Однажды выбравшись на патруль, Куросаки побродил по городу и поймал всего лишь одного небольшого Пустого. На следующую же ночь он не учуял ни одного. Не то, чтобы слабого Пустого, вообще ни одного. Причем полностью опустошенным был только один район — Китакавасе, контактировавший с центральным одной своей Юго-Восточной стороной. В остальных приближенных к нему Пустых было мало, в основном мелкие. На окраинах же города мелкие Пустые собирались в целые группы, а большие и более сильные бродили по одному. Удивительный феномен, как сказал бы Урахара.       Рукия, ответив ему через два дня, сказала, что по этому поводу нет причин для беспокойства; что Готей проводит чистки на должностных местах и отправляет сокращенных Синигами в мир живых. Распределение Пустых это не объясняло, но Ичиго, видя ее загруженность, не стал ее допрашивать и мысленно отблагодарил всех богов, что он не оказался на подобной должности. В конце концов, ничего страшного не происходило. Не происходило же?       Вновь оказавшись на окраине, Ичиго разрубил одного из Пустых пополам и переключился на другого, более высокого и до ужаса похожего на Мэноса. В эту ночь полумесяц скрывался за темными облаками и на небе не было видно звезд. Ичиго мог легко избавиться от Пустого такой же Гецуга и преспокойно отправиться домой, не терпя ни холодного ветра, ни темноты, но нелогичные действия Пустого привлекали внимание. Потоптавшись среди леса и повалив пару деревьев, тот мог бы пойти на более свободную площадку, ближе к городу, но он оставался буксовать на засаженной территории. Когда Ичиго наблюдал попытками Пустого пройти сквозь лес, ему показалось, что у него паранойя. Не могло быть столько совпадений в одном месте и именно с ним.       Начинали замерзать кончики пальцев. Не выдержав, Куросаки спрыгнул с третьего этажа постройки, побежал в сторону Пустого и с помощью быстрого Шага появился на одном уровне с его изогнутой над глазами маской.       — Почему ты не подходишь ближе? — прямо спросил он.       Пустой заревел невыносимым гулом и махнул лапой, пытаясь убрать его как назойливую муху.       — Ты же знаю, что ты меня понимаешь. Почему ты не подходишь ближе? — не унимался Куросаки. Увернувшись от удара, он быстрым Шагом оказался прямо на его макушке, ставя меч лезвием вниз. — Говори или голову снесу!       — Не… не подойти, — протянул Пустой. — Жарко.       — Жарко? — не понял Ичиго.       Спрыгнув с него на приличное расстояние, Куросаки снова посмотрел на небо. Едва ли не через несколько дней пойдет снег. С чего бы Пустому в городе было жарко? Ичиго мысленно шлепнул себя по лбу. Урахара бы прибил этого чертового гения. Жарко не от погоды, а от сильной реацу. Видимо, в городе был кто-то, чья реацу испепелила ближайших Пустых и не подпускала дальних. И жил он точно в районе Китакавасе.       В таком случае, почему же сам Ичиго совсем не чувствовал чужую энергию, бьющую из этого района фонтаном? Может, дело в произошедших событиях? Или это из-за удостоверения Синигами? Наконец, он просто мог быть некомпетентен в этом тонком деле. Урахара еще давно учил его контролировать поток своей реацу и узнавать чужую, но даже после стольких битв Ичиго удавалось это далеко не всегда. Надо будет с утра сходить к Кискэ и уточнить этот момент.       — Спасибо за информацию! — крикнул Ичиго Пустому и поднял меч. — Гецуга…       Вдруг что-то тупое ударило его в спину, прямо в грудной позвонок, да причем так сильно, что он даже что-то выплюнул и пошатнулся вперед.       — Йоу, Синигами! — раздалось сзади.       Обернувшись, Ичиго выставил меч для защиты, но повторной атаки не было. В метре от него, оскалившись во все зубы, стоял Гриммджоу. Его катана была в новых ножнах, но ударил он именно ее рукояткой.       — Ты призрак? — не поверил Ичиго, будто посмотрев обоими глазами в прошлое. Оно буйными красками из смеси страха и радости ударило прямо ему в лоб. Мгновенно вспомнилось все: белоснежные пески Уэко-Мундо, полумесяц на черном небе. Эти красные башни, среди которых они встречались в крайний раз. Как оказалось, судьба снова свела их, на этот раз в мире живых.       В этих же бирюзовых глазах читалось все такое же безумие, граничащее с яростью и жаждой крови. Он выглядел так же, как и тогда: такая же прическа и выражение лица. Разве что одет был скромнее: запахнут и в более длинной рубашке. Сам же Ичиго от одного его появления попал в пучину одной и той же мысли: неужели эти битвы, на которых он рос и превозмогал себя, были напрасны? Ичиго вспомнил свою маску и сморгнул наваждение, разрешая Пустому за спиной уйти в другую часть леса.       — А ты подрос, — заметил Гриммджоу, прищурившись. — Даже шрамы от моих атак затянулись.       — Ты не ответил! Это что за фокусы?       — Фокус с воскрешением, — спокойно ответил он. — А ты что, думал, что я помер? Радовался, небось?       — Безмерно. Сволочуга, почему ты раньше не сказал, что жив? Говори, ты один здесь?       — Ты еще кого-то хочешь видеть? Ха!       От его поведения Ичиго напрягся еще сильнее. Гриммджоу как хищник рассматривал его с ног до головы, и, что удивительно, не спешил в драку, будто растягивая удовольствие. Ичиго не опускал меч.       — Я и тебя-то не хочу. Что тебе здесь нужно?       — Как обидно, — саркастично ответил Гриммджоу, покачав головой. — А я бежал сквозь миры ради этой встречи.       — Что ты мне голову морочишь, доставай Пантеру! — крепче схватившись за рукоятку своего меча, Ичиго не отрывал от него глаз.       То, что Гриммджоу не собирался драться, не укладывалось в голове. Пускай формально они больше не враги, это еще не означало, что Гриммджоу забыл все прошлые обиды. Такой, как он, держит их до последнего. Питается ими, удерживает, чтобы использовать в нужный момент как источник ненависти и, следовательно, сил. Как он вообще сумел выжить?       — Ты победил Айзена? — задал Гриммджоу вопрос, который волновал не его. — Я говорил, что ты.       — Его запечатали и за совершенные преступления отправили в тюрьму, — исправил Ичиго. — А когда он начал паясничать на суде, еще и срок добавили.       Гриммджоу отвернулся, встал боком, оглядев местность, и, не скрывая радости, улыбнулся.       — Какой чудесный сегодня день, не правда ли?       — Нет, — держал напряжение Ичиго.       Ситуация начинала раздражать. Скорее, злить. Весь вид Гриммджоу был какой-то не такой. Может, это вообще был не он. Или не помнил, чем у них все закончилось. Не было времени разбираться. Его появление означало хоть какой-то шанс, пускай и немного, но хлебнуть адреналина из прошлого, вернуться в то время. Вся эта ватная жизнь была не для Ичиго. Он, черт возьми, скучал по вкусу крови на губах и хотел только одно — разнести всю округу в радиусе ста километров вместе с Пустыми и плевать, сколько реацу останется. Гриммджоу подходил для этого лучше всех остальных.       — Пойдем пройдемся.       Словно не замечая Зангецу, Гриммджоу обошел его и, засунув руки в карманы, побрел в сторону города.       Зайдет ли он туда? — мелькнуло в голове. — Скорее всего. Можно даже спросить, что он думает про эту реацу.       — Идешь, не? — поторопил Гриммджоу.       Ичиго опустил меч, но в ножны не спрятал. Тот Шестой, которого он помнил, никогда бы не избежал драки. Никогда бы не обошел его стороной.       — Ты все еще ненавидишь мои глаза?       — А?       Что ты задумал? Не показывай меня, мы же договорились!       — Посмотри сюда, — попросил Ичиго и взглянул на него желтыми глазами, под черную роговицу которых тут же брызнула кровь, теплым облаком растекаясь где-то в их глубине. — Все еще ненавидишь их? — спросил он неестественным голосом.       Гриммджоу замер на месте.       — Их ты видел последними в прошлой жизни. Сколько попыток у тебя осталось? Восемь? Или по пути сюда ты еще кого-то встретил?       — Кажется, ты нарываешься на драку, — догадался Шестой, поворачиваясь к нему. — Теперь я терпелив, но, блять, еще одно слово…       — И ты что? — прервал его Ичиго, сверкая желтыми глазами. — Доставай Пантеру, жалкий трус!       Гриммджоу рассмеялся, раскрыв зубы на своей маске, и закатал рукава.       — Потом не жалуйся!       Подбежав к нему, Ичиго замахнулся мечом для удара, но Арранкар голыми руками схватил лезвие и в два приема выбил Зангецу через рукоятку. Меч упал в паре метров от них.       Таких стремительных выпадов Ичиго еще не видел. Следующий же удар сломал ему ключицу. Без сомнений, Гриммджоу тоже был голодный до этого. Он как зверь, не используя Сонидо, оказывался то слева, то справа, чередуя удары кулаками и ногами. Ичиго схватил его за воротник в промежутке между замахом, чтобы кинуть его на землю через прогиб, но гладкая ткань выскользнула из пальцев, и Гриммджоу, воспользовавшись преимуществом, врезал ему с локтя.       Ичиго выплюнул кусочек зуба. От какого именно, не было времени проверять — Джаггерджак уже заламывал ему руку.       — А ты думал, я шестой номер получил за красивые глаза? Они, конечно, у меня красивые, но еще я мастер рукопашного боя.       — Подрочи еще на себя.       От неожиданности Гриммджоу восторженно засмеялся и, поменявшись местами, прислонился спиной к его, копируя каждое действие.       — Это что такое, Куросаки?       Прогнувшись, Ичиго ударил его затылком, но поскольку тот был выше и успел развернуться, попал в плечо.       — Я спросил, что это такое? Откуда столько ярости?       — А кто тебе сказал, что я буду отвечать на все твои вопросы?       Внезапной атакой Ичиго развернулся и, сложив пальцы одной руки в кулак, сконцентрировал там почти все количество реацу, что у него было. Использовать сейчас ее гроши не имело большого смысла, но близость Гриммджоу сбивала с толку. Надо было, чтобы он отошел.       — Дерись со мной без этой херни! — вдруг крикнул Джаггерджак и заблокировал его нападение одной рукой, сжимая его кулак своим.       Заметив рукоятку, Ичиго выдернул Пантеру из его ножен свободной рукой и наставил ее лезвие на грудь Гриммджоу. Воспоминание, как он два года назад проткнул ее насквозь, нахлынуло в этот же момент. Нет, та маска… Желание любой ценой сровнять все движущееся с землей. Это не то… Это все не то, это нечестно. Тьма глаз Хичиго темными облаками сошла с его роговиц. Остались только кровоизлияния.       — Ой, — опомнился Куросаки. — Это твое, — перевернув катану лезвием к себе, он протянул ее владельцу.       — Да, — вернув ее в ножны, Гриммджоу сбил его с ног ударом по голове. — Тронешь еще раз, шею сломаю.       Перевернувшись на живот, Ичиго прижал руку к темени. Из носа побежала струйка крови. Реацу потухла, как свечка.       — Вставай, я не для этого сюда пришел.       — А для чего же? — сев, Ичиго удивился, когда увидел перед собой вытянутую руку. Приняв ее, он несильно ударил того левым кулаком в ухо.       — Да прекрати, — улыбнулся Гриммджоу, как будто его пощекотали. — Все заживет. Я пришел узнать, в каком статусе находится Уэко-Мундо.       Ичиго поднял меч с земли и обратил его в тесак.       — В каком статусе?..       — Это же вражеская территория. Вы должны были ее опечатать.       Поразительно. Они не виделись столько времени, и вместо того, чтобы потребовать реванш, Гриммджоу вдруг пришел поинтересоваться политической обстановкой. Кому расскажешь — не поверят.       — Верно, — вздохнул Ичиго. — Я был в Готее в то время, когда туда направляли отряды. А что?       — Теперь их там практически нет, — задумчиво протянул Гриммджоу, засунув руки в карманы, и быстро улыбнулся. — Шустро же ваши товарищи заканчивают работу.       — Помоги мне кое с чем, — прямо попросил Ичиго. — Если ты все равно здесь. Ты видишь границу с городом?       — А? — не понял Шестой и повернул голову. — Да.       От земли через лесной массив к самому небу тянулась стена из реацу. Она словно слоистый барьер разделяла город и окраину.       — Какая она? Сильная?       — Не сильнее моей, — приблизившись к стене, Гриммджоу махнул рукой. — Белая, горячая. Наверняка, большие Пустые с ума из-за нее сходят, а мелкие по швам трещат. Ты сам не чувствуешь? Или это последствия битвы с Айзеном?       — Мы с ним оба внесли вклад в уничтожение друг друга. Моя оказалась такой.       — Но реацу у тебя еще осталась, — сообразил Гриммджоу и довольно на него посмотрел. — Привет тебе от Улькиорры.       — От Улькиорры? — не поверил Ичиго. — И он тоже жив? Как? Он же превратился в песок на моих глазах.       — Я видел. Как я понял, мы были в коме в бестеневой форме. Наш доктор, Октава Эспада, первым себя спас, потом так или иначе нашлись и мы с Куатро. Пустые разыскивают остальных по мирам, но пока что никого, — честно ответил Гриммджоу.       — Вновь собираете Эспаду?       Гриммджоу усмехнулся.       — А кто будет нами командовать? Я понял, к чему ты клонишь. Я покажу тебе, что от нас осталось, если захочешь. Пойдем в город к источнику этой реацу. Тебе же это было надо? Успеешь за мной?       — Да, вроде, не должен отстать.       — Чудесно, — бросил Гриммджоу и сорвался с места.       Ичиго заметил только края его белого хакама, поднявшиеся вверх от ветра.       Быстрый. Быстрее, чем был. Или это я слабее. Практически не вижу.       Они мелькали между домами, появляясь на улицах на доли секунд. Вывески круглосуточных магазинов, таблички с названием улиц — все сливалось в одно яркое пятно. Добрались до Китакавасе за рекордный срок. Гриммджоу приземлился на крышу машины и поднял глаза к небу.       — Что?       — Показалось. Там, — он указал пальцем на недавно построенное многоэтажное здание. — Ближе я не подойду, заметят. А вот ты можешь.       — Знаю, — Ичиго присмотрелся к новостройке. Почему она раньше не попадалась на глаза? Ее остроугольная красная крыша казалась ему знакомой. Мощным прыжком он оказался над домами и огляделся. Да, это здание было видно из окна его съемного жилья.       — Пойдешь?       Ичиго посмотрел вниз на Гриммджоу. С такой высоты он казался маленьким.       — Не надо на меня так смотреть — меня это заводит.       Дурак.       Не ответив, Куросаки отвел глаза и ринулся к многоэтажке.       — Последний этаж! — донеслось позади.       Когда он вернулся обратно, Гриммджоу уже не было.