Второе поколение

– Я хочу вступить в ваш байкерский клуб.       Пшика и Пылик озадаченно смотрели на обджекта, которого отступила огромная толпа. Девчушка с подбитым глазом, браслетами и чокером с шипами. Она опиралась на свой мотоцикл непонятной марки, ехидно посматривая на окружавших еë недовольных и презрительных мужчин и парней. Ну и женщин, которых можно было пересчитать на пальцах одной руки. – Во-первых, кто ты? А во-вторых, с чего мы должны вообще тебя принимать? – спросил еë с некоторым подозрением Пылик. – Меня зовут Митсвит. – гордо заявила обджект. – Руки убрал! – рявкнула она на какого-то бугая, который решил осмотреть поближе еë транспорт. – Так а зачем нам принимать тебя? – Пшика звучала ещë более удивлëнно и озадаченно, чем Пылик.       Действительно, зачем им принимать с неба свалившуюся нахальную девчонку с непонятным мотоциклом? Конечно, у клуба были немногочисленные члены, которые являлись женщинами, то в этом то и было дело. Это были взрослые женщины с хорошими мотоциклами. – Потому что я так хочу. – ответила Митсвит и тут же дëрнулась в сторону двух парней, которые уже во всю изучали заднюю часть еë мотоцикла. Она схватила одного из них за руку, оскалила свои острые зубы и больно его укусила. Парень по-девчачьи завизжал. – В следующий раз укушу за ебальник! Так вот, я просто хочу к вам присоединиться. – продолжила она спокойным тоном. Кто-то позади неë жалобно скулил. Видимо, укусила она реально сильно и больно. – Дай нам минуту. – сказала Пшика и вышла из круга, утащив за собой Пылика. Круг замкнулся и толпа ещё ближе подошла к Митсвит. Сначала долго стояло молчание, пока кто-то не решил спросить самый банальный вопрос: – ... И какой марки у тебя мотоцикл? – Не могу сказать. Я на эту малышку столько модификаций и деталей поставила, что от оригинального мотоцикла остался только корпус. И то я его весь перекрасила. – Пф, и какую скорость твой тарантас может развивать? – Ну, в общем... Я на ней и спорткары обгоняла. – Чего? – Чё за бред... – Раз у тя мотоцикл хрен какой, так ещё и полностью переделанный и перекрашенный, как тя полицаи не палят? – Скажем так, я умею с ними договариваться. – казалось, Митсвит вообще не волновало то, что ей никто не верит. – Че за нахуй? – Не завирайся! – Не верите? Ну ладно. – спокойно вздохнула она и достала телефон. – У меня видосы и фотки есть. Как с гоночной трассы, так и из кутузки, откуда меня быстро выпускают без обвинений.       В это время Пылик и Пшика отошли в сторону, довольно громко обсуждая это событие. – ... Выглядит многообещающе! – восторгалась Пшика. – Даже слишком. – в Пылике проснулся скептик. – С другой стороны, что мы потеряем, если еë примем? Мне кажется хорошая девчонка. – Угу... Честно говоря, напоминает тебя, когда мы только познакомились, но с выкрученной на максимум грубостью. – Слуш, что ты думаешь, брать еë или нет? Я ж не могу одна это решение принять. – Почему? Фактическим главой нашего клуба являешься ты. – Да, но я хочу тебе напомнить, что у меня нет мотоцикла. – сказала ему Пшика. Не то чтобы Пылик этого не помнил, но... Иногда забывал. – Нет, я конечно могу использовать свою гитару, хах, как метлу для полëтов, но я не думаю, что из этого что-то выйдет. – Ну, даже не знаю. Всë же это твой клуб... – Слушай, если бы я тебе не доверяла, я бы сейчас не стояла здесь. С тобой. Я бы либо была одна, либо с... Курасаном. – сказала она на выдохе, вспоминая старые деньки. – Ну и с Пшуриком. – Ну и с ним же, разумеется. Но я же стою тут. – продолжила она. – Прям на этом месте. И смотрю на тебя. И жду твоего мнения. Потому что оно мне важно. Афигеть как важно. Вот прям очень-осень важно... – Да, да, я понял. – он вздохнул, подбирая слова. – Меня смущает даже не еë возраст, сколько то, сколько всего у неë есть в этом возрасте и где она успела побывать. Это звучит подозрительно. Да и этот «мотоцикл с модификациями»... – передразнил он Митсвит. – С другой стороны, если она реально так хороша, как она говорит, то это будет очень круто. Так что я бы посмотрел, что она вообще умеет, дал бы ей какой-то испытательный срок... К тому же, принадлежность к клубу у нас довольно условная. Обджекты просто говорят, что хотят быть у нас в клубе, мы смотрим, чё они могут и принимаем их, тупо добавляя в группу в мессенджере. Если еë однажды повяжут и она решит как-то нас подставить, то нам от этого вообще не будет. Слукавим и скажем, что мы еë не знаем. – У-ху-ху, лукавить я люблю. – Я знаю. А я люблю тебя. – Эй, ну хватит! Ты меня в краску вгоняешь. – она ткнула его в бок, при этом хитро улыбаясь. – Давай тогда выйдем и объявим наше мнение? – Пошли!       Громкий гул толпы спал, как только в круг вернулись Пшика с Пыликом, однако вскоре обджекты снова разразились восторженными выкриками. – Пылик, ты обязан еë взять! – Это вообще-е-е!...       Неизвестно, что им наговорила и показала Митсвит, но тот факт, что скептиков стало значительно меньше, поразил Пылика. Конечно теперь он никак не мог просто отказать ей, но и давать своё согласие он не слишком хотел. Его к тому же всë еще напрягала эта выскочка... – Всë еще не хотите? – совершенно не удивленно спросила Митсвит. Из большой спортивной сумки, все это время лежавшей ес мотоцикле, она достала плотный черный пакет и вплотную подошла к Пылику. Тот даже бровью не повёл, продолжая с недоверием смотреть на неë. Пшика, предчувствуя неладное, подошла к ним. Митсвит, хитро улыбаясь, протянула чëрный пакет ей и приоткрыла его. – Пф, ну и что ты там... – начала Пшика, рассматривая содержимое пакета, как вдруг еë спокойное до этого лицо приобрело изумленное выражение. Она тут же схватила за руку Пылика и потянула того тоже взглянуть внутрь. – ПЫЛИК! – громко шептала ему она. – Что за... – Пылик снял свои солнечные очки, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. – ... Я никогда ещë столько денег в руках не держала... – вздохнула Пшика, с восторгом глядя на огромную кучу денег в пакете. Она уж было потянулась, чтобы достать и рассмотреть их поближе, как Митсвит тут же схватила еë за руку и дала ей понять, что пакет пора возвращать. – Пылик? Пшика? Ну как вам? – продолжила она, возвращаясь к мотоциклу. Толпа уже шушукалась, обсуждая количество денег в пакете. – Я предлагаю вам гонку. Вы выдвигаете мне противника. Побеждает он - деньги ваши, я вас больше никогда не трогаю, а за победителем слава и почëт. Выиграю же я - я вступаю в ваш клуб. Я думаю, это хорошее предложение. – Да нам бы этого хватило, чтоб все наши долги закрыть... – выдохнула Пшика. – Да... – только и выдавил из себя Пылик. – ... Мы должны согласиться. – сказала она, уже представляя огромную красивую надпись «долги отданы». – ... Вроде и риск не слишком высокий. – сказал он, продолжая взвешивать все за и против. Конечно, риск был, и очень даже высокий, но в случае проигрыша потерь, как таковых, не будет. К ним вступит участник с неплохими деньгами, с отличным мотоциклом... Правда, стоило бы учесть и то, что она может быть ненадёжным обджектом и она не сдержит свое слово или сбежит как только получит то, что ей надо... А может те деньги и вовсе ненастоящие и их просто дурят? – Пылик, мы обязаны согласиться! – зашептала она ему. – Но кого же нам выдвинуть? – Кого-кого, тебя конечно же! У тебя и мотоцикл один из самых мощных. – ... А, ну да, тогда денежный приз пойдет сразу к нам, и нам не нужно будет делиться и мучиться с тем, кто пошёл бы вместо меня... Верно? – Ну, я на самом деле просто больше всего тебе доверяю и верю в тебя, так что... – развела руками Пшика. – Слушай, ну я прям даже и не знаю. Может, стоит выбрать кого-то еще? Ты думаешь, у меня получится? – Пылик, я не думаю. Я знаю. – воодушевила она его. – Хотя, вне контекста просто «я не думаю» как-то больше похожа на правду, ну да похрен. В любом случае, Пыль, у тебя всë получится! Я нутром чую и знаю! – Ладно... – вздохнул Пылик в последний раз. – Хорошо, мы согласны. – громко сказал он Митсвит. – И кто же мой соперник? – продолжала ухмыляться она. – Я.       По толпе снова прошелся гул и говор. Кто-то удивлялся выбору Пылика, кто-то его осуждал и предлагал более подходящие подходящие варианты или себя. – Ну хорошо. Предлагаю начать с выхода вашей... Свалки. – начала Митсвит. – Там, почти по прямой есть заправка. Предлагаю доехать до туда, купить там что-то и взять чек в качестве доказательства того, что мы там были и вернуться сюда. – Кто-то в толпе одобрительно кивал. Большинству понравилось то, что соревнование было мирным. Хоть и вежливостью они и не могли похвастаться, но насилие в их кругах не приветствовалось. – Вопросы? – Да! Как мы должны поверить, что ты туда доедешь? Вдруг у тебя уже есть поддельный чек? – раздался противный голос из толпы. – Давайте выберем кого-то, кто поедет за нами. Он убедится, что каждый из нас доедет до заправки, а не свернëт на полпути. – предложил Пылик. Лицо девушки напротив него приняло мрачное и недовольное выражение. – Есть добровольцы? – Можн... Кхм, давайте я! – раздалось из-за толпы и ближе к центру вышел обджект, амулет-клык. По голосу можно было понять, что он был ровесником Митсвит. – Амуль, ты куда полез? – зашипел на него кто-то. – Да ладно, может у меня мотоцикл не самый быстрый, но у меня полный бак. Ну и я хочу показать, что... Ну, мне не плевать на клуб, в общем. – он услышал, как обджекты одобрительно зашептались после его слов.       Подготовка к заезду заняла не слишком много времени. Пылик успел изучить маршрут и когда на каком перекрëстке поворачивать. Митсвит же в это время общалась с толпой новых фанатов, которые спрашивали о еë мотоцикле, поставленных на него модификациях, о опыте и жизни... Большая часть толпы разошлась и разъехалась, ибо жто были просто зеваки, которым было просто пообсуждать и пообщаться с окружающими на животрепещущие темы, а затем пойти заниматься своими делами. На выезде стояло три мотоцикла. Пшика что-то говорила Пылику, то ли поддерживая, то ли снимая напряжение. Митсвит прикрепляла огромную спортивную сумку позади мотоцикла. Многие недоумевали, зачем она это делала. Скорость же просядет? Да и это неудобно... «Уж поверьте, мне это не помешает. Дам ему фору» – отвечала она. – Э, слышь. Ты как-то странно пялишься. – громко сказала она Амулю, обджекту, который должен был их сопровождать. Он исподтишка рассматривал Митсвит и еë мотоцикл, когда та его окликнула. – Хош в хренальник плюну? – в ответ он лишь продолжал странно смотреть ей прямо в глаза. – Э-эй, я с тобой разговариваю! – тот лишь медленно перевëл взгляд с неë на руль своего мотоцикла и больше на неë не смотрел. – Амуль, выезжай первым! – крикнула ему Пшика. – А то потом ты их не догонишь... Амуль? АМУЛЬ! – Э-, да-, кхм, извините. Задумался. – он тут же завëлся. – О чëм ты там задумался, щенок!? – крикнула Митсвит уезжающему Амулю. – Участники, внимание! – начала Пшика, доставая откуда-то свисток. – Всë получится... – пробормотал себе Пылик. – Три... – Я тя порву как тряпку! – крикнула ему Митсвит. – Два... – Пшика потянулась к свистку и попыталась посвистеть, однако оказалось, что свисток подбит и свистеть не сможет. Тем не менее, оба гонщика одновременно нажали на газ и умчали в путь. – Эй! Это фальш-старт! Шурики-мышурики... Ладно, всë равно они одновременно укатили...       Заезд начался бодро. Дорога пустынна. Повезло: нет машин, нет копов. Дорога, дорога, дорога, дорога... Мимо пролетали деревья. Скорость росла. Вскоре завиделся Амуль. С его-то байком? Далеко уехать? Бред. Дорога, дорога, дорога... Кочка! Разметка стëрлась... Да плевать на неë. Дорога, дорога... Пылик обернулся. Митсвит, казалось, вообще не переживала о гонке: она спокойно рулила, на еë лице царило спокойствие, она была самим спокойствием... «ДА ПЛЕВАТЬ!». Дорога, дорога, дорога... Тут всегда была такая разбитая дорога? А у самой автомастерской более целая. Это хорошо. «БЛЯТЬ! ЯМА.» Мотоцикл знатно зашатало. Или это было волнение в руках Пылика? Ставки слишком высоки. Или нет? Но деньги... Столько денег! Он обязан выиграть! Что подумает Пшика? «Что подумает Пшика?...» Она расстроится. Но не на него. Тут поворот. До заправки недолго. Остался ещë один поворот. Пшика... Она поймëт. Она сердиться не будет. Не на него. – Чë за... – Митсвит обернулась, услышав за собой странные звуки. Она немного сбавила скорость, пытаясь понять, что же там происходит. Она не успела разобраться, когда увидела, что из рваного наружнего кармана посыпалась куча... ГВОЗДЕЙ?! – ДА ЧТО ЗА НАХУЙ?! Не-е-ет... – эти гвозди она искала очень долго. Но сейчас еë волновало другое. Она уже начала сбавлять скорость. Такую кучу гвоздей явно раскидали во все стороны, их тут не объедешь... – Да блять, не так рано!.. Я ж хотела сдать на финише... – Нет... НЕТ!.. – Пыли пришлось экстренно тормозить. Пару раз он чуть не перевернулся. Ему пришлось с позором остановиться у края дороги, чтобы понять, что же это было.       Гвоздь в шине... ГВОЗДЬ В ШИНЕ. Потерять огромную кучу денег из-за ГВОЗДЯ. В ШИНЕ. Как гвоздь вообще оказался на дороге?.. Точно, что-то же сверкнуло из сумки Митсвит! Пылик, бубня ругательства, осматривал мотоцикл на другие неисправности. Тут не то что гонку выиграть, теперь как-то обратно доехать... Хотя что это он, он работает в автомастерской. Вот только забирать его будет Пшика. Эх, Пшика... Он услышал, как к нему кто-то подъехал. Это была Митсвит. – ... Посмеяться пришла? – он наконец решился развернуться и посмотреть на неë. К его удивлению, она протягивалась ему пакет. Тот самый пакет. – Из моей сумки выпали гвозди. И как я вижу, из-за этого ты сошëл с дистанции. – ... – Пылику хотел бы поиграть в героя, сказать правду. «Я не думаю, что мне было удалось тебя перегнать в любом случае. Забери деньги». Но им были нужны эти деньги. – Это считается за жульничество. Я дисквалифицирована. – Митсвит посмеялась. – А значит, победил ты. – она бросила пакет на землю, где Пылик тут же его подхватил. – Остановись-ка, бэйби. – пафосно сказала она, пародируя Терминатора, после чего, заливаясь громким смехом, вскочила на свой мотоцикл и поехала к последнему перекрëстку.       Пылик ожидал, что она решит воспользоваться шансом и доехать до заправки, получить чек, поехать обратно, а там бы и Амуль подтвердил, что она доехала. Она бы приехала первой, заполучила своë место... Однако она свернула вообще не в ту сторону. В этот момент возле Пылика остановился и сам Амуль. – Куда она? – удивился тот. – Сдалась. – Пылик сжал в руках огромный пакет. – Эх, жаль, что она так рано уехала... – со странной ноткой в голосе вздохнул он. – Выходит, что вы выиграли? – Выходит, что так.       И так, Пылик, дождавшись эвакуатора, вернулся на старт с победой.

***

– Йо-о-оу-у! – Митсвит заехала прямо на территорию «Карамельной звезды», почти на самую веранду. Там еë уже ждала Алюмина. – И тебе привет! – она сидела одна за деревянным столиком. Перед ней стоял ноутбук и большой стакан с каким-то ярким газированным напитком. – Всë хорошо прошло? Вернее, ты хорошо проиграла? – Альма тихонько похихикала. – Ну, Мина, ты же знаешь, что я не люблю проигрывать. – расстроенно произнесла Митсвит, плюхаясь на сиденье перед Алюминой. – Мне просто пришлось так сделать. А сама-то ты чем занималась, пока меня ждала? – Попробуешь угадать? – Ну, варианта два. Или ты опять изобретала велосипед... – Я тебе взяла какой-то кофе, мне его очень советовали. Он с вишней. – перебила еë Альма и указала на чашку, замотанную в лëгкий шарф. – Оу. Эм. – она немного растерялась от такого доброго жеста. – Спасибо, это... Очень мило с твоей стороны. – Да не за что. Ты пьëшь кофе 3 раза в день, а затем закуриваешь сигарету. От тебя даже пахнет кофе с сигаретами. – она перевела взгляд на Митсвит. Она, уже успевшая отхлебнуть остывшего кофе, собиралась поджечь очередную сигарету. – Я как только увидела, что он с вишней, сразу решила его взять. – Э... Эм... А откуда ты знаешь, что мне нравится вишня? – Ну, я не знаю, я просто подумала... Ты по цвету на вишню похожа. Ты разве не вишнëвый леденец? – Ну. Эм. Э-э-э. Ну. Ну-у-у. Э. Кхм. Ну... – Митсвит задумалась. – То что я вишнëвый леденец не значит, что мне нравится вишня. – Но она же тебе нравится? Разве это не так работает? – С чего ты это взяла? – Ну. Я алюминиевая банка и я постоянно пью энергетики. Ты вишнëвый леденец и ты любишь вишню. – У тебя есть ещë примеры? – Хм... – Альма задумалась. – Да, ты права. Мы не правило, а скорее исключение. – Да-а-а... – Митсвит потянулась, наслаждаясь тихим момент с сигаретой в зубах и вкусным кофе в руках. – Стой, а о чëм я вообще говорила? Правило, вишня, кофе... Ах, да! Так вот, ты обычно занимаешься либо изобретением велосипеда, или ищешь отца. А судя по тому, что ты сидишь не очень счастливая... Я поняла, в общем. Ещё в поисках. – Что значит не очень счастливая? – удивилась Алюмина. – Кхм, хорошо, давай покажу. – Митсвит отставила кофе, отложила сигарету и вздохнула. – «Свит, привет!!» – бодро начала она. – «Я тут такую штуку придумала! Ну как придумала, она уже была, но я так здорово придумала как его додумать!.. Ой, прости, ты меня просила что-то сделать, но я совершенно забыла, прости, я сейчас же всë сделаю!..» Понимаешь, да? – Ну, и? – А вот ты сейчас. – Митсвит ровно села и его лицо приобрело более спокойное выражение. – «Привет. Как у тебя дела? Да, у меня тоже всë хорошо. Угу. Да. Я тебе кстати кофе купила. Знаю, ты не просила, но...» – говорила она максимально тихо. – Даже когда я прыгаю от счастья, я всë равно, ну, думаю о том, как сделать кому-то... Что-то... – она долго думала, как лучше ответить, но по итогу просто вздохнула. – Так видно, что я расстроена? – Видно, что ты не рада. – Митсвит взяла чашку с кофе. – Ну так, как? Вообще ничего? – Эх, ну кто ж мог знать, что обджектов-цветов с именем Фловер так много... И то я не уверена, что это его имя. – Что? Как это? – Ну... Аньезе называла его то Фловер, то Fiore... – Фьорэ... Хм... Стой, Аньезе? Это кто? – вопросов у Митсвит появлялось всë больше. – Ну... Кхм... – А-а-а, мать твоя... – Да. Мне не нравится еë называть таким, ну, близким словом как «мама» или «мать» или «матушка». – голос Алюмины становился всë тише и печальнее. – Кхм, ну.. Так... Значит, ничего не нашлось? Даже со целой базой данных с адресами и документами? Я думала это хоть что-то даст. – Увы, нет. Я перебираю вообще все цветы, которые проживали в том районе. Чем больше я пытаюсь вспомнить его имя, тем больше я задумываюсь о том, а точно ли оно верное. – М... – Но я... Я всë равно очень хочу найти его. Я думаю, он пытался меня искать, после того как Аньезе забрала меня... Ну, туда, где я жила перед тем, как сбежать сюда. – Я... Я думаю, что ты его обязательно найдëшь. – Митсвит старалась звучать как можно увереннее, но в глубине души она понимала, что Алюмине найти своего родного отца будет очень тяжело, если не невозможно. – Спасибо... – девушка ещë что-то быстро напечатала на ноутбуке перед тем как закрыть его. – Эх, подумать только... Два месяца назад я и не знала о тебе. Месяц назад я надеялась, что я буду с тобой пересекаться как можно меньше. А теперь я сижу и вываливаю тебе душу... – она перевела взгляд на Митсвит. – Прости. – Пф, да ладно тебе. Я понимаю, что ты сильно меня смущалась. Я бы скорее удивилась, если бы ты спокойно приняла моë поведение. – посмеялась та и допила кофе. – Ну что, поехали? – Да, но я хотела бы сначала задать тебе вопрос. – сказала она и сложила ноутбук в строгий портфель. – А зачем тебе нужно было обязательно проигрывать Пшике и Пылику? – Ну, кхм, в общем... Один дядька стал мне должен. И очень, очень, ОЧЕНЬ крупную сумму. Поэтому всë, что они должны ему, теперь они должны мне... – У них настолько огромные долги?! – Ну, долг реально большой, но даже если они отдадут этот же долг, но в три раза больше, то они бы всë равно не выплатили весь долг этого мужичка... Кхм, так вот. – вдруг Митсвит замолчала.       «Блять. У меня же щас вся легенда сложится как карточный домик.» – подумала она. Но продолжила. – Кхм, так вот, э.. – начала она выдумывать на ходу. – Ну-у-у, у меня денег много, у них денег мало, так что я решила им помочь... Н-но! Вместо того, чтобы просто обнулить их долг, я решила их также проверить! Может они все бабки на свои байки смоют и придëтся им снова на долги батрачить! Ну да, я как Робинзон Крузо... – Ты хотела сказать Робин Гуд? – устало уточнила Алюмина. – Ну да... Имена похожие, вообще не разберëшь. – ... – у Альмы задëргался глаз. – Как ты вообще выживаешь с таким уровнем искусств лжи? – Ну я не могу врать всякой мелкоте... А особенно сестре. – Митсвит придурошно улыбнулась. Альма удивлëнно посмотрела на неë. – ... Что? – ... Д-да ничего. Просто... Реально приятно, что ты считаешь меня сестрой. – О чëм ты, Мина? Мы реально сëстры. Просто мы очень-очень-очень дальние родственники. – она впервые за долгое время спокойно улыбнулась. – Ха-ха, спасибо! Для меня это правда очень много значит. – Алюмина тихо вздохнула, пока к ней не пришло одно осознание. – Постой, «мелкота»? – Что? Ну да, ты ж по сравнению со мной мелочь. – удивилась Митсвит. – Ты уверена? Просто помнишь я недавно заходила к тебе в комнату? Так вот, я пока искала то что мне было нужна, я нашла кое-что... – она хитро улыбнулась. – А-а-а?... А-А-А?! – она аж подскочила на стуле. – Ч-ч-что, что ты нашла?? – Ну, например твои личные документы. – А, фух... – Митсвит успокоилась и селась за стул, как вдруг снова подскочила. – Стой. Стой-стой-стой. – Угу. – Альма продолжала улыбаться. – Нет... – Ага... – НЕТ... – Да-да-да. – Постой, чë я как дура. Так что ты узнала? – То что ты не такая взрослая, как говоришь? – ОЙ... БЫЛЯ-Я-Я-Я... – громко прошептала она. – Ха-ха... – А, ну и ладно. – сказала наконец Митсвит максимально спокойным тоном. – И... И всë? – удивилась Альма. – Ну да. Мне-то что с того. – Окей, тогда дай мне ответ хотя бы на один из следующих вопросов. Во-первых, почему ты так легко поддалась Пылику, а во-вторых, почему ты завышаешь свой возраст. – НамнужнохотьнемногоуровновеситьментальноесостояниеПшурикачтобынанегохотябынедавилгруздолговегоопекунов. – выпалила Митсвит. – Да и к тому же ты почему-то довольно сильно волнуешься из-за него и за то, что у него не так много денег всегда с собой и он сам просит денег в долг. – Значит, ты это делаешь ради меня? – спросила Альма. – Что? Пф... Только если частично. – Но ведь и ради меня тоже? – ... – Митсвит вскочила из-за стола всë с тем же злым и напряжëнным выражением лица. – Если тебе так хочется думать, то пожалуйста. – Спасибо, Свит. Для меня это очень много значит. – еë улыбка была слабой, но это была одна из немногих улыбок, которые были искренними. Она встала из-за стола и собрала вещи. – Поехали? – Да, нам стоит поторопиться. Мне ж тебя ещë отвезти надо... К этому, Клячеку чтоль? – Ты помнишь? О-о, это так мило!       «БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ... Я сегодня слишком по-доброму себя веду... Еслиродолжу в том же духе, совсем еë разбалую. Пора возвращаться к подколам.» – подумала Митсвит, садясь на мотоцикл. – Свит, я только прошу, давай мы сильно гнать не будем, а то меня как пëрышко сдует... – сказала Альма, садясь за сестрой и крепко хватаясь за неë. – Пф. Нет. – Ч-что? – НЕ-А, ХЫ-ХЫ! – проорала она, нажимая на полный газ.

***

– Недалеко мы уехали, Свит... – Да вижу я... Суки, ну и пробка... Чë там происходит? – Пишут, что произошло несколько ДТП. – Ты уже загуглила? Афигеть. – ... – ... – Знаешь, Свит... – А? – Я тут задумалась. У Клячек отличные родители, я бы даже сказала идеальные. Думаю, для них это само собой разумеющееся. У Лайтера вроде были какие-то проблемы с родителями... Он как-то упоминал между строк, что сейчас его родители замечательные, но иногда, когда он слышит, будто они ругаются, то он сразу начинает волноваться, что они снова ссорятся. Он сам сознавался, что просто параноит и волнуется за них. И он всегда говорит, что невероятно любит своих родителей. А есть я и Пшурик. Я пытаюсь найти своего родного отца, потому что он - моя последняя надежда на настоящую семью с родителями. При этом я сбежала от... Аньезы, из города, из дома, без денег и вещей. Но у меня есть ты. – ... – Мне невероятно повезло, что у тебя тоже много денег. Конечно деньгами счастье не купишь, но так я хотя бы живу в своей комнате, с тëплой едой на столе... И я всегда когда думаю о себе, думаю о Пшурике. Он так... Мало говорит о себе и своей семье. Я сейчас скажу себе честно. Он ненавидит Пишу и Пылика. – Ты уверена, что «ненавидит» - не слишком тяжёлой слово? – Нет. Я уверена, что оно подходит. Он сам это говорил, когда однажды сильно напился и позвонил мне. – Воу. Прям... Напился? – По голосу прямо набухался... Кхм... Он... В общем, он сильно злился. Он говорил, что «ему это всë надоело». Что дома одиноко, что ему надоело быть одному. Он много говорил. Честно, я не могла это слушать. Я просто отложила телефон и иногда угукала. А он говорил, и говорил, и говорил.. По факту всë одно и то же. – Ему одиноко. – Да... А как же ещë? Курасан на Пшурика в детстве вообще внимания не обращал. Пшурик хватался за всë подряд чтоб хоть немного его впечатлить, но он всегда встречал лишь неодобрение. А потом Пшика и вовсе ушла от Курасана. И Пшурика забрала с собой. Вот он и пытается до сих пор впечатлить отца. Чтоб тот хоть раз сказал, что он молодец. Что он добился чего-то. Что он хороший сын. – ... – ... – ... Да. И потом, Пшурик бóльшую часть своей жизни знал Пылика исключительно как «дядю». Как друг семьи. Как друг мамы. И тут ему говорят, что вместо «любимого» отца будет хрен с горы, который всю жизнь был Пшике как брат. Он за это их обоих ненавидит. Пылика за то, что тот ухаживает за Пшикой, а Пшику за то, что она много времени проводит с Пыликом... Работают они вместе, уходят работать рано, возвращаются поздно. Когда он приходит домой, его встречает лишь тишина. Он мне признавался, что именно из-за этого он очень часто гуляет с кем-то или заваливается к кому-то в гости... – Например к Клячеку, да? Ха-ха. – Да... Если я правильно его поняла, то он и ест только в присутствии кого-то. То есть если он дома один, то... – Он не ест. А с учётом того, что просыпается и засыпает он чаще всего один... – Да, он очень часто пропускает завтраки и ужины. Не представляю, как он вообще так может, он ещë и после этого полон энергии. Я если ее позавтракаю, не то чтобы работать, я проснуться нормально не могу. – Эх, так и до РПП недалеко... – ... – Всë окей? У тебя какое-то странное выражение лица. – Да, да. Всë в порядке. Просто думаю о Пшурике. Я волнуюсь за него. – Думаешь, ему сильно не повезло с семьëй? – Ну, тут как взглянуть... Я была бы не против, чтобы у меня была такая же крутая мама, как Пшика. Ну то есть, она много чего разрешает, она будет подкалывать или даже поддержит, если ты не прав. Она как очень классная и близкая подруга... Но в этом и проблема. Она скорее просто сосед по квартире, подруга, или дальний родственник, которому сказали заботиться о Пшурике. Может она и хороший опекун, но как мама... Хотя, после моей жизни в тотальном контроле, я бы, наверное, всë отдала ради такой матери. – Пф, да ты бы любой нестрогой матери была б рада, давай уж будем честно. – Слушай, а куда ты потом? – Ну, мне сначала надо к тебе Кекс, а потом я на работу. – Что? К... Неродной бабушке Лайтера? – Слушай, она тут для всех как неродная бабушка. У неë вообще-то что-то с газонокосилкой случилось. Не оставлять же бедную старушку с длинной травой на лужайке. – У неë разве нет мужа? – Не заставлять же бедного дедулечку лезть в газонокосилку, чтоб та ему руку оттяпала. К тому же, он сам попросил меня о помощи. Он говорил, что как раз еë куда-то пригласил, а у меня есть копия их ключей. – Я надеюсь, не такая копия, какую ты обычно... – Нет-нет, они мне дали запасные ключи на всякий случай. Я приеду, всë сделаю и уеду. Думай обо мне что хочешь, но к старикам у меня какая-то особая жалость, даже если они бегают быстрее меня. – Хм, поведëт куда-то? Типо в театр или...? – Ну, точно какое-то культурное место. Он мне ещë давно билеты показывал. И рассказывал, как ему пришлось чуть ли не драться за эти билеты. – И всë ради жены! Здорово... Хотела бы и я, чтобы у меня кто-то такой был... – Какой «такой»? – Свит, я по твоему лицу вижу, что ты поняла о чëм я. – Пф, ну а что? Или у тебя уже есть кто-то на примете? – Ну-у-у-у... – Ты не сказала нет! – Свит, я... – Ну, расскажи, кто это! Кто этот парень? Он знает, или это пока одностороннее? Или это девушка? – Ты как-то очень бурно реагируешь! Я думала, тебе такое неинтересно. – Ну как же неинтересно-то! Ты только со мной его или еë познакомь. Ну или расскажи хотя бы! – Зачем? Чтоб ты потом пошла всë тëте Кекс рассказала? – Тëте Кекс? Зачем ей... О НЕТ. Только не говори, что это... ЛАЙТЕР. – ... Ч-что. – Я тебя умоляю, только не этот хлюпик, онжниченеможет... – ... Свит. – ... Умоляюдлянегожекисточкакакгантеляонтебянарукахноситьнесможет... – ... СВИТ. – ... Лучшепосмотринакого-топотипуФляга... – ТАК, ХВАТИТ. Во-первых, ПРИЧËМ ЗДЕСЬ ЛАЙТЕР. Во-вторых, ДА НЕ ЛАЙТЕР ЭТО. В-третьих, КАКОЙ НАХУЙ ФЛЯГ?! Ты с дубу рухнула? – Упс... Я просто... Волнуюсь за твоë благополучие в отношениях. Я подумала, что... – НЕТ! Я имела ввиду, что как только я тебе расскажу, ты сразу побежишь кому-нибудь рассказывать! – Если б я так делала, я б уже не жила. – И вообще! Нет у меня никого!! – Ой, так я тебе и поверила... – Ehi! Ma dai! – Ой-ой-ой, я кажется разбудила итальяночку. – Ma piantala! Non svegliare il can che dorme! – Ладно, ладно, я понимаю, что ты злишься... Переключи раскладку на русскую. Пэжэ. – Ma quando mai! Ce l'ho con te. Ormai parlerò soltanto in italiano. – Ну всë, всë, хватит. Ты же знаешь, я по-итальянски вообще ни дундук. Я знаю только «си» и «мамма мия». – No. Ora subisci. – Мина, ну нажми уже альт и шифт! – No.       В конце концов, Митсвит не выдержала и под громкие ругательства на итальянском вперемешку с русским срезала путь прямо по тротуару, и под те же крики и ругань довезла Альму до еë места назначения, после чего уехала по своим делам.

***

– Да твою ж блять... – прорычала Митсвит, смотря на ещë одну собирающуюся пробку. Позади неë кто-то громко посигналил. – Да ты долбоëб?! Не видишь, пробка нахуй? – крикнула она ему в ответ. Краем глаза она увидела, как парень за рулëм неловко и испуганно поëрзал на сидении.       Девушка принюхалась к своим рукам: теперь они сильно воняли травой и цветами. Продолжая бурчать и ругаться, она достала из спортивной сумки бутылку воды. Иногда Митсвит проезжала чуть дальше, продвигаясь вместе с остальной пробкой. Она раздраженно вздыхала и смотрела вперëд, пытаясь угадать, что же такое этакое так сильно не задерживает.       «Наверняка какая-то толпа бабулек идëт на рынок за дешëвыми помидорами... Или какой-то дебил впендюрился в другую машину. Или другой дебил слишком резко остановился и в него врезались... Боже, ну какие же гандоны бывают на дороге!» – ругалась она на несуществующих водителей, при этом утоляя жажду.       Вдруг она услышала со стороны какой-то странный шум. Противный, мерзкий. Она почти сразу же узнала его, ибо слышала его не раз, и тут же пожалела, что поехала в самом крайнем ряду дороги, прямо у тротуара. Это были насмешки девочек-подростков. – Ой, ты посмотри!.. – Это чë?... – Ну и дурак, ха-ха... – Ох, бля-я-я-я... – Митсвит медленно повернулась в сторону источника звука.       Компания девочек из 4-5 обджектов стояла и тыкала пальцем в неë, при этом громко хихикая. Девушка устало окинула их взглядом в ожидании, когда же они сделают первый шаг к открытой травле, как вдруг заметила в стороне... Клячку? Она тоже здесь? Она тоже та самая девочка, которая тыкает в каждого непохожего на себя и громко ржëт над ним? Да вроде не похоже, чтобы ей нравилось то, что сейчас происходило... Она как будто улыбалась, но еë улыбка была такой натянутой, что и на улыбку-то не была похожа. – Эй! Э-эй, ты! – начала подзывать Митсвит одна из девочек.       «Началось... Так, Свит, соберись... Это просто девочки, просто игнорируй, это просто девочки...» – думала она про себя. Бить морду взрослым мужикам и бабам - это одно, а издеваться над девочками в подростковом возрасте... – Э-э-эй! – продолжала еë звать девочка. Митсвит снова никак не отреагировала. Еë лицо впервые за долгое время приобрело относительно спокойное и скучающее выражение. – Э... Эй...?       Постепенно смешки стихли. Все с недоумением смотрели на мотоциклистку, которая откровенно пялилась на них, но ничего не говорила. Девочки переглядывались друг с другом, перешептывались, пока наконец не услышали громкий гогот. – Ну и умора! – не выдержала Митсвит. – Заткнись, дура! – писклявым голосом выкрикнула одна из девочек. – А-ХА-ХА! – продолжала смеяться мотоциклистка, тыкая пыльцем в девочек. – Уродина! – Эта уродина вчера твою мать в рот... – тут в лицо Митсвит прилетел камень. Причëм попал он прямо по битому глазу. – Да не видит этот глаз, не старайтесь. Мне похуй.       Несмотря на последнее, девочки поняли, что на бросание камней и булыжников мотоциклистка уж точно отреагирует, а потому тут же начали забрасывать еë камешками. Кидали они не очень метко, а потом даже попадали в соседние машины, на что в ответ получали громкие гудки. – Эх, ну зачем нарывались... – пробормотала девушка, тихо доставшая телефон. Она хотела записать всë на видео, а потом сдать их, чтоб их родители наконец взялись за их воспитание... Незаметно положив телефон, она продолжила наблюдать за их поведением.       Девочки продолжили смеяться и кидать камни, не обращая внимания ни на ругань других водителей, ни на замечания прохожих. Однако Клячка... В руке она продолжала один и тот же камень. Она неловко оглядывалась по сторонам, и изредка замахивала руку, быстро делала вид, что кидает камень, а затем снова пряталась в толпе девочек.       «Еë я на видео замажу...» – подумала она, а затем посмотрела прямо на Клячку. Та наконец почувствовала на себе чей-то взгляд и неловко потупилась. Она что-то беззвучно произнесла и униженно ушла за толпу, продолжая сжимать маленький булыжник в руке. Митсвит улыбнулась и мысленно поблагодарила еë за то, что она отошла назад – Эй, колхозницы! – крикнула наконец она, заканчивая съëмку и прерывая поток камней. Она достала из сумки какую-то бутылку и открыла еë. – Помойтесь, от вас воняет! – она вылила практически всë содержимое на них. – А-А-А! – Фу! Что за?... – ТЫ АХРЕНЕЛА? – Моя сумка! – Хм, мне казалось, что в этой бутылке оставалось меньше воды... – задумалась Митсвит. – Фу, что это за запах? – Фу-у-у! – Так, погодь-ка... – Митсвит принюхалась к бутылке, которую она взяла. – Ой, это ж мой керосин. – Зачем тебе керосин в бутылке?! – Клячка выскочила из-за толпы. Ей повезло, ведь на неë не попало и капли вонючей жидкости. – М-м-м, у него привкус прикольный... Хотя после этого я не могу курить, иначе изжога начнëтся. – спокойно развела руками Митсвит, посасывая недокуренную сигарету, когда ей пришла гениальная идея. – Э-э-эх, вот так будет печалька, если я случайно уроню эту сигарету... – Чë? – девочки с недоумением смотрели на мотоциклистку, которая вытащила сигарету изо рта и теперь держала еë прямо над керосиновой полоской на земле. Они долго перешушукивались. – Сигарета же потухнет, это ж жидкость... – Да это же керосин! – не выдержала Клячка. – Он горючий! Он зажжëтся как только на него упадëт хоть что-то горящее! – Ой... –Да?... – ДА?! – ВОТ ЖЕ...! – девочки тут же кинулись убегать, и только Клячка осталась. Она тяжело вздохнула, пытаясь прийти в себя. – Девчонки, подождите! – крикнула им вслед Клячка. Она хотела уж было бежать за ними, как вдруг еë окликнули. – Эй, Кляч. – свистнула ей Митсвит. – Стой. Подойди. – Чт... Я? – Клячка неловко оглянулась и медленно подошла к Митсвит, которая теперь съехала ближе к бордюру, так как пробка начала двигаться, причëм довольно бодро. – И-извините, Митсвит, я... – Кляч, давай просто на «ты». Я не настолько уж и старая. – пробурчала та в ответ. – Тебе про меня что-то рассказывали, мне про тебя, пофиг. Я кстати удивилась, что ты мне ничего не сказала, пока с теми девками стояла. – Ой, да простите... Кхм, прости моих подруг. Они бывают довольно придурошными. Да и есть разница, прикалываться над братом и обджектами, которых я знаю уже достаточно долго и прикалываться над взрослой малознакомой мне женщиной в пробке, которая ещë и к тому же пьëт керосин... Кхм. – Кстати, ты не знаешь, где я могу найти Пшурика? – вдруг спросила она. – А з-зачем вам Пшурик?.. – Допустим, у меня дело к нему от Мины. – Мина?.. А, Альма. Оу, эм... Он, наверное, с Курасаном. – Кем-кем? – Митсвит ковырялась в зубах с таким видом, будто это не она первая спросила о Пшурике. – Ну, со своим отцом. – пояснила Клячка. – А, ну да, логично. Он был иначе выглядел... Постой, а кто тогда Пылик? – Митсвит сделала вид, будто она вообще ничего не знает о семье Пшурика. – Оу, ну... – Клячка задумалась. Она подбирала нужные слова. – Скажем так, давний друг и ухажëр Пшики. Я помню, что когда-то Пшурик ещë говорил «дядя Пылик», а сейчас... Эм, скажем так, он не очень ласково о нëм отзывается. – Хм. Вот тебе и отчим. – вздохнула Митсвит. – Неужели Пылик так плох в роли опекуна? – невинно спросила она. Ей не хотелось упускать такой шанс и разузнать побольше о Пшурике от кого-то настолько близкого, как Клячка. – Мне сложно сказать что-то о самом Пылике... – начала Клячка. – Я знаю, что мне с родителями невероятно повезло и сравнивать его семью и моей очень неправильно. Но мне кажется, что Пылик и вправду старается, но он явно не «отец» или «папа» и так далее. Он, ну, отличный дядя. Он поможет, подколет, посмеëтся, но я никогда не видела, чтобы он заботился о Пшурике прям как... Ну, папа. Если мой папа любит меня и брата... – тут она замолчала, о чëм-то задумавшись, после чего продолжила. – Если сравнивать маму и нас, как детей, папа нас любит одинаково. Пылик же заботится о Пшике явно больше, чем о Пшурике. Хотя он и старается заботиться о нëм тоже. – Ты как-то очень отчаянно пытаешься его оправдать. – наконец сказала Митсвит. – Я пытаюсь дать понять, что он неплохой опекун, но не очень хороший родитель. – вздохнула Клячка. – Постойте, а зачем вы вообще это у меня узнаëте? Разве Альма не может просто спросить у Пшурика всë это? – Хах, тут всë не так просто. Спасибо за информацию. – Митсвит вытащила из сумки какой-то свëрток и кинула его Клячке. – Что это... А?! – Клячка с удивлением смотрела на приличную сумму денег в своих руках. – Что? За что?! – Купи себе... Не знаю, подводку? Я думаю, ты много ею пользуешься. – она указала на еë подрисованные ресницы. – Я... – Клячка машинально потянулась за зеркальцем, чтобы проверить, хорошо ли выглядят еë ресницы и чëлка, как вдруг она задала логичный вопрос. – Постой, а зачем столько денег то за... Это? – Эх, мелочь! Никогда не знаешь, сколько платят за слова! Что устами, что на бумаге! – крикнула ей Митсвит, громыхая мотоциклом и укатила дальше. – «Слова на бумаге...» – задумчиво произнесла Клячка. Она медленно достала телефон. Поколебавшись, она всë же сделала заметку по поводу слов Митсвит, а затем зашла проверить звонки. – Ищут ли меня?... Н-н-н-не-е-ет, они видимо побежали отмываться... – протянула она, снова оглянулась, облегчëнно вздохнула и пошла в противоположную сторону от того, куда убежали еë подружки.

***

      Вечерело. Мотоцикл под Митсвит наконец-то заглох. Она оттряхнула руки, после чего в еë рот отправилась целая упаковка жвачки. Вместе с бумажной обëрткой и фольгой. Митсвит довольно почавкивала, пока доставала из огромной спортивной сумки кожаную куртку, после чего, достав огромную кучу самых разных маленьких свëртков, распихала их по карманам. Она оставила свой транспорт и направилась к пабу.       Мало что можно было сказать про этот паб. В самом центре города, но такой незаметный и даже немного постыдный он терялся среди других, более красивых и гордых вывесок. Сам хозяин настаивал именно на слове «паб». Ему хотелось, чтобы о его заведении не думали как об откровенной пивнушке, что, впрочем, было правдой лишь наполовину. С одной стороны все о пабе знали, он не был захолустной забегаловкой, но и не отличался излишне хорошей репутацией. Сюда приходили три типа обджектов: те, кто хотели немного побыть в одиночестве, окунуться в свой же стыд и придаться саморефлексии, те, кто просто желал напиться в хлам и те, кто приходил сюда просто по традиции большими шумными компаниями после работы.       Митсвит ещë задолго до этого заметила двух знакомых ей обджектов. Кнайф о чëм-то говорил с Замазычем, пока тот посасывал сигарету. Было сложно уловить смысл их разговора (или даже монолога, так как говорил только один из них), но нож говорил с особой серьëзностью, ни на что не отвлекаясь. Мимо проходили его коллеги и друзья-заводчане, они либо с широкими улыбками протягивали тому руку, либо банку холодного пива. Тот никак им не отвечал, лишь продолжал что-то рассказывать, параллельно пожимая руку в ответ или отмахиваясь от алкоголя. Сложно было понять, что выражало лицо его собеседника. Замазыч вам время молчал и смотрел в пустоту, то ли о чëм-то думая, то ли виновато и стыдливо выслушивая его, то ли просто устав от нравоучений давнешнего знакомого.       Наконец, Митсвит зашла внутрь. Отмахиваясь от каких-то неприятных запахов, она села за барную стойку, в самом углу, пытаясь хоть немного скрыться от шума и гама, поглотившего паб. Она посмотрела на время. «Уже пора. Хорошо, что я успела. Приехала прям тютелька в тютельку» - подумала она, достала телефон и отправила массовой рассылкой одно слово: «Столик?». Практически сразу ей одно за другим посыпались сообщения с разными числами. Она уже собиралась было заняться делом, как вдруг ей пришло новое сообщение, которое еë сильно отвлекло.       «Какой столик, да?» – прочитала она. Видимо, кто-то делал это дело впервые... Судя по тому, что пользователь не торопился писать, он реально ждал ответа на этот вопрос.       «Да.» – ответила она. В ответ ей полетели ещë какие-то сообщения, но она уже махнула на них рукой и просто пошла делать своë дело.       Митсвит встала из-за барной стойки. Система была простой - она доставала первый попавшийся свëрток, номер на нëм искала среди переписок и находила его вместе с сообщением о том, за каким столиком сидит покупатель. В общем, она была курьером. Что же она доставляла? Разные вещи. Товары, которые легко не достанешь, информацию, лекарства... Конечно, оружие она тоже могла легко достать, однако она могла его передать исключительно на улице, подальше от мест массового скопления обджектов. Зачем же ей надо было доставлять всë здесь? Всë просто. На видном месте... Незаметнее! Что подозрительнее, два обджекта в переулке или один обджект, который на первый взгляд ходит по залу и что-то ищет, а по факту отдаëт покупателям их товары? Конечно, это было в разы, разы рискованнее. Но кому было не плевать в самом пабе? Если среди всех тех муляжей и затесалась пара камер, их толком не смотрели. А чтобы понять, что к ней обращается именно покупатель, а не страж порядка под прикрытием, она пользовалась какими-то своими методами, которыми ни с кем из своих коллег не делилась. Поговаривали, что та плата, которую нужно было внести просто чтобы можно было сделать заказ, шла на оплату инструментов или обджектов, которые копали под заказчика, чтобы убедиться, что ему можно доверять. А когда она всë же ошибалась? «В этом деле я ещë никогда не ошибалась» – гордо отвечала она на этот вопрос. И, казалось, это было правдой.       Митсвит наконец-то прошлась почти по всем покупателям и подошла к последнему. К тому самому, видимо, новичку. На всякий случай она всë же удостоверились, что номер на свëртке тот и подойдя она увидела... – Гласси? Ты чтоль? – удивилась она, сглотнув приевшуюся жвачку, и наклонилась к парню. – Чт... А? М-мы... Знакомы? – Гласси, сидевший за самым угловым, самым неприметным столиком во всëм заведении, напуганно поëжился: Митсвит села рядом с ним. – Я Митсвит. Мне про тебя довольно много Мина рассказывала. – О, вы с-старшая сестра Альмы?... Ой, извините, э-эм... У меня тут сейчас должны быть... – тот замялся, подбирая нужные слова. – Да, да, я знаю. – она потрясла перед еë лицом тем самым свëртком. – Постой, если я правильно помню... – она прищурилась, вспоминая содержимое посылки, после чего ещë более удивлëнно посмотрела на Гласси. – Ну ничего себе! Вроде с виду и по рассказам такой тихий, а таким увлекаешься! Хо-хо, неожиданно. – Ч-что вы, н-нет, не поймите неправильно... – Мне кажется таким самые придурошные закидываются, лол... – ... Мне это надо по назначению. – наконец сказал он. – ... А. Ой. – Митсвит перестала строить смешные рожицы, долго молчала, без эмоций смотря куда-то в пол, а после продолжила, передавая ему свëрток. – Сорян. Я привыкла, что обычно у меня в покупателях одни... Нехорошие обджекты. – Да, да... – Гласси проверил содержимое. – К сожалению, там гд-де есть копии моих документов и справок это лекарство сейчас не купить. А нужная бумажка с-сейчас у родителей... Прозвучит странно, но мне пришлось пойти на такое ради своего же з-здоровья. – Ты не с ними что ль живëшь? Чего они тебе тогда не купят? – Ну... Я не так давно живу один, а р-родители... Скажем так, одна моя мама сначала говорила, что ей всë равно, о-однако она вроде пыталась еë найти, а вторая всë время на работе... Она вся в работе. – Ну так сходи в больницу, в чëм проблема-то. – Эх, да там непонятная ситуация. Моя справка действительна, н-но там мне отказываются еë выдавать. Говорят, что нужно еë подтвердить, а это значит нужно снова пройти обследование. И-и тут опять какая-то больничная неразбериха... К моему психиатру почему-то нельзя, а к тому, к кому можно, идти страшно. Я слышал, что он ставит, что у пациента более тяжëлое состояние, просто чтоб... Упекли куда подальше. В тот кошмар я больше не вернусь. – Слуш. Понимаю, дело не моë, но... – вдруг начала Митсвит. – Я документы достать тоже могу. Конечно, не хочу терять потенциального постоянного клиента, но, парень, ты как-то... Ну, слишком молод. Я пересекаюсь с одними дебилами, которые уже успели свою жизнь угробить. Не очень хочу видеть тебя среди них. – она встала из-за стола. – Бывай, пацан. Она довольно быстро вернулась к стойке, где еë уже давно ждали. – Хэй! Здарова, Свит. – за барной стойкой стояла и натирала сухой тряпкой стакан знакомый ей обджект. – Привет, Бренда. – поприветствовала она обджекта в виде бутылки бренди перед собой. – Хорошо, что ты приходишь, когда моей девушки нет. А то она б решила, что ты лично ко мне. – посмеялась она. – Пф, ещë чего. Нет, конечно, твой вид меня пьянит, но не настолько. – Ну ты и хулиганка! – продолжала смеяться она, улыбаясь во все... Ну, почти во все зубы, так как одного наверху не хватало. – Но должна отдать тебе должное, мне зарплату подняли. – Серьëзно? Это круто, но я-то причём? – Ну, мы ж стараемся, чтоб когда ты всë это дело проворачиваешь, за стойкой была я, чтоб тебя не палить. Твои клиентики, в ожидании тебя нередко что-то берут, а когда тебя здесь какие-то стрëмыши выискивают, то тоже что-то берут для маскировки! И даже если не находят, то возвращаются. Или по делу, или чтоб попьянствовать. И из-за того, что за стойкой в эти дни я, начальник решил, что всë дело во мне, мол, потому что я бутылка бренди! – Хм, прóфит. – довольно сказала Митсвит, щëлкая пальцами. – Давай я тебе настоек принесу. За счëт заведения. – Ой, нет-нет, мне его чуть-чуть трезвой побыть надо. Как оказалось... – она рукой махнула в сторону столика, который заприметила уже давно. За ним сидели два очень похожих друг на друга круассана. – ... Моя работа ещë не окончена. – О-хо-хо, ещë и следить за кем-то будешь? Ладно, ладно, не мешаю. Может тогда потом? – Увы, позже, наверное, тоже не смогу, если сестру из гостей забирать надо будет. – О-о-о, это так мило! – Не начинай. – сквозь зубы ответила на это Митсвит. – Что? Это действительно мило, что ты так о младшей заботишься. Если б мои были такими же заботушками... – Я просто не хочу, чтоб она себе руки-ноги попереломала, если я в столб впендюрюсь. – перебила еë Митсвит. – Я-то ладно, меня убить не так-то просто, мотик я всегда починю, а она ещë мелочь. – Ну ладно-ладно! Не буду тебя смущать. – посмеялась Бренда, наблюдая за тем, как Митсвит, пыхтя от злости, направляется в сторону того самого столика, как вдруг та остановилась и вернулась. – ...Это, э-э... Дай сырных палочек. Я довольно голодная. – А волшебное слово? – хихикнула Бренда. – Пф... Пожалуйста. – сказала она, после чего с позором и с сырной палочкой во рту села за соседний от нужного столик. – ... Пшур, я ж тебе столько раз говорил. – донеслись до Митсвит слова Курасана. – Извини. Знаешь, сложно... Находить нужные слова. – было слышно что Пшурик волнуется. – Вот старайся так, чтоб ты не издавал такие звуки. Это ж смех! Ты должен показать, что ты силëн, чтоб тебя уважали. Иначе это ж смех. – Да-да, я знаю. Это, пап, извини, мне тут... Звонят. – вдруг сказал Пшурик. – Да и поздно уже. Я это... Домой? – Угу, бывай. – махнул ему Курасан. «Вот чëрт, так ничего и не узнала» – подумала Митсвит. Она довольно быстро вскочила, запихнула в рот оставшуюся еду и поспешила вслед за ним, к выходу. – ... Да, алло? – тон Пшурика сразу сильно изменился. – Пшур! Не поверишь! – по ту сторону звучал громкий голос Пшики. – Пылик в гонке выиграл огромную кучу денег!! И мы закрыли все долги!!! И ещë осталось!!!! МЫ СЕГОДНЯ ПРАЗДНУЕМ! Пылик так крут, да? – Да... Кхм. «Очень». – Мы вернëмся пораньше. Тебе чего-то хочется? – Оу, э, мам... – Пшурик выбирал. Переступить через себя и всë же что-то попросить? Или гордо отвернуться? Он выбрал... – У меня тут это... Банки заканчиваются. – А, с краской? Да, их обязательно купим, я хотела про еду спросить. – А, еду?.. Еду... Эм... – он замолчал, прислушиваясь к самому себе. – Вот, ну, вообще всë что угодно? – Если открыто, то щас. Если уже не успеем, то завтра можно. – Знаешь... – он снова замолчал. Взвесив все «за» и «против», он наконец-то решился и залез в заметки на телефоне, где у него уже скопился список того, что бы он хотел попробовать. – Я скинул ссылку и чего бы мне хотелось. Т-только всë не надо! Возьмите что-нибудь одно... Или... Два, там... – Не парься, мы бы и сами попробовали, чего тебе там нравится! Возьмëм всего, давай! – Н-нет, нет-нет, хватит и этого... – Будем ждать тебя дома, до встречи! – перебила его Пшика и повесила трубку. Пшурик долго молчал, набирая сообщения для той, что еда, которую он попросил очень специфическая, что брать много не надо, что он наестся и малым... – Да блять. – сказал он обиженно через зубы. «Пылик такой... Классный! Пылик такой-сякой! Он такой офигенный!..» – передразнивал он Пшику, разворачиваясь к дому, как вдруг он кого-то врезался. – Эй, полегче! – сказала Митсвит. – Ай, извини...? Мы ведь на «ты», да?.. – Да. Я ещë не настолько стара. – Митсвит закатила глаза. – Я надеюсь... Ты не очень слышала мою... Мои... – Ругань? Ну да, не услышать тебя было сложно. – Извиняюсь. – Этот Пылик... Он что-то натворил? – Ну... Там сложная ситуация. В основном дела семейные, ничего такого. – Хм, я сегодня с ним в гонке участвовала. – Что? П... Се... То есть, да? – Ну, да. Он победил. Что, я теперь выгляжу недостаточно круто? Да, проиграть такому старику... – Да нет, не в этом дело... Ты это... Злишься на него? – Злюсь? Не. Я всë равно в то захолустье не заезжаю, я сама всë чиню. – Оу. М. – Момент, мне звонят... – Митсвит достала во всю трезвонящий телефон. – О, Мина, даров. Ты как, домой надо? – ... Здрасте... – раздался по ту сторону явно не девчачий голос. – Клячек? Чё... Где Мина? – Понимаешь, тут такое дело... – на фоне слышался громкий кашель. – ... Мы решили провести старый добрый эксперимент с колой и ментосом. – Вы там в пене от ментоса тоните чтоль? – Нет... Альма предложила залить в неë колу и кинуть туда ментос... Мне кажется, ей не очень хорошо. – Да в норме я!! – крикнула Альма в перерыве от кашля. – ... Лады, щас приеду. – Митсвит бросила трубку и повернулась к Пшурику. – Хочешь до дома подвезу? Мне всë равно по пути. – Откуда мне знать, что ты не отвезëшь меня куда-нибудь... Не знаю, в лес? – посмеялся тот. – Пф, сдался ты мне. От тебя ни денег, ни толка. – серьëзно ответила она. – Оу, на... Мотике поедем, да?... – неуверенно спросил Пшурик, смотря на то, как Митсвит садится на свой транспорт. – Нет, ты что, не видишь? Это же моя лошадка Изабелла! Смотри, как игогочет. – сказала она, крутя ручку газа на руле, чтоб мотоцикл издал громкий рык. – Кхм, да, ладно... – Пшурику не нравилось мотоциклы из-за постоянных ассоциаций с Пыликом. Но мысль о том, что ему придëтся одному брести до дома, не нравилась ему ещë больше.