Lightning Scars & Metal Hearts

— Энтони Эдвард Старк, ты издеваешься? Тони со стоном перевернулся к двери спальни и несколько раз сонно моргнул, прежде чем его похмельный мозг наконец осознал, кто стоит перед ним с таким убийственным выражением лица. — Пеп? Привет, — пробормотал он, приподнимаясь на локте и протирая глаза. — Ты уже вернулась? Пеппер хлопнула ладонью по стене, и комнату тут же залил яркий свет. Тони болезненно зажмурился и снова простонал. — Тони, будь добр, объясни мне, почему прошлой ночью твой сын позвонил мне почти в слезах после того, как ты заявил ему, что его мозг неправильно устроен, а какой-то волшебный молот решил, что он плохой человек. А потом расскажи, какого чёрта Сириус Блэк спит в твоей постели?! Тони повернул голову. Рядом с ним на подушке торчала взлохмаченная чёрная макушка. Он снова посмотрел на Пеппер и широко улыбнулся. — Ночёвка с друзьями, — с самым невинным видом заявил он. Тони сел на кровати и сладко потянулся, совершенно не смущаясь того, что был абсолютно голым. Пеппер видела его без одежды столько раз, что, к величайшему сожалению Тони, к этому зрелищу у неё давно выработался иммунитет. Пеппер с силой захлопнула за собой дверь и медленно двинулась к нему, точь-в-точь львица, подкрадывающаяся к добыче. Очень красивая, очень злая львица, которая явно мечтала вцепиться в Тони... и совсем не в приятном смысле. — Стоит мне оставить тебя одного на пару недель, как ты успеваешь выпустить какого-то робота-монстра, поселить в доме, где живёт твой сын, целую компанию случайных сверхлюдей, и переспать с его крёстным? — Чего?.. — простонал Сириус, переворачиваясь на другой бок. Его бледная рука тяжело шлёпнулась на ноги Тони, которые всё ещё свисали с кровати. — Проснись и пой, — сказал Тони, ткнув его пальцем в бок. — Копы приехали разгонять вечеринку. Сириус сонно заморгал. Взгляд ещё оставался мутным, но тут Пеппер буквально зарычала, и он наконец сфокусировался на ней, тут же виновато подняв глаза. — Вы, два идиота, вообще представляете, который сейчас час? — спросила Пеппер. — Десять утра, — прошипела она, сама же отвечая на свой вопрос. — И отсюда логичный вопрос: какого чёрта Гарри не в школе? Сириус медленно кивнул, явно присмирев. В присутствии Пеппер это происходило со всеми мужчинами, у которых было больше трёх извилин. — Если ты отвернёшься на секунду, чтобы я смог надеть штаны, я почти уверен, что к этому моменту успею придумать какое-нибудь оправдание, — с обезоруживающей улыбкой сказал он. — Ну... или можешь снять юбку и забраться к нам. Тони с улыбкой уставился в потолок, когда Пеппер снова издала угрожающее рычание и вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. — Попытка была неплохая, но момент ты выбрал так себе, — сказал он Сириусу. Откинувшись на спинку кровати, Тони проводил взглядом Сириуса, который буквально выкатился из постели и одним движением вскочил на ноги. Сириус был хорош собой, в постели с ним было не соскучиться, а язык у него был такой грязный, что мог бы смутить кого угодно. Но... — Нам не стоит повторять это снова, — сказал Тони с лёгким сожалением. Он тоже поднялся и бросил Сириусу его боксёры. — Гарри... Ну, сам видел, как он вчера себя вёл. Похоже, у Гарри обнаружилась язвительная ревнивая жилка, и любовник Сириуса ему совершенно не понравился. Впрочем, Тони тот парень тоже был не по душе. Любой, кто при первой же проблеме поджимает хвост и сбегает, многого не стоит. — Да, — кивнул Сириус, ловко поймав бельё. Заметив, что взгляд Тони задержался на татуировке у него на рёбрах — какой-то латинской цитате, — он ухмыльнулся. — Предлагаю сначала быстренько принять душ, а потом никогда больше этого не повторять? Тони на секунду задумался. — Чего Гарри не знает, то ему не навредит, — невозмутимо съязвил он. Почти через час Тони наконец выскользнул из спальни. Для начала он убедился, что путь свободен, после чего выпроводил Сириуса обратно в его квартиру. — Доброе утро! — пропел Тони, входя в гостиную, где сидели его сын и его будущая жена. Он бросил взгляд на часы и тут же поправился, плюхаясь на диван рядом с Гарри: — Ну или уже не утро. — Нам всем нужно поговорить, — сказала Пеппер, не обращая ни малейшего внимания на его попытку вести себя так, будто ничего не произошло. Гарри уже выглядел так, словно его хорошенько отчитал кто-то пострашнее Волдеморта. Он сидел, опустив голову, нервно выкручивая пальцы. Тони решил воспользоваться моментом и побыть тем самым родителем, который всегда становится рядом с ребёнком, когда по нему открывают огонь. Он небрежно положил руку на спинку дивана позади Гарри, давая понять, что он рядом. Гарри покосился на него, и уголок его губ едва заметно дрогнул, будто он хотел улыбнуться, но уже забыл, как это делается. Очко в пользу Тони. — Почему ты не в школе? — спросила Пеппер, обращаясь к Гарри куда резче, чем обычно. — День прогулов у выпускников, — безжизненно ответил Гарри. —Ты второкурсник. — Значит, день прогулов у второкурсников. — Тони, твой сын должен быть в школе. Тони пожал плечами и одарил Пеппер своей самой обаятельной улыбкой. — Но ведь сегодня день прогулов у второкурсников. Пеппер так сильно сощурилась, что Тони даже засомневался, видит ли она хоть что-нибудь через эти узкие щёлочки. — Тони, ты неисправимый великовозрастный ребёнок. Мозгов у тебя больше, чем здравого смысла. Тони кивнул. — Спасибо. Пеппер перевела взгляд на Гарри, и тот неожиданно съёжился, слегка придвинувшись к Тони. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Тони понял: наконец-то он стал для сына союзником, а не противником. — А ты — замечательный ребёнок, который сегодня же отправится к педиатру, стоматологу, окулисту и, чёрт возьми, психотерапевту. Гарри нервно облизнул губы и ещё долго молча смотрел Пеппер прямо в глаза. Они словно мерились упрямством, пытаясь понять, кто сдастся первым. — Мне казалось, у меня сегодня школа, — наконец произнёс Гарри. И тут её убийственный взгляд наконец дал трещину, и Пеппер улыбнулась, доказывая, что она всё-таки человек. — Раз уж ты решил её прогулять, твой отец сейчас докажет, что способен вести себя как ответственный взрослый, и отвезёт тебя на все эти приёмы, — деловым тоном заявила Пеппер. — Не так ли, Тони? — А? — Тони кивнул, когда и Пеппер, и Гарри одновременно посмотрели на него. — А, да-да. Конечно. Я совершенно ответственный взрослый и обязательно отвезу Гарри на все эти приёмы. И, если уж на то пошло, они давно были нужны. Даже для такого безнадёжного «великовозрастного ребёнка», как он сам, это было очевидно. У детей бывают микробы, болезни, кариес, и даже магическим детям тоже нужно проверять зрение и профессионально чистить зубы. — А теперь я пойду разбираться, почему у нас внезапно появилось трое новых жильцов, почему в новостях рассказывают, что Мстители взрывают какие-то иностранные деревни, а потом найду Хэппи и устрою ему такую взбучку, что мало не покажется. — А Хэппи-то что сделал? — спросил Гарри, когда Пеппер поднялась. Пеппер закатила глаза к потолку. — Не позвонил мне в ту же секунду, как Тони начал пускать всё под откос. Она вытащила телефон из кармана и быстро что-то в нём нажала. — Первый приём у Гарри в час дня, Тони. Не опаздывайте. Тони так и остался сидеть рядом с Гарри на диване, пока они провожали взглядами ураган Пеппер, стремительно вышагивавшую из комнаты под громкое цоканье каблуков. — Когда-нибудь я всё-таки уговорю её выйти за меня, — мечтательно вздохнул Тони, любуясь тем, как твидовая юбка Пеппер подчёркивала её задницу. Чёрта с два Тони позволил бы кому-то другому вправлять ему мозги, даже когда это было необходимо. Гарри фыркнул и скинул руку Тони со своих плеч, поднимаясь с дивана, чтобы наконец переодеться из своей потрёпанной пижамы во что-нибудь нормальное. — Если продолжишь трахаться с Сириусом, она за тебя точно не выйдет, — заметил Гарри. — Мы хотя бы успеем пообедать, прежде чем меня начнут пытать? Тони нечасто удавалось застать врасплох, но сейчас это определённо получилось. Всего одна ночь, всё было максимально незаметно. — Конечно, ребёнок. Сначала обед, потом пытки, — рассеянно согласился он. — Как пожелаешь. Ураган Пеппер оставил после себя только разрушения и пострадавших, а Тони был уже не уверен, что годится на роль Красного Креста. В качестве жеста примирения Тони позволил Гарри самому выбрать музыку, пока они ехали по городу. На обед они заскочили за бургерами с картошкой фри, а потом им пришлось поторопиться, если они хотели успеть к стоматологу, к которому Пеппер записала Гарри. Когда Тони припарковался, они оба несколько секунд молча смотрели на здание с улыбающимся зубом на вывеске. — Родители Гермионы — стоматологи, — сказал Гарри. Тони покосился на него и заметил на его лице отчётливое выражение отвращения. И где-то под этим отвращением, как ему показалось, прятался страх. — Я хожу к стоматологу каждый месяц, — как бы между прочим сказал Тони. Он широко улыбнулся, демонстрируя сыну безупречно белые зубы. — Думаешь, эти красавцы сами по себе не боятся пятен от кофе? Знаю, со стороны кажется, будто мне красота достаётся без всяких усилий, но процентов десять этой заслуги всё-таки принадлежат стоматологам. Гарри явно не впечатлился. Он внимательно осмотрел зубы Тони, но всё же кивнул. — Это…это…? — Совсем не больно, — сразу успокоил его Тони, без труда догадавшись, о чём тот хотел спросить. Он заглушил двигатель и опустил солнцезащитные очки на глаза. — Чем быстрее покончим с этим, тем быстрее поедем к педиатру. — Тогда я постараюсь растянуть удовольствие, — скривился Гарри. Он расправил плечи и открыл дверь машины. — Если они попытаются вырвать мне хоть один зуб, я начну драться. — Они не зубные феи, ребёнок, — рассмеялся Тони. — Это всего лишь стоматолог. Всё проще простого. Судя по тому, как Гарри молча показал ему средний палец, он был с этим категорически не согласен, но, если не считать лёгкого флирта со стороны женщины на ресепшен, которая годилась Тони в матери, сам приём прошёл на удивление спокойно. — Похоже, на брекеты мне раскошеливаться не придётся, — заметил Тони, когда они ехали на следующий приём к педиатру. Хоть Гарри и отвечал врачу коротко и без особого энтузиазма, после осмотра и нескольких рентгеновских снимков вердикт был один: зубы у него идеальные. — У твоей мамы тоже были отличные зубы. А вот у Джеймса — немного кривоваты. — Правда? — Гарри убавил музыку — ту жуткую эмо-дребедень, которой он весь день пытался угробить колонки Тони. — На фотографиях этого не видно. Тони прищурился, не отрывая взгляда от дороги, пытаясь вспомнить, как именно выглядели зубы Джеймса Поттера. — Да... У него... нижний передний зуб был чуть повёрнут и заходил на соседний. — У Питера тоже кривой зуб, — вдруг сказал Гарри. — Вот ему бы брекеты не помешали. Тони тихо усмехнулся, уловив привычную желчь в голосе Гарри, и задумчиво покосился на него. — Что, с твоим ботаником всё совсем плохо? — Ага, — коротко ответил Гарри. Он тут же снова выкрутил музыку на полную громкость, и Тони решил, что их мгновение откровенностей официально подошло к концу. Педиатр, которого Пеппер нашла, почти мгновенно довёл Гарри до состояния, когда тот сидел весь пунцовый от смущения. У Тони не было никаких претензий к доктору Эйвери — ему даже очень нравилось, что тот старательно делал вид, будто совершенно его не узнаёт, но реакция Гарри была, пожалуй, самым смешным зрелищем, которое Тони когда-либо видел. — Симпатичный, — с ухмылкой бросил Тони, когда доктор Эйвери вышел из смотровой, чтобы Гарри мог переодеться. Доктор был молодым, с тёмной кожей, ярко-голубыми глазами и удивительным талантом разговаривать с подростками на их языке. Гарри мрачно посмотрел на Тони. — Может, тогда с ним следующим переспишь? — буркнул он. — Ты уже переспал с моим крёстным. Почему бы теперь не взяться за моего врача? Тони прислонился к столешнице и широко улыбнулся сыну. Гарри сидел на кушетке в зелёном больничном халате, а его щёки всё ещё горели после длинного списка вопросов, которыми его засыпал доктор Эйвери. Как бы унизительно Гарри ни казалось, что молодой и привлекательный врач расспрашивает его о сексуальном опыте, Тони испытал огромное облегчение, узнав, что, по словам самого Гарри, тот всё ещё девственник. Что было совершенно неожиданно, потому что когда-то Тони был уверен: если у него когда-нибудь появится сын, то он наверняка вырастет таким же ловеласом, каким в своё время был он сам. Но столкнувшись с собственным сыном в реальности, Тони мысленно только благодарил все высшие силы за то, что Гарри, запинаясь, признался, что у него ничего ни с кем не было. — Из врачей получаются ужасные любовники, — с ухмылкой заявил Тони. — Они такие всезнайки. Думают, что раз отсидели пару курсов по анатомии, то теперь эксперты вообще во всём. — Вообще-то он и есть чёртов эксперт, — фыркнул Гарри. — По крайней мере, очень надеюсь. В дверь постучали, и доктор Эйвери заглянул в кабинет. — Всё, готовы? — Конечно, — бодро отозвался Тони. Потом посмотрел на Гарри. — Если хочешь, я могу подождать снаружи, пока вы закончите эту часть. Уж Тони-то точно не хотел бы, чтобы Говард торчал рядом, пока его осматривает симпатичный врач, но Гарри покачал головой, и Тони остался. — Показатели в норме. Правда, давление немного повышено, — дружелюбно заметил доктор Эйвери, закончив измерять основные показатели. — Какой-то стресс? Тони кашлянул, скрывая смешок, и подмигнул Гарри, когда тот метнул в него такой взгляд, что в нём читалось вполне недвусмысленное обещание убийства. — Да, — коротко ответил Гарри, чувствуя, как лицо снова заливает краска. — Очень сильный. — И гормоны, — добавил Тони, не сумев вовремя прикусить язык. Он улыбнулся Гарри, когда тот посмотрел на него с таким выражением, будто только что пережил величайшее предательство. — Очень много гормонов. «Я тебя убью», — беззвучно произнёс Гарри через плечо доктора Эйвери. «Попробуй», — так же беззвучно ответил Тони. — Ну что, док, как сейчас обычно лечат СДВГ? — спросил Тони, когда осмотр Гарри подходил к концу. — Есть подозрения? — спросил доктор Эйвери. Он повесил стетоскоп на шею и внимательно посмотрел на Гарри. Тони только надеялся, что врач заметит, как мальчишка ни на секунду не переставал беспокойно теребить руки. Тони до сих пор не понимал, как сам не замечал этого у собственного сына. Он уже и сосчитать не мог, сколько раз врачи говорили ему самому, что у него синдром дефицита внимания и ему нужны лекарства. Тони всегда отметал такие рекомендации. Он построил целое состояние благодаря своей способности с головой уходить в одну идею и мозгу, который, казалось, вообще не умел выключаться. Но при этом он учился в обычных школах и никогда не испытывал проблем с учёбой, поэтому считал, что его случай и потребности Гарри — совершенно разные вещи. — Да, — спокойно ответил Тони, проигнорировав раздражённую физиономию Гарри и решив вести себя как единственный взрослый в кабинете. — Я консультировался с неврологом, Стивеном Стрэнджем. Он посоветовал попробовать небольшие дозы «Аддералла» и «Лексапро». — Стивен Стрэндж? Тот самый нейрохирург, который разработал метод Стрэнджа? И он рекомендовал «Лексапро» при СДВГ? — переспросил Эйвери, и его ярко-голубые глаза вдруг стали очень внимательными. Тони сохранил вежливую улыбку, искренне надеясь, что добрый доктор всё-таки помнит, кто оплачивает этот приём. — Стивен Стрэндж, невролог, который дал свои рекомендации после того, как я подробно рассказал ему историю болезни моего сына, посоветовал Гарри принимать оба препарата. Гарри переводил взгляд с одного на другого, будто зритель на теннисном матче. — А Гарри, между прочим, сидит прямо здесь и вообще не понимает, что, мать вашу, такое «Лексапро» и «Аддералл», — прервал он их игру в гляделки. — Или моё мнение тут никого не интересует? Эйвери отвернулся от Тони и широко улыбнулся Гарри. — Знаете что, господа? Раз доктор Стрэндж дал такую рекомендацию, я свяжусь с ним и получу полную информацию. — Он достал из кармана халата бланк рецептов и быстро что-то написал. — И, как я говорю всем родителям, — доктор снова одарил Тони своей обаятельной улыбкой, — рецепт я выпишу, но проследить, чтобы лекарства действительно принимались, — уже ваша задача. Когда медсестра придёт брать кровь на анализ, она заодно принесёт памятку с возможными побочными эффектами и расскажет, на что стоит обращать внимание. Хорошо? — Отлично, — ответил Тони. Он взял рецепты и пожал доктору руку. — Спасибо, док. После того как Эйвери с улыбкой пожал руку и Гарри, он быстро вышел из кабинета. Тони повернулся к сыну, уже готовясь к неизбежному спору о лекарствах, но вместо этого увидел смертельно побледневшего подростка, которого заметно трясло. — Что значит «брать кровь на анализ»? — едва слышно спросил Гарри. Глаза у него были широко распахнуты, и он выглядел настолько испуганным, что это казалось совершенно несоразмерной реакцией. — Они… они собираются взять у меня кровь? Тони лихорадочно пытался вспомнить, боялся ли Гарри игл раньше. — Они просто хотят проверить обычные вещи: общий анализ крови, уровень гормонов щитовидки и всё такое, — спокойно объяснил он. Подойдя ближе, он прислонился уже не к столешнице, а к кушетке. — Это всего один маленький укол, малыш. Честное слово. — Нет… нельзя. — Гарри соскользнул с кушетки, схватил джинсы и начал натягивать их дрожащими руками. — Пожалуйста… они не могут брать у меня кровь. — Эй-эй. — Тони протянул руку и схватил Гарри за плечо, когда тот попытался стянуть с себя больничный халат. Гарри тут же вырвался, и Тони сразу поднял руки в примирительном жесте. — Малыш, это всего один маленький укол, — мягко сказал он, стараясь успокоить сына. — Ничего необычного. Это обычная процедура. — Я не могу, — прорычал Гарри, резко оборачиваясь к Тони. — Не могу. — Хорошо. Значит, не можешь, — Тони сел на пустую кушетку и постарался сохранять спокойствие, раз уж у Гарри, похоже, начиналась паническая атака. Врачебный кабинет, если уж на то пошло, был для неё самым подходящим местом. Казалось, спокойный тон Тони немного подействовал. Гарри глубоко, прерывисто вдохнул, нервно скручивая в руках край футболки. Его взгляд всё ещё беспокойно метался по кабинету, а сам он был бледнее, чем, по мнению Тони, того требовала ситуация, но хотя бы перестал судорожно снимать и снова натягивать одежду. — Я не боюсь, — твёрдо сказал Гарри. — Не боюсь. — Верю, — спокойно ответил Тони. Он скрестил ноги в лодыжках и продолжил наблюдать за сыном с максимально невозмутимым видом. — Ты не боишься. Хотя именно это и было написано у него на лице. Гарри сейчас напоминал Стива, оказавшегося перед слишком сложной техникой: такой же дёрганый и мокрый. — Это... это правда важно? — нерешительно спросил Гарри. — Этот... анализ крови? Тони кивнул. — Я говорил, что с его помощью проверяют в том числе и на такие вещи, как рак? — Ладно. — Гарри сделал несколько глубоких вдохов, потом снова забрался на кушетку и сел рядом с Тони. — Ладно. Тони ничего не ответил. Он только подумал о рецептах, лежащих у него в кармане, и о смертельно бледном мальчике рядом. Когда в кабинет вошла медсестра с лотком, на котором лежали пробирки и шприц, Тони по-прежнему молчал, хотя заметил, как правая рука Гарри едва заметно дёрнулась за мгновение до того, как игла вошла в вену. И никто из них ничего не сказал, когда Тони незаметно накрыл ладонь Гарри своей, позволяя ему сжимать её так сильно, словно он пытался выдавить из его пальцев все чувства, пока медсестра брала кровь на анализ. — Осталась всего остановка! — бодро объявил Тони, когда они закончили у окулиста, где Гарри официально подтвердили идеальное зрение. С тех пор как они вышли из кабинета педиатра, Гарри был непривычно тихим и мрачным, и на этих словах только тяжело простонал с пассажирского сиденья. — А может, просто пропустим? Скажем Пеппер, что были, — предложил он. Тони рассмеялся и покачал головой, пока машина неслась по шоссе к их последнему пункту. — Прости, ребёнок, я тебя очень люблю, но Пеппер меня пугает, — честно признался он. — Чем хочешь заняться потом? Уже договорился встретиться с друзьями или проведёшь время со своим стариком? — У меня нет друзей, — безразлично ответил Гарри. Он отвернулся к окну, и Тони невольно стало его жалко. — А та бойкая блондинка? Гвен? — спросил он. Гарри фыркнул. — Я один из её пятидесяти ближайших друзей. — Пьетро? Гарри закатил глаза, Тони видел это в отражении окна. — Он вытолкнул меня из окна. Мы не друзья. — Справедливо, — согласился Тони. Он прочистил горло, прежде чем предпринять ещё одну попытку. — А твой ботаник? Некоторое время Гарри молчал, пока они продолжали ехать. Тони ждал: сейчас его либо пошлют куда подальше, либо просто проигнорируют. Но вместо этого Гарри лишь пожал плечами и неожиданно всё-таки ответил. — Кажется, между нами всё, — тихо сказал он. Он кашлянул, так и не повернувшись к Тони, но в голосе звучало ужасное опустошение. — Он приходил вчера вечером. Мы поговорили, и он сказал... сказал, что ему нужно время. Время всё обдумать, наверное. Тони покосился на Гарри, ссутулившегося на пассажирском сиденье. Тот выглядел совершенно несчастным, говоря о своём первом расставании. И ведь это был Гарри — его сын, тот самый мальчишка, которому пришлось пережить роман собственного отца с его крёстным, недавнее нападение на улице и сдачу крови, которой он боялся до дрожи. Это был Гарри, сын Тони. За последнее время он прошёл через настоящий ад, а окружающие словно ждали, что он будет вести себя как взрослый: ходить в школу, принимать лекарства, разбираться в химии и магии. И все как будто забывали, что Гарри всего пятнадцать лет. — Да ну его к чёрту. Тони резко выкрутил руль, развернув машину прямо посреди шоссе, и, выехав на встречное направление трассы 278, помчался обратно. — Что мы делаем? — спросил Гарри слишком безжизненным голосом для пятнадцатилетнего подростка. Подростки должны быть шумными, неугомонными, вечно полными энергии и подчистую сметать всю еду в доме. Именно такими они были в ситкомах — дети из нормальных семей с обычными проблемами, которые неизменно решались за двадцать пять минут экранного времени. Именно таким подростком Тони когда-то хотел быть сам, и именно таким он хотел видеть своего сына. Пусть не всегда, но хотя бы один чёртов день. — Мы выключаем телефоны, стараемся не высовываться и ближайшую неделю избегаем Пеппер, — бодро объявил Тони. — Кабинет психотерапевта никуда не денется, он будет открыт и завтра. А знаешь, чего завтра уже не будет? На этот раз в голосе Гарри наконец прозвучало хоть какое-то оживление. — Чего? — Луна-парка! — торжественно заявил Тони. — Нельзя считать себя настоящим жителем Нью-Йорка, если ни разу не был в Луна-парке, ребёнок. Знаю, знаю, это моя вина. — Он укоризненно погрозил самому себе пальцем. — Плохой папа! Очень плохой! — То есть мы прогуливаем психотерапию, наверняка выбешиваем Пеппер и едем в парк? — переспросил Гарри. Когда Тони кивнул, он тихо рассмеялся. — Она будет в ярости, — сказал он уже с явным удовольствием. Тони подмигнул сыну. — Поэтому после этого мы заляжем на дно. Ты будешь пить таблетки, каждый день ходить в школу, я — на работу и перестану приглашать Сириуса на ночёвки голышом. Через пару дней она нас простит. Гарри молча уставился на Тони, вопросительно приподняв бровь. — Да-да, возможно, придётся ещё и замки сменить, — согласился Тони, правильно истолковав безмолвный взгляд сына. — Но эй, что нам какая-то одна сердитая рыжая против нас двоих? Гарри ухмыльнулся и наконец расслабился в кресле. — Рыжие в гневе — это страшно, — заявил он. Когда по радио заиграла рок-песня, он прибавил громкость. — Напомни как-нибудь рассказать тебе про Джинни Уизли! Ещё одно очко в твою пользу, Тони. Похоже, с этим родительством у тебя действительно начало получаться. Ну что, съел, Сириус? Тони никогда особенно не любил ни Кони-Айленд, ни Луна-парк: слишком много людей, слишком много шума. Но раньше он никогда не приезжал сюда со своим сыном. Когда они приехали, Гарри скинул кожаную куртку и надел кепку «Нью-Йорк Никс», которую ему протянул Тони. По дороге к входу Тони снял наличные в банкомате, а потом предоставил Гарри полную свободу. И, к его удивлению, Гарри действительно расслабился. Тони позволил сыну таскать себя по всему парку. Они бросали дротики, мерились силой на аттракционах, выигрывали дурацкие призы, которые потом отдавали маленьким детям, визжавшим от восторга при виде игрушек. Они ели корн-доги и сладкую вату, а Гарри хохотал до слёз, когда Тони скормил голубю кусочек панировки от своего корн-дога, а тот в благодарность нагадил ему на ботинок. Они сыграли в мини-гольф и в лазертаг — где Тони, между прочим, уделал сына вчистую. Гарри впервые в жизни прокатился на американских горках, а Тони купил обе фотографии, которые сделали во время самого крутого спуска, — с выражением лица Гарри, стоившим каждого потраченного доллара. Потом они заглянули в фотобудку: на первом снимке Гарри хмурился, на втором закатывал глаза, а на третьем уже широко улыбался. — Это было куда лучше, чем сидеть у психотерапевта и разговаривать о своих чувствах, — довольно сказал Тони, когда по громкой связи объявили о закрытии парка и они направились к машине. Он обнимал Гарри за плечи, а тот нёс под мышкой два огромных пакета сладкой ваты. — По-моему, те американские горки были почти такими же классными, как полёт, — сказал Гарри. Наверное, впервые с тех пор, как Тони его встретил, Гарри выглядел самым обычным подростком. На губах играла улыбка, а в глазах светились озорные искорки, от которых у Тони на душе становилось удивительно тепло. — Нет ничего лучше полёта, — совершенно серьёзно возразил Тони. Когда они подошли к машине, он нажал кнопку на ключах, снимая её с сигнализации, и, переведя взгляд с брелока на Гарри, вдруг кое-что придумал. — Не хочешь сесть за руль? Гарри споткнулся на ровном месте и посмотрел на Тони с такой надеждой, что всё было написано у него на лице. — Я не умею. — У нас уже был один урок, — отмахнулся Тони от его возражений. — Давай. Скоро ты уже сможешь получать права, так что не помешает немного потренироваться. — А если я разобью машину? Или поцарапаю её? Или колесо пробью? — спросил Гарри. — Тогда позвоним в страховую, отдадим её в ремонт. Или на выходных поедем выбирать новую, — невозмутимо ответил Тони, соблазнительно покачивая ключами. — Ну что, согласен? Гарри уже протянул руку, но в последний момент отдёрнул её. — Я загуглил «Лексапро». — Правда? — удивился Тони. — Нет. Я написал Гермионе. Тони невольно улыбнулся. У мальчишки под рукой был весь интернет, а он всё равно предпочёл спросить одну-единственную лохматую дочку стоматологов. Да уж, в созависимости определённо что-то есть. — И? — спросил Тони. — И... — Гарри сжал челюсти, несколько секунд молча перекатывая их из стороны в сторону, и снова посмотрел на ключи, которые Тони всё ещё держал перед ним. — Наверное... было бы неплохо хоть для разнообразия перестать всё время думать о том, чтобы спрыгнуть с какой-нибудь крыши, — тихо сказал он, бросив на Тони быстрый взгляд. У Тони сердце сжалось от гордости. Он смотрел на своего сына, который уже сейчас был человеком в три раза лучше, чем когда-либо был сам Тони. Сам Тони был самоуверенным засранцем, презиравшим современную медицину и заглушавшим своих внутренних демонов алкоголем и случайными связями. А его сын — его невероятно сломанный ребёнок, которому вечно катастрофически не везло, — решился встретиться со своими демонами лицом к лицу. — Хорошо, — тихо сказал Тони. Он вложил ключи в ладонь Гарри и открыл перед ним водительскую дверь. — Я горжусь тобой, Гарри. Гарри закатил глаза — трогательный момент был официально окончен, — после чего сел за руль. Тони рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, и устроился на пассажирском сиденье. Конечно, первым делом Гарри сдал назад прямо в фонарный столб и основательно помял крышку багажника, но когда они вместе стояли возле машины и осматривали повреждения, Гарри виновато поморщился и тихо сказал: — Прости, пап. И, что самое главное, он не взял эти слова обратно.