Lightning Scars & Metal Hearts

— Энервейт. Сириус застонал, когда его столь бесцеремонно выдернули из бессознательного состояния обратно в реальность. Он прижал ладонь к раскалывающейся голове и, моргая, открыл затуманенные глаза. Он... Где он вообще? Сириус попытался вспомнить, чем занимался до того, как очнулся в сыром и грязном туннеле. Ах да. Он собирался убить Долорес Амбридж. Гарри позвонил ему и рассказал, что преподавательница пытает его во время отработок. Сириус проник в Хогвартс, сумел попасть в замок и успешно ускользал от своего слишком уж всепрощающего крестника, пока кто-то не оглушил его... Гермиона. Эта девчонка была настоящей занозой в заднице. Даже хуже Лунатика, если уж на то пошло. Вся такая правильная и законопослушная ровно до тех пор, пока это её устраивает, а потом становится такой же беспощадной, как и все остальные. Сириус тихо зарычал, и чей-то смешок заставил его повернуть голову и вглядеться в полумрак. — Доброе утро. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Он негромко пробормотал заклинание, освещая палочкой туннель, и Сириусу пришлось несколько раз моргнуть от неожиданно яркого света. Когда глаза привыкли, он увидел, что Гарри выглядит ужасно: бледный, с опухшими от слёз глазами и такими тёмными кругами под ними, что неудивительно было, откуда взялась эта сутулость и усталость в плечах. — Доброе утро, — легко отозвался Сириус. Пользуясь светом, он попытался понять, где именно они находятся. — Сам меня сюда оттащил, в проход? — Не-а. Карта Мародёров лежала у Гарри на скрещённых ногах. Он кивнул на неё, туда, где по башне Гриффиндора двигались две точки — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. — Гермиона и Рон помогли. Сириус подвинулся ближе и сел рядом с Гарри, прислонившись спиной к стене. При этом он с досадой потёр затылок. — Знаешь, не могу сказать, что питаю к Гермионе особую симпатию, — заметил Сириус таким тоном, будто они обсуждали погоду. — Она всегда суёт нос в чужие дела? — Нет, — с непоколебимой преданностью ответил Гарри. — И я тоже сейчас не могу сказать, что особенно люблю тебя, Сири. Ты вообще когда-нибудь думаешь, прежде чем творить хуйню, или дементоры окончательно высосали твои мозги? Сириус фыркнул. Он любил Гарри, но Гарри, к счастью, даже не представлял, насколько близко попал к правде. Ещё до Азкабана Сириус был готов убивать и умирать ради тех, кого любил. А двенадцать лет, проведённые среди дементоров и бесконечных воспоминаний обо всех случаях, когда он не смог защитить дорогих ему людей, лишь укрепили его решимость никогда больше их не подводить. А когда оказалось, что единственный человек, которого он по-настоящему любит и который у него остался, — это Гарри... Ну, тогда желание избавиться от ведьмы, которая ради собственного удовольствия его пытает, уже не казалось таким уж безумным. — Никогда и, скорее всего, да, — ответил Сириус, заставляя себя говорить бодрее. Он бессильно уронил руки на колени. — Ты серьёзно ожидал, что я ничего не сделаю, узнав, что на тебя нападает преподаватель? — Именно, — подчеркнул Гарри. Когда взгляд Сириуса опустился на его левую руку, Гарри поспешно спрятал её в рукав свитера. Скрыть руку он ещё мог, но Сириус точно не забудет окровавленную тряпку, которую Гарри показывал ему раньше. — Я почему-то думал, что тебе нравится иметь душу. Но, видимо, ошибался. — Душа нужна мне куда меньше, чем ты в безопасности, — нахмурился Сириус. Что значила его душа, если крестник был в опасности? Сириус без колебаний отдал бы за Гарри последний вдох. Душа на этом фоне казалась сущей мелочью. — То, что она делает, незаконно. — Надо же. А я-то, честно говоря, в полном шоке от того, что преподаватель Защиты от тёмных искусств совершает против меня преступление, — протянул Гарри с сарказмом. — Римус ничего такого не делал. — Римус забыл принять своё зелье и попытался меня сожрать. Сириус ухмыльнулся. — Справедливо. Несколько минут они молчали. Гарри пытался свернуть Карту одной рукой, и дело продвигалось откровенно плохо. Сириус медленно дышал, вдыхая прохладный воздух туннеля и стараясь привести мысли в порядок. Гарри то и дело бросал на него косые взгляды, пока Сириус наконец не прочистил горло и вопросительно приподнял бровь. — Да? Гарри нахмурился. От усталости его лицо осунулось и выглядело таким измученным, каким лицо подростка выглядеть вообще не должно. — Не строй из себя идиота. Тебе это идёт только в редких случаях, — грубо сказал он. Изображать идиота было одним из величайших талантов Сириуса. По правде говоря, он явно ошибся с профессией и должен был стать актёром. Неудивительно, что в детстве Регулус был такой маленькой королевой драмы — это действительно оказалось довольно весело. — Ты же понимаешь, о чём я. Вернёшься домой? Пожалуйста? Сириус задумчиво промычал, обдумывая просьбу. — Кому ещё ты рассказал про эту суку? Похоже, у Гарри не осталось сил даже на улыбку в ответ на столь изобретательное оскорбление. — Тебе, Гермионе, Рону, Макгонагалл, — перечислил он. Сириус на мгновение проигнорировал то, как Гарри дёрнулся всем телом, когда из его груди вырвалось низкое, угрожающее рычание. — Ты рассказал Минерве, и она ничего не сделала?! — прорычал Сириус. Что, чёрт возьми, с ней случилось?! Когда-то Минерва собственноручно влепила Филчу пощёчину за то, что тот схватил ученицу за волосы и потащил по коридору. Куда делась та безумная ведьма, которую они когда-то чествовали всей башней Гриффиндора? Гарри опустил голову и, нервно взъерошивая волосы, пробормотал краткий пересказ своего разговора с Макгонагалл. Сириус тяжело вздохнул, когда понял, что Гарри, по сути, ничего Минерве не рассказал. — Ты сказал ей только, что пишешь строчки, — заметил он, и в голосе отчётливо прозвучало обвинение. Гарри тут же вскинулся: — А я что, по-твоему, делаю? — возразил он. — СВОЕЙ ГРЁБАНОЙ КРОВЬЮ! — рявкнул Сириус. Он попытался подавить злость, не выплёскивая её на Гарри просто потому, что тот оказался рядом. — Насколько всё плохо с рукой? — спросил он, когда желание кого-нибудь убить стало чуть менее всепоглощающим. Ткань тихо зашуршала — Гарри ещё глубже спрятал руку в рукав свитера. — Да не так уж плохо, правда. Гермиона просто слишком мягкая. Сам знаешь, как она любит всё драматизировать, — пожал плечами Гарри. Сириусу хотелось, чтобы Гарри тоже был мягким. Хотелось, чтобы он вырос с двумя любящими родителями, которые носились бы с ним и позволили ему остаться мягким. — Покажи, — сказал Сириус. Гарри плотно сжал губы и отрицательно покачал головой. — Покажи мне руку, или я пойду к Амбридж, вытащу воспоминание прямо из её головы, а потом задушу её собственными руками. Лицо Гарри осталось непроницаемым, и он ничего не ответил. Тогда Сириус широко ухмыльнулся и одним движением поднялся на ноги, слегка пригибая голову, чтобы не задеть макушкой низкий потолок туннеля. — Да, иди убей её, — бросил Гарри вслед Сириусу. — Всё нормально. Мне очень нравится, когда ты выбираешь месть вместо меня. Старая привычка, да? Хотя бы в этот раз я не окажусь у Дурслей. Сириус поморщился. Гарри метко ударил по самому болезненному месту, напомнив о его худшей ошибке в жизни. Прекрасная тактика, чтобы вызвать чувство вины. Но отступать Сириус не собирался. Он больше не подведёт Гарри. — Ладно, — невозмутимо отозвался Сириус, обернувшись через плечо. — Увидимся позже. Пожелай мне удачи. Он уже взялся за перекладины лестницы, ведущей обратно в Хогвартс, когда услышал своё имя. — Сириус! Стой! Чёрт бы тебя побрал, придурок. Сириус обернулся и увидел, как Гарри понемногу вытаскивает руку из рукава. — Ты ёбаный шантажист, — пробормотал Гарри. Сириус невесело усмехнулся. — Это говорит человек, который через день тычет меня носом в мою худшую ошибку. Гарри замер, разматывая повязку. Потом поднял взгляд, и в его зелёных глазах мелькнула тень сожаления. — Тогда перестань всё время пытаться меня оставить, — тихо сказал он. Это было не «прости». Но Гарри никогда не умел извиняться. Сириус тоже не умел, поэтому просто научился читать между строк. — Не оставлю, — сказал он и кивнул на руку Гарри. — Покажи. Гарри зашипел от боли, снимая повязку, и Сириус так сильно стиснул челюсти, что шея наверняка будет болеть ещё несколько дней. Прямо посреди окровавленной тыльной стороны ладони были вырезаны слова: «Я не должен лгать». Долорес Амбридж навсегда заклеймила Гарри лжецом. Гарри резко отдёрнул руку, когда Сириус машинально потянулся к ней. Ему хотелось хоть как-то утешить крестника, хоть что-нибудь сделать, но вся ярость внезапно ушла, оставив после себя лишь глухое отчаяние при виде настороженного выражения на лице Гарри. — Не трогай, — предупредил Гарри. Заметив убитый взгляд Сириуса, он смягчился и добавил уже тише: — Будет больно. Сириус рассеянно кивнул и откинул голову на грубую, покрытую грязью каменную стену. — Что ты вообще здесь делаешь, Гарри? — спросил он. — Ты же ненавидишь это место. — Не ненавижу, — тут же соврал Гарри. Как будто он всерьёз думал, что Сириус не помнил наизусть каждый их разговор прошлого года — все те разговоры, полные слёз и ярости. Хогвартс уже давно перестал быть тем местом, каким Гарри видел его раньше. Он был несчастен здесь с того самого дня, как его имя вылетело из проклятого Кубка. Гарри сердито уставился на Сириуса, заметив недоверие в его взгляде. — Может, ты забыл, Бродяга, но я не смогу победить Волдеморта, вооружившись знаниями по маггловской химии, так ведь? Сириус тихо усмехнулся и ещё удобнее устроился у стены, совершенно не обращая внимания на грязь и сырость вокруг. — Ты никого не будешь побеждать, — сказал он. Когда Гарри уже открыл рот для возражений, Сириус поднял руку, заставляя его замолчать. — Это пророчество — полная чушь, Гарри. Я уже говорил тебе об этом. Нет, послушай, — настойчиво продолжил он. — Не будь идиотом. Половина того пророчества уже не сходится. Тони никогда не противостоял Волдеморту, а ты определённо его сын. Закатывание глаз и уничтожающий взгляд, которыми наградил его Гарри, лишь подтверждали сказанное. Джеймс Поттер никогда в жизни не смог бы посмотреть на кого-то с таким циничным выражением лица. Джеймсу и не приходилось. — Но там же сказано: «отмеченный как равный ему... ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой», — упрямо возразил Гарри. — Это твои слова. — Если начало — чушь, значит и конец тоже чушь, — отрезал Сириус, явно желая наконец достучаться до крестника. Не было ни единой причины, по которой Гарри должен был оставаться здесь. Если единственная цель его возвращения в Хогвартс — победить Волдеморта, то ему давно пора вернуться в Нью-Йорк, где он в безопасности. — Твой отец не бросал вызов Волдеморту, и ты никого не будешь побеждать. Этого просто не случится, — твёрдо сказал он. — Давай позвоним Тони и посмотрим, нельзя ли вернуть тебя домой к твоему щенку и Джоуи уже к концу недели. Гарри моргнул, и раздражение на его лице быстро сменилось растерянностью — он наконец уловил довольно неуклюжую шутку Сириуса. — У меня вообще-то только одна собака, — медленно произнёс он. Сириус ухмыльнулся. — Правда? То есть за тобой не ходит по пятам лохматый мальчишка с большими карими глазами, виляющий хвостом при каждом твоём слове? Он специально сделал глаза огромными и по-щенячьи глуповатыми, изображая того прилизанного мальчишку с вечеринки Гарри. Щёки Гарри заметно покраснели, и он снова опустил голову. — Питер не собака, — пробормотал он. — Мерлин, Сириус... Сириус воспользовался моментом и осторожно положил ладонь Гарри на голову, запустив пальцы в его волосы, когда тот не стал отстраняться. — Возвращайся домой, Гарри, — тихо, почти умоляюще сказал он. — Это ведь уже не то место, правда? Гарри почесал ногу здоровой рукой и настороженно пожал плечами. — Не могу, — прошептал он. — Ты не понимаешь. — Чего именно я не понимаю? Гарри ничего не ответил, и Сириус продолжил молча перебирать его волосы, мысленно умоляя заговорить. Он не мог ему помочь, если тот не хотел говорить. А Сириус сделал бы что угодно, лишь бы хоть немного облегчить груз на плечах Гарри. Что угодно. — Тони сказал, что любит меня, — прошептал Гарри всё так же тихо, словно боялся, что, сказав это громче, спугнёт Сириуса... или, возможно, самого себя. Несмотря на всю показную холодность Гарри, Сириус всегда считал его очень чувствительным ребёнком. И поскольку это ему точно досталось не от Лили, Сириус пришёл к выводу, что Тони тоже должен быть чувствительным. Где-то очень, очень глубоко внутри. — Это замечательно, — искренне сказал Сириус, когда Гарри не продолжил. — Ты этого заслуживаешь, малыш. И Гарри действительно заслуживал. Больше чем кто-либо другой он заслуживал услышать от родителя, что его любят, что им гордятся, что ему не о чем волноваться, потому что взрослые сами со всем разберутся. Сам Сириус понял это только после того, как переехал к Джеймсу и познакомился с Эффи и Флимонтом. И видит Мерлин, это полностью изменило его жизнь. До этого Сириус мчался к саморазрушению на всех парах — алкоголь, случайные парни, мотоциклы, ночи, после которых он с трудом вспоминал собственное имя. И если кто-нибудь не поможет Гарри, если не сделает для него что-то большее, чем та жалкая пародия на помощь, которую сейчас предлагал сам Сириус, то Гарри так же стремительно окажется на пути к маленькому гробу после очередного прыжка с башни. Гарри совершенно не походил на человека, который счастлив наконец обрести родителя. Родителя, который был его настоящим отцом, любил его, хотел защищать и делать счастливым. Наоборот — после слов Сириуса он выглядел ещё более несчастным. — Правда? — тихо спросил Гарри, не поднимая головы. — Правда заслуживаю, если снова сбегу? Если спрячусь и поведу себя как трус? Рука Сириуса замерла. Он слегка наклонил голову, пытаясь увидеть лицо Гарри. — Ты вернулся сюда... чтобы заслужить любовь Тони? — осторожно переспросил он, стараясь осмыслить ту нелепую мысль, которую Гарри только что произнёс так буднично. Когда Гарри сказал, что хочет вернуться в Хогвартс, Сириус был искренне озадачен. День, когда Гарри вообще покинул Англию, стал одним из лучших дней в его жизни, и его возвращение не имело никакого смысла. Сириус решил, что всё дело в том, что Волдеморт и Дамблдор каким-то образом узнали, где находится Гарри. Но... Но он совсем забыл о том, насколько глубоко в Гарри сидит неуверенность в себе. О том, что Гарри до сих пор не верит, что кто-то может просто любить его и заботиться о нём без всяких условий. Гарри коротко кивнул, и Сириус нахмурился, пытаясь подобрать слова для той неприятной правды, которую Гарри явно нужно было услышать. — Гарри... — Сириус медленно перебирал его волосы, дожидаясь, пока напряжённые мышцы на шее и плечах хоть немного расслабятся. — Любовь не нужно заслуживать, малыш. Это не награда. Люди просто... просто дарят её тебе. Гарри фыркнул и отвернулся. Он быстро провёл рукой по лицу, и Сириус вежливо сделал вид, что ничего не заметил. — И что ты вообще можешь об этом знать? — пробормотал Гарри. — Твоя мать была хуже Дурслей. Ты сам говорил, что она тебя не любила. Сириус невольно улыбнулся, с лёгкой ностальгией вспоминая людей, которые всё-таки научили его, что такое любовь и почему её не нужно покупать или заслуживать. — Не любила, — согласился он. Боль от этого давно почти исчезла. — Зато твой отец Джеймс любил. И твои бабушка с дедушкой тоже. И они никогда ничего не требовали взамен. Эффи и Флимонт отказались брать деньги Сириуса, когда тот получил наследство от дяди. Они не позволяли ему платить за своё содержание. Не принимали ничего из того, что он пытался им дать. — Мы просто хотим, чтобы ты был в безопасности и чтобы тебя любили, — сказала однажды Эффи после того, как Сириус спалил завтрак, пытаясь хоть как-то заслужить ту заботу, которой они буквально душили его каждый день. — И, возможно, был чуточку менее вульгарным, — сухо добавил Флимонт, неодобрительно разглядывая футболку Сириуса с весьма откровенной моделью в бикини, сидящей на мотоцикле. — Всё, чего хочет Тони, — чтобы ты был в безопасности и счастлив, — уверенно сказал Сириус Гарри. Он убрал руку с его головы, обнял за плечи и притянул к себе. — Ну и, возможно, чтобы ты был чуть менее саркастичным засранцем, — добавил он сухо. — Интересно, от кого же я этому научился, — слабо фыркнул Гарри. Он прислонился к боку Сириуса, и несколько минут они сидели молча. Сириус мучился от мысли, что Гарри слишком похож на него самого, а Гарри боролся с какими-то своими мыслями, которые упорно не позволяли ему прийти к тем же выводам, что и всем остальным. Когда Гарри зевнул, Сириус посмотрел на время и легонько ткнул его пальцем в плечо. — Пора спать, — сказал он. Гарри кивнул и медленно поднялся на ноги. Выглядел он совершенно выжатым — физически, морально и эмоционально. Сириус поддержал его под локоть, а потом возмущённо фыркнул, когда Гарри поднял с пола мантию-невидимку и тут же закутался в неё. — Ты лишён права пользоваться невидимостью, — заявил Гарри, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали знакомые нотки. — Не могу же я позволить тебе врываться сюда и убивать преподавателей каждый раз, когда они меня бесят. — Сопливус это заслужил бы, — жизнерадостно заметил Сириус. — Несносная старая летучая мышь. Гарри коротко улыбнулся, но тут же снова прищурился и начал осторожно пятиться к лестнице, ведущей обратно в коридоры Хогвартса. — Ты правда пойдешь домой? Сириус кивнул. — Да. А ты сегодня позвонишь? — Да. Спокойной ночи, Бродяга. — Спокойной ночи, малыш. Люблю тебя. Гарри улыбнулся ему немного криво, а затем исчез под мантией. Как только люк за Гарри захлопнулся, Сириус развернулся и направился обратно в Хогсмид. Вообще-то идея лично убить Амбридж была довольно импульсивной. Зачем убивать её, рискуя собственной свободой и расстраивая Гарри, если у Гарри уже есть родитель, который с огромным удовольствием устроит Амбридж жизнь ничуть не лучше той, что когда-то устроил сестре Лили и её мужу? У Тони были и возможности, и воображение, чтобы оставить на Амбридж шрамы куда глубже тех, что она оставила Гарри. И всё, что требовалось от Сириуса, — сделать один короткий телефонный звонок. После этого можно будет и вытащить Гарри из этой адской дыры, и разрушить жизнь ведьме, которая пытала его ради собственного развлечения. А заодно, возможно, уговорить Тони испортить жизнь ещё и Снейпу. После такого кошмарного дня мысль была на удивление приятной.