Lightning Scars & Metal Hearts

— Тебе нужны деньги, тебе нужны деньги, — пробормотал Питер себе под нос, прежде чем поднять камеру и натянуть вежливую, но явно искусственную улыбку. — Скажите «сыр». Липкая на вид девочка, только что усыновившая котёнка, держала его так, что Питер невольно поморщился от сочувствия — почти за горло. — Сыр! — широко улыбнулись девочка и её мамы. — Отлично. — Питер сделал снимок и протянул одной из женщин свою визитку. — Напишите мне на почту, я отправлю вам фото. Вы у меня… номер восемьдесят шесть. Потому что уже восемьдесят шесть человек подошли к нему за «профессиональным семейным фото». И почти все при этом сунули ему немного наличных «на чай», что было к лучшему для Питера. — Спасибо, — женщина подмигнула ему, передавая пятёрку. — Хорошего дня! — И вам, — ответил Питер. Стоило им отвернуться, как он закатил глаза. Проводить день, играя роль фотографа на мероприятии приюта, где он волонтёрил, было не совсем тем, о чём он мечтал. Может, всё было бы не так плохо, но им каким-то образом удалось уговорить Капитана Америку появиться — и сбор средств моментально превратился в настоящий медийный цирк. Благодаря Капитану Красно-Белому-Синему внезапно понаехали продавцы, которым обычно неинтересны благотворительные акции, подъехали новостные фургоны, и вместо ожидаемой пары сотен людей собралось не меньше тысячи. Питеру, конечно, не стоило жаловаться — больше людей означало больше пристроенных животных и больше собранных средств для приюта, но… — Извините, можно нас сфотографировать? …Питер вовсе не хотел строить себе репутацию семейного фотографа.

***

Закончив с семьями под номерами 87–89, Питер ускользнул в сторону — взять колу и хоть на минуту прийти в себя. Потягивая напиток, он огляделся вокруг, и его губы сами собой расплылись в улыбке при виде толпы, заполнившей главный шатёр, где Капитан Америка ставил прививки питомцам. Может, если бы Капитан Америка ещё и стерилизацией занимался, можно было бы сократить число бездомных животных. Забавная мысль — Питер, пожалуй, подкинет её на следующем собрании волонтёров. Он уже собирался снова нырнуть в толпу и продолжить зарабатывать чаевые, но вдруг его внимание привлёк громкий смех. О боже. Питер даже не заметил, как поднял камеру и навёл её на край огороженного поля, сделав несколько снимков парня, чей смех его зацепил. Этот парень… лет пятнадцати… был буквально завален щенками немецкой овчарки: они карабкались по нему, прыгали за его бейсболкой, заставляя его смеяться. Самый маленький щенок — тот самый, которого Питер называл Джоуи, — подпрыгнул и сорвал с него кепку, открыв растрёпанную копну чёрных волос и… симпатичное лицо. И… в синяках? — Чёрт, — пробормотал Питер. Он не собирался заводить новые знакомства в тот день, но просто не смог удержаться и начал медленно приближаться, продолжая щёлкать кадры. Этот парень был именно тем «модельным» типом, которого Питер искал, тем, кого он хотел снимать. От него буквально веяло: «я красивый и сам об этом не знаю», а щенки, атакующие его и вызывающие смех, делали сцену ещё лучше. — Вы вообще бесстыжие, — сказал парень, перетягивая с Джоуи свою кепку. Дядя Бен всегда говорил, что у животных есть врождённое чувство характера человека: если животные не любят кого-то, лучше держаться от него подальше. А этим щенкам этот парень явно нравился. Питер усмехнулся и сделал ещё один снимок — в тот момент, когда парень, забрав кепку у Джоуи, поморщился, заметив следы зубов на ткани. — Буду звать тебя Засранец, — сказал он. — Если у меня из-за этого будут неприятности, не думай, что я не свалю всё на тебя. Господи. Он был британцем. Именно сочетание того, как близко Питер подошёл во время своей «скрытой съёмки», и того, как его застал врасплох этот акцент при таком лице, заставило его открыть рот: — «Засранец» — звучит круто, но обычно я зову его Джоуи. Парень резко вскинул голову. Он сразу же опустил Джоуи на землю — будто решил, что Питер застал его за чем-то, чего делать не стоило. Пока он быстро оценивал Питера взглядом, Питер делал то же самое. Помимо той яркой улыбки — которая исчезла, стоило Питеру привлечь к себе внимание, — у него оказались глаза цвета травы, бледнеющий синяк на правой стороне лица и гибкое, подтянутое тело под футболкой и джинсами. Он казался знакомым. Но Питер точно бы запомнил кого-то настолько привлекательного, так что, видимо, просто когда-то его себе выдумал. Взгляд парня скользнул по Питеру сверху вниз и на мгновение задержался на камере, поэтому Питер протянул руку. — Привет, — он улыбнулся, надеясь, что понравится ему. — Я Питер. Парень взглянул на протянутую руку и фыркнул. — «Засранец» ему подходит больше, чем Джоуи, — сказал он с сильным акцентом и убийственным сарказмом. У Питера было не так уж много опыта в отношениях, но в этот момент стало кристально ясно: если у него и есть «тип», то это — тёмненький, британец и полный засранец. Все любят «плохих парней». Поэтому Джонни — лучший персонаж в «Изгоях», поэтому Дарт Вейдер приносит больше всего прибыли, и поэтому Питер уселся прямо на землю, решив хотя бы узнать имя этого парня. Щенки немецкой овчарки, которые с самого рождения не давали Питеру покоя, тут же полезли на него со всех сторон. — Только не камеру, ребята! — засмеялся Питер, когда одна из самых крупных, Пенелопа, попыталась стащить её. Он поднял камеру над головой, случайно запустив игру «давайте подпрыгивать и отбирать у Питера дорогую технику» для пяти щенков. Шестой сидел на коленях у того парня и выглядел почти так же мило, как и он сам. — Немецкие овчарки потрясающе умные, — сказал Питер, пытаясь завязать разговор, вызвать улыбку — что угодно. — Но ещё те поганцы. — Он кивнул на Джоуи, который успел оставить шрам на его указательном пальце через несколько дней после рождения. — Вон тот, Джоуи-Засранец, вообще худший из них. Джоуи зарычал на Питера, но парень усмехнулся, и Питер решил, что это уже абсолютная победа. И, поскольку продолжать мысленно называть его «тот парень» было неудобно, а сам он явно не спешил представляться, Питер заметил, как красиво у него загораются глаза, когда он улыбается, и про себя окрестил его Красавчиком. — Ты здесь работаешь? — спросил Красавчик. Он поднял Джоуи к лицу, и Питер едва не умер от желания это сфотографировать, пока тот утыкался в щенка. А потом Джоуи, потому что он и правда засранец, сорвал с его головы солнечные очки и начал новую игру в перетягивание. Питер ухмыльнулся, глядя на происходящее, и пожал плечами. — Иногда помогаю волонтером, — сказал он. — Вообще-то я должен фотографировать, как Капитан Америка вакцинирует котят, но ты выглядел интереснее. Вместо улыбки он получил хмурый взгляд — и это, честно говоря, только развеселило его ещё больше. С этим Красавчиком было совсем не просто. — Вакцинирует котят? — с любопытством переспросил тот, вытягивая шею и невольно давая Питеру отличный шанс рассмотреть его профиль. Чёрт. Он и правда выглядел знакомым. И, похоже, не просто из какого-то сна. Он посмотрел в сторону шатра, где находился Капитан Америка. — Они что, притащили сюда супергероя, чтобы он ставил уколы? Питер рассмеялся его удивлённому тону. Помимо явного британского акцента, только человек, недавно оказавшийся в Нью-Йорке, мог не знать, что Мстители одинаково хороши и в пиар-акциях, и в разрушении кварталов, и в спасении мира. — Звучит глупо, да? — усмехнулся он, хотя на самом деле это была их совместная идея с другим волонтёром. — На самом деле это просто рекламный ход. Людей привлекают Капитаном Америкой, а потом пытаются уговорить их взять питомца или пожертвовать деньги приюту. — Хм, — Красавчик задумчиво кивнул. — Вообще-то план довольно умный. — Спасибо, — Питер расплылся в широкой улыбке. — это, вообще-то, моя идея. Тот ухмыльнулся — чёрт, у него был этот самый вайб Джонни Кейда: растрёпанные волосы, синяк на лице, кривоватая улыбка… А Джонни Кейд был первой вымышленной влюблённостью Питера, так что встретить в реальности такого «гризера», развалившегося на траве и играющего со щенком, было по-своему потрясающе. — Умные планы, но с именами у тебя беда, — протянул он. Этот акцент точно будет Питера преследовать во снах. — Нельзя быть хорошим во всём, — максимально серьёзно сказал Питер. Он кивнул на щенка, уютно устроившегося у Красавчика на коленях. — Можешь взять Джоуи себе и назвать как хочешь. Он на своё имя всё равно не откликается. Красавчик улыбнулся — но это была не радостная улыбка, скорее… с горчинкой? разочарованная? В общем, такая, от которой глаза не загораются. Он почесал Джоуи за ушами. — Не получится, — сказал он с оттенком сожаления. — Я… э-э… ненадолго в городе. Ну конечно. Питеру ведь обязательно было встретить свою ожившую фантазию именно в тот момент, когда тот собирается уехать. — Скоро обратно в Англию? — спросил он, скрестив пальцы за спиной в надежде, что Красавчик имел в виду… ну, например, Гарлем, а не целую страну. — Откуда ты знаешь, откуда я? — резко спросил тот, снова становясь колючим и язвительным. Питер ухмыльнулся. Как будто это не было до смешного очевидно. — По акценту понятно, чувак. — А… — парень выглядел искренне удивлённым. — Ну… не знаю пока, посмотрим. Если это не шанс — то что тогда? — Ну, если передумаешь, Джоуи был бы рад получить новый дом, — сказал Питер, подхватывая одного из щенков и строя максимально жалобное лицо. — Подумай о животных. Им нужен ты — оставайся в Нью-Йорке и забери их всех. И Питеру, вообще-то, тоже нужно было, чтобы он остался в Нью-Йорке — назвал своё имя, дал номер и, может быть, согласился сходить на свидание… ничего особенного. — Посмотрим, — уклончиво ответил Красавчик. — Ты тут живёшь? — Ага. Питер рассказывал о школе, о занятиях, о своей подработке фотографом, о том, как вообще оказался официальным фотографом мероприятия. Задавал вопросы — в ответ в основном тишина, но имя он всё-таки вытянул: Гарри. И Питер мог бы сидеть так хоть весь день — на солнце, с Гарри, с щенками, болтая ни о чём… но работа напомнила о себе. — Чёрт, — простонал он, услышав первые аккорды группы, выступающей на сборе средств. — Мне пора идти снимать, я обещал фото для сайта про мероприятие. — Удачи, — тихо сказал Гарри, продолжая гладить щенка. Он выглядел слишком привязанным к нему — мило, учитывая, что Джоуи был тем ещё мелким террористом и не пользовался всеобщей любовью со своими злыми тявканьями и острыми зубками. — Можешь ведь вернуться и навестить его, — предложил Питер. — О! Подожди! Питер тихо выругался, когда понял, что у него закончились те самые аккуратные, «солидные» визитки, которые он сделал специально для мероприятия. Слишком уж просто было бы. Типа: «О, вот моя карточка, позвони», — но нет. Всё, что у него оказалось под рукой, — это чек от утренней покупки энергетика и огрызок карандаша. — Это мой номер, — неловко пояснил Питер, протягивая Гарри этот клочок бумаги. — Напиши, и я скину тебе фото, которые сделал, пока ты не видел, — усмехнулся он. — И ещё напишу, когда снова буду здесь… если ты к тому времени не вернёшься в Англию. О, Питер не считал себя особо обаятельным, но, похоже, что-то сработало — Гарри рассмеялся и даже слегка покраснел. — Ладно, — согласился Гарри — немного смущённо, но очень мило. — Увидимся, Гарри. — Питер широко улыбнулся, отдал ему дурашливый салют и побежал к шатру — всё-таки заняться работой, за которую ему платили. Сосредоточиться на какой-то посредственной инди-группе, возомнившей себя новыми «Nirvana», было почти невозможно — Питер всё время ловил себя на том, что улыбается и надеется ещё раз увидеть Гарри. А если Гарри всё-таки уедет в Англию… …ну, может, тётя Мэй не будет против, если Питер возьмёт семестр за границей? Дядя Бен всегда говорил, что ей стоит давать ему больше самостоятельности… Бонусная сцена из главы 21: СОДЕРЖИТ СПОЙЛЕРЫ, ЧИТАЙТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК — Сдаюсь! — выкрикнул Питер, когда Гарри прижал его, задыхаясь от смеха и весь перепачканный красной краской. — Ты победил! Твоя кисть мощнее моей! — Я это с самого начала знал, — ухмыльнулся Гарри. Он уже начал опускать кисть, но Питер успел вставить последнее: — Зато в Xbox ты играешь отстойно. Гарри провёл кистью по лбу Питера и с довольной улыбкой посмотрел ему прямо в лицо. — Да? Значит, так играешь? — Питер бросил кисть, зачерпнул краску с мокрой чёлки пальцами и наклонился вперёд, размазав её по лбу Гарри. — Теперь мы одинаковые, — сказал он. Его дыхание сбилось, когда он понял, насколько близко оказался к Гарри. Он видел каждую золотую искру в его глазах, мог пересчитать каждую ресницу, различить тонкие прожилки под кожей… Осмелев от того, что Гарри не отстранился — а значит… значит, ему это тоже не противно, Питер был почти уверен — он поднял руку и мягко коснулся его плеча. — Я сейчас сделаю очень глупую вещь, — тихо сказал Питер. Гарри выдохнул, его ресницы дрогнули, и Питер просто… Он просто сделал это. Он осторожно коснулся губ Гарри своими — сначала нерешительно, едва заметно, а затем увереннее, когда почувствовал ответное движение. Губы Гарри были мягкими, чуть отдавали вкусом краски… наверное, нетоксичной… и пальцы Питера сами сжались сильнее, когда сердце вдруг забилось быстрее… И тут Гарри резко отстранился — зрачки расширены, с губ сорвался прерывистый вдох, и от этого сердце Питера забилось ещё быстрее. — Это был хороший вдох или плохой?! — выпалил Питер, проклиная голос за то, что тот предательски сорвался на середине фразы. — Я… — руки Гарри беспомощно дрогнули у его боков. Он сначала посмотрел на ботинки Питера, потом медленно поднял взгляд к его лицу. И, да… он совсем не выглядел как человек, которому только что понравился поцелуй. — Я гей?! — выпалил Гарри на одном дыхании. Я только что поцеловал натурала. — Чёрт… — Питер нервно рассмеялся, проводя рукой по волосам, перепачканным краской. — Очень надеюсь, что да. Гарри сделал шаг назад, будто земля под его ногами внезапно исчезла. Отлично, Питер. Просто блестяще. Решил, что он гей, поцеловал его и… ну да, ты просто мастер. — Прости, — быстро сказал Питер, когда Гарри ничего не ответил. Тот просто стоял с широко раскрытыми глазами, глядя куда-то мимо него. — Я… я, пожалуй, пойду. Мы всё ещё можем быть друзьями, если ты не… ну… не заинтересован. Правда, прости, — повторил он. Питер уже начал пятиться к двери, раздумывая, не стоит ли признаться самому Тони ебаному Старку, что он поцеловал его сына и, возможно, испортил ему настроение, когда Гарри наконец моргнул и сфокусировал взгляд на нём. — Я не злюсь, — сказал Гарри. Голос звучал так же «непринуждённо», как обычно, когда он пытался казаться спокойным — то есть совсем не спокойно. — Я… э-э… просто пойду умоюсь и лягу спать. — Хочешь помогу? Я должен помочь, — быстро предложил Питер. Они разгромили комнату, и Питер мог это исправить. Он только надеялся, что его импульсивное «поцелую своего лучшего друга, который, возможно, вообще не гей — даже если мне казалось, что он флиртовал со мной весь месяц, может, стоило сначала спросить» не разрушило и их дружбу. — Нет, — слишком быстро ответил Гарри. Слишком резко. Из серии «уходи». — Я… э-э… сам справлюсь. — Ладно. Ладно, — Питер закивал, медленно отступая к двери, надеясь, что не выглядит совсем уж жалко. А может, наоборот, стоит выглядеть максимально жалко? Как вообще себя вести в таких ситуациях? — Я тогда… ну… пойду домой. И мы ещё поговорим? Завтра? Или… когда-нибудь? — Да… — Гарри кивал, не глядя на него, и у Питера всё внутри проваливалось — он всё испортил. — Поговорим потом… — Ага… — Питер в это уже не особо верил. — Тогда пока, — сказал он. — Пока. Питер так сильно прикусил щёку, что почувствовал боль, и буквально пронёсся через гостиную Гарри. Как он мог быть таким чертовски идиотом?! Кто вообще делает такую хрень— — Где пожар, Пит? Питер дёрнулся, когда нажал кнопку лифта и увидел отца Гарри — того самого родителя парня, которого он только что поцеловал… возможно, натурала… — и по совместительству супергероя, подходящего к нему. — Спасибо за ужин и… э-э… простите, — быстро выпалил Питер, заходя в лифт. — И… и передайте Гарри, что мне правда очень жаль, пожалуйста? — Обязательно передам, — медленно сказал Тони, с тем самым внимательным выражением, которое иногда появлялось и у Гарри. — Не хочешь сказать, за что именно ты извиняешься? — Не-а. — Питер несколько раз нажал на кнопку закрытия дверей и махнул рукой, когда они наконец начали смыкаться. — До свидания. В лифте он запустил обе руки в волосы и с силой потянул их, стоя в гнетущей тишине. Даже если Гарри не гей… он всё равно был его лучшим другом… и… Боже. Он всё испортил. Когда Питер добрался домой, одного взгляда на заставку на компьютере хватило, чтобы его окончательно накрыло. Он нырнул под одеяло, свернулся клубком — воплощением собственной глупости и разбитого сердца. Он пролежал так весь вечер, пока веки не стали слишком тяжёлыми, глядя на зацикленное видео — нарезку всех хороших моментов, которые они с Гарри успели пережить с момента знакомства. Ему снилось, как он не испортил шанс создать ещё больше таких моментов в будущем.