Lightning Scars & Metal Hearts

— Усиль звук, — тихо сказал Тони. Он подался вперёд в кресле, стиснув руки в замок на коленях, и снова запустил запись — на этот раз не один, а с «зрителями», чтобы оценить происходящее без своей чрезмерной предвзятости. Той самой предвзятости, из-за которой человек на экране — тот, кто прикасался к его сыну, — был обречён на очень болезненную и изобретательную смерть, если остальные подтвердят его первоначальные выводы. — Ты не можешь поехать со мной? — спросил Гарри у мужчины; его голос звучал тихо, несмотря на лёгкие помехи на записи. — Самолёты — это весело, не переживай. Тебе понравится летать. И кому-то ведь нужно остаться, чтобы Сам-Знаешь-Кто и Сам-Знаешь-Кто не сели тебе на хвост. — Стоп, — сказал Брюс, когда Гарри на экране фыркнул. Он развернулся в кресле к Тони, сидевшему в глубине кабинета с мрачным выражением лица. — Кто такой «сам-знаешь-кто»? Тони был слишком зол и напряжён, чтобы даже пошутить на очевидную тему. Он пожал плечом — движение вышло скованным — и постарался говорить ровно, объясняя то, что знал: — У Гарри нет никаких проблем с законом. Нет никаких обвинений, его даже не объявляли в розыск, — сказал Тони Брюсу, Стиву и Клинту — единственным, кто был сейчас дома. — Это всё чушь. Я думаю, этот чёртов псих просто запугивал его, чтобы держать под контролем. — Типа: «Я тебя прикрываю от копов, теперь ты мне должен»? — задумчиво уточнил Клинт, откинувшись в кресле и сцепив руки за головой. — Гарри похож на того, кто поведётся на такое? — Да, — одновременно ответили Тони и Стив. — Чего? — у Тони даже не осталось сил подколоть капитана за то, что тот с ним согласился. — Серьёзно? У Тони сложилось довольно чёткое впечатление, что Гарри не произвёл на них хорошего первого впечатления. По мнению самого Тони, это было блестящее выступление, но с тех пор, как Гарри познакомился с ними несколько дней назад, они почти не появлялись на его этаже — так что Тони сделал вывод, что они с ним не согласны. Из-за этого последние несколько дней выдались на удивление тихими. Тони надеялся, что их поход по магазинам хотя бы немного сократит дистанцию между ним и Гарри, но не думал, что она уменьшилась больше чем на дюйм. А начиналась она примерно с 3459 миль, умноженных на число лет, которые Гарри прожил сиротой. Так что один дюйм против 44 967 миль — это, конечно, прогресс, но до смешного незначительный. Весь тот день Гарри был тихим, замкнутым и напряжённым. Он утратил свою привычную язвительную маску примерно тогда, когда швырнул в Тони яблоко и в итоге разбил телевизор — и не вернул её до следующего утра. И хотя, похоже, никто больше этот образ не оценил, Тони куда больше нравился дерзкий сарказм, чем тот тревожный, зажатый подросток, с которым он провёл тот день. Когда они вернулись в башню и Гарри быстро поблагодарил его за одежду и телефон, которые Тони буквально заставил его взять, Тони ушёл к себе в кабинет подумать, а Гарри снова спрятался у себя в комнате. И чем дольше Тони думал, тем сильнее он злился. То, что выглядело как обычный синяк после драки, приобретало куда более мрачный смысл, когда Тони сопоставил его с отпечатком руки на плече Гарри — тем самым, что был скрыт под худи в первый день. Эти два факта сложились с тем, как его сын впал в панику из-за очевидной случайности и сразу заявил, что его «опасный друг» убьёт Тони, если тот причинит ему вред. А ещё через час добавился третий кусок паззла — Петунья Дурсль не видела своего племянника уже много лет. Тони позвонил ей, вернувшись с покупок, после пары часов, проведённых в злости и догадках, и она заявила, что Гарри забрали «друзья его родителей», когда ему было одиннадцать. Поэтому он не ходил в школу и у него не было даже ни единой записи о прививках после этого возраста. Она также согласилась подписать любые документы, чтобы Тони мог оформить опеку. Сначала она колебалась, но щедрая взятка вместе с соглашением о неразглашении быстро решила этот вопрос. То, что рассказала Петунья Дурсль, сложилось в картину, от которой Тони почувствовал, что сейчас сам превратится в Халка — настолько он был в ярости. Поэтому, прежде чем лететь в Лондон, находить этого ублюдка, которого Гарри считал своим «другом», и отрывать ему конечности, Тони нужно было второе мнение. Хотя бы потому, что он знал: команда поможет ему сделать эту смерть максимально болезненной, как только увидит то, что увидел он. Стив сейчас смотрел на него, и на его вечно молодом лице читалась неуверенность. — Я хотел поговорить с тобой после того, как вы с Гарри немного побудете наедине, узнаете друг друга, но… этот парень чего-то боится, Тони. — Полностью согласен, Кэп, — резко ответил Тони. Он махнул рукой на экран. — Сейчас увидите чего. Дальше, Джарвис. Они вчетвером смотрели, как сцена в лондонском аэропорту, снятая примерно четыре дня назад, продолжается. Тони рассчитывал, что, взломав записи, он просто узнает хоть что-то о жизни Гарри. Он не ожидал, что наткнётся на такую бомбу. Ему было не по себе от того, что он раскрывает чужую тайну — даже перед тремя людьми, которым он доверял больше всего — но ему нужна была помощь. — А если он не поможет? — говорил Гарри. — А если… Тони буквально пришел в бешенство, когда этот подонок положил руку Гарри на плечо, мгновенно заставив его вздрогнуть, и попытался его успокоить. — Тони Старк — хороший человек, малыш. Он… он тебя полюбит, я уверен. Держу пари, он будет в восторге, когда узнает, какой у него замечательный сын. Тони был в восторге, что у него есть сын. Он был в восторге, что этот сын — Гарри. Но вот от того, что это произносит этот кусок дерьма — нет. — Пауза, — на этот раз скомандовал Клинт. Он прокрутился на стуле и повернулся к Тони. — Ты думаешь, этот тип одновременно запугивает ребёнка и поёт дифирамбы вам обоим? Странная комбинация. — Не такая уж странная, если он что-то хочет от Тони… — медленно сказал Брюс, обдумывая происходящее. Он снял очки, провёл рукой по лицу и устало посмотрел на Тони с извиняющимся выражением. — Я думал, он дёрганый из-за нас — новое место, новые люди, пришельцы, всё это… но… — Но он и в Лондоне был дёрганым, — закончил за него Стив уже более жёстким тоном, чем обычно. Его выражение лица совсем не было мягким или усталым, как у Брюса — наоборот, в нём всё сильнее проступало возмущение, и Тони подумал, что, возможно, это как раз тот случай, когда удастся уговорить мистера «Справедливость для всех» выйти за рамки правил и разобраться с этим по-своему. — Дальше. — Он мне не отец— Тони всё ещё был слишком зол и слишком сосредоточен на чужой руке на плече сына, чтобы даже заметить, как у него сжалось в груди от слов Гарри. — Кровь не делает людей семьёй. Верно? — Верно. Они досмотрели запись до конца без остановок, и к тому моменту, когда Тони увидел ту тёплую, почти доверчивую улыбку, которую его сын адресовал этому человеку — прямо перед тем, как тот поднял руку, скорее всего, чтобы помахать в ответ, и запись оборвалась, — его давление уже зашкаливало. — «Только не убивай магглов, пока меня нет, ладно? Двенадцати вполне хватило», — повторил Брюс слова Гарри, когда экран плавно скользнул в потолок, а в кабинете снова загорелся свет. — Это что вообще значит? — Понятия не имею. — Тони запустил обе руки в волосы и дёрнул их, раздражённый и взбешённый до предела. — Единственное, что приходит в голову — какой-то шифр. Но Гарри считает, что этот тип опасен. Настолько, что способен убить, если с ним что-то случится. — То есть он просто заботится о нем, — отмахнулся Клинт. — И что? Тони бы тоже за него убил, хотя почти ничего не знает о мелком засранце. — Не называй его так, — резко огрызнулся Тони. — С ним случилось какое-то дерьмо, я это чувствую. Похоже, при всей своей гениальности был просто идиотом, потому что до этого момента он даже осознавал масштабы проблемы. Поэтому, возможно, даже к лучшему, что Гарри разбил телевизор: иначе Тони не увидел бы его почти паническую реакцию, и многое так и не сложилось бы у него в голове. И вдруг все странности Гарри — вроде того, что он почти не ел и нормально не спал — обрели куда более мрачный смысл. Клинт посмотрел на Стива, рассчитывая на поддержку, но тот лишь покачал головой. На этот раз он был полностью на стороне Тони. — Ладно, — вздохнул Клинт и снова крутанул стул. — Видимо, мне придётся сыграть адвоката дьявола, раз больше никто не хочет. Парня кто-то избил? Да. Мы знаем, что это сделал именно тот тип? Нет. Его забрали у тётки несколько лет назад? Да. Мы знаем, что это был именно он? Нет. — Ты забываешь, что этот человек, судя по словам самого Гарри, скрывается от закона и явно знал его мать достаточно хорошо, чтобы знать, кто его отец, — возразил Брюс. — Если тётка сказала, что это друг родителей, то он выглядит самым вероятным кандидатом. — Но это не доказывает, что он бил ребёнка, — продолжал Клинт, только сильнее раздражая Тони. — Допустим, Гарри действительно подрался— — С кем-то настолько крупным, что тот оставил здоровенный синяк в виде ладони у него на плече, — прорычал Тони. Клинт поморщился и потянул шею. — Это может быть совпадение, вот что я хочу сказать. — Я считаю, что есть все основания подозревать длительное насилие, — тихо сказал Брюс. Он держал очки в одной руке, а другой прикрывал лицо. — Тони, прости. Я просто слышал твою манеру в его речи, и на него и так свалилось слишком многое, я не… Тони отмахнулся, не заинтересованный в извинениях. — Если хочешь извиниться, полетели в Лондон. Найдём этого типа и пусть зеленый здоровяк сбросит его… желательно футов с пятидесяти. Брюс поднял голову и криво усмехнулся. — То есть ты хочешь его убить, потому что думаешь, что он бил Гарри? — Нет, — Тони схватил распечатанные файлы и бросил по копии каждому. — Я собираюсь его убить, потому что уверен: он годами обрабатывал Гарри и домогался его. Когда трое ошеломлённых лиц уставились на него, Тони ткнул пальцем в бумаги: — Господа, познакомьтесь — Александр Рэмси. Дважды судим за развращение несовершеннолетних и неоднократно обвинялся в изнасиловании несовершеннолетних, причём настолько маленьких, что дела не удавалось довести до приговора. Голос Тони дрожал от ярости, когда он добавил: — И угадайте, кто у него в «предпочтениях»? Стив уже открыл папку, и в его взгляде вспыхнула настоящая жажда возмездия, когда он поднял глаза с первой страницы — с фотографией того самого человека, который на записи клал руку на плечо сына Тони. — Мальчики до полового созревания? — Мальчики до полового созревания, — подтвердил Тони. — А теперь, когда Гарри становится слишком взрослым— — Он использует Гарри, чтобы добыть документы и сбежать из страны, пока его не поймали, — выдохнул Клинт, наконец сложив всю картину. — Какой пиздец. — Пиздец, — согласился Тони. — И что мы делаем? — спросил Стив. — Сообщаем в Щ.И.Т. и даём им его взять? — К чёрту это, — Клинт уже был на ногах и машинально потянулся к оружию. — Возвращаем Наташу из Рима и идём сами убивать этого больного ублюдка. И в редчайший момент Стив даже не выглядел готовым спорить или делать замечания по поводу ругательств. Он поднялся — и в этот момент выглядел на все свои девяносто пять лет. — Согласен, — сказал он. — Надо остановить эту мразь, чтобы он больше никому не навредил. — Подождите! — руки Брюса дрожали, но он ещё не зеленел, так что Тони решил, что тот всё ещё в «режиме мышления», а не в куда более полезном сейчас режиме «Халк вырывается и крушит ублюдка». — Мы не можем вылететь прямо сейчас, Тони. — Можем, — резко ответил Тони. — Если вылетим сейчас, успеем добраться до Лондона и прикончить Рэмси до того, как Гарри проснётся. — Это займёт больше времени, и ты это знаешь, — спокойно возразил Брюс. — Когда возвращается Пеппер? — Через два дня. — Значит, летим через два дня, — решил Брюс. — Наташа вернётся завтра вечером, Пеппер — послезавтра. Оставим Пеппер с Гарри, чтобы он не был один. Это новый город, новая страна — ты правда хочешь оставить его здесь одного? Чтобы убить человека, который причинил ему вред? Возможно. — Два дня, — после паузы согласился Тони. — Как только девочки вернутся, мы найдём этого типа… и разорвём его на части. Это было своего рода показателем силы их команды — или какой-то ещё сентиментальной ерунды — что все согласились. Тони мысленно запустил обратный отсчёт жизни Александра Рэмси и тут же переключился в режим планирования вместе с тремя друзьями: нужно было решить, как помочь Гарри за эти два дня.