Шалфейный гербарий

Слова России еще висели в воздухе, когда он резким, отработанным движением сорвал пластиковую крышку с главного аварийного терминала на стене. Под ней мигала желтая панель ручного управления секциями. Россия ввел код доступа. Терминал издал пронзительный, режущий слух писк. Механический голос системы оповещения (эхом разносясь по вентиляционным шахтам): — Внимание. Инициирован протокол нулевой терпимости. Герметизация отсеков начнется через тридцать секунд. Всем покинуть транзитные зоны. Внутренняя архитектура бункера, которая еще недавно казалась шедевром подземного проектирования с ее плавными линиями и скрытым освещением, мгновенно оскалилась. Теплый свет сменился пульсирующим красным. Из-под потолка с шипением начали выдвигаться тяжелые стальные переборки, готовые разрезать жилые и рабочие блоки на изолированные бетонные коробки. Россия (оборачиваясь к остальным, его голос звучал как удар хлыста): — Каз! Забирай младших! Уводи их в сектор «Д», в глубокие жилые помещения. Там замкнутая система фильтрации и нет прямого доступа к воздуховодам медблока. Бегом! Казахстан не заставил повторять дважды. Он схватил застывшую от ужаса Грузию за рукав спецкостюма и толкнул вперед, подгоняя остальных. В этот момент из коридора выскочил Амиго. Немецкая овчарка, почуяв панику стаи, мгновенно переключилась в рабочий режим. Инстинкты пастуха взяли верх: Амиго метался вокруг младших стран, короткими, направляющими бросками сбивая их в кучу и подталкивая к нужному выходу. Он не лаял — только тяжело дышал, прижав уши, его нос безостановочно сканировал воздух. Собака чувствовала, как феромоны страха смешиваются с неестественным, пугающе сладким запахом сальвии, который уже сочился сквозь фильтры респираторов. Следом за овчаркой тяжелой рысью двигался Сарканд. Черный терьер занял позицию замыкающего, глухо рыча на темнеющий зев коридора, словно этот пряный запах был физическим врагом, которого можно было разорвать зубами. Таджикистан (оглядываясь на ходу, спотыкаясь о порог гермошлюза): — Росс! А как же ты?! Россия (оставаясь у терминала в медблоке): — Я заблокирую вентиляцию вручную с этой стороны, чтобы пыльца из капсул не пошла по трубам! Я догоню вас через шлюз дезинфекции. Идите!! Десять секунд до герметизации. Казахстан вместе с младшими скрылся за поворотом, сопровождаемый собаками. Россия остался один в красном полумраке медицинского отсека. Он посмотрел на две светящиеся капсулы. В одной лежала Беларусь. Цветы на ее шее и груди уже полностью раскрылись, пульсируя неоновым светом. Ее лицо было безмятежным, как у спящей, но кожа стремительно приобретала текстуру старого, благородного дерева. Во второй капсуле метался Армения. Он бил кулаками по пуленепробиваемому стеклу, но звукоизоляция поглощала его крики. Россия видел, как по лицу брата текут слезы, как он умоляюще складывает руки, прося выпустить его. Но на его левой ладони, прямо под кожей, уже расползалась ядовито-лиловая паутина, пуская кристаллические корни прямиком к венам. Россия подошел вплотную к стеклу капсулы Армении. Он не мог снять респиратор, но приложил свою затянутую в тактическую перчатку ладонь к стеклу, прямо напротив ладони брата. Россия (тихо, зная, что тот его не услышит): — Прости меня. Я вытащу вас. Клянусь, я вас вытащу. Три секунды. Россия резко развернулся и бросился к выходу. Он успел проскользнуть под опускающейся титановой плитой гермодвери в тот самый момент, когда она с оглушительным металлическим лязгом ударилась о пол, намертво запечатывая медицинский блок. Он оказался в узком, стерильно-белом шлюзе дезинфекции. Со всех сторон ударили струи химического пара, обжигая защитный костюм. Россия стянул респиратор, жадно хватая ртом чистый, пахнущий хлоркой и озоном воздух. Медблок был изолирован. Но когда двери шлюза с другой стороны открылись, впуская его в жилой сектор «Д», где его ждали напуганные родственники, Россия замер. Сарканд сидел у самых ног Казахстана. Огромный пес смотрел прямо на Россию, а затем медленно поднял голову и протяжно, тревожно заскулил, втягивая носом воздух со стороны вентиляционной решетки на потолке жилого блока. Россия поднял взгляд. На белоснежной металлической решетке вентиляции, прямо над их головами, оседала тонкая, едва заметная, но отчетливо светящаяся фиолетовая пыль. Они не успели.