Там, где гаснут звезды

Прошло два дня с тех пор, как Чонгука принесли в лазарет. За это время он успел восстановиться достаточно, чтобы сидеть на кушетке и даже вставать, опираясь на стену. Тело всё ещё ныло, синяки постепенно бледнели, порезы затягивались. Но внутри, в груди, пульсировала слабая нить связи с Тэхеном — тонкая, хрупкая, но живая. В лазарете было людно. Сегодня к нему пришли все. Джихёк стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на улицу. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось облегчение — сын жив, и это главное. Рядом с ним стоял Сокджин, который время от времени бросал взгляды на дверь, будто ожидая кого-то. Чимин сидел на стуле рядом с кушеткой Чонгука, держа в руках кружку с травяным чаем. Он выглядел уставшим, но улыбался. Хосок стоял у стены, опираясь на костыль. Его лицо было бледным, но он держался бодро, стараясь не показывать боли. Он пришёл, несмотря на протесты папы, чтобы увидеть брата. — Ты выглядишь лучше, — сказал Хосок, и в его голосе слышалась улыбка. — А то я думал, ты решил сбежать от меня в мир иной. — Я бы не посмел, — ответил Чонгук, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Кто тогда будет вытаскивать тебя из самой жопы? Хосок усмехнулся, но тут же поморщился от боли в рёбрах. — Ты тоже хорош, — сказал он. — За тобой не соскучишься. — Я стараюсь, — парировал Чонгук. Джихёк повернулся от окна и посмотрел на сына. В его взгляде была строгость, но и тепло. — Папа сказал, что ты уже встаёшь, — сказал он. — Встаю, — ответил Чонгук. — Но папа ругается, говорит, что рано. — Ещё бы он не ругался, — сказал Джихёк. — Ты едва не умер, Чонгук. Мы все переживали. Была бы моя воля, я бы запер тебя дома и не выпускал — Я знаю, отец, — ответил Чонгук, и его голос стал тише. — Простите за беспокойство. — Перестань, Чонгук, — мягко сказал Сокджин, подходя ближе. — Главное, что сейчас все хорошо. Чонгук кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он смотрел на свою семью, на альф, которые пришли поддержать его, и чувствовал себя в безопасности. Но где-то внутри, в самой глубине, он чувствовал пустоту. Тэхена не было. Он знал, что альфа отдыхает дома, что ему тоже нужно время на восстановление. Но это знание не успокаивало. Ему хотелось увидеть его. Хотелось почувствовать его рядом. Чимин, который внимательно наблюдал за Чонгуком, заметил его взгляд, устремлённый на дверь. Он улыбнулся и подошёл ближе. — Не переживай, Чонгук, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая насмешка. — Этот несносный альфа вскоре придёт. Он просто не может оставить тебя надолго. Чонгук поднял на него глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я не переживаю, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне просто... интересно, как он. — Интересно, — усмехнулся Чимин, наклоняясь к нему и понижая голос. — А ты его немного покусай, да посильнее. А то меня он больше не слушается. Теперь ты его муж, сынок. Чонгук замер. Слово "сынок" прозвучало в его голове как гром среди ясного неба. Он моргнул, чувствуя, как его щёки заливаются краской. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Чимин положил руку ему на плечо и сжал его. — Ты — омега моего сына, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Его любовь и опора. Мы одобряем его выбор, и тоже любим тебя. Наша стая всегда придёт к тебе на помощь. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. В этот момент Чимин и Тэян переглянулись и почти синхронно направились к выходу. У двери Чимин обернулся. — Мы скоро вернёмся, — сказал он. — Нам нужно кое-что обсудить с лекарями. Чонгук смотрел им вслед, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Но он не мог понять, что именно его тревожит. Когда они вышли, старейшина поднялся со своего места и подошёл к Чонгуку. Джихёк и Сокджин переглянулись, Хосок тоже не ного напрягся. — И вы выйдите, дети мои, — сказал он, и его голос был мягким, но твёрдым. — Мне нужно поговорить с Чонгуком наедине. — Но старейшина, — начал Джихёк, но старейшина прервал его. — Я не буду долго, — сказал он. Джихёк хотел возразить, но Сокджин положил руку ему на плечо. — Идём, — сказал он. — Нам есть что обсудить. Хосок, ты тоже пойдем со мной. Джихёк посмотрел на сына, потом на старейшину, и неохотно вышел. Дверь за ними закрылась, и в лазарете стало тихо. Старейшина сел на стул, который только что занимал Чимин, и посмотрел на Чонгука. Его глаза были глубокими, мудрыми, и в них читалась вековая усталость. — Ты обеспокоен, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. Чонгук хотел возразить, но слова застряли в горле. — Я... я не знаю, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я просто чувствую что-то. Но не могу объяснить, что это. — Ты чувствуешь пустоту, — сказал старейшина, и его голос был тихим, но твёрдым. — Ты чувствуешь, что твой альфа рядом, но в то же время далеко. Эта связь, которая восстанавливается, она раздражает тебя, потому что она ещё слаба. Чонгук смотрел на него, и в его глазах мелькнуло удивление. — Откуда вы знаете? — спросил он. — Я знаю это, потому что я это вижу, — ответил старейшина, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я знаю, что такое связь, которая разрывается, Чонгук. Она не восстанавливается сразу. Ей нужно время. И ей нужно, чтобы вы были рядом. — Я хочу быть рядом, — сказал Чонгук, и его голос дрожал. — Я хочу видеть его. Но он не приходит. — Он придёт, — сказал старейшина. — Но когда он придёт, ты должен быть готов. Его альфа бунтует, Чонгук. Изводит его всего. Он придет к тебе за помощью, а ты не должен сопротивляться. Чонгук чувствовал, как его тело напрягается от слов старейшины. Что-то внутри него откликнулось на это, но он не мог понять, что именно. Он чувствовал, как его внутренний волк начинает просыпаться, требуя внимания. — Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он, и его голос дрожал. — Я чувствую что-то странное. Что-то, чего не чувствовал раньше. Это похоже на... голод. Или на жажду. Я не могу описать это. — Это твой волк, — сказал старейшина, и его голос был ровным. — Он просыпается после того, как ваша связь оборвалась. Он чувствует своего альфу и требует его присутствия. Ты должен быть готов к этому. — К чему? — спросил Чонгук, и в его голосе послышалось беспокойство. — Твой волк будет требовать близости, — сказал старейшина. — И он будет скулить, пока не получит то, что ему нужно. Ты должен слушать своего волка. Он чувствует то, чего не чувствуешь ты. Чонгук молчал, обдумывая слова старейшины. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то, чего он не замечал раньше. — Я боюсь, — признался он, и его голос был тихим. — Я боюсь, что не справлюсь. — Ты справишься, — сказал старейшина, и в его голосе была уверенность. — Твой альфа будет рядом, он поможет, направит. Просто доверься ему. И себе. Он поднялся с места и направился к выходу. У двери он обернулся. — Он твой муж, Чонгук. Ты сам его выбрал, — сказал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Не забывай об этом. Он вышел, и дверь за ним закрылась. Чонгук остался один. Он сидел на кушетке, обдумывая слова старейшины. Как только старейшина вышел, в комнату вошли остальные. Джихёк и Сокджин зашли первыми, за ними — Тэян и Чимин. Хосок вошёл последним, опираясь на костыль. Они стояли в лазарете, обсуждая что-то, когда дверь снова открылась. Вошёл Тэхен. С самого порога Чонгук почувствовал его феромон — густой, тягучий, почти осязаемый. Он заполнил собой всё пространство, и Чонгук почувствовал, как его тело реагирует на этот запах. По коже побежали мурашки, дыхание стало прерывистым. Тэхен был зол. Его лицо было серьёзным, почти мрачным, глаза горели золотым. Он подошёл к кушетке и остановился, глядя на Чонгука сверху вниз. Рык непроизвольно вырвался наружу. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, и в нём читалась странная смесь гнева и облегчения. — Ты что, рычишь на моего сына? — спросил Джихёк, делая шаг вперёд. Но Сокджин остановил его, положив руку на плечо. — Постой, — сказал он. Тэхен не сводил взгляда с Чонгука. Он наклонился и принюхался к нему, обнюхивая его голову, шею, плечи. Чонгук не двигался. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна тепла, как его тело отзывается на каждое движение альфы. Тэхен отодвинул ткань на плече омеги, всматриваясь в метку. Она была едва видна, почти исчезла. Запах от неё почти не исходил. — Я забираю его, — прорычал Тэхен. — Ты не можешь его забрать, Тэхен, — сказал Тэян, входя в лазарет. — Могу, — ответил Тэхен, подхватывая Чонгука на руки. — Он — мой муж и мой омега. Чонгук почувствовал, как его тело обволакивает тепло. Он не сопротивлялся. Он прижался к Тэхену, уткнувшись носом в его шею, и глубоко вдохнул его запах. Феромон альфы окутал его, и он почувствовал, как его тело расслабляется. — Тэхен, остановись, — сказал Джихёк. Тэхен не обернулся. — К нашему дому не подходить, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Некому. Он вышел из лазарета, и дверь за ним закрылась. — Ты ничего не можешь сделать, — сказал Хосок, глядя на отца. — Он просто заботится о нём. Делает то, что должен. — Я знаю, — ответил Джихёк, и его голос был тихим. — Но я всё равно переживаю. Тэхен принёс Чонгука домой. Он зашёл в спальню и аккуратно положил омегу на кровать, как будто боялся разбить его. Чонгук смотрел на него, и в его глазах было недоумение. — Тэхен, что с тобой? — спросил он, и его голос дрожал. — Что-то случилось? Тэхен отошёл от кровати, держась на расстоянии. Его тело дрожало, в глазах горел странный огонь. — Случилось, — сказал он, и его голос был хриплым. — Ты случился, Чонгук. — Я не понимаю, — сказал Чонгук, и его голос дрогнул. — Чонгук, — сказал Тэхен, и его голос стал серьёзным. — Ты доверяешь мне? Чонгук ответил не задумываясь: — Да. — Что да? — переспросил Тэхен. — Я доверяю тебе, Тэхен, — сказал Чонгук, и в его голосе слышалась уверенность. Повисло молчание. Глаза Тэхена вспыхнули золотым. Он шагнул к кровати, сокращая расстояние. — Тогда просто делай то, что я говорю, — сказал он, проводя рукой по щеке Чонгука. — Понял? — Понял, — ответил Чонгук, сглотнув. Тэхен отошёл к стене и начал раздеваться. Медленно. Не спеша. Он снял рубашку, открывая широкие плечи и перевязанное плечо. Потом штаны, оставаясь в одних трусах. Чонгук смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Тэхен стянул трусы. Его тело было совершенным — широкие плечи, мощная грудь, рельефные мышцы живота. Чонгук чувствовал, как его дыхание сбивается, как его тело реагирует на вид альфы. Но его взгляд зацепился за ранение на плече. — Твоё плечо... — начал он, но Тэхен перебил его. — Не сейчас, — сказал он, оборачиваясь в волка. Перед Чонгуком стоял чёрный волк с золотыми глазами. Его взгляд был проницательным, глубоким. Он двинулся к кровати, перебирая лапами, и запрыгнул на неё. Кровать прогнулась под его весом. Волк сел на задние лапы, нависая мордой над лицом Чонгука. Омега смотрел прямо в его глаза, не отрываясь. Его дыхание замедлилось, тело окаменело. Но не от страха. От ожидания. Неожиданно Тэхен провёл своим большим волчьим языком по щеке омеги. Мокрый, тёплый, он оставил влажный след. Потом по другой щеке, облизывая всё лицо. Чонгук чувствовал, как его тело начинает расслабляться. Тэхен спустился к шее, цепляясь клыками за ткань рубашки. — Разденься, — приказал он, поднимая взгляд на омегу. Чонгук вышел из ступора. Он аккуратно потянул рубашку вверх, оголяя тело. По коже пробежал холодный ветерок, и Чонгук покрылся мурашками. Он откинул ткань на пол, оставаясь в сидячем положении. — Чонгук, разденься полностью, — прорычал альфа. Чонгук смутился, но потянул руки к штанам. Тело было ещё слабо, мышцы болели, каждое движение давалось с трудом, но он делал то, что требовал муж. Он медленно стянул с себя штаны и отбросил их в сторону. Омега сидел на кровати полностью голый. Он смущался, но не стеснялся. Перед ним был его альфа, его муж, его любовь. Он доверял ему. — Ложись, — сказал альфа. Чонгук лёг, укладываясь на подушку. Тэхен прошёлся взглядом по его телу. Он видел лёгкие отметины от рун, синяки и ушибы, затягивающиеся порезы. Он видел маленький член омеги, ещё вялый, но такой аккуратный и красивый. Видел розовые ореолы на груди, слегка твёрдые. Тэхен облизнулся. В его глазах вспыхнул огонь. Феромон альфа окутал Чонгука, расслабляя его тело. Альфа пододвинулся ближе и начал облизывать Чонгука. Сначала он прошёлся по метке на шее, потом спустился к груди, к животу, к бёдрам. Он вылизывал каждую часть тела, не пропуская ни сантиметра. Особенно тщательно он проходился по тем участкам, где были раны или следы от рук. Чонгук лежал неподвижно. Сначала его тело сковала неожиданность, он не знал, что делать. Но потом оно начало расслабляться, с каждым разом всё сильнее. Боль куда-то уходила, уступая место чему-то приятному. — Перевернись, — прохрипел волк, подталкивая влажным носом омегу в бок. Чонгук не сразу понял, что от него хотят. Но когда понял, снова залился краской. Он повернулся, укладывая голову на бок. Альфа снова начал его вылизывать, проходясь по спине от загривка до поясницы. — Встань на колени, — прорычал он. — Тэхен, что ты... — начал Чонгук, но последовал лёгкий укус за попу. — Чонгук, — прорычал Тэхен, и его голос был полон нетерпения. — Не заставляй меня повторять дважды. От этого голоса у Чонгука по телу побежали мурашки. От этого настроения альфы. От этих доминантных ноток. Он чувствовал, как его тело отзывается на каждое слово. Он встал на колени, опираясь на локти. — Ты мой муж, — сказал Тэхен, и его голос стал мягче. — Хватит от меня закрываться. Чонгук прогнулся в спине, раскрываясь в позе. Теперь Тэхен видел всё. Видел розовое колечко мышц, которое уже блестело от выступающей смазки. Чувствовал, как феромон стал слаще и приятнее. Он смотрел на ягодицы своего мужа и облизнулся. Он провёл своим длинным языком по колечку мышц, начиная от затвердевших яичек и заканчивая шовчиком. Сладость смазки осталась на языке волка. Чонгук застонал, сильнее выгибаясь в спине. Такого он ещё не ощущал. Это было что-то новое, что-то неожиданное, что-то сладкое. Хотелось ещё и ещё. Тэхен вылизывал его не стесняясь. Он добрался до своего мужа. Он сам почти скулил от происходящего. Его омега становилось легче благодаря его волку. Он готов был выть от счастья. Смазка начала выделяться обильнее. Чонгук возбудился от этих действий. Он начал сводить ножки, чувствуя, как его член наливается кровью, а на головке выступает предэякулят. — Тэхен, — скулил Чонгук. — Мой альфа. По его щекам текли слёзы. Ему было так приятно. Неожиданно над ухом Чонгука послышался человеческий голос. Тэхен обернулся обратно в человека и навис над телом омеги. — Да, мой омега? — прохрипел он. — Тэхен, я... — начал Чонгук, но его голос сорвался. — Что? — спросил Тэхен, и его рука поползла от спины вниз, к ягодицам, к самому колечку мышц. По бёдрам Чонгука уже текла густая смазка. Её было много. Будто у омег была течка. Тэхен провёл рукой по бёдрам омеги, собирая смазку на пальцы, и облизал их. — Ты такой вкусный, — сказал он, и его голос был хриплым. — Абсолютно весь. Я готов тебя сожрать. И на этом Чонгук кончил, даже не прикоснувшись к себе. Тэхен сводил его с ума. Омега простонал, падая лицом на подушку. Тэхен был не меньше возбуждён. Его член стоял колом, на конце давно выделялся предэякулят. Головка покраснела, наливаясь кровью. Он провёл руками по телу омеги, останавливаясь на бёдрах. Сжал две половинки в своих руках и развёл их в стороны, раскрывая Чонгука. Колечко мышц было мягким, слегка раскрытым. Омега вздрогнул от этого действия. — Так чего же ты хочешь, омега? — прохрипел Тэхен. — Тебя, — ответил Чонгук, снова поднимаясь на локтях. Он обернулся через плечо и глянул на альфу. В его глазах был явный голод. Тэхен больше ничего не говорил. Он привстал и одним движением заполнил омегу, входя в него до основания. Чонгук вскрикнул. Сначала резкая боль пронзила всё тело. Тэхен остановился, давая Чонгуку привыкнуть. Омега чувствовал, как его тело растягивается, привыкая к размеру альфы. Но неожиданно омега сам начал двигать бёдрами, давая зелёный свет. Тэхен сразу всё понял. Он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Его член скользил внутри Чонгука, наполняя его собой. — Ты чувствуешь это? — прохрипел Тэхен, и его голос был полон страсти. — Чувствуешь, как я заполняю тебя? Как ты сжимаешь меня? — Да, — выдохнул Чонгук, и его голос сорвался на стон. — Да... продолжай... Тэхен двигался всё быстрее и быстрее, входя глубоко, до самого основания. Чонгук стонал, выгибался, прижимаясь к нему теснее. Он чувствовал, как внутри нарастает удовольствие. Тэхен целовал его шею, плечи, оставляя влажные следы. Чонгук чувствовал, как его тело отзывается на каждое движение. — Я хочу видеть тебя, — сказал Тэхен, выходя из омеги и одним резким движением переворачивая его на спину. Он развёл его ножки в стороны, держа под колени. Чёлка омеги прилипла ко лбу от пота, щёки были красными, в глазах стояли слёзы. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня, — повторил Тэхен, наклоняясь и впервые за всё время целуя Чонгука. Поцелуй был страстным, глубоким, влажным. Тэхен вылизывал его рот, скользя языком по верхнему нёбу. Глаза омеги закатились, руки обхватили плечи альфы, притягивая его к себе. — Я хочу видеть, как тебе хорошо, — прошептал Тэхен, отрываясь от его губ. — Как ты таешь от меня. Он снова вошёл в Чонгука, и омега выгнулся дугой, вскрикивая от удовольствия. Тэхен двигался быстро, глубоко, и Чонгук чувствовал, как его тело начинает дрожать. — Тэхен... — стонал он, и его голос срывался. — Тэхен, я... Чонгук кончил с громким криком, чувствуя, как его тело содрогается от удовольствия. Тэхен последовал за ним, и его тело содрогнулось в унисон. Узел завязался, и Чонгук почувствовал, как внутри него разливается тепло. Тэхен наклонился и впился зубами в шею омеги, оставляя новую метку. Чонгук закричал — слишком много чувств, слишком много Тэхена. Всё было слишком. — Потерпи немного, — сказал Тэхен, отстраняясь от метки и зализывая её. — Той метки почти не осталось. Но Чонгук не слышал его. Его глаза закатились от удовольствия, тело обмякло. Он лежал на кровати, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Тэхена. Тэхен смотрел на него, и в его глазах была любовь. — Ты — мой, — прошептал он. — Ты всегда был моим. И всегда будешь. Чонгук открыл глаза и посмотрел на него. На его губах появилась слабая улыбка. — Я знаю, — сказал он, и его голос был слабым. — И я счастлив, что ты мой муж. Тэхен улыбнулся и поцеловал его в лоб. — А теперь спи, — сказал он. — Ты устал. Чонгук кивнул, закрывая глаза. Он чувствовал, как его тело начинает расслабляться, как сон окутывает его. Он слышал дыхание Тэхена, чувствовал его тепло, и это успокаивало его. Он заснул, чувствуя, что он в безопасности. Что он дома. Что он с тем, кого любит больше всего на свете.