Чудо

Силуэт белого зайца стоял прямо за запертой дверью, которая ведёт в регистратуру. Барни слегка дрожал, что было удивительно для него, ведь когда он скрывался от полиции, он никогда не боялся, что его поймают. Уж слишком хорошо он с этим справлялся. Он был умным, так думал Интерн, убийцей. Но почему появилась эта странная и непривычная дрожь? Неужели Барни боится этого полицейского? Скорее всего он боится другого. Что о нём подумает тот, кто в данный момент должен прикрыть его? Барни не знал почему так, но ему правда было сильно важно мнение Интерна о нём. Барни не видел Дакмана, он слышал его голос. Зато он к своему счастью отчётливо видел Интерна. Красивого и такого напряжённого. Он видел, что Интерн взволнован, это было плохо, это многое выдавало. Но как же чудесно это выглядит. Настолько, что Барни был не против посмотреть на эту милую нервную мордочку. В какой-то момент ему стало даже жалко Интерна. Тот переживает за день столько всего. В глубине души Барни хотелось бы освободить его от всего этого, от больницы, от работы. Хотелось бы видеть Интерна не здесь, а у себя дома, спящего или кушающего, или готовящего кофе. Барни слишком замечтался. Влип он надолго, засмотревшись на своего ненаглядного «друга». Зато ушло это странное чувство — тревога. Только сейчас белый заяц начал опять распознавать слова в речи этой наглой утки, никак она не хотела уходить! Барни очень хотел, чтобы Дакман оставил Интерна в покое. А ещё только сейчас Барни заметил то, что Интерн в панике ещё больше. Он видел его скованность в теле, его нервные постукивания по столу и его тахикардию. Стоит ли что-то сказать? — Друг, — лёгким шёпотом произнёс Барни. — Я убью тебя, если ты скажешь хоть слово. Кажется, стало ещё хуже. Интерн лишь переглянулся на Барни с не очень дружелюбным взглядом. Наверное, Барни привык быть со всеми грубым, угрожать и агрессировать. С Интерном так не получится. Хотя даже если Интерн скажет хоть слово про Барни, тот вряд ли будет злиться. Как можно не простить это чудо? Барни захотел сделать ситуацию лучше, как бы «извиниться» за ранее сказанное. Он решил взять того за его мягкую и нежную руку. На ощупь она была божественно воздушная и гибкая. Хотелось держать её вечно. Белый заяц начал гладить Интерна по костяшкам. Интерн замирает, ведь он совсем не привык к нежности. Было видно, как того это успокаивало. И за долгое время в этом угрюмом и холодном помещении Интерну стало тепло. Барни по его лицу начал замечать, что буря проходит. Он спокоен — значит, спокоен и Барни. Противная утка наконец-то соизволила уйти. Барни видит, как Интерн выдыхает, а ещё видит, сколько в этом выдохе легкости или даже радости. Причём Барни не отпускает его руку, он не понимает почему так. Возможно, он даже не собирается этого делать, он совсем не хочет забывать это тепло. Он слишком привык. И тут же жёлтый кролик заветно поворачивает голову к Барни. На его лице нет каких-то весёлых эмоций, нет улыбки. По его лицу видно, что он ждёт одобрения. А самое главное, что сейчас никто из них не вырывает руку. — Спасибо, друг. Ты чудо, я запомню тебя. Я благодарен тебе, сильно. — на секунду Барни отводит взгляд. — Знаешь, я ценю это. Я надеюсь, ты не боишься меня ведь... Ты знаешь, кто я и что я делаю. Ты же не боишься? Интерн лишь приоткрыл рот, возможно, он собирается что-то сказать. Однако Барни уже не узнает, или узнает потом, ведь... То, что случится, абсолютно случайно произойдёт и абсолютно случайно помешает. Барни единственный раз посмотрел на Интерна и уже совсем не контролируя себя чуть ли не накинулся на того. Белый заяц поцеловал Интерна прямо в его посиневшие губы. Эти движения... Они были стеснительные и осторожные. Барни не пытался всосать в себя Интерна, он не пытался дразнить его. Сейчас он хотел быть нежным, только для Интерна. Он положил свою ладонь на щеку кролика. Он не притягивал его к себе, Интерн сам начал подходить. Возможно, сейчас Барни и сам не понимал, что вытворяет. Чтобы это ни было, заяц видел то, что Интерн не против, а может, ему даже и нравится. Наверное, это означает, что всё хорошо. Интерн же сначала не совсем понял происходящего: его глаза широко раскрылись, но потом он привык и начал хотя бы неуклюже, но отвечать на поцелуй. Кажись, последний раз он делал это в подростковом возрасте. Он так и не научился делать это хорошо, как Барни. Барни целовал его аккуратно и трепетно. Интерн — единственный, которому заяц не хотел делать больно. Рука кролика ложится на затылок Барни, пальцы путаются в этой мягкой шерсти. Они так же держатся за руки. Никогда не найдётся слов, которые так точно опишут их взаимоотношения. Зато опишет этот поцелуй. И в один миг они отстраняются друг от друга. Интерн всё-таки первый, он хуже это делает и начинает даже понемногу стыдиться. Сейчас они молчат, сейчас какая-то очень напряжённая тишина. Им становится неловко. Барни снова начинает гладить ладонь кролика. — Эм... Друг. Знай, я люблю тебя. Открой пожалуйста тот чемодан, хорошо? Когда всё более-менее уляжется, я приду. Не забудь об этом, ты лучший. Люблю тебя. — произнёс заяц и поцеловал Интерна в висок. — Я тоже... Тебя. И я буду ждать. — сказал кролик с дрожью в голосе. Барни скрылся и выбежал. А Интерн остался так же глупо стоять и лишь смотреть в его сторону.