Катастрофа

Это конец. Всё пропало. Если бы прямо сейчас случился конец света, апокалипсис, второе пришествие Христа, нашествие саранчи, землетрясение и цунами одновременно, Илья бы не расстроился, а скорее всего даже испытал бы облегчение. В конце концов, это уже будет проблема будущих поколений, если они найдут на раскопках мумию двухметрового мужика с обосранными штанами. Хотя, вероятно, все пойдет на удобрение почвы, но не об этом сейчас. Ебаный костюм давит на живот так, что кажется, ещё один вдох и пуговица на штанах отлетит и убьет какого-нибудь жадного миллиардера, который все никак не может решить, будет он жертвовать в фонд Ирины или нет. Впрочем, его будет не жалко, но конфуз определенно случится. Галстук будто резко стал слишком тугим, а ледяной пот хлынул таким потоком, что даже страшно. — Детка, — как сквозь пелену Илья слышит голос Шейна и чувствует его теплую ладонь на своей пояснице. Держаться становится все труднее, — Ты в порядке? Ты как-то побледнел. — М-м… — даже этот звук отдался у него в кишках, сердце на секунду остановилось, а потом забилось с утроенной скоростью. Ужас, который испытал за мгновение Илья, кажется, слишком явно отобразился у него на лице. — Ох, детка, пойдем, пойдем, — его милый Шейн просто уводит его с их благотворительного гала-вечера подальше по коридору, — Что случилось? Ты заболел? — Кажется… кажется, сейчас случится сброс атомной бомбы, Холландер, — выпаливает Илья, слишком плотно прислоняясь к стене всей поверхностью спины и задницы. Прохлада поверхности немного сбавила головокружение и тошноту, но лучше не стало. — Что? — Илья видит, как шестеренки с бешеной скоростью крутятся в голове его любимого мужа, а после приходит осознание, и чужие глаза раскрываются так ярко и смешно, что Илья бы посмеялся, если бы это не грозило ему преждевременной какашечной симфонией на белые стены гостиницы, где проходил вечер, — Господи, я говорил же, что не стоит есть ту курицу! Надо было ее выбросить, — Шейн мельком осматривается и, заметив дверь в конце коридора, ведущую в уборную для персонала, быстро, но плавно подхватывает Илью под подмышки. — Нельзя выбрасывать еду, любимый, — оправдывается Илья, волоча ноги по полу. До тотального пиздеца остается десять… Девять… Шейн тянет Розанова к двери. Восемь… Прислоняет его к подоконнику, открывая её. — Она пахла кисло, а ты говорил, что это из-за специй, — продолжает причитать Шейн. Илья бы нашел это безумно милым, если бы перед глазами не темнело. Семь… Шейн запихивает Илью в туалет и запирает дверь. Шесть… Дрожащие пальцы мужа пытаются расстегнуть брюки, и когда это происходит, время ускоряется, перепрыгнув с пяти сразу на два. Один… Резким движением Шейн сдергивает с Ильи весь низ и тот буквально валится на унитаз. Большего облегчения Илья не испытывал никогда в жизни. Ему даже почти не стыдно, что его муж сейчас стоит рядом и продолжает бубнить себе под нос, печатая что-то в телефоне. Либо пишет Юне, либо ищет в интернете, как облегчить Илье существование после отравления испорченной курицей. Черт бы побрал эту дурацкую курицу. Может они и пахла кисловато, ну и что? Он русский, у него каменный желудок, он даже после сюрстреминга не блевал (никогда не спорьте с Марлоу), а это та еще дрянь, блевали тогда все, кто был в радиусе пяти метров от очага — от Ильи, который съел целую вилку этой гадости. И его вот так скосила какая-то немного кислая курица? Неужели он действительно становится старым? Ещё чуть-чуть и будет совсем как Скотт Хантер… — Илья! — из философских размышлений Илью выводит снова голос мужа, — Как ты? — он так обеспокоен и немного паникует, перебирая пальцами рукава своего пиджака. Живот ещё гудит, а зад чувствует себя так, будто из его очка льется лава, а не каловая жидкость, но в целом… нет, всё пиздец. — Пиздец, — заключает Илья и поджимает губы, — Прости, милый, — нижняя губа затряслась, а голос задрожал. — Боже, за что ты извиняешься, детка? — Шейн даже присаживается на корточки. Илья хочет его расцеловать прямо сейчас. Или сожрать. Интересно, это будет считаться лекарством? — И за то, что не послушал тебя, и за то, что тебе приходится сейчас тут со мной сидеть и слушать, и чувствовать все это. Ужасно несексуально. — Всё случается, ладно? Помнишь, как тебе пришлось убираться в спальне и ванной, после того, как меня тошнило из-за алкоголя? О да, Илья это очень хорошо помнит. Это была их третья игра в этом сезоне. Шейн ведь только пришел в их команду, был на нервах, и в тот вечер они разгромили Монреаль всухую и очень красиво. Шейн тогда чувствовал себя просто ужасно, Илья его понимает, всегда тяжело играть против своей старой команды, а учитывая то, как Вояджеры обошлись с ним, все ощущалось в разы хуже. Илья старался поддержать Шейна, но тот все равно перепил так сильно, что еле стоял на ногах. Хейс помог отвезти их домой в тот вечер. Илья поднял мужа в спальню, и, при попытке раздеть его, он изрыгнул все содержимое своего желудка прямо на Илью. Дальше Илью ждала трёхчасовая уборка, начиная с себя самого и Шейна, потому что его надо было отмыть и уложить в постель, заканчивая полами в спальне и ванной, а так же и душевой кабинкой. Вспоминая об этом, Илья ужасно жалеет только о том, что позволил Шейну так много выпить, потому что ему было так плохо… Шейн на следующий день плакал несколько часов в его объятиях. — Конечно помню, — отвечает Илья, перебирая волоски на своей коленке пальцами и немного выдергивая их. — Это было мерзко? — Совсем чуть-чуть. Но мне было плевать, потому что это же ты, и я люблю тебя, и мне было важно, чтобы тебе стало лучше, и… оу… Шейн смотрел на него так открыто и тепло, что осознание прошибло его с ног до головы. На секунду он напрягся, а когда расслабился, то пукнул. Шейн фыркнул. — Ага, оу… Я люблю тебя, даже когда ты страдаешь от поноса. В конце концов, это справедливое наказание за твое упрямство, — Шейн поднялся и поцеловал Илью в макушку. Тот сидел, как нашкодивший котёнок, уперев взгляд в свои руки. — Я сейчас вернусь. Шейн вернулся через семь минут, Илья засёк. За это время ему немного полегчало и он хотя бы смог вытереться и прибрать за собой беспорядок. — Я вызвал такси, держи, — Шейн обнимает Илью за поясницу, смотря на него через зеркало, и протягивает ему бутылку с водой и две таблетки, — Это поможет немного, по крайней мере мы без проблем сможем доехать до дома, а там уже разберемся, да? — Без тебя я бы пропал. — Мм… вероятно, — Шейн улыбается и укладывает подбородок на плечо Ильи. Дома они оказались через полчаса. Илье окончательно полегчало, по крайней мере, на клапан больше не давило и можно было спокойно дышать, не боясь, что случится взрыв. Ближе к ночи, разбирая постель после душа, Илья посмотрел на Шейна, словно пытался увидеть там оправдание своим страхам. — Что? — Холландер вскидывает бровь, снимая с себя футболку и складывая ее. Илья хочет его поглотить. Нельзя так мило складывать одежду. Это незаконно. Почему он ещё не в тюрьме? Беспредел! — Ничего, — пожал плечом Розанов, забираясь под одеяло, скинув с себя все, кроме трусов. — Ты переживаешь? — Немного. Шейн, уже раздетый, ложится к нему и подползает в объятия, укладывая щеку на грудь Ильи. Тот сразу же его обнимает за плечо. — Просто ты… ну, знаешь, наблевать это одно, но… — А чем это отличается? — Шейн вырисовывает круги пальцем вокруг пупка Ильи, — И то, и другое совершенно естественно. — Я знаю! Но ты ведь даже ни разу при мне не пукнул, а я при тебе сразу обосрался. Хотя с нашей свадьбы даже года ещё не прошло! — Ты хочешь, чтобы я пукал при тебе? — Хотя бы разочек! — Тебе от этого станет легче? — Да! Шейн смеется, целуя Илью под сердцем, и поднимает голову, поворачиваясь на живот. Он проникновенно смотрит в его глаза и подтягивает одеяло повыше. Илья уже думает, что он как всегда скажет: «Хорошо, детка, когда мне захочется, я сделаю это при тебе, а пока давай спать, я люблю тебя», но этого не происходит. В следующую секунду Шейн с головой накрывает Илью одеялом и, зажав его в тисках, пукает. Илья верещит, как девчонка, пытаясь выпутаться из этого биологического оружия, а Шейн смеется, но все же отпускает, и невинно хлопает глазками, выглядя, как Бемби, а не как подлый канадец, коим он, видимо, и является! Вот такие вещи ты узнаешь спустя четырнадцать лет знакомства и почти год брака! — А что? Ты сам попросил, — ещё и плечами пожимает, будто только что чуть не отправил своего мужа на тот свет! — Резон, — поглубже вдохнув свежего воздуха, Илья возвращает Шейна в свои объятия и крепко засыпает. Просыпается он в десятом часу утра. Сначала он мало, что понимает, но когда смотрит вниз, видит черные волосы, а после и хитрый взгляд и пухлые губы, так сладко обхватывающие его член. — Доброе утро, засранец. Илья охает и округляет глаза. — Доброе утро, пердун, — Шейн хлопает Илью по бедру и чуть прикусывает его плоть, заставив вскрикнуть, — Ауч! Ладно, ладно, любимый. Утро просто ахуенное. После минета Илья пойдет в туалет и все будет ещё лучше.